2.1. Испытание на жизнь

      Первое сентября в этом году было долгожданным для одних и совершенно нежеланным для других. Тяжёлые тучи нависали над школой, где-то в горах сверкали молнии, сопровождаемые глухим раскатом грома. Главный коридор постепенно заполнялся учениками. Многие, уже разместив вещи в комнатах и переодевшись, ждали выступление директора и преподавателей. Помост, с которого в начале года традиционно звучали торжественные речи, медленно заполнялся учителями.        Радамира, оглядываясь по сторонам, подошла к помосту. Поздоровавшись с преподавателями, она ловко проскользнула в первый ряд, вставая рядом со Станиславом и остальными членами школьного комитета.        Борислав Ратиборович вышел на помост, когда все уже собрались. Он широко развёл руки, одаривая учеников тёплой улыбкой.       — Дорогие ученики, уважаемые преподаватели, почётные гости! — голос Борислава Ратиборовича, обычно такой ровный и спокойный, сегодня звучал особенно торжественно, отражаясь от древних каменных стен Колдовстворца. — С радостью и гордостью приветствую вас в этом зале, где столько поколений наших предшественников начинали свой путь в мире магии. Мы верим, — его голос внезапно стал глубже, наполняя зал, — в единство нашего рода. В ту силу, что течёт в наших жилах со времён, когда магия только рождалась в этом мире. Каждый из вас — хранитель мудрости, которой нет цены. И в этом году мы будем изучать не просто заклинания, а саму душу нашей магии — те ритуалы и практики, что связывают нас с корнями и нашим культурным наследием. Я призываю вас быть любознательными, задавать вопросы и активно участвовать в жизни нашей школы. Теперь позвольте мне поделиться с вами важной новостью, — Борислав Ратиборович сделал паузу, и в зале воцарилась такая тишина, что стало слышно, как за окном шелестят листья древнего дуба. — В этом году Колдовстворец примет участие в Турнире Трёх Волшебников!       Воздух в зале словно сгустился. Радамира почувствовала, как у неё перехватило дыхание. Рядом Станислав резко повернул голову, его глаза были круглыми от изумления. По залу прокатился шёпот, похожий на шум прибоя — сначала тихий, потом всё громче.       — Это знаменательное событие, которое объединяет лучшие школы магии со всего мира и предоставляет ученикам уникальную возможность продемонстрировать свои индивидуальные навыки и достижения. Турнир — это не просто испытание, это возможность проверить свои силы и способности в условиях, которые требуют от вас максимальной концентрации и мастерства, — он обвёл зал взглядом, и каждый почувствовал, что эти слова обращены лично к нему. — Участники столкнутся с множеством вызовов, которые потребуют от них не только магических умений, но и способности принимать решения в сложных ситуациях. Я уверен, что многие из вас захотят попробовать свои силы и показать, на что вы способны. Магическое управление всех стран сошлось во мнении, что участвовать в турнире смогут только ученики последних классов.       Борислав улыбнулся, дожидаясь, пока разговоры стихнут. Провозглашенная идея о совершеннолетии была отвергнута — культура некоторых стран предусматривала его наступление не всегда в восемнадцать лет. Это осложняло ситуацию. Однако решение допустить к участию старшие курсы школ снимало возможные противоречия.       — Хочу отметить, что Колдовстворец — не единственная школа, пожелавшая участвовать в турнире. Северная Община Магов также подтвердила своё согласие. В ближайшие дни мы проведём отборочные испытания, и я призываю вас готовиться к ним с небывалым энтузиазмом. Это создаст здоровую конкуренцию и даст возможность нашим ученикам продемонстрировать свои способности на более широком уровне. Шанс проявить себя, заявить о своих достижениях в магическом мире, показать, как крепко наше единство, как сильна вера и почитание предков. С новым учебным годом, дорогие друзья!       Едва директор замолчал, будто лопнул мыльный пузырь тишины. Гул голосов, топот, ошарашенные вскрики и радостные возгласы — всё слилось в единый шумовый вихрь, захлестнувший коридоры.       — Одиннадцатый класс! — голос Радамиры резко выделился из общего гама. Она повернулась к толпе, взгляд скользнул по лицам, выхватывая знакомые черты. — Следуйте за мной!       Девушка старалась сохранять невозмутимость, несмотря на начавшийся хаос. Выпитое с утра зелье и ещё одна порция, принятая час назад, здорово помогали держать себя в руках. Комитет — пять учеников и лидер — узнал о турнире раньше всех, ещё утром, на встрече с директором. Впервые никто не возмутился ранним приездом в школу — за три часа до начала.       Одиннадцатый класс вошёл в кабинет, отведённый для факультативов. Радамира подошла к преподавательскому столу, оперлась о него и скрестила руки, ожидая, пока все рассядутся. Станислав встал рядом, протянув ей список учеников — тридцать два имени. Возле каждого значилась специализация и точный возраст.       Пересчитав присутствующих, Радамира опустила лист и глубоко вдохнула.       — Как верно сказал Борислав Ратиборович, турнир — это шанс проявить себя, прославиться, вписать своё имя в учебники истории. Вписать в тот самый короткий список победителей. Я хочу, чтобы вы осознали, насколько редка такая возможность. Но говорить об этом всерьёз пока рано. — Она прищурилась, давая словам осесть в сознании. — Изнурительные тренировки, бессонные ночи за учебниками — мы все должны быть готовы к предельным нагрузкам. Ради этого шанса.       — Северяне правда согласились на участие? — внезапно спросила Виктория с первой парты, обменявшись быстрым взглядом с сестрой.       — Да, — кивнула Радамира, для которой эта новость тоже не была приятной. Однако Магическое управление уже составило план и выдало обеим школам инструкции по решению спорного вопроса. — Подготовка к турниру должна завершиться не позднее пятого сентября.       Спорные ситуации между школами возникали редко. В этом году лишь три страны согласились на участие, и в каждой — только одна школа. Но СССР, с его обширными территориями, имел три. Им позволили выбрать одну, но времени на раздумья почти не оставалось. Проводить экзамены сразу после каникул — неестественно, это понимали все. Кроме Магического управления, которое считало, что так ученики проявят себя лучше.       — Два экзамена: теория и практика, — Радамира говорила чётко, и в классе воцарилась напряжённая тишина. — Теория охватит всю программу: от годов основания Москвы до последствий жертвенных ритуалов. Многостраничный тест. Всё, что мы учили.       Возмущённые возгласы прокатились по классу, но Рада не стала ждать, пока шум утихнет. Она добавила то, от чего у неё три часа назад дёрнулся глаз:       — Теоретический экзамен — третьего сентября. Под наблюдением Магического Управления.       