2.2. Стены школы

      — Вас больше, чем мы ждали, — медленно протянула Рада, осматривая учеников в классе.       Блондинка оперлась бедрами о преподавательский стол, проводя рукой по лицу, пока в другой руке держала списки учеников. Радамира сразу хотела вычеркнуть тех, кто не захотел бы участвовать в Турнире, но вычеркивать было некого. Тридцать два человека заявили о своём согласии.       Очевидным стало, что в минимальное количество они точно уложатся; теперь осталось уложиться в максимальное. Следовало выбрать шестнадцать человек, которые будут представлять школу.       — Дуэли? — предложила Виктория, пожимая плечами.       Её предложение громко поддержали Ванда, Станислав и Владимир. Но в большей степени слышались возмущённые возгласы.       — С тем же успехом мы можем предложить предсказания, — устало подперла голову рукой Годислава, оставаясь среди тех, кто не встал для яростного спора, а продолжал сидеть за партой. — Хорс сейчас предложит провести базовую оценку всех изученных заклятий, а Велес… им даже ничего предлагать не нужно — они просто внушат нам проведение ритуала по выявлению лучших.       Слишком разумная мысль Годиславы в момент накала эмоций вызвала ещё больший шум.       Радамира убрала руку от лица.       — Завтра — тест, — прокричала она, перебивая все разговоры. — Попросим директора дать нам оценочные листы после проверки ответов. На основе тестирования будем отбирать участников. — Рада замолчала, чувствуя, как непривычная тишина в классе напряжённо давит на уши. — Согласны?       Это было не только разумно, но и заставило бы всех подготовиться к тесту. Радамира не сомневалась в успехе одноклассников даже после каникул, но дополнительная мотивация им не помешала бы. Особенно когда речь шла о том, что около половины учеников не поедут.       Решение оказалось самым очевидным и целесообразным. Не нашлось тех, кто бы его не поддержал, ведь теперь результат зависел от каждого.       — Но дальше — практика, — напомнил Всеволод, подходя к Радамире. Та кивнула в ответ. Обсудить следовало все моменты сразу. — Если речь о дуэлях, то выбирать пятерых из Сварога, я полагаю?       И снова только пятерых. Из тридцати двух одиннадцатиклассников у Хорса было больше всего учеников — одиннадцать. Далее шёл Семаргл — девять, потом Сварог — семь, а Велес — всего пять.       — Ванда и Виктория, — высказался Станислав, кивая на девушек. — У них лучшие показатели в дуэлях один на один.       — Как и у тебя, — пожала плечами Радамира, бросая взгляд на черноволосого юношу, который до этого активно спорил. — Как и у Владимира.       — Почему мы рассматриваем только Сварог? — недоумённо воскликнул Николай. Он указал на Радамиру и Всеволода. — Велес в дуэльной практике порой показывает лучшие результаты.       Радамира переглянулась со Всеволодом, стоявшим ближе всех. Оба скептически усмехнулись.       — Им нужны зрелища, — закатил глаза Всеволод, скрестив руки на груди. — Мы можем участвовать, но кому будет интересно, если бой завершится за долю секунды?       — Это демонстрация навыков, — подхватила его мысль Радамира, желая донести её полностью. — Защитные чары, скорость, находчивость, а главное — сила и уклонение. Они хотят видеть, насколько мы разнообразны в своих амплуа. Дуэли — не способ помериться силой, а живая демонстрация умений, чтобы не проводить с каждым отдельные практические экзамены.       На лице Николая отразилось понимание — он явно не задумывался об этом. На передних партах трое учеников Велеса издевательски усмехнулись; они не участвовали в споре. Велес славился хладнокровием — в отличие от импульсивного Сварога.       Выбор пятого ученика от Сварога мог затянуться надолго. Вместо этого решили предоставить право выбора самому Сварогу, который почти единогласно назвал Градимира.       — Стас, возьми у Вишневского ключи от дуэльного класса, — напомнила Радамира, наблюдая, как Станислав кивает. — Тренируйтесь как можно чаще. Думаю, нам пойдут навстречу… Попробую добиться, чтобы комендантский час продлили хотя бы до десяти, а в идеале — до одиннадцати вечера, с доступом в дуэльный зал и библиотеку.       Предложение встретили с заметным энтузиазмом. Комендантский час, действующий до семи вечера, многих стеснял. После отбоя разрешалось находиться только в медпункте или на официальных факультативах с письменного разрешения преподавателя. Правда, учителя часто закрывали глаза на учеников, крадущихся на цыпочках из библиотеки с книгами под мышкой — особенно перед экзаменами. Да и в преддверии летней сессии комендантский час становился скорее формальностью. Всё зависело от симпатии к нарушителю: такие преподаватели, как Инга, не только не жаловались, но и оставались объяснять материал допоздна. Радамира не сомневалась, что сдвинуть отбой для их класса на три дня будет несложно. В этом была заинтересована и школа. Особенно школа.       — Значит, готовимся самостоятельно? — Вероника приподняла бровь, не выпуская руку сестры.       — В основном да, — кивнула Радамира. — Попробую организовать дополнительные занятия, но вы сами понимаете… начало учебного года.       — Неплохо бы заполучить пару факультативов у Инги, несколько часов у Татимира — алхимия наверняка будет в тесте, — скривился Станислав. — И историю…       Все невольно поморщились. Даже Радамира недовольно сжала губы, вспомнив Вознесенского, который уже лет десять как должен был уйти на пенсию. Добиться от него внятного ответа было заведомо невыполнимой задачей.       — С историей разберёмся сами, — решил Станислав, встречая единодушные кивки. — Рифматика… Будет ли она? С Вороновой я могу поговорить лично.       — Рифматика в тесте? — усмехнулся Всеволод. — Инга даст теорию, но практическая рифматика нужна только для заклятий. Из общих предметов не помешало бы, если Лукьянова проведёт с нами пару занятий — уверен, будет много вопросов по нечисти и защите от неё.       Пока шло обсуждение, Радамира записывала фамилии преподавателей, у которых нужно было выпросить дополнительные часы. Через директора вопрос решался бы слишком долго, а времени оставалось в обрез.       — Алхимия после завтрака — вот и спросим, — предложила Виктория, сверяясь с расписанием.       Остальные тут же полезли в карманы за своими экземплярами. Общие предметы вроде алхимии или истории проводились для всего класса, тогда как специализированные дисциплины сильно различались в зависимости от специализации.       Рада быстро пробежала глазами своё расписание: сегодня, как и у всех, значилась алхимия, а остальные занятия определялись её специальности — теневая магия и защита памяти.       Тишину, наполненную шёпотом переговоров и шелестом пергаментов, внезапно разорвал грохот двери, ударившейся о стену.       — Это что за внеплановое собрание? — хмуро спросила Людмила Геннадьевна.       — Всё в порядке, — натянуто улыбнулась Рада, протискиваясь между одноклассниками. — Просто обсуждали детали предстоящего мероприятия. Мы уже идём на завтрак. — Она обвела всех предупредительным взглядом, запрещающим спорить.       Людмила махнула рукой, словно они разом перестали её интересовать. Ученики, на ходу здороваясь, поспешили выйти.       В столовой было уже немноголюдно, когда одиннадцатый класс занял свой привычный стол в дальнем углу. Летнего буфета, за которым обычно стояла Людмила, теперь не было — его заменил небольшой преподавательский столик. Далее столы располагались по классам, от первого до одиннадцатого.       Садись рядом с Годиславой, Радамира уже мысленно представляла себе завтрак, не отпуская край скатерти. Их стол начал потихоньку наполняться едой, тогда как другие пустели по мере того, как ученики заканчивали трапезу. Скатерть-самобранка, уловив её желание, тут же материализовала перед Радой тарелку с пышным омлетом, обильно посыпанным грибами и зеленью, и стакан прохладного компота. Кто-то уже заказал хлеб — тёплая буханка появилась в центре стола рядом с дымящимся чайником.       — Печенья? — наклонился к ней Станислав, ставя на стол тарелку с рассыпчатым печеньем и устраиваясь по другую сторону от девушки.       Скатерть-самобранка хоть и создавала вкусные блюда, но сравниться с едой, приготовленной вручную, не могла. Зная это, в столовой организовали отдельный стол с закусками — там всегда можно было найти десерты и лёгкие перекусы.       Рада благодарно кивнула, но сначала решила расправиться с омлетом.       Завтрак протекал спокойно. За столом кипели обсуждения планов подготовки. Одни предлагали собираться в библиотеке, другие, как Всеволод, ратовали за самостоятельные занятия по вечерам в комнатах.       Первым поднялся Станислав, взяв на себя миссию переговорить с Татимиром о дополнительных занятиях перед началом урока. Радамира помочь здесь не могла. Татимир был старейшим преподавателем Колдовстворца — человеком с собственным, часто идущим вразрез с дирекцией, видением развития школы. За долгие годы он умудрился поссориться со всеми её руководителями. Рада не верила в случайности и подозревала, что его холодное отношение к ней связано с отцом. Хотя Татимир вообще никого не выделял — даже лучшие ученики удостаивались лишь сухого кивка, означавшего «сделано правильно».       