5. Новые возможности

      В шумной столице Великобритании палило солнце, и лишь изредка проплывавшие облака заслоняли этот яркий свет — без очков на него было трудно смотреть. По крайней мере, так Ванда объяснила покупку немыслимо дорогих очков несколькими часами ранее. Радамира возмущалась ровно семь секунд, пока Ванда не достала кошелёк, наполненный деньгами, и не вручила ей такие же, уже расплачиваясь за них с продавцом.       Чемоданы, которые тащили за собой девушки, не позволяли отвлечься от заранее намеченного маршрута, напоминая своей тяжестью, что они приехали отнюдь не на прогулку. Когда перед глазами наконец предстал вход в здание, которое они так долго искали, обе облегчённо выдохнули и переглянулись.       — «Дырявый котёл», — скептически прочла Ванда надпись на круглой табличке и поджала губы. — Владелец даже не пытается создать себе приличную рекламу.       Радамира распахнула дверь, невольно морщась.       — Зато сразу готовит к тому, что увидишь, — произнесла она, осматривая облупившуюся краску на стенах.       Это была типичная забегаловка. Столы, которые, судя по слою пыли, протирали от силы раз в день, стояли в нарочито хаотичном беспорядке. За некоторыми сидели маги в потрёпанных мантиях — и если верить зловонному воздуху помещения, эти одеяния явно не знали стирки уже очень давно.       — Снимаем гостевой домик, — твёрдо заявила Ванда, уже намереваясь выйти, но Рада остановила её, ухватившись за ручку чемодана.       — Мы будем искать его полдня, — вздохнула Радамира. Ей самой не нравилось это место, но Годислава уверяла, что это самый дешёвый вариант для волшебников в Англии. — Уверяю, если мы потратим все деньги на гостевой домик с видом на Биг-Бен, то домой придётся идти пешком, нелегально пересекая границы, как какие-нибудь мигранты. Хватит ныть, — добавила она, видя, как Ванда в театральном жесте закатывает глаза. — Иди и закажи нам самый дешёвый номер.       Рада ещё раз осмотрелась, заметив группу недружелюбно настроенных волшебников в углу.       — Двухместный.       Ванда вопросительно посмотрела на подругу, надеясь, что та передумает, но, увидев её решимость, со вздохом поплелась к стойке, за которой рыжеватый мужчина средних лет лениво протирал стаканы.       Сжав ручку чемодана ещё крепче, Радамира поправила свободной рукой складки своей белой плиссированной юбки до середины икр. Ванда вернулась быстро, демонстративно тряся ключом с саркастичной улыбкой.       С первого этажа вела лестница на второй, где размещались номера. Они нашли свою комнату в конце длинного коридора, по пути разминувшись с уборщицей, выглядевшей как стереотипная ведьма из детских сказок.       — Ну, тут не так уж плохо, — пожала плечами Радамира, когда Ванда замерла в дверях, не решаясь войти. — Давай, принцесса, привыкай. Нам тут жить, пока не раздобудем чёртову пластинку.       — Высмеивать материальное положение человека — низко, — бросила Ванда, но всё же вошла и захлопнула дверь.       Радамира усмехнулась, оглядываясь через плечо:       — Низко, — подтвердила она, — но это не относится к тому, когда человек богат и занимает высшее положение в стране.       Ванда снова закатила глаза.       Комната оказалась лучше, чем можно было ожидать от этого заведения, хоть и крошечная. Голые стены были выкрашены в тёмно-синий, полы скрипели под ногами. У окна стояла двуспальная кровать без постельного белья. До шкафа, стоявшего в метре от двери, можно было дотянуться рукой, не вставая. Стол с единственным стулом прижимался к изножью кровати — если его отодвинуть, проход к окну исчезал.       По плану, им предстояло провести здесь не так много времени. Радамира надеялась на лучшее, но была готова и к такому. В лучшем случае им удастся избежать ночёвки, но шансы найти пластинку в первые дни были ничтожны. К тому же Ванда мечтала погулять по Лондону — а это как минимум пара дней. Всё зависело от цены. Если она окажется приемлемой, Радамира пообещала переезд в более достойное место. Если нет — Ванде вряд ли хватит денег на запланированный шопинг.       Они вышли из «Дырявого котла», предварительно узнав у владельца бара, как пройти в Косой переулок.       Проходя мимо магазинчиков, Ванда вдруг остановилась. Радамира не сразу заметила, что так привлекло внимание девушки в темном проулке между яркими витринами.       — Может быть, это там? — неуверенно спросила Ванда. — Годислава предупреждала, что англичане крайне подозрительно относятся к тёмной магии. Наверное, поэтому мы не увидели ни одного указателя на Лютную аллею.       Вглядевшись в узкий проход между зданиями, Радамира осознала, что предположение Ванды не лишено оснований. Однако мелькающие в темноте фигуры магов в потрёпанных мантиях и выщербленная брусчатка отнюдь не внушали доверия.       — Нам нужно переодеться, — решительно заявила Ванда, критически оглядывая свою бордовую юбку и белоснежную блузу. На фоне мрачного окружения она выглядела вызывающе ярко.       Радамира понимала, о чем та говорила. Она машинально поправила белый жакет без рукавов, проверяя, застегнуты ли все пуговицы. Ее рука потянулась к макушке, где белые волосы были собраны в высокий хвост.       — Чем быстрее начнём, тем скорее закончим, — прошептала Рада, и её голос дрогнул.       Преодолевая сомнения, она решительно взяла Ванду под руку. Та в ответ вцепилась в подругу, когда они зашагали по тёмному переулку, где длинные козырьки магазинов полностью перекрывали солнечный свет.       — Как там называлась эта лавка? — раздражённо бормотала Ванда, пробираясь через толпу. — «Горбин и… что-то там…»       — «Горбин и Бэркес», — подсказала Рада, ощущая на себе тяжёлые взгляды со всех сторон. — Ясно почему англичане не любят тёмную магию… любое желание заниматься тёмными искусствами исчезнет само собой, когда информация находится в таком месте.       Она сглотнула, чувствуя, как Ванда в ответ сжимает её руку, одновременно потирая большим пальцем магическое кольцо — характерная привычка выпускников факультета Сварог. Эти кольца на больших пальцах были их отличительной чертой, ведь в боевой магии именно этот палец играл ключевую роль, символизируя силу намерения без лишней рифматики.       Когда мимо них прошёлся сгорбленный старик, оскалившись в жуткой беззубой ухмылке, Ванда невольно прибавила шагу, впиваясь ногтями сильнее в руку Радамиры.       — Ну как, тебе нравится наша прогулка? — язвительно спросила брюнетка, заметив наконец нужную вывеску и толкнув подругу локтем. — После этого места нам придётся месяц чистится от проклятий.       — О, Великий Велес, довольно ныть, — прошипела Радамира. — Мы здесь в первый и последний раз…       — Вот именно… видимо последний, — мрачно протянула Ванда, когда другой прохожий намеренно приблизился к ним.       Они почти вбежали в магазин, и звон колокольчика над дверью прозвучал как благовест. За прилавком стояли двое мужчин, и оба уставились на вошедших девушек с выражением, словно увидели сказочное явление далеко за гранью.       — Мистер Горбин? — на ломаном английском обратилась Ванда к более пожилому из мужчин, хотя точно не была уверена к кому нужно обращаться.       Первая фраза прозвучала с таким сильным акцентом, что даже Радамира поморщилась — в произношении Ванды отчетливо слышался русский выговор. Однако девушка не ошиблась в выборе собеседника. Мужчина, которому явно было за сорок, сначала с недоверием оглядел девушек, но затем сделал шаг вперед. Его редкие каштановые волосы с проседью едва прикрывали лысеющую макушку, а небрежная укладка лишь подчеркивала запущенность.       — Вы что-то хотели, мисс? — Он приподнял брови, и из-под нависших морщин наконец стали видны глаза.       Ванда замешкалась, не сразу разобрав его невнятное произношение, что вызвало тихий смешок у второго мужчины. Английский язык требует постоянной практики, а Ванда давно не имела возможности говорить на нем. Видя затруднения подруги, Радамира решительно подошла к прилавку. В отличие от Ванды, она изучала язык с Мирославом — ее брат часто вставлял в речь иностранные слова, а иногда и вовсе переходил на английский дома.       Ванда же полагалась на магическое заклинание-переводчик, которое хоть и помогало уловить суть, но далеко не всегда передавало точный смысл.       — У вас должен быть предмет, который мы ищем, — Радамира достала из кармана юбки книжную страницу с изображением пластинки и положила ее на прилавок, внимательно наблюдая за реакцией мужчин. — Нам нужна именно эта вещь. Мистер Горбин, не зря о вас говорят, что вы можете достать все что угодно, даже бессмертие… — Эти слова слегка смягчили настороженность Горбина. — Вопрос не в цене, а в наличии.       Горбин облокотился на прилавок, не отрывая взгляда от рисунка.       — Понимаете, мисс… — начал он, но вдруг резко поднял голову и посмотрел на второго мужчину, который небрежно усмехнулся.       — Для чего она вам? — резко спросил тот, прищурившись и изучающе оглядывая девушек.       — Мистер Бэркес…       — Я не мистер Бэркес, — грубо оборвал он и постучал пальцами по рисунку. — Зачем она вам?       