Теперь хаос стал настоящим. Радамира переглянулась со Станиславом — она прекрасно понимала реакцию класса. Парень вышел вперёд, постучав костяшками пальцев по парте, за которой сидели Ванда и Анна.       — Второй экзамен — практика, — его голос перекрыл гвалт. — Наш дуэльный класс превосходит класс северян. Четвёртого сентября они приедут сюда, и в наших стенах состоятся пять дуэлей — лучшие против лучших.       — И, прежде чем мы продолжим, — Радамира перехватила инициативу, — пожалуйста, оцените свои силы и решите, хотите ли вы принимать участие в турнире. Хочу заметить: мы будем представлять не только наши имена, но и СССР, наше Магическое управление, и тех, кто остался в школе. От нашей школы допускается участие от двенадцати до шестнадцати человек. — Радамира поджала губы. — Завтра перед завтраком, в восемь часов, встретимся здесь же с теми, кто точно решил принять участие в Турнире.       Она поджала губы, затем повернулась к Станиславу:       — Проинформируй всех о деталях. Мне ещё пятый класс собирать с Зоей.       Дождавшись утвердительного кивка Станислава, Радамира уже было сделала шаг к выходу, как Ванда загородила ей дорогу, без слов протягивая шоколадный батончик. Благодарно улыбнувшись, Рада взяла его и вышла из класса. Ванда ещё в прошлом году шутила о непосильной работе школьного комитета, когда Радамира только к ужину освободилась первого сентября, мечтая о корке хлеба. Турнир был важен, но то, что она хотела сказать, уже было произнесено. На глупые вопросы, которые непременно пойдут, Станислав мог ответить без её участия.       Поднимаясь на третий этаж, Радамира направилась к кабинетам — долго слоняться по коридорам не пришлось. Зоя, девушка из десятого класса, уже ждала, пока пятиклассников проинформируют о распределении по специальностям. Рада кивнула ей на класс — толку от ожидания в коридоре не было.       Инга Доброславовна, преподаватель фундаментальной магии, с привычным энтузиазмом разъясняла новичкам особенности обучения в средней школе. Её предмет, охватывавший с пятого по седьмой класс, закладывал основы магического созидания — тот самый фундамент, на котором потом строилось всё остальное.       Методика учительницы была уникальна: сложнейшие теории она преподносила так просто и увлекательно, что даже самые непоседливые ученики ловили каждое слово. Её уроки запоминались не только тёплой атмосферой, но и практической ценностью — знания, полученные у Инги Доброславовны, не пылились на полках памяти, а сразу находили применение       Многие из её учеников вспоминали уроки даже после выпуска, спустя годы понимая: фундаментальные навыки, заложенные на её занятиях, стали прочной основой для их дальнейшего пути. Инга оставила в их сердцах не просто след — неизгладимую печать, словно выжженную магическим пламенем.       Учительница добродушно кивнула девушкам, неслышно прокрадывающимся к последней парте. Затем вновь повернулась к доске, где мерцали эмблемы специальностей, будто отлитые из древнего серебра.       — Семаргл, — её указка коснулась круга, переплетённого тремя кольцами, где сходились Правь, Навь и Явь. — Символы: огонь и луна. Это не просто специальность — это погружение в саму суть духовной магии. Три кольца — связь с тремя мирами. Здесь вы научитесь слышать шёпот предков, читать знаки в пламени костра и находить ответы там, где другие видят пустоту. Защита разума, путешествия между мирами, пророчества… Семаргл — это магия инстинкта. Магия тех, кто чувствует больше, чем знает.       Зоя, сидевшая рядом с Радой, горделиво выпрямилась.       — Сварог. — Указка скользнула к эмблеме серпа, объятого пламенем. — Символы: огонь и труд. — Инга заметила, как некоторые ученики переглянулись с оживлением, и строго покачала головой. — Сварог не взращивает в вас воинов. Он порицает насилие как врождённую склонность. Это защита. Защита семьи, своего достоинства и чести. Дуэлянты из Сварога обладают высоким мастерством в владении боевыми и защитными заклинаниями. Бытовая магия здесь изучается не как ремесло, а как искусство выживания. В отличие от…       Она резко перевела указку на эмблему сияющего солнца.       — Хорс. Символы: солнце и порядок. — Шёпот заставил её сделать паузу, дав ученикам несколько секунд, чтобы обменяться впечатлениями. — Специальность Хорс предназначена для людей, которые точно знают, чего хотят от жизни. Стабильность — залог успеха. Стабильная магия, стабильные мысли — никакого дисбаланса. Все предметы на этой специальности даются на базовом уровне, а углублённое изучение доступно лишь в бытовой магии. Хорс выпускает многогранных, рациональных магов, владеющих колдовством во всех сферах жизни.       И наконец, её взгляд упал на последнюю эмблему — белое солнце, наполовину поглощённое чёрной луной.       — Велес. — Голос Инги стал тише, но от этого каждое слово звучало весомее. — Символы: мудрость и род. Не судите по эмблеме — это не путь тьмы. Это… понимание. — Она ткнула указкой в место, где свет и тень сливались воедино. — Велес изучает грань. Ту самую, на которой балансирует мир. Мудрость предков лежит в основе познания глубинной магии разума, на которой сосредоточена большая часть обучения. Велес не призывает применять тёмную магию, как часто утверждают глупцы, но учит, как обратить это искусство себе на пользу. Наши выпускники глубоко понимают тёмные науки, их сила — в разуме. Они мудры и умеют обращать свою мудрость во благо.       Рада дёрнула уголками губ — едва заметно, будто тень улыбки скользнула по её лицу. Инга сложила указку, медленно обводя взглядом класс. В глазах учеников мерцало понимание, одни уже горели решимостью, другие — сомнением. Но один мальчишка, лет двенадцати, сидел, сжав кулаки на коленях. Его рука дрогнула, прежде чем подняться.       — Простите… — голос его был тихим, но вопрос прозвучал чётко. — Только Велес изучает тёмные искусства? Другие специальности их не касаются?       Тишина в классе стала гуще. Инга сделала шаг вперёд, её тень легла на первую парту.       — Хороший вопрос. — Она слегка наклонила голову, и в её глазах вспыхнул тот самый огонь, который заставлял учеников впитывать каждое слово. — Тёмная магия — как нож. Можно резать хлеб. Можно защищаться. А можно… нанести рану, которая не заживёт.       Она провела рукой по воздуху, и над её ладонью вспыхнул призрачный символ Сварога — серп в пламени.       — Сварог, как покровитель боевых заклинаний, предлагает своим ученикам уникальную возможность изучать тёмные искусства — но лишь в контексте защиты и честного противостояния. Да, вы коснётесь тёмных искусств — но лишь тех, что могут остановить врага, не уничтожив его. Щит, а не меч.       