На алхимию девушки отправились вчетвером, не дожидаясь остальных. Разговоры о предстоящем экзамене не умолкали вплоть до дверей кабинета. Ученики рассаживались по одиночным партам с котлами и разложенными ингредиентами. Вокруг теснились полки, заставленные банками с травами, кореньями и прочими магическими компонентами.       Рада не сводила глаз со Станислава, пытавшегося договориться с Татимиром. По выражению лица преподавателя, яростно тыкавшего пальцем в расписание, было ясно — алхимию им предстоит повторять самостоятельно. Не нужно было слышать слов, чтобы понять: отказа не избежать.       — Доброе утро, класс, — резко оборвав разговор, громко произнёс Татимир. Станислав, понуро опустив голову, направился к парте. На вопросительные взгляды он лишь отрицательно качнул головой. — На повторение времени нет. Лето как раз и дано для этого, — преподаватель бросил на Станислава тяжёлый взгляд, встретивший ледяное презрение. — Поэтому приступаем к новой теме: зелье превращения. Оно позволяет временно изменить внешность — для маскировки, создания иллюзий. Глупцы, разумеется, используют его для развлечений. Эффект длится около часа. Запомните: зелье меняет только физическую оболочку, внутренняя суть остаётся неизменной.       Взмах руки — и на доске проступили замысловатые записи. Краткий рецепт заставил учеников тут же полезть в учебники за подробностями.       Татимир медленно обошёл первый ряд парт, его пальцы бережно перебирали разложенные компоненты. Остановившись перед Надеждой, сидевшей на первой парте, он поднял пучок зелени:       — Петрушка… — его голос приобрел торжественные ноты, — не просто приправа. Это символ обновления, ключ к трансформации. Без неё ваше зелье будет неполноценным.       Положив зелень на место, он взял несколько листочков мяты, растёр их между пальцами, и класс наполнился свежим ароматом.       — Мята очистит ваш разум, — продолжил он, — позволит чётко удерживать желаемый образ. Без ментальной фокусировки даже самое совершенное зелье даст искажённый результат.       Его руки, покрытые старыми шрамами от ожогов, плавно переместились к голубым цветам.       — Васильки… — он поднёс один цветок к свету, — дают изменчивость, но требуют точности. Слишком много — и ваше лицо начнёт «плыть», слишком мало — трансформация будет частичной.       Корень одуванчика он повертел в руках, словно оценивая его качество:       — Этот скромный корешок — мост между состояниями. Он закрепляет переход, делает его… естественным.       Внезапно его движения стали осторожнее, когда он взял небольшую пробирку:       — Рассветная роса… — его голос понизился до шёпота, — чистейший носитель магии. Одна капля — и ваше зелье обретёт силу. Но помните — только собранная до восхода, до первого шага человека по траве.       Последним он поднял флакон с перламутровым порошком, и в его глазах вспыхнули искорки:       — Пудра из раковин — сердце нашего зелья. Именно она перестраивает плоть. Но ошибётесь с дозой, и вместо красивого превращения получите, прогулку до медицинского пункта.       Вернув на стол Надежды ингредиенты, Татимир прищурился, осматривая класс, который с головой нырнул в учебники.       — Времени у вас ровно час. Поторапливайтесь.       Учебники зашуршали громче, кто-то уронил что-то со стола, а по всему классу раздавалось пощелкивание конфорок, на которых стояли котлы.       Радамира перекинула две косы за спину, аккуратно положила учебник на стол и придавила его пером, чтобы не потерять нужную страницу. Так было проще следить за этапами приготовления и не сбиться.       Котел уже нагрелся, и девушка начала с измельченного корня одуванчика — отмерила ровно две столовые ложки. В учебнике указывалась точная температура варки, но на доске не было ни слова об этом. Когда жидкость стала горячее, Рада добавила свежую петрушку и сушеную мяту — по ложке того и другого, тщательно размешивая деревянной лопаткой.       Состав обещал вполне сносный вкус, что не было редкостью для зелий, связанных с внешностью. Большинство таких рецептов придумали колдуньи, слишком озабоченные своей красотой — им хотелось, чтобы снадобье, которое придется пить регулярно, было хотя бы приятным на вкус. Татимир считал подобные зелья пустой тратой времени, но его жалобы, как и многие другие, так и остались пылиться в директорском столе — никто не собирался их рассматривать.       Осторожно бросив в котел четыре васильковых соцветия, Рада наблюдала, как они раскрываются в кипящей воде, и продолжала помешивать. Пар оседал на рукавах рубашки, делая ткань влажной. В кабинете стало душно, но снимать пиджаки, а тем более жилеты, никто не решался — Татимир зорко следил за соблюдением формы.       