Радамира раздраженно сжала зубы, слегка растерявшись. Судя по названию лавки, здесь работали двое мужчин — как раз двое и стояли за прилавком. Если один был Горбин, то логично предположить… Но, видимо, она ошиблась. Этот мужчина выглядел совсем иначе — значительно моложе Горбина, да и внешность у него была…       Рада внимательно рассмотрела его. Черные волосы, уложенные с помощью какого-то геля, делающего их жестче, были зачесаны с пробором не по центру, а справа — что удивительно ему шло. У лба пряди слегка приподнимались, образуя аккуратный завиток. Ни одна волосинка не падала на его насыщенные темной синевой глаза, лишь одна прядь касалась бровей — прямых и четко очерченных. Угольно-черные волосы резко контрастировали с фарфорово-бледной кожей без единой морщинки. Накрахмаленный воротник плотно облегал длинную шею, где заметно двигался кадык. В тусклом свете лавки его мантия казалась настолько черной, что словно поглощала последние лучи света. Он выглядел как изваяние — совершенное, но неестественно застывшее.       Осознав, что ее разглядывание вот-вот станет неприличным, Радамира скривила губы. Если он не мистер Бэркес, то почему задает такие вопросы? Однако указывать на это она не решилась — ведь Горбин не прерывал его. Словно хозяин лавки прислушивался к мнению этого незнакомца.       — Наш хороший друг — коллекционер, — легко ответила Рада, надевая непринужденную улыбку. — Мы ищем достойный подарок на его день рождения и специально приехали в другую страну, наслышанные о знаменитой лавке «Горбин и Бэркес», где ассортимент куда богаче, чем у конкурентов.       — Цена действительно не имеет значения, — обворожительно улыбнулась Ванда, подойдя к прилавку и доставая из рукава несколько купюр. Усталая от молчания владельцев, она была готова платить даже за информацию.       — Знай я, что эта вещица кого-то заинтересует, не отдал бы ее за бесценок, — проворчал Горбин, почесывая затылок и ловко прибирая деньги.       — Продали?! — ошарашено воскликнула Рада, почувствовав, как прядь волос, которую когда-то срезала Баба Яга, словно вспыхнула.       — За бесценок?! — в унисон возмутилась Ванда, проводя рукой по лицу.       Горбин, мысленно подсчитывая возможную прибыль, недовольно морщился. Девушки явно не выглядели бедными. А черноволосый мужчина продолжал безучастно наблюдать за сценой.       — Кому вы ее продали? — сквозь зубы процедила Рада, изо всех сил сохраняя дружелюбие.       Фальшивая задумчивость на лице Горбина раздражала ее. Рада перехватила взгляд Ванды и едва заметно кивнула в сторону прилавка. Та без слов добавила еще несколько купюр. Горбин моментально прибрал и их, снова облокачиваясь локтями на прилавок.       — Как бы я ни хотел помочь… — он развел руками, — я продал ее на аукцион. Вещица годами пылилась, никому она не была нужна.       — Какая жалость, — опустила глаза Радамира, видя, как от кольца Ванды искры начинают падать на пол, чувствуя злость владелицы. Девушка согнула большой палец в кулаке, незаметно выставляя указательный, чтобы скрыть от мужчин эти искры. Ни к чему было переходить на открытую злость, ведь разговор завершен не был. — А что это за аукцион? Должно быть, интересное мероприятие. Вы там бываете, мистер Горбин?       — Бываю, — кивнул тот. — Ничего особенного. Закрытое мероприятие для богачей и коллекционеров. Я часто поставляю туда товары. Но, увы, дамы, иностранцев туда вряд ли пустят… а вы… да, вы же не представились…       — Конечно, — сладко улыбнулась Ванда, постукивая ногтями по прилавку. — Я Годислава Воронцова.       Радамира подавила смех, когда к ней обратились взгляды в ожидание ответа.       — Анна Ошанина, — не моргнув глазом, представилась она.       Пусть Анна Воронцова и Годислава Ошанина простят им эту маленькую ложь.       — Никогда прежде не слышал, — пробурчал Горбин. — Сомневаюсь, что вас пустят без сопровождения… разве что… — он бросил взгляд на молчавшего мужчину, но, не получив ответа, тут же отвел глаза. Впрочем, Рада уже заметила этот жест. — Нет, знаете… это невозможно.       — Брюнет может помочь, — по-русски шепнула Рада, сохраняя дежурную улыбку. — Займись им. — Она бросила выразительный взгляд на Ванду, та едва заметно кивнула. — Мистер Горбин, — громко продолжила Рада по-английски, указывая на витрину в дальнем углу, — а эти артефакты… не расскажете о них подробнее? Возможно, найдем достойную замену нашей пластинке…       Направляясь к витрине, Рада краем глаза отметила, как Горбин послушно последовал за ней, а Ванда осталась у прилавка. В искусстве общения у Ванды были свои преимущества — природное обаяние, привлекавшее мужчин куда эффективнее любых словесных ухищрений. Аверина умела расположить к себе, и Рада не сомневалась — подруга не упустит шанса завязать полезное знакомство.       Горбин с энтузиазмом расписывал достоинства экспонатов, почуяв выгодных покупателей. Рада вежливо кивала, хотя слушала вполуха — все ее внимание было приковано к происходящему у прилавка. Пришлось положиться на Ванду.       