Символ сменился — теперь над её пальцами кружились три переплетённых кольца Семаргла.       — Семаргл ведёт вас через ритуалы, где тьма — лишь одна из красок на палитре. Он учит, что даже в работе с её опасными аспектами важно сохранять баланс и уважение к той силе, которую они в себе таят.       Пламя сменилось холодным сиянием Хорса — ровным, как солнечный свет.       — Хорс же подходит к тёмным искусствам как к равноправной части магического знания. Эта специальность даёт всестороннее понимание магии, показывая, что тёмные практики — такое же наследие волшебного мира, как и любое другое. Хорс учит осознавать последствия своих действий и показывает, как эти знания могут обогатить вашу магическую практику в целом. Но здесь она — лишь часть системы, как яд в лекарстве. Вы изучите её рационально, без страха и восторга.       И наконец, в воздухе всплыл последний символ — Велес, солнце, пожираемое луной.       — А Велес… — Голос Инги стал глубже, словно эхо из древнего кургана. — Велес не боится тьмы. Он её понимает. Здесь вы узнаете, как обратить её в силу, как сделать оружием — или инструментом исцеления. Но помните: чем глубже знание, тем тяжелее ответственность. Велес учит: любое магическое знание становится опасным в неумелых руках. Поэтому так важно понимать саму суть этих сил. Наши занятия откроют вам тёмные искусства с новой стороны — вы увидите их истинный потенциал и научитесь применять их с мудростью.       Рада замерла, вспоминая, как сама когда-то ловила каждое слово Инги, записывая их дрожащей рукой. «Если бы все слушали её так…» — подумала она, глядя на учеников. Не было бы этих глупых слухов — о «кровожадных вояках Сварога», о «скучных ремесленниках Хорса», о «бесполезных мечтателях Семаргла»… и, конечно, о «тёмных колдунах Велеса».       — Таким образом, каждая специальность предлагает вам уникальный подход к изучению темных искусств, позволяя вам развивать свои навыки и знания, а также осознавать ответственность, которую вы берете на себя, когда решаете использовать эти силы. В этом году вам предстоит не просто учиться, — продолжила Инга, её голос снова стал тёплым, как костёр в зимнюю ночь. — Вам предстоит понять, как магия предков живёт в вас. И… — Она повернулась, указка её мягко указала на последнюю парту. — Вам помогут.       Старшеклассницы, до этого момента молчаливые, выпрямились.       — Радамира. — Инга произнесла это имя с особой гордостью. — Лидер школьного комитета. Велес.       Рада встала. Её движения были плавными, словно тень скользила по стене. Она смотрела на Ингу так, как смотрят на икону — с благоговением, в котором смешались вера и преданность.       Указка сместилась левее — к Зое.       — Зоя. Школьный комитет. Семаргл.       Зоя подняла подбородок, но её блестящие глаза выдавали волнение.       — Пожалуйста, следуйте за мной, — голос её прозвучал громче, чем нужно, и тут же дрогнул, словно струна, затронутая неуверенными пальцами. Она быстро спрятала за спиной трясущиеся руки — в этом году она только вошла в комитет, и каждый взгляд учеников казался ей испытующим.       Пятый класс поднялся с мест гулким потоком. Шёпот, смешки, восторженные возгласы — все смешалось в единый шум, будто пчелиный рой, выпущенный из улья. Каждый спешил поделиться впечатлениями, перебивая друг друга:       — Сварог — это же круто, можно научиться драться!       — Да ну, Хорс надежнее, там хоть экзамены нормальные…       — А ты видел, как Рада на нас посмотрела? Будто знает, кто в Велес пойдет…       Радамира дождалась, пока последний ученик скроется за дверью, и подошла к Инге.       Женщина стояла у окна, и солнечный свет играл в её русых волосах, заплетённых в тяжёлую косу — там уже пробивалась седина, но не грубая, а словно припорошенная инеем мудрости. Морщин почти не было — лишь лучики у глаз, появляющиеся при улыбке.       — Во всю рвёшься в бой? — улыбнулась Инга, поправляя манжету рукава. — Ох, Рада, готовиться к экзаменам и в стенах школы сложно, а тут… с этим турниром…       — Насчёт этого… — Рада прищурилась, понизив голос до шёпота, — наши занятия. Было бы здорово получать от вас несколько писем… если возможно.       Инга замерла, и на её лице расцвело понимание.       Фундаментальная магия, которую она преподавала в школе, была лишь верхушкой айсберга. Для тех, кто заканчивал седьмой класс с высшими оценками, открывались другие двери — её личный факультатив. Углублённое изучение чар — как высшего порядка, так и элементарных; практика алхимии за рамками школьной программы, а простейшие заклинания раскрывались с такой глубиной, что даже опытные маги поражались.Отдельно от всех Инга вела специальный курс для Семаргла, будучи его давней выпускницей.       Погружение в Навь — это не мрачные сказки о загробном мире, которые пугали первокурсников. Это — умение разглядеть невидимое. Пророчества здесь не были туманными намёками — они цеплялись за реальность, меняли её, и иногда… иногда ученики забывали, где заканчивается видение и начинается мир.       — Многие преподаватели не понимают, как вы собираетесь сдавать экзамены, — Инга подняла глаза к потолку, где в углу притаилась паутина, сплетенная за лето. — Они обеспокоены. И, если честно… — её голос дрогнул почти незаметно, — мало верят в успех, помня прошлый опыт нашей школы на турнире.       Последнее слово повисло в воздухе, словно проклятое заклинание, которое нельзя произносить вслух. Рада сжала кулаки — её ногти впились в ладони, но она даже не моргнула.       — Но… — Инга внезапно улыбнулась, и в её глазах вспыхнули те самые искры, которые когда-то зажгли в Раде огонь магии. — Покажите хорошие результаты в ближайшие дни — и я лично прослежу, чтобы вам помогли. — Она наклонилась ближе, и в её голосе зазвучали тёплые нотки: — Ты же помнишь мой адрес? Или нужно снова завалить меня письмами, как в восьмом классе?       Рада едва сдержала улыбку. Вспомнилось, как её сгоряча написанные послания возвращались с пометками «Адресат в отпуске» и «Не беспокоить», пока однажды не пришёл ответ — три страницы плотного текста с пометкой «Для упрямых гениев».       Настойчивость Рады могла раздражать. Но Инга ценила это.       — Мы сделаем всё возможное, — твёрдо пообещала Рада.       Зоя с пятым классом уже покинули пределы школы. Радамира быстрым шагом проследовала к камню перемещений с трудом отыскивая в мыслях нужный, который открывался только в этот день и только до заката.       Камень перемещений вспыхнул алым светом, обжигая пальцы, — и в следующий миг Рада уже стояла на берегу Свияжска. Остров-град возвышался перед ней, будто сошедший со страниц древнего сказания: белокаменные стены, купола церквей, отражавшие солнце, и та особенная тишина, что бывает только в местах, где реальность истончается, как пергамент. Здесь, на стыке Свияги и Волги, магия пульсировала в каждом камне, в каждом дуновении ветра.       