К резервуару с водой у преподавательского стола потихоньку потянулись ученики с пустыми ведерками. Радамира уже собиралась набрать свою порцию, но Станислав, проходя мимо, ловко подхватил ее ведро, подмигнул и направился к крану, оставив девушку с густым румянцем на щеках от такой чуткости.       Он мог неделями не заговаривать с ней, а мог внезапно окружить вниманием. Рада не понимала, чем это вызвано, но каждый раз ловила себя на том, что его забота приятно смущает.       Когда Станислав вернулся, она долила в котел воды, чтобы покрыть ингредиенты, и добавила каплю росы, собранной на рассвете. Переставив котел на слабый огонь, Рада оставила зелье томиться, медленно помешивая его по часовой стрелке. До готовности оставалось от двадцати минут до получаса — пока смесь не станет светло-зеленой.       Время можно было отследить по большим часам над дверью, но Рада поставила рядом с котлом обычный таймер, позволив себе на минуту отвлечься. У других дела шли по-разному. Ванда тоже засекла время и теперь читала под партой какую-то книгу, стараясь не показывать обложку Татимиру. Годислава скучающе выводила что-то на пергаменте, поглядывала на часы и нехотя отвечала Надежде, которая то и дело спрашивала ее о заданиях по углубленным предметам. Анна, растрепанная и вспотевшая, все еще рубила ингредиенты — ее движения были резкими, нервными. Помочь ей никто не мог: Татимир запрещал работать в парах или ходить по классу без крайней необходимости.       Разве что Сергей и Николай игнорировали это правило напрочь. Сейчас они, как обычно, перешептывались, отрывая головки васильков и перебрасываясь ими через стол. К их компании давно пытался примкнуть Павел, но безуспешно. Даже то, что все трое учились на Хорсе, не делало двух друзей более гостеприимными — хотя предпосылки, казалось, были. Рада сомневалась, что Колдовстворец выдержит такое буйное трио. Впрочем, подобное поведение скорее ожидалось от Вероники и Виктории — но те ссорились так часто, что увидеть их вместе было настоящей редкостью.       Когда таймер прозвенел, Рада сняла котел с огня, дав зелью немного остыть. Затем добавила половину чайной ложки пудры из раковин морских улиток, тщательно вымешивая до однородности.       Осталось только процедить. Девушка пропустила жидкость через мелкую сетку, наполняя пробирку чистой изумрудной субстанцией без единой твердой частицы.       Она оказалась одной из первых, кто справился. Подняв руку, Рада поймала оценивающий взгляд Татимира и, получив разрешительный кивок, сделала небольшой глоток. Она точно знала, какой эффект хочет продемонстрировать.       Белые косы внезапно развязались, будто их коснулся невидимый ветер. Пряди взметнулись вверх, закручиваясь в упругие локоны, а от самых корней по волосам побежала чернота, стремительно окрашивая их до кончиков. Рада распахнула глаза, чувствуя, как зрачки сужаются, а радужки темнеют, становясь угольно-черными. Она была единственной, кто без колебаний выпил зелье — и теперь вокруг звучали восхищенные возгласы.       Казалось бы, такое превращение должно было хоть как-то тронуть даже невозмутимого Татимира. Но преподаватель лишь сухо кивнул — этого было достаточно, чтобы понять: оценка «отлично».       Следом Ванда изменила оттенок кожи на мерцающий перламутр, а Виктория заполучила огненно-красные глаза, как у демоницы из старых легенд. Сергей, видимо, забыл, что эффект продлится целый час, и вместо рук пожелал себе птичьи крылья. Теперь он беспомощно ковылял между партами под сдержанный хохот класса. Те, кому не удалось изменить облик, получили лишь ледяной взгляд и поджатые губы Татимира — немой приговор неудовлетворительной оценки.       Ровно через час преподаватель поднялся, одним взмахом руки опустошив все котлы — даже те, что были на финальной стадии варки.       — Зелье Изменения требует осторожности, — голос Татимира прозвучал как предостережение. — Оно влияет не только на вашу внешность, но и на то, как вас воспринимают окружающие. И помните: слишком частое применение может привести к… путанице в собственной идентичности. — Он хлопнул в ладоши, и звук эхом разнесся по классу. — Теперь разберём ошибки.       Оставшуюся часть урока занял разбор провалившихся попыток. Их было немного, но Татимир разбирал каждую с методичной тщательностью. Когда прозвенел звонок, ученики выходили, всё ещё не похожие на себя, пропуская вперёд Сергея — тот с трудом протискивался в дверной проём, оставляя за собой россыпь серых перьев.       Специализированные занятия начались сразу после перерыва. Рада направилась в кабинет теневой магии — место, знакомое ей лучше собственного отражения в зеркале.       