Когда за спиной раздались шаркающие шаги, Рада непроизвольно напряглась.       — Спасибо, нам нужно это обсудить, — вдруг поспешно сказала Ванда, хватая подругу за локоть. — Мы еще пару дней в Лондоне, обязательно заглянем к вам снова.       Едва успев кивнуть на прощание (первое впечатление все же стоило сохранить), Рада позволила вывести себя из магазина, но уже через несколько шагов по аллеи остановила Ванду.       — Ну и что? — буркнула Ванда, закатывая глаза. — Со мной так разговаривал только отец, когда я просила увеличить карманные. Но имя вытянула — Том. На прямой вопрос о приглашение на аукцион не ответил, но и не отрицал. — Ванда развела руками. — Разговорить его — гиблое дело…       — Альтернатив нет, — резко перебила Рада.       Раздражение сжимало грудь. Ванда явно не понимала всей серьезности ситуации — не ей же отвечать перед Ягой в сентябре. Рада уже тысячу раз пожалела о сделке со старухой, но назад пути не было. Оставалась одна зацепка — этот Том. Упустить его значило провалить все.       Обсудив план действий, девушки заняли столик у камина в «Дырявом котле». Единственный выход из Лютной аллеи теперь находился под их неусыпным наблюдением. Ждать пришлось бы долго, если бы не теневая магия — идеальное решение, учитывая, что англичане редко практиковали этот вид волшебства. Шансы, что кто-то заметит чужую тень, были минимальны.       — Лучше ты, — кивнула Ванда, пристально глядя на подругу. — Моей концентрации никогда не хватает для продолжительного путешествия.       Радамира кивнула, положив руки на столик, опустила голову, сгибая большие пальцы в кулаки на обеих руках. Темный силуэт, который отбрасывала её тень, тут же пришел в движение. Он быстро переместился на тень Ванды, соприкасавшуюся с ним, затем скользнул по теням стульев и столов, пока не нашел выходящего из «Дырявого котла» человека. Как только тень мага пересеклась с тенью одного из стульев, Рада моментально заняла её место, и силуэт вышел вместе с ним на улицу, продолжая путь до Лютной аллеи.       Сама девушка в это время управляла только своей тенью, не реагируя на происходящее вокруг. Её тело напоминало пустую оболочку. Она слышала то, что слышала тень, видела её глазами, перемещаясь от одного объекта к другому. Маги могли отпугнуть чужую тень, чтобы та не вмешивалась в их собственную, однако, как и предполагалось, никто не замечал легкого холодка — того самого, что возникает, когда тень занимает место другого мага.       Радамира помнила, как однажды отбросила тень Надежды, когда та пыталась проследить за ними. Её собственная тень тогда вышла из тела и подхватила чужую, петляя между тенями деревьев, уводя её далеко, пока Радамира не отпустила Надежду на опушке. Разница была лишь в том, что девушка знала лесные тропы, а Надежда до самого рассвета пыталась отыскать школу, петляя между кустами и ожидая, когда солнце поднимется, чтобы выстроить путь по теням растительности.       В этом заключалось неудобство. Состояние, когда маг отпускал тень и контролировал её, было близко к коме, в которой можно было пробыть годы. Наполняя тень жизнью, маг иссушал своё физическое тело, оставляя его беззащитным. Он мог путешествовать долго, пока силы не иссякнут, пока боль от разделения не станет нестерпимой или пока тень кто-нибудь не сожжёт.       Сожжение тени могло произойти в жизни волшебника лишь однажды. Это была мучительная, продолжительная боль, словно кожа содрана заживо. Тень невозможно вернуть, воссоздать или воскресить. Сжечь её — значит навсегда лишиться способности к теневой магии.       Некоторые сходили с ума, многие продолжали жить. Подобное действие каралось огромной выплатой потерпевшему и разбиралось в суде независимо от мотивов. Забросить тень, запутать или отпугнуть — не то же самое, что навсегда лишить мага тени.       Теневая магия была полезна, но и опасна, рискованна каждую секунду, проведённую вне тела, и всё же интригующа с каждой новой минутой. В некоторых странах она была под запретом — по очевидным причинам конфиденциальности. Рада не была уверена, что в Англии она разрешена, и лишь надеялась уйти в случае обнаружения, поэтому сразу запоминала переплетения теней для отступления.       Двигаться можно было только по силуэтам людей или предметов. Радамира оставила тень мага и перешла на тень столба, оказавшись в ловушке — с этой тенью ничего не пересекалось. Можно было бы испугаться, если бы вокруг не было столько народа. Через несколько секунд она уже перепрыгнула на тень проходящего волшебника, чей силуэт как раз соприкоснулся с тенью другого столба.       