Солнце ударило по глазам ослепительным мечом, заставив Радамиру на мгновение ослепнуть. В этот миг небо вспыхнуло огненным заревом — огромная жар-птица, словно языки живого пламени, пронеслась над её головой. Каждое взмахи её крыльев осыпало землю искрами, которые превращались в золотые одуванчики, прежде чем коснуться земли.       Рада инстинктивно пригнулась, чувствуя, как жар от птичьих перьев обжигает кожу. Её рука молниеносно рванулась к эмблеме на пиджаке — древнему символу школы, вплетённому серебряными нитями. Жар-птица внезапно замерла в воздухе, её раскалённые глаза изучающе скользнули по девушке.       На мгновение воцарилась напряжённая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием пламени в оперении чудесной птицы. Затем существо, олицетворяющее удачу и вдохновение, презрительно фыркнуло и взмыло ввысь, оставляя за собой дымный след. Рада знала — будь она чужаком, в следующее мгновение её глаза уже выклевали бы раскалённые когти. Местные духи не терпели вторжений, а жар-птицы были самыми ревностными стражами этих мест.       Девушка провела дрожащей рукой по лицу, смахивая капли расплавленного воска, упавшие с крыльев мифического существа. Здесь, в этом месте, где реальность истончалась как паутина, магия была не скрытой — она была самой тканью бытия. И местные жители, поколениями жившие бок о бок с чудесами, научились не замечать то, что могло свести с ума непривычного человека.       Когда Радамира подошла ко входу в лес, Зоя с нескрываемой радостью поймала её взгляд, отходя в сторону. Она ловила каждое движение Рады, словно утопающий — соломинку. Видно было, что вопросы пятого класса довели ее до предела.       — Задача очевидна, но не проста, — голос Рады прозвучал, как удар колокола, мгновенно приковав к себе внимание.       Ученики замерли, став похожими на каменных истуканов, что сторожили тропу. Некоторые побледнели, другие, напротив, задышали чаще — но все без исключения ловили каждое слово.       — Испытание проходится строго в одиночку. — Рада медленно обвела их взглядом, давая понять важность своих слов. — Свет, который вы увидите, станет вашим проводником. Идите за ним. Куда бы он ни повел, — Рада сложила руки в замок за спиной. — Если свет погаснет… его уже не зажечь вновь.       Тишина стала такой густой, что слышалось жужжание комара.       — Вы знаете, что ценит наша школа, — глаза ее горели. — Честность, — пауза… кто-то сглотнул. — Смелость, — шаг вперед. — Упорство. — Еще шаг. — Уважение к традициям. — Шепот по рядам. — Интуиция. — Кто-то задержал дыхание. — Сострадание.       Рада чувствовала, как нарастает напряжение. Это был ее любимый момент — когда юные умы, еще не отягощенные догмами, готовы были впитать каждое слово. Как лидер комитета, она знала: сегодняшнее испытание определит не просто их специализацию, но и то, какими магами они станут.       Ученики замерли, завороженные каждым словом, будто под действием гипноза. Рада чувствовала, как их взгляды — то испуганные, то восхищенные — буквально впитывают её слова. В этот момент она понимала, почему старейшины школы поручали именно ей проводить распределение.       Ей нравилось это — видеть, как юные умы, ещё не отягощенные догмами, загораются от её речей. Как лидеру комитета, ей полагалось лишь формально курировать процесс, но Рада всегда шла дальше. Она вкладывала в слова особую интонацию, подбирала выражения, которые цепляли за живое. Ведь именно сейчас, в эти первые мгновения знакомства с магическим миром, в этих ребятах закладывался фундамент их будущего. Ей всегда нравилась эта… значимость.       — Но есть качества, — её голос внезапно стал холодным, как сталь в морозное утро, — которые Колдовстворец не приемлет.       Шорох листвы заставил пару учеников вздрогнуть. Рада заметила это и едва сдержала улыбку. Она намеренно сделала паузу, давая напряжению нарасти.       — Цинизм. Самодовольство. Непослушание. Скептицизм. Лень. Пренебрежение.       Радамира кивнула в сторону густого леса, где уже сгущались странные тени.       — Успешное прохождение — это прежде всего демонстрация ваших истинных качеств. Мы желаем вам удачи! Приступайте!       Последнее слово ещё не успело отзвучать, как ученики бросились в чащу, забыв все наставления о хладнокровии. Их испуганные спины быстро растворились в зелёном сумраке. Лес на остров-граде лишь внешне напоминал обычный — его обитатели не были ни людьми, ни зверями в привычном понимании.       — Стас просил передать списки, — перед Радамирой возник пергамент, испещрённый аккуратными строчками.       Она приняла свиток, кивнув Зое. Та засияла от простого знака внимания, хотя Рада и так вела собственные записи — никогда не доверяя полностью даже второму лидеру комитета.       «Сорок два человека…» — мысленно пробежалась она по цифрам. Цифры холодные, а за ними — судьбы. Опыт подсказывал: хорошо, если половина останется. Первый класс всегда был самым многочисленным — родители еще полны надежд, дети не изведаны школой. Но уже к второму году ряды редели. Особенно после первых настоящих испытаний.       Она знала этот паттерн как свои пять пальцев: Самые предусмотрительные забирали детей еще до испытаний. После первых низких оценок уходила очередная волна. К третьему классу оставались только те, кто действительно принадлежал этому месту.       Перед ее мысленным взором возникли образы других магических школ, которые она тщательно изучала, готовясь к роли лидера комитета.       Северная Община… Там все решалось раз в году у Древа Предков. Древний ритуал, красивые слова, опадающий лист, определяющий судьбу. Никакого выбора, никакой борьбы — только слепая воля древней магии. «Как удобно,» — язвительно подумала Рада, — «не нужно принимать решений, не нужно нести ответственность. Древо сказало — и точка.»       А Школа Первобога… Там вообще не было никакого отбора. «Все равны, все одинаковы» — этот лозунг звучал красиво, но на практике означал лишь одно: никто не мог стать лучше других. Серость. Уравниловка. Отсутствие всякого стимула расти и развиваться.       Но Колдовстворец… Здесь все было иначе. Каждое испытание, каждая оценка, каждая победа и поражение — все это было честной проверкой на прочность. Здесь не прятались за древними ритуалами или красивыми лозунгами. Здесь смотрели правде в глаза — жестко, безжалостно, но честно.       — А ты помнишь своё испытание? — Зоя нарушила молчание, и в её голосе слышалось неподдельное любопытство.       Радамира хмыкнула.       Помнила ли она свое испытание?       Она его и не забывала.       Где-то в глубине леса раздался первый крик.       Испытания начались.