До назначения директором её отец преподавал именно этот предмет. Здесь Рада чувствовала себя уверенно как нигде, всегда ожидая урок с нетерпением. Сейчас, заняв место рядом с Всеволодом, она замерла в напряжённом ожидании, вслушиваясь в гулкую тишину полумрачного класса.       Обычно к ним присоединялись шестеро десятиклассников из Велеса, но сегодня кабинет был пуст — значит, предстояло что-то новое.       Октябрина Родиславовна вошла в класс раньше колокола, оповещающим о начале урока. Она быстро убрала естественное освещение, наглухо зашторивая шторы. Светильники над окнами вспыхнули теплым свечением, позволяя предметам отбрасывать видную тень.       — Новые учебники просмотрели? — проворчала она, наклоняясь над столом. Шоколадные пряди соскользнули вперёд, скрывая покрытое паутинкой морщин лицо. — Работать по их рекомендациям… сумбур… — Она резко перелистнула страницы. — Переходим сразу к третьей главе.       Всеволод фыркнул, скептически качая головой, пока Рада изучала переплёт, отмечая разительные отличия от предыдущего издания.       — Они предлагают в одиннадцатом классе снова проходить отделение тени, — пробормотал он, закатывая глаза. Радамира понимала, о чем шла речь.       Рада понимала его возмущение. Вторая глава, посвящённая основам отделения тени от тела, занимала целых пять учебных дней. Они изучали это ещё в начале курса — возвращаться к азам сейчас было верхом нелепости. А утверждал эти учебники не кто иной, как глава магического образования Белевцов. «Интересно, сколько он получил за внедрение этого макулатурного хлама?» — подумала Рада.       Октябрина поморщилась, безуспешно пытаясь разгладить непокорные страницы.       — Глава третья, — прочла она сквозь зубы. — «Перемещение между тенями: методы перехода через тени объектов и людей; практика скрытного перемещения и уклонения от обнаружения; упражнения на адаптацию к изменяющейся среде». — Губы преподавателя искривились в гримасе, когда она с силой прижимала корешок книги, чтобы та не закрывалась.       Октябрина заняла привычное место у первой парты — она никогда не сидела во время уроков, считая, что это снижает концентрацию учеников.       — Преположим… что произойдет если Радамира в образе тени проследует на тень… — Октябрина постучала пальцем по парте, опуская взгляд на русоволосую девушку, — Даны?       Класс нахмурился, переглядываясь.       — Ничего, — неуверенно пожал плечами Владислав, сидевший рядом с Даной.       Октябрина кивнула, но в её глазах читалось разочарование от поверхностного ответа.       — А если, — она медленно обвела взглядом учеников, — Дана в этот момент сама отделится от тела? Что случится, когда две осознанные тени столкнутся в одной точке?       В классе повисла напряжённая тишина. Даже Всеволод перестал ёрзать. Октябрина резко развернулась к доске и схватила мел. Белая пыль посыпалась на уступ, когда она с силой провела первую линию — резкую и безжалостную, как клинок.       — Две тени не могут занимать одно пространство, — объяснила Октябрина, подходя к столу и поднимая учебник. Она указала пальцем на его тень. — Эта тень может принадлежать только книге. Даже если мы возьмём две книги… — она взяла со стола ещё один том, — это все равно одна тень. Одна тень может быть занята только одной сущностью. Мы подстраиваемся под занимаемую область, вытесняя её первоначальную природу. Поэтому если Радамира попытается встать на тень Даны, когда та уже отделилась от тела, у неё ничего не получится. Она останется в пределах своего прежнего силуэта.       — Какие будут ощущения? — Рада подняла руку одновременно с вопросом.       Октябрина разжала пальцы, и обе книги с громким стуком упали на стол, заставив некоторых учеников вздрогнуть.       — Вот такие, — пояснила преподавательница. — Будет удар. Конечно, вы его не почувствуете, пока не вернётесь в тело. Впрочем… — женщина усмехнулась, обходя свой стол.       Всеволод одобрительно положил руку на плечо Рады — все прекрасно понимали, что сейчас последует.       — Давайте проверим на практике и услышим первые впечатления. Рада, Дана, пожалуйста.       Это было ожидаемо. Октябрина не терпела пустых разговоров — она излагала теорию и сразу подкрепляла её неоспоримыми доказательствами, после которых ученики нередко отправлялись в лазарет за зельями от мигрени, тошноты или… Впрочем, всех это не слишком беспокоило — осознание, что Октябрина могла бы преподавать дуэльную магию вместо теневой, позволяло мириться с текущим положением дел.       