Её бесстрашие объяснялось не только самоуверенностью. Ванда заверила, что если Радамира не вернётся в сознание к закату, она сама отыщет её и приведёт к телу. А пока Рада уже скользила по тени козырька, накрывавшего почти всю Лютную аллею. Она добралась до магазина, выцепила тень проходящего мимо мага и перешла на тень вывески.       Здесь её путь закончился. Желающих зайти в магазин не было, а тень вывески не соприкасалась ни с чем, оставаясь пятном на плохо освещённой улице, куда не дотягивались козырьки зданий.       Радамира привыкла смотреть с ракурса тени, но никак не могла понять, напрасно ли тратит силы. Брюнет мог выйти за те десять минут, что они шли к «Дырявому котлу», или, напротив, задержаться в лавке дольше допустимого.       Поначалу эта магия приносила удовольствие. Чувствовать себя легче ветра, совершенно нематериальной, без лишнего груза вроде одежды или мыслей. Но чем дольше остаёшься в этом состоянии, тем сильнее прибивает к земле, будто в жару, когда кажется, что даже мозг начинает плавиться.       Звон колокола донёсся, словно сквозь толщу воды. Радамира потеряла счёт времени, застыв на одном месте, и в следующий момент резко рванула по тени выходящего из лавки мага. Испытывать удачу она не хотела. Не успев закрепиться в его тени, она моментально соскользнула обратно на козырёк, стараясь опередить его и не вызвать подозрений.       Тем временем Ванда, скучающе подпирая подбородок рукой, всё ещё сидела на диванчике в углу. Дневник Радамиры, который та обычно не выпускала из рук, лежал перед ней, и Ванда выводила в нём абстрактные узоры пером, лишь бы занять себя. Дневник оставался совершенно пустым для её глаз — чернила явно были зачарованы на конфиденциальность, скрывая записи от чужих. Ванда не удивилась: она была уверена, что в мысли Радамиры никто не проникнет, если она сама этого не позволит. Движение сбоку заставило её повернуть голову к сидящей рядом девушке.       Неверно оценив свои силы и не желая терять время, Радамира попыталась вскочить на ноги, но головокружение и слабость не дали ей сделать и шага. Словно магнитом, стул притянул её обратно, и она с полустоном уронила голову на согнутые руки.       — Он идёт сюда, — просипела Рада, сжимая кулаки и постукивая каблуком, пытаясь привести тело в чувство. Через несколько секунд ей удалось поднять голову, и теперь она разминала затекшие конечности. — Попробую сама.       — С одного договора на другой? — приподняла бровь Ванда, поднимаясь из-за столика. — Не буду мешать тебе увеличивать снежный ком, в котором ты и так уже по уши.       Радамира возмущённо цокнула языком, резко подняв взгляд.       — Вы пойдёте за мной при любом раскладе, принцесса, — выпалила она, чётко давая понять, что это не только её проблема.       — Поэтому и не мешаю, — пропела Ванда, в глазах которой не было и тени страха — только насмешка.       Странно, будь иначе… Рада и сама бы веселилась, знай, что отец сможет отмазать её от чего угодно. Ванде грех было жаловаться на жизнь — она втянулась во все их авантюры исключительно от скуки.       Радамира встала вслед за подругой. Та уже направилась на второй этаж, а сама Рада осталась, опёршись бёдрами о край стола, неотрывно следя за дверью. В следующее мгновение в проёме показался знакомый брюнет — опередить его удалось лишь потому, что на улице его задержал разговор с незнакомцем.       Рада сделала шаг вперед, искусственно замедляя дыхание.       — Том… — голос ее дрогнул специально, как будто она с трудом нашла в себе силы заговорить.       Слегка повернув голову, он удостоил её усталым взглядом из-под чёрных густых ресниц. До камина ему оставалось сделать всего пять шагов. Рада понимала, что если не увести его подальше от точки телепортации, он сможет прервать разговор в любую секунду.       — Не уделите мне несколько минут? Обещаю, я не задержу вас надолго.       Ответ был прерван женщиной средних лет, которая, вдруг забыв о правилах приличия, почти вплотную приблизилась к брюнету, здороваясь с ним, как со старым близким приятелем. Радамира провела языком по пересохшим губам и резко шагнула к ним, чтобы женщина наконец её заметила.       — Ох, вы не одни, — с некоторым удивлением промямлила женщина, скользнув оценивающим взглядом по Радамире. Та слегка улыбнулась. — Конечно, конечно, я уже ухожу, — бодро махнула она рукой, хихикнув и вновь посмотрев на него. — Было приятно вас увидеть.       Радамира не стала дожидаться, пока женщина скроется из вида. Демонстративно указала рукой на столик, сохраняя прежнюю улыбку. Скрип его зубов отдался в ушах, когда он всё-таки прошёл к столику, явно недовольный.       Его настроение ясно говорило, что он прервал бы разговор, не будь рядом людей. Мужчина сел за стол, нетерпеливо глядя на Радамиру, которая опустилась напротив.       — Что вы хотели? — устало спросил он, явно желая ускорить разговор.       Сложив руки на столе, девушка убрала с лица улыбку.       — Аукцион, — не стала медлить Рада. Полный высокомерия и лёгкой отчуждённости взгляд, которым её удостоил Том, заставил её говорить ещё быстрее. — Том, мне показалось, вы можете помочь попасть туда. Вам эта просьба не будет ничего стоить, но она может вас озолотить…       — Вы всегда добиваетесь желаемого? — приподнял бровь Том, оборвав её на полуслове.       — В большинстве случаев, — криво усмехнулась Рада.       — Боюсь, это не тот случай, — резко выпалил он, голос стал заметно грубее. — Я знаю не больше вашего.       Он мог и не врать, а ей могло лишь показаться. Однако Рада не приняла его слова за чистую монету. Она придвинулась ближе, слегка наклонившись к нему.       — Многих сейчас не заинтересовать деньгами, но некоторые услуги очень высоко ценятся, и найти надёжного человека бывает непросто, — пожала плечами Радамира, прямо намекая на сотрудничество. — У каждого есть в чём-то слабость. Уверяю вас, если вы удовлетворите мою, я смогу удовлетворить вашу.       Том выпрямился на стуле, пристально вглядываясь в девушку, чья уверенность, казалось, распространялась далеко за пределы их столика.       — Анна? — спросил он, не уверенный, что правильно запомнил её имя.       Девушка кивнула, подтверждая правдивость его памяти, и заметно напряглась, зеркально отражая его позу.       — Не понимаю, что больше меня удручает: ваша наглость или абсолютно неприемлемые предложения, которые вы без опаски делаете незнакомому человеку.       С каждой его фразой взгляд Рады тускнел, переставая отражать тёплое сияние светильников на стенах. Повезло попасть на праведника, для которого, вероятно, грехом было бы даже зайти в лавку тёмных искусств.       Радамира напряжённо выдохнула, раздумывая, как подступиться к мужчине. Деньги, очевидно, ему были не нужны — иначе он сам бы догнал её на выходе из лавки, предложив свою помощь. Флирт и удовольствия его тоже не прельщали — иначе с Вандой он бы не попрощался так быстро. Со взаимной выгодой всё ещё было неясно, но понятно, что её предложение его возмутило.       Следовало уже начинать говорить, но Рада продолжала молчать, пристыжённо глядя перед собой. Если он не воспользуется её показательным беспросветным отчаянием в свою пользу, этот план можно упаковать в сверкающую обёртку и выбросить в дебри сумрачного леса.       — Может, вы знакомы с людьми, которые могли бы мне помочь и которым моё предложение было бы интересно? — её взгляд всё ещё был опущен, выражая тоску.       Это выражение было легко напустить — отчасти оно было лишено фальши.       Его тёмные глаза продолжали вглядываться в девушку, как в одну из диковинных вещиц, стараясь разгадать её.       — Как я могу доверять вам, Анна? — он прищурился, и на секунду Радамире показался отблеск алого цвета в его глазах.       Зацепившись за сказанное, Радамира воспылала надеждой: вопрос стоял в доверии, а не в её предложении.       — Ваша осторожность объяснима, — тихо проговорила Рада, но была снова прервана.       — Вы не на экзамене, чтобы давать пространные ответы, — равнодушно произнёс Том. — Оставьте ложь, если хотите помощи. Зачем вам пластинка?       Первое правило лжи, которое усвоила Рада: если вопрос задан дважды, нельзя отвечать одно и то же. Между ответом при посторонних и ответом наедине должна быть разница.       Метнув взгляд в сторону, Радамира резко подняла голову, всем видом показывая, что приняла решение.       — Человек, которому нужна пластинка, мне не друг, — покачала она головой, замечая неподдельный интерес на лице собеседника. — На работе случилось непредвиденное, и он прикрыл меня, а взамен… взамен попросил об услуге. Если я её не выполню, то могу лишиться должности, к которой шла много лет.       Серьёзность проступила в его пронзительном взгляде. Радамира была уверена: узнай он, что она школьница, сделка бы не состоялась. Этим ответом она пыталась убедить его в своём здравомыслии.       Не безрассудство играет роль в моей настойчивости, — хотела она сказать. Он должен видеть отчаяние, которое заставило меня довериться незнакомцу.       Теперь Том мог предположить, что она занимает высокую должность, раз так боится её потерять.       Мужчина медленно кивнул, обдумывая сказанное, пока Радамира нервно крутила кольцо под столом, не скрывая тревоги.       — Вам известно, что такое Непреложный Обет? — невозмутимо спросил он, положив локоть на стол и явно чувствуя себя победителем перед робкой просительницей.       — Клятва, — кивнула Рада. — А её невыполнение — смерть.       Она нахмурилась, ведь мужчина продолжал молчать, лишь смотря на неё с лёгкой насмешкой.       — Вы хотите заключить Непреложный Обет? — возмущённо выпалила девушка, но тут же понизила голос.       — Это вы хотите, а я лишь даю вам возможность, — скривил губы Том.       — С вашей стороны — пластинка, а с моей…       — Нет, — вновь оборвал он. — С моей стороны — помощь, а не прямое действие. А с вашей… — он намеренно сделал паузу, и Рада поняла, что он уже всё просчитал, — полагаю, за риск я могу попросить вас об одолжении.       Людей в «Дырявом Котле» с наступлением вечера становилось всё меньше, а светильники горели всё ярче. Том не торопил с ответом, ждал её вопросов и не спешил пояснять сам.       Рада тщательно скрывала настоящие эмоции, но ей это было нужно, а вот ему…       Девушка пыталась разглядеть в нём хоть что-то: отголосок злости, раздражения, радости. Но Том оставался холоден.       Он всё больше напоминал неживого — идеального, несуществующего. Ни один волос не выбивался из причёски. Его мимика оставалась неподвижной, словно фарфоровой. Он не горбился, сидел прямо, как изваяние в музее, будто был на встрече особо важных персон.       Радамира не видела такой безупречности даже у Мирослава. Тот мог невпопад улыбнуться, а злость читалась в его глазах и сжатых челюстях.       Том не был патетичен, но и не казался бесчувственным. Его пугающее спокойствие нервировало Раду сильнее любых слов.       На секунду она пожалела, что решила ухватиться за этот шанс.       — О каком одолжении? — наконец спросила девушка.       Он будто только этого и ждал.       — Вы меня клятвенно меня заверите в вашем сотрудничестве, когда оно мне пригодится.       — Когда и в чём именно? — тут же уточнила Рада.       — Вы узнаете. Я дам вам одну вещицу — когда придёт время, она приведёт вас ко мне.       Умно. Но её вопрос остался без ответа.       — Чем я смогу вам помочь и когда это случится? — повторила Рада, с трудом сохраняя спокойный тон.       Молчание затянулось. Радамира скользила взглядом по его лицу, выискивая ответ, но тщетно.       — Я не дам вам конкретику, — наконец ответил он. — Сейчас мне от вас ничего не нужно, но в будущем вы сможете стать полезны. Я иду вам навстречу, ведь пластинка нужна вам как можно скорее.       Клясться в том, что она сделает «что-то, когда-то», было сомнительно. Можно было предположить, что он просто не доверяет никому и хочет обезопасить себя. Но если через несколько месяцев он попросит о невозможном, Радамира понимала, что просто умрёт. Он мог убить её даже на расстоянии, ведь сделка не имела чётких условий.       Ловко подбирая слова, он внушал доверие. Рада не видела подвоха, даже через призму собственного лицемерия. Но согласиться на такое…       — Пластинка очень ценна для меня, — медленно произнесла девушка, почти шёпотом, замечая, как он наклонился, чтобы расслышать, — но не бесценна.       Она могла прошептать отказ, прокричать его — он всё равно прозвучал бы громко после такого разговора.       В одно мгновение усмешка в глазах Тома исчезла, и Рада мысленно улыбнулась такой яркой смене эмоций. Она не ошиблась. Он был заинтересован. Согласие можно было обыграть, но этот отказ, если бы она не уловила его интерес, мог сойти за трусость, вполне оправдывая его.       Сделки не будет — в этом Рада убедилась, когда мужчина выпрямился и принял абсолютно безучастный вид.       — Вас пугает неизвестность? — от холода в его голосе по коже Рады пробежали мурашки.       Она бы не осмелилась сбросить маску дружелюбия перед таким человеком.       — Разумеется, — не стала отнекиваться девушка. — Ваша осторожность мне понятна. Боюсь, в этом мы схожи. Вы кажетесь мне приличным человеком, но едва ли можно разглядеть убийцу среди прохожих, не так ли?       Она попыталась улыбнуться, но, вместо ответной улыбки, он лишь приподнял брови. Его глаза снова будто полыхнули алым, и тревога Рады усилилась.       — Я не могу быть уверена в ваших мотивах. Моя просьба не требует такого доверия, какого хотите вы. — Ей стало не по себе. Радамира первой поднялась из-за стола. — Сожалею, что потратила ваше время впустую.       Том тоже встал, задвинул стул и шагнул к камину, оказавшись почти вплотную к ней. Неожиданная близость озадачила.       Только сейчас Рада заметила, насколько он высок. Её макушка едва доставала ему до шеи. Она подняла голову, впервые ощущая, как кто-то смотрит на неё свысока — и не только в прямом смысле.       — Да, мне тоже жаль, — скучающе бросил он, обходя её.       Но в последний момент, будто вспомнив о манерах, обернулся:       — Надеюсь, мы ещё встретимся, Анна.       — До свидания, Том. — Как она ни старалась, в голосе прозвучали стальные нотки.       