***

СССР. Остров-град Свияжск. 1 сентября 1943 год. 10:00       — Запомните, если свет погаснет — обратно его не вернёте, — плавно произнесла высокая девушка с иссиня-чёрными волосами, обводя взглядом собравшихся. Её голос звучал как предостережение. — Ваш проводник — ваш пропуск. Потеряете его — вылетите.       — По одному! — рявкнул белокурый парень с безупречной причёской, перекинувшись взглядом с дрожащей зеленоглазой первокурсницей в первом ряду. — У вас пять минут на подготовку. Пусть останутся только достойные.       Беловолосая девочка с длинной косой за спиной глубоко дышала, пытаясь унять дрожь в руках. Это испытание определяло всю её дальнейшую судьбу, и она никак не могла успокоится.       — У меня ноги подкашиваются, — прошептала её соседка, золотистые пряди которой искрились на солнце. — Мира, как ты так спокойна?       — Если я начну перечислять всё, что меня беспокоит, Тась, пяти минут нам не хватит, — уголки губ Миры дрогнули в улыбке, а когда Тася фыркнула, обе невольно рассмеялись. Лёгкость на мгновение разрядила напряжение.       — Наконец-то отсеется всякий сброд, — фыркнула проходящая мимо них брюнетка, горделиво вскинув подбородок. Её фразу можно было вполне счесть, как случайно брошенную, но в воздухе она повисла не спроста в этом месте.       — Да, надеюсь ты заблудишься и попадешь в ров, — ощетинилась Тася, сжимая кулаки от ярости. — Тогда твой папочка не сможет за тебя договорится перед главой управления.       Брюнетка сделала удивлённое лицо. Хотя они были одного роста, её взгляд буквально стекал сверху вниз.       — О, какие страсти! — она театрально прижала руку к груди. — Если я и провалюсь, то лишь по нелепой случайности. А ты… — её ледяные голубые глаза презрительно скользнули по Тасе, — в Колдовстворец попала по ошибке. Бездарность.       — Школа не терпит цинизма и самодовольства, Ванда, — холодно процедила Мира, хватая за локоть порывистую Тасю. — Языком болтать — это твой конёк. А вот когда дело доходит до настоящей магии…       — Вам обеим не место в этих стенах, — ядовито бросила Ванда, замечая приближающихся зрителей. — Ты, — она тыкнула пальцем в Тасю, — больная на голову. А ты, — палец переметнулся к Мире, а Ванда многозначительно переглянулась с подошедшей Годиславой, — глупее Николая, вот кто точно не прыгнет, а уверенной походкой пойдет прямиком в ров. Твои оценки ничего не значат, Годи умнее.       — Потому что даёт тебе списывать, — резонно заметила Мира.       — Радамира, Ванда, Таисия, Годислава! — громовой голос блондина раскатился по поляне. Он уже стоял вплотную к спорящим, его обычно аккуратно уложенные блондинистые волосы теперь слегка растрепались от резких движений. — Я сказал готовиться, а не выяснять отношения! Ещё слово — и все четверо летите с испытаний!       Ванда демонстративно закатила глаза, но тут же схватила Годиславу за руку и утащила подальше, их перешептывания тонули в общем гуле.       — Прости, Мир, — Рада опустила глаза, её пальцы сжали руку подруги с такой силой, что костяшки побелели.       — Нет, это я начала! — Таисия резко шагнула вперед, золотистые пряди взметнулись, как пламя. — Мира просто…       — Мира должна оставаться благоразумной в любой ситуации, — холодно отрезал блондин, не удостоив Таисию взглядом. Его зелёные глаза, были прикованы только к Радамире. Но через мгновение в них мелькнуло что-то мягкое. Он опустился на корточки перед сестрой, положив руку ей на плечо. — Не переживай из-за такого пустяка, как испытание. Держись света и не хитри.       Дождавшись её кивка, Мирослав слегка коснулся губами её лба — коротко, почти невесомо, — затем поднялся, окинув учеников оценивающим взглядом.       — Приступайте.       Радамира разжала пальцы, отпуская руку Таисии. Они переглянулись — без слов, но с пониманием, — и каждая шагнула в лес, растворяясь в зелёной чаще.       Солнечные лучи, пробиваясь сквозь кроны, рисовали на земле узоры из света и теней. Воздух был густым от аромата хвои и влажной земли, а вокруг шелестели листья, будто шептались между собой. Этот лес не был похож на тот, сумрачный и пугающий, что Радамира видела раньше. Здесь даже тишина казалась живой.       Она не бежала, как другие, а шла неторопливо, следуя совету брата, внимательно вглядываясь в каждую тень, каждый изгиб ветвей.       И тогда — между стволами, в просвете зелени — возник он. Чистый, сияющий шар, будто капля солнечного света, отлитая в идеальную форму. Он парил в воздухе, едва колышась, и Радамира замерла, сердце её учащённо забилось.       Шар двинулся вперёд, и она пошла следом, не сводя с него глаз. Но вдруг — он рванул вперёд и… исчез. Нет, не исчез — а словно влился в массивный дуб, растворившись в его коре.       Радамира застыла. На секунду её охватил холодный страх — что, если это ловушка? Но счёт шёл на мгновения, и колебаться было нельзя.       Сжав зубы, она шагнула вперёд — прямо к дереву.       Удара не последовало. Вместо него — странное, почти невесомое ощущение, будто тело погружается в густой туман. Древесина обняла её, мягкая и податливая, и Радамира, затаив дыхание, ускорила шаг, боясь, что лес вот-вот сомкнётся вокруг неё навсегда.       Она вышла с другой стороны, и шар снова был перед ней, мерцая среди деревьев. Радамира побежала, ветви цеплялись за рукава, земля пружинила под ногами. Но шар внезапно замер — посреди маленькой поляны, залитой солнцем.       — Всё кончено, — голос брата прозвучал так близко, что Радамира вздрогнула. — Жаль, Мира, но нам не суждено учиться вместе… Вероятно, ты пойдешь в Северную общину.       — Мир? — девочка резко обернулась, но вокруг никого не было.       Краем глаза она продолжала следить за шаром, медленно обходя поляну. Его свет стал почти ослепительным, но внезапное движение среди деревьев заставило её сердце сжаться.       Из чащи вышел Мирослав. Его лицо было печальным, а в глазах читалось разочарование.       — Прости, но ты не справилась. Идём. — Он протянул руку, но не сделал ни шага вперёд, будто между ними незримо встала стена.       Рада хотела было двинуться к нему, но что-то заставило её замереть. Шар всё ещё пылал перед ней, не потухая.       — Он не погас, — прошептала она, указывая на светящуюся сферу. — Почему ты говоришь, что я не справилась?       — Ты совершила ошибку, — спокойно ответил брат, не приближаясь. — Идём, Мира.       Его рука дёрнулась вперёд, словно пытаясь схватить её за запястье.       — Правила велели идти за шаром, — возразила Рада, дрожащей рукой указывая на мерцающий свет. — И я шла. Пока он не погаснет, испытание продолжается… — Она резко вдохнула, широко раскрыв глаза, и медленно повернула голову, будто проверяя пространство вокруг. Мысли стремительно складывались в единую картину. — Когда свет исчезнет — активируется портал возвращения. Ты никогда не нарушил бы правила, Мир. Это иллюзия! Инга Доброславовна предупреждала об иллюзорном восприятии, которому нельзя верить! — В её глазах вспыхнули искры решимости, разгоняя прежнюю растерянность. — Мой страх неудачи — вот что это! Но я его не боюсь!       — Мира, немедленно отойди от шара! — Внезапный голос матери заставил девочку вздрогнуть. Радамира резко повернулась к светящейся сфере, впиваясь в неё немигающим взглядом.       Боковым зрением она уловила движение — мать медленно приближалась, чтобы встать рядом с братом. Их силуэты казались неестественно чёткими в мерцающем свете.       — Правила не нарушены. Вы — всего лишь мои страхи, — сквозь зубы прошептала Радамира, до боли сжимая кулаки. Ногти впивались в ладони, но эта боль помогала сохранять концентрацию.       — Портал не откроется, — продолжала настаивать иллюзия матери, опускаясь перед ней на корточки. — Ты останешься здесь навечно.       — Значит, останусь навечно, — сквозь стиснутые зубы ответила Радамира. Гнев поднимался по спине горячей волной. Мать уехала к тёте сразу после их отъезда в школу. А брат… Мирослав строго-настрого велел следовать за светом, «что бы ни случилось и куда бы он ни повёл». Он сам никогда не отступал от правил — и не стал бы сейчас, решая забрать её лично. Это точно была иллюзия.       Голоса внезапно стихли, будто кто-то перекрыл невидимый клапан. Шар резко рванул вперёд, стремительно скользя между деревьями. Не раздумывая, Радамира бросилась вслед, твёрдая в своём решении. Она не оглянулась, покидая поляну.       Светящаяся сфера стремительно огибала стволы, взмывала по склонам, не замедляя движения ни на мгновение. Радамира мчалась сквозь лес, перестав проверять, проходит ли шар сквозь деревья или облетает их. Но когда она готовилась преодолеть очередную преграду, что-то холодное и цепкое опутало её лодыжку.       Радамира вскрикнула, падая на сырую землю. Она успела увидеть, как шар исчезает вдали. Резко поднявшись, Радамира начала дёргать тонкую лиану, но та лишь туже сжимала свою хватку. В отчаянии она сбросила лакированную туфлю, пытаясь высвободить ногу.       Даже если бы она попыталась оглядеться, то не заметила бы тень, что медленно материализовалась рядом. Образ прекрасной девушки с длинной, невероятно густой косой, будто приросшей к спине, возник из ничего.       — Я расту, когда меня делят, но уменьшаюсь, когда меня хранят. Я могу быть опасной, если обращаться неосторожно. Что я? — прозвучал загадочный шёпот.       Радамира резко обернулась, прекращая борьбу с лианой. Слёзы застилали ей глаза, когда она подняла взгляд на загадочную незнакомку. Девушка стояла неподвижно, как изваяние, её пронзительный взгляд буквально впивался в Радамиру.       Вероятно, это не дурацкое растение решило не в нужный момент показать свой характер, а лишь уловка обстоятельств, при которых невозможно думать рационально. Радамира хотела было спросить, но не стала. Был дан чёткий вопрос — значит, следует дать чёткий ответ.       «Что-то должно расти, когда его делят, и уменьшаться, когда его хранят». Материальное Радамира тут же откинула. «Делить на пополам? Делить… разделять? Что если разделять с кем-то другим?» «Что-то становится больше, когда им делятся… чем можно делиться?»       Придя к конкретному вопросу по первой части, Радамира перешла ко второй. «Опасность при неосторожном использовании… магия?» Нет. Девочка покачала головой, понимая, что смотрит совсем не туда. Магия не становится больше, когда её делят. Впрочем… «Дуэли выбрасывают невероятное количество энергии…» Но если вопрос в энергии, то это и эмоции. «Больше… уменьшаются… опасность».       «Спор!» Истина рождается в споре, а человек делится информацией. Иначе говоря…       — Истина?       Лиана затянулась, причиняя боль. Радамира всхлипнула. «Истина пусть и становится больше, но она не может быть опасна».       Ответ лежал на поверхности, но Рада никак не могла до него дотянуться, а хватка лианы становилась всё сильнее. Делясь знаниями с другими, они не теряются, а, наоборот, расширяются. Знание становится более мощным, когда его делят. Радамира вспоминала, как они делали домашние работы с Таисией. Вдвоём информация усваивалась будто быстрее. «Но если я храню знания для себя, то они не приносят пользы. Но как это может быть опасно?»       Ответ пришёл, стоило только подумать о нём. Использование в корыстных целях представляет опасность.       — Знание. Это знание, — заключила Радамира с уверенностью в голосе.       Лиана мгновенно ослабла хватку. Радамира еще раз взглянула на загадочную девушку — и вдруг осознала, кто перед ней. «Хозяйка Медной Горы! — мысленно ахнула она. — Значит, я на верном пути!»       Не теряя ни секунды, девочка вскочила на ноги и бросилась вдогонку за светящимся шаром, который, как оказалось, не улетел далеко, а лишь скрылся из виду, замедлив движение.       Растение, оплетавшее ногу Радамиры, казалось кошмаром, но когда девочка приблизилась к шару, замерла, не в силах сделать и шага. Такие же растения — цветы с розовыми лепестками и колючими листочками — были повсюду. Вся поляна была усеяна розовыми цветами, наводящими страх замедления. Свет уверенно скользнул к середине поляны и, словно в насмешку, замер.       