Радамира поменялась местами с Владиславом. Блондинка привычно опустила голову на скрещенные руки — Дана поступила так же, чтобы расслабиться. Их тени лишь слегка соприкасались на полу. Рада увидела своё тело, оставшееся за партой, в то время как сама наблюдала за происходящим с позиции своего силуэта на полу. Попытка переступить на тень Даны отбросила её назад — к исходной тени, которая мгновенно вернула её в тело.       Вскрик и громкий стук падения заставили всех вздрогнуть. Лишь Дана оставалась неподвижной, тяжело опираясь на парту в попытке подняться. Радамира схватилась за затылок, ударившись о соседнюю парту. Что могло отбросить её с такой силой?       — Ты меня отшвырнула? — в голосе Рады звучали нотки раздражения и нарастающего гнева.       Дана отрицательно покачала головой, прижимая ладонь к виску.       — Будь между вами промежуточная тень, ты бы вернулась в неё, и удар был бы слабее, — объяснила Октябрина, пока Всеволод помогал Раде подняться. Преподавательница перевела взгляд на Дану. — Рада действовала слишком резко. Грубое вторжение в занятую тень вызывает… как бы это описать…       — Слабость. Как будто по мне прошёл целый обоз, — подсказала Дана.       — Эффект продержится несколько часов, — без всяких смягчений предупредила Октябрина.       — Но почему Рада упала? Это был физический удар? — недоумённо спросил Святослав, хмуря тёмные брови и потирая покрытый лёгкой щетиной подбородок.       — В теневой магии не может быть физического воздействия. Рада упала, потому что тень Даны её оттолкнула, а промежуточной тени для смягчения удара не было, как я и говорила. Рада упала сама — её тело, вернувшись в сознание, ощутило мнимый удар. Хотя, — её губы тронула улыбка, — зачем полагаться на чужие рассказы, когда можно получить собственный опыт? Давайте, — Октябрина махнула рукой остальным, — пробуйте.       На лицах отразилось немое возмущение, но вслух никто не возразил. Рада опустилась на стул, в то время как Дана всё ещё боролась со слабостью, напрягая мышцы в попытке быстрее прийти в себя. Однако на губах обеих девушек появились едва уловимые ухмылки, когда по классу разнеслись сдавленные болезненные возгласы. Октябрина ходила между партами, внимательно наблюдая за результатами и поясняя непонятные ощущения. Её принцип был прост: лучше, чтобы ученики испытали боль здесь и усвоили урок на практике, чем впервые столкнутся с этим в ситуации, где потребуется хладнокровие.       Следующим упражнением стало возвращение в тело не напрямую, а через прежнюю занимаемую область. Здесь всё оказалось проще — ученики не падали со стульев, хотя ощущения при возвращении оставались неприятными. Зато в этом случае удавалось сохранять контроль над телом.       — Как использовать этот удар в своих целях? — неожиданно спросила Октябрина, снова встав перед классом.       Первым поднял руку Всеволод — его ладонь ещё слегка дрожала:       — Для выброса из одиночной тени?       — Верно. Наша наука, к сожалению, изобилует несчастными случаями. Комитет по поиску пропавших волшебников нередко обнаруживает, что маги застревают в чужих тенях — их выталкивают обратно, и они благополучно возвращаются домой. Запомните: теневая магия — не одиночное искусство. Всегда, слышите, всегда должен быть маг, который сможет вас вытащить, знает ваш маршрут и проведёт вас своей тенью к телу. Девяносто процентов самоучек до сих пор лежат в больницах — и таких тысячи, дорогие мои, — голос Октябрины дрогнул. — Какими бы заманчивыми ни были чужие секреты, не забывайте о защитных чарах, запрещающих теневую магию. Кто вспомнит прошлогоднюю тему?       Рука Радамиры взметнулась вверх. Октябрина кивнула, разрешая ответить.       — Чары, входящие в систему защиты конфиденциальности, запрещают теневую магию. Через них нельзя проникнуть, а при попытке наложивший их сразу узнает о вторжении. Такие чары использует Магическое управление и любые организации. У нас их можно встретить в кабинетах и общежитиях. Они периодически обновляются, и наложить их может любой, владеющий стандартными защитными заклинаниями, — чётко произнесла Радамира, расставляя смысловые акценты.       — Правильно, Рада. Добавлю лишь, что вторжение в такие чары карается крайне сурово, — сухо предупредила Октябрина, но тут же смягчилась.       Остаток урока посвятили теории столкновения теней в одном пространстве. Особенно интересным оказалось объяснение, что при достаточной концентрации маг может вытеснить чужую тень, если ему нужно занять её место. На собственном опыте Рада убедилась, насколько болезнен резкий вход — но, действуя точнее, как показала Октябрина, она сама смогла вытолкнуть тень Даны, заставив ту шумно рухнуть со стула. Девушка усердно делала записи, отвлекаясь только на вопросы.       