Но мужчине, видимо, было всё равно. Он скрылся в зелёном пламени камина, оставив Раду со смешанными чувствами.       Разговор не принёс плодов, но она была рада, что он закончился.       Войдя в комнату, девушка сразу заметила Ванду. Та сидела на кровати, рассеянно листая книгу, но, услышав шаги, тут же подняла голову.       — Ну что, наш лидер, как всегда, сделала всю ответственную работу, пока я прохлаждалась за глупой художественной литературой? — засмеялась брюнетка.       Радамира пребывала в отвратительном настроении, но это, казалось, мало волновало подругу. Ванда давно привыкла: Рада могла злиться даже когда всё шло хорошо — для неё всегда было «недостаточно». По выражению лица подруги Ванда никогда не могла понять, что на самом деле скрывалось за этим уверенным взглядом зелёных глаз. Она даже не пыталась проникнуть в мыслительный процесс Радамиры, оставляя это Анне — самой участливой в их разношёрстной компании. Впрочем, даже для Анны Рада оставалась закрытой книгой. Все давно перестали пытаться её разгадывать, оставляя её личное пространство неприкосновенным.       Стиснув зубы, Рада опустилась к чемодану и достала белый портсигар. Не проронив ни слова, она выскользнула из комнаты. Балкона, конечно, не было ни здесь, ни в коридоре. Радамира замешкалась — сейчас ей меньше всего хотелось курить, больше — просто остаться одной. Стены давили, душили, не давая дышать. Она выбежала на улицу и свернула в первый попавшийся тупиковый переулок.       Прислонившись к холодной каменной стене, Рада открыла портсигар и достала сигарету. Зажав её между губ, она мгновенно прикурила. Едкий, но привычный дым окутал её. От первой затяжки закружилась голова, заставив прикрыть глаза.       Курение стало вынужденной альтернативой. С зельями через границу её бы не пропустили, пришлось довольствоваться «Беломором». Рада сделала глубокую затяжку, ощущая приятную слабость, которая наконец-то заглушила хотя бы часть навязчивых мыслей. Дым медленно поднимался вверх, образуя причудливые завитки, растворяющиеся в ночной темноте.       Ей не хватало Наги, оставленной дома. Рада взяла бы её с собой, если бы Мирослав остался, но его отъезд позволил оставить любимицу отцу. К удивлению, старик души не чаял в фамильяре, а та, чувствуя это, относилась к нему куда спокойнее, чем к другим. Рада по привычке искала её взглядом — даже несколько дней разлуки казались пыткой.       Мимо переулка никто не проходил, и Рада наконец почувствовала себя по-настоящему одной. Проблема была даже не в том, что Ванда не умела держать язык за зубами. Радамира вообще не выносила долгого общения с людьми. Эта привычка — постоянно улыбаться, следить за каждым движением, чувствовать на себе оценивающие взгляды… К концу дня, проведённого в обществе, лицо горело от фальшивых эмоций, а тело ныло от постоянного контроля.       Ванде можно было не улыбаться, можно было вообще не отвечать — и всё же Рада не могла сорвать на ней раздражение из-за неудачи. Даже с Вандой приходилось взвешивать слова, не давая ни малейшего повода усомниться в своей решимости. Мирослав научил её вести за собой людей — главным была абсолютная уверенность в себе и своих действиях. Потеряй она её — и всё полетит в дебри леса.       Ошибка могла стоить Радамире не только проклятия старой ведьмы, но и разочарования окружающих — и девушка не знала, что страшнее.       Неожиданно холодок пробежал по затылку. Рада обернулась на свою тень, ощутив, будто её окатили ледяной водой и мгновенно высушили. Тень перестала повторять её движения. Устало прикрыв глаза, Рада поднесла руку с сигаретой к лицу, прижав запястье ко лбу.       — Убирайся, — прошипела она, прекрасно понимая, кто так нагло вторгся в её уединение. Но тень оставалась независимым силуэтом. — Я… — Рада запнулась. Ванде нужно было сказать правду, но сейчас у неё был шанс обойтись без сарказма и театральных вздохов. — Он согласился помочь, но потребовал клятву Непреложного Обета. Его условие — помощь ему, но неизвестно когда и в чём. — Рада сделала затяжку. — Я благоразумно отказалась, — выдохнула она с дымом. — Когда вернусь, расскажу, что будем делать дальше. А теперь будь добра убраться из моей тени и дать мне докурить!       Едва заметно дёрнув плечом, Рада с удовлетворением отметила, как тень вновь стала повторять её движения. Вмешательство можно было заметить лишь в первую секунду — потом следов уже не оставалось.       Сигарета догорала, когда девушка сделала последнюю затяжку, после чего затушила окурок и бросила его в мусорный бак.       Если деликатность не возымеет действия на местных, Радамира была готова перейти к радикальным мерам. Медленно поднимаясь в комнату, она уже прокручивала в голове все возможные варианты развития событий.