Радамира наклонилась к ближайшему цветку и содрогнулась, узнав «Душительницу». Это было ядовитое растение, растущее в лесных чащах, притягивающее путников своей красотой. Стоило ему сцепить наивного гостя, как без сомнения начинало одурманивать, лишая рассудка, а затем и воздуха, когда лиана добиралась до шеи или талии.       Идти через них было опасно. «Тот цветок следовало обойти», — понимала Радамира. Загадки были не частью испытания, а вторым шансом для заплутавших учеников перед погашением света.       Если оторвать головку цветка, он становился безопасным. Оборвать всю поляну, конечно, представлялось возможным, если действовать медленно, однако вряд ли здешний леший поблагодарит за такой широкий жест. «Испытание не может иметь столь топорный ключ к разгадке», — решительно думала Радамира.       Сладковатый запах уже проникал в лёгкие, и девочка поспешила зажать нос пальцами, вдыхая воздух ртом. Опасны были не химикаты в воздухе, а сам аромат, сводящий с ума своей притягательностью.       Растения хватали своими лианами только при опасности. Возможно, если… Радамира сняла вторую туфлю, оставаясь в белоснежных носках. На цыпочках она ступила на землю, стараясь даже пальцами ног не касаться стеблей, по-прежнему крепко зажимая нос.       Шаг, шаг, ещё шаг. Шар света начал движение, опережая её всего на метр, но не удалялся далеко при заминке, когда девочка искала, куда наступить.       Преодолев очередное препятствие, Радамира снова пустилась по лесу за ускорившимся шаром, пока тот не замедлился, а она не начала кашлять от долгого бега. Очередная остановка произошла у пещеры в небольшой горе.       Рядом с пещерой стояли четыре статуи древних богов — прародителей специальности в школе. Два на одной стороне, два на другой. А посередине, прямо перед входом в пещеру, белела чаша с мраморной окантовкой и кристально прозрачной водой, стоящая на ножке высотой по пояс. У древнего дерева лежали кусок хлеба и головка того самого ядовитого цветка, который, будучи отделённым от стебля, становился совершенно безопасным и часто использовался для украшения или подарка. Радамира не спешила, шар тоже замер над чашей.       В этот раз Радамира ждала её появления. Хозяйка Медной Горы встала перед чашей, приглашающе кивая.       Листва шелестела за спиной, даже птицы смолкли в этом месте. Радамира подошла к чаше. Хозяйка и свет находились у чаши — других вариантов не было.       Не понимая, что делать, Рада положила руки на чашу, но, наклонившись над водой, почувствовала, как рука Хозяйки Медной Горы ласково опустилась ей на голову. Страха не было. Хозяйка Медной Горы возглавляла испытания в Колдовстворце уже много сотен лет. Укажи она на лаву вулкана — Рада, без сомнения, прыгнула бы, полностью доверяя свою жизнь лесному духу. Ей было сказано — следуй правилам, а правила подразумевали полное подчинение.       Хозяйка наклонила голову девочки ещё ниже и, не встретив сопротивления, погрузила её в чашу.       Радамира не дышала, отсчитывая секунды с закрытыми глазами, пока её лицо полностью находилось под водой. Рука Хозяйки опустилась на лоб, слегка надавливая. Рада подняла голову, осознав, что не испытывает нехватки воздуха. Несмотря на задержку дыхания, она не чувствовала ничего, кроме наступившей безмятежности.       Священный источник — а это был именно он, — как и по легенде, очистил её от злых намерений и мыслей.       Хозяйка указала рукой на древнее дерево. Радамира взяла кусок хлеба и свежесрезанный цветок, понимая, что должна сделать, когда дух встал у входа в пещеру, держа на ладони сопровождавший её шар света.       Однако… «Выбрать или почтить?» — задумалась Рада, обходя статуи. Выбор оставался за учащимся, но, вероятно, не стоило отдавать предпочтение одному божеству в присутствии духа леса.       Не будучи уверенной в правильности своих действий, Радамира разделила хлеб на четыре равные части, разместив подношение у каждого изваяния. Ощипав цветок, она пересчитала листочки — их оказалось ровно шестнадцать, что подтверждало её догадку. Рассыпав по четыре листка у каждой статуи, девочка осталась с красивым красным столбиком. Не зная, что с ним делать, Рада подошла к духу леса и положила остаток на землю, не решаясь определить, было ли это подношением священной пещере или самому духу. Казалось, это было правильным решением.       Лёгкая, изящная и тёплая улыбка тронула губы Хозяйки. Она развернулась, отпуская свет, который теперь освещал путь вглубь пещеры. Радамира пошла рядом с ней.        — Я могу быть скрыт, но всегда на виду. Я могу быть искажён, но всегда остаюсь тем, чем я есть. Что я? — Голос не отражался эхом от стен, а был настолько звучным, что проникал прямо в череп.       Они не сбавляли шаг.       Радамира опустила глаза. Позади, откуда был вход, естественный свет уже не достигал их. Единственным освещением служил шар, медленно плывший по воздуху впереди, выхватывая из темноты каменные стены и пол. Запах сырости заполнял лёгкие, но не мешал думать.       Материальные вещи Рада снова отбросила. Ответ должен был быть чем-то вечным, неизменным, сохраняющим свою суть вопреки всему. Знания не подходили — они изменчивы. «Истину можно исказить, но она остаётся истиной». Неверный ответ на первую загадку оказался ключом ко второй.       — Истина.       Хозяйка остановилась перед массивным, но невысоким столбом с золотой окантовкой. Дух леса повернулся к девушке.       — Я стою перед тобой, и ты должна выбрать. Один путь ведёт к свету, — изящным движением она подняла правую руку, указывая в одну сторону пещеры, — другой — во тьму, — левая рука обозначила противоположное направление. — Как узнать, какой правильный? — Дух опустил руки, пристально глядя на девочку.       Указанные направления не имели значения, а Радамира не могла ухватиться ни за одну здравую мысль. Знания, опыт — первое, что приходило на ум, но условий для решения было недостаточно. Если опираться только на них…       — Нужно встать между светом и тьмой. Там, где их границы смешиваются — и будет правильный путь.       Взгляд Хозяйки оставался серьёзным, пока она, казалось, проникала в самую душу Радамиры.       — Внутреннее хладнокровие перед иллюзиями. Мудрость и уважение к традициям. Находчивость. Выбор — ваше право, но Велес явит истину ваших побуждений.       Приложив руки к сердцу, дух леса закрыл веки, начиная растворяться в воздухе, начиная с подола голубого платья. Когда видимой осталась лишь верхняя часть, под ладонями Хозяйки засветилось сердце — чем прозрачнее становился дух, тем ярче оно горело.       Наконец Хозяйка Медной Горы исчезла полностью. Её сердце, пылающее алым пламенем, ещё мгновение висело в воздухе, затем опустилось на золотой столб. Рада сделала шаг вперёд, протянула руку — и мир вокруг внезапно закружился. Вихрь пространства поглотил её, смывая мысли и переворачивая внутренности.       — Бартенева Радамира Бориславовна! Первая!       Оглушительный голос буквально врезался в сознание, заставив Радамирy инстинктивно зажмуриться. Когда она открыла глаза, то обнаружила себя распластанной на холодной земле — грудь болезненно вздымалась, пытаясь поймать ускользающий ритм дыхания. Перед глазами все еще плясали разноцветные пятна, будто кто-то разбил калейдоскоп прямо у нее в голове. Частое моргание не помогало — призрачные узоры упрямо не желали исчезать.       И вдруг — тепло. Крепкие объятия, в которых она узнала брата еще до того, как в ноздри ударил знакомый хвойный аромат его духов. Этот запах — густой, смолистый, с горьковатой ноткой можжевельника — всегда действовал на нее как бальзам. Радамирa бессознательно вжалась в его плечо, всем телом выражая безоговорочное доверие.       — Ты цела? Не ранена? — Мирослав отстранился, озабоченно осматривая сестру. Его губы дрогнули в улыбке, когда он заметил отсутствие туфель.       — Я… первая? — наконец выдавила Рада, не веря своим глазам. Кроме двух членов комитета вокруг никого не было.       — Ты что, бежала? — нахмурился Мирослав с легким упреком. — Говорил же идти шагом. Шар подстраивается под твой темп, но всегда будет впереди.       Рада устало прижалась лбом к его плечу. В пылу испытания она совсем забыла об этом.       — Вадковская Таисия Яровидовна! Вторая!       — Тася! — Рада мгновенно оживилась, бросаясь к подруге, которая так же, как она минуту назад, приходила в себя на земле. — Мы обе прошли! Понимаешь?       Кажется, только эти слова окончательно вернули Таисию в реальность. Тем временем финиширующие ученики появлялись всё чаще.       — Аверина Ванда Тихомировна! Одиннадцатая!       Радость Таисии от успешного прохождения испытания оборвал резкий голос Мирослава. Разочарование вспыхнуло в груди — надежда избавиться от ещё одной проблемы класса растаяла. Обе девочки перевели взгляд на появившуюся брюнетку.       — Не затевай с ней ссоры, — шепотом предупредила Радамира, сжимая руку подруги. — Ванда рано или поздно захлебнётся в собственной желчи. Её и так скоро выгонят, — она демонстративно оглянулась. — Всеволод задерживается…       — Княжич Всеволод Добромилов! Девятнадцатый!       Таисия зло вырвала руку, но тут же её внимание переключилось на друга, только что появившегося после испытания. Радамира поспешно завела отвлекающий разговор, а быстро пришедший в себя Всеволод помогал удерживать Тасю от вспышки. Без сдерживающего кольца её магические выбросы могли быть опасными, а поводов для гнева хватало. Когда пятнадцатой появилась Годислава — подружка Ванды, последняя сразу собрала вокруг себя группу учеников, с пафосом рассказывая, какие «невероятные испытания» ей довелось преодолеть.       — Воронцова Анна Алексеевна! Тридцать вторая и последняя, успешно завершившая испытание!       — Неужели эта оборванка прошла? — ядовито бросила Ванда, бросая взгляд в сторону Анны. Её смех подхватили подружки. — Казалось бы, испытание должно было избавить нас от мусора… — она нарочито небрежно повернулась к Таисии, мельком скользнув взглядом по Радамире, — но видно, не весь сор вывезли…       — Ну, всё! — резко сказала Таисия, делая стремительный шаг в сторону брюнетки.       Но Мирослав ловко преградил ей путь.       — Тась, не обращай внимания, — мягко сказала Радамира, пытаясь отвлечь подругу. — Твоя мама уже должна быть в школе, мой папа наверняка встретил её, и они ждут нас с чаем и пирожными в кабинете теневой магии. — Её улыбка стала натянутой, когда взгляд скользнул за спину Таисии. Повысив голос и бросая вызов Ванде, Рада добавила: — Не всем повезло отмечать поступление с родителями… Некоторые предпочитают работу собственным детям.

***

      — Ничего особенного, — выдохнула Рада, небрежно почесав тёмную бровь и тут же изогнув её в скептической гримасе. — Зашла и вышла.       — Ну не скажи, — удивилась Зоя, приподняв брови. — Ты же пришла первой, да ещё в рекордные сроки. Инга говорила об этом даже когда я проходила испытание, ставя тебя в пример.       Радамира хмыкнула, наблюдая, как список участников постепенно редеет, и показывая его Зое, чтобы та увидела, как выглядят такие моменты.       — Двое встретились и решили идти вместе, их шары света потухли, — пренебрежительно бросила Радамира, видя, как имена продолжают исчезать и на их месте появляется причина. — Неверный ответ на второй шанс Хозяйки. Обморок… Хм, а здесь шар света потух из-за медлительности, когда нужно было войти в дерево. Такие глупые ошибки… Зой, иди сразу к камню и отправляй по домам тех, кто не прошёл. В этом году их, верно, будет больше.       Зоя послушно направилась от входа в лес, пока Радамира прослеживала исчезающие имена, разворачивая шоколадный батончик. Дух леса всего на мгновение мелькнул среди деревьев, привлекая её внимание и вызывая непрошеную ностальгию.