На следующий урок она шла, преисполненная таким благоприятным спокойствием, что была уверена в ненужности зелий по крайней мере до обеда. Зайдя в кабинет защиты памяти, Рада опустилась за одиночную парту в первом ряду. Всеволод занял парту рядом с ней, как и Дана по другую сторону. Владимир и Святослав разместились позади. Их класс снова был в гордом одиночестве на уроке. Такое обучение, когда внимание преподавателя сосредоточено всего на пятерых учениках, а не на тридцати, придавало куда больше энтузиазма. В этом случае отмалчиваться на задней парте уже не получилось бы.       Ростислав Александрович был одним из самых молодых преподавателей в Колдовстворце. Его возраст едва перешагнул отметку в тридцать пять лет. Преподавать он начал не так давно — куда позже остальных: всего три года в Колдовстворце, а до этого пять лет у северян. Он уже сидел за столом и с первым звонком колокола убрал незанятые парты. Они мешали ему на каждом уроке, а в конце он неизменно возвращал их на место.       — Я хотел бы начать с общего обсуждения того, о чём мы будем говорить в этом году, — Ростислав поднялся со стула и подошёл к доске. В немой тишине класса раздался скрип мела, который без участия преподавателя выводил на доске темы. Заметив, что Дана начала листать учебник, пытаясь сверить его содержание с написанным, он привлёк её внимание. — В учебник заглядывать не будем, по крайней мере в этот. — Ростислав поднял книгу и пренебрежительно её осмотрел. — Я скажу, какие дополнительные материалы вам понадобятся, но их покупка не обязательна.       Чтобы проверить свою догадку, Рада снова перевернула учебник и увидела уже знакомое издательство на обороте.       — Первая тема: «Техники сохранения воспоминаний». В неё войдут: методы сохранения важных воспоминаний и знаний; использование магии для создания «хранилищ памяти» — мест или объектов, сохраняющих воспоминания; практика записи воспоминаний с помощью магических перьев и свитков.       Тема с подпунктами отобразилась на доске. Ученики начали переписывать её на пергаменты, понимая, что материал не имеет ничего общего с учебником, который по-прежнему топчется на базовых основах.       — Через несколько месяцев мы перейдём к «Процессам восстановления памяти». Это: изучение методов восстановления утраченных или повреждённых воспоминаний; практика использования магии для воссоздания забытых событий; упражнения на развитие концентрации и медитации для улучшения памяти.       Вторая тема появилась на удлинившейся доске, давая отстающим возможность не спешить.       — Во втором полугодии коснёмся «Защиты от ментальных атак»: изучение методов противодействия ментальным нападениям и манипуляциям; практика выявления и нейтрализации заклинаний, направленных на подрыв памяти; упражнения на развитие интуиции и осознанности для распознавания попыток вторжения в сознание.       Чем-то подобным они занимались в десятом классе, и, вероятно, многие уроки будут сдвоенными. А вот нейтрализация заклинаний была новой темой, которую они ещё не затрагивали.       — И наконец, завершим обучение весной разделом «Этика защиты памяти». Нас ждёт: обсуждение моральных аспектов работы с памятью и сознанием; анализ последствий вмешательства в чужие воспоминания; размышления о том, как применять знания о защите памяти, не нарушая границ других.       Этика была одним из важнейших аспектов защиты памяти, ведь вторжение в чужие воспоминания не относилось к числу общепринятых и уважаемых практик.       Первую тему, которую им предстояло изучать, Радамира освоила ещё в десятом классе. Интерес и любознательность не позволяли ей пропускать факультативы по предмету, а именно там давали больше всего знаний.       — Памятные хранилища, — Ростислав ткнул пальцем в написанное на доске. — Где могут храниться ваши воспоминания? В широком смысле — это библиотека, склад, может быть, родной дом. Но хранилищами могут служить и альбомы, тетради, дневники — всё, куда можно упорядоченно разместить информацию, чтобы в ней не заблудиться. — Преподаватель внезапно перевёл взгляд на Владислава, сидевшего сзади. — Влад, а какое у тебя хранилище?       — Я запаковал всё в свитки, они подписаны и…       Ростислав раздражённо поднял руку, прерывая его. Радамира и Всеволод переглянулись, едва сдерживая усмешки. Оба посещали факультатив, где эта тема поднималась неоднократно.       — Теперь любой из нас может прошерстить твои воспоминания, а ты, скорее всего, даже не заметишь этого, — спокойно констатировал учитель, заставив парня покраснеть от собственной оплошности. — Никогда и никому нельзя раскрывать структуру своего разума — это делает вас уязвимыми перед другими магами. Моя задача — научить вас создавать такие хранилища, а не взламывать их. Когда дойдём до этики, мы вернёмся к этому вопросу подробнее. А пока запомните: любой интерес к устройству вашего разума, от кого бы он ни исходил, должен игнорироваться согласно законам защиты памяти. Ложь всегда ведёт к правде, поэтому — ни лжи, ни правды… Ничего не говорите, если, конечно, не хотите распахнуть душу перед кем-то, как это дешёвое чтиво. — Он бросил выразительный взгляд на раскрытый учебник, вызвав сдержанный смех в классе.       Ходили слухи о неформальных отношениях между Ростиславом и Октябриной. Ничем не подтверждённые, кроме как «знакомым друга брата подруги сестры, который якобы видел их вместе в кафе на каникулах». Но их общая неприязнь к новому издателю учебников бросалась в глаза, что провоцировало перешёптывания и усмешки.       — Начнём с теории. Первый вопрос: как систематизировать воспоминания, которые в подсознании выглядят как клубок спутанных нитей? И стоит ли это делать? Записываем. — Ростислав опустился за стол, пододвинул стопку пергаментов и, откинувшись на спинку стула, стал наблюдать, как ученики делают заметки. Он всегда считал, что практика возможна только после основательной теоретической подготовки. — Итак…       К концу урока у многих ныли запястья, но Радамира не чувствовала усталости. Она привыкла много писать — планы, мысли, расписания — всё аккуратно фиксировалось в её белом дневнике. За лето девушка исписала гору пергаментов, стараясь выучить материал от корки до корки. Когда прозвенел звонок, она не спешила на обед, медленно складывая записи в кожаную сумку белого цвета и дожидаясь, пока кабинет не опустеет.       Наконец, когда за Даной закрылась дверь, Рада резко подняла голову и, быстро сунув перо в сумку, шагнула к преподавательскому столу.       — Ростислав Александрович, можно задать вам личный вопрос? — Она остановилась перед столом, сжимая ремень сумки.       Преподаватель отложил пергаменты и, обойдя стол, встал напротив нее, молча кивнув.       — На каникулах… я встретила одного мага. Он… проник в мой разум так незаметно, что я этого не поняла, — голос Радамиры оставался спокойным, лишенный и малейшего оттенка эмоций. — Теперь не могу избавиться от мысли, что он увидел больше, чем я предполагаю.       Это действительно беспокоило Радамиру. Подобное вмешательство не осталось для неё чем-то незначительным, но только сейчас у неё появилась возможность узнать об этом больше.       Ростислав нахмурился, скрестив руки на груди.       — Насколько близко вы были знакомы?       — После знакомства мы разговаривали около пяти минут, а потом встретились через три дня в общей компании. Когда остались наедине, он проник в мой разум, — Радамира уязвлённо скривила губы. Говорить о собственных неудачах доставляло ей дискомфорт. — Ничего личного не было услышано или произнесено, он и имени моего не знал.       Глубокая задумчивость, отразившаяся на лице преподавателя, заставляла Раду нервничать и слегка теребить кольцо на пальце в ожидании ответа.       — Не говоря уже о прямом нарушении этикета… — хмыкнул Ростислав, взглянув на ученицу. — Вы говорите, что не заметили вмешательства? — Он дождался, когда она кивнет. — Как же вы определили, что оно было?       — У меня стоит хорошая защита на разуме, — быстро отчеканила Радамира. Она доверяла Ростиславу — нельзя было не довериться человеку, который так тщательно учил закрывать мысли от всех, никогда не нарушая границы, которые перед ним всегда были открыты. — Когда мы попрощались с тем магом, я заметила, как он покинул мою голову. Но, честно говоря, уверена, он даже не пытался сделать это осторожно — будто хотел, чтобы я осознала вмешательство. Вы говорили, моя защита крепка, но…       — Крепка, да непробиваемой защиты нет, — пожал плечами Ростислав, но на его лице не промелькнуло улыбки. — Вас беспокоит, что не заметили проникновение в голову, я понимаю… хотя, наверное, нет, — вдруг запнулся он. — Что бы вы и не заметили? Рада, я озадачен. Возможно, вы были увлечены разговором или чем-то иным?       — Мы общались, — кивнула Радамира, — но я не была так поглощена беседой. Моя защита ослепила его на долю секунды, а ведь в прошлом году во время практики тот же Всеволод ничего не видел почти час… Возможно, этот маг сдвинул мою защиту, даже не зная о ней? Разве такое возможно?       — Хотел бы ответить, но я не вторгался в ваш разум и не могу судить о степени его защищённости…       — Вы могли бы оценить защиту прямо сейчас? — воодушевлённо, с ноткой нетерпения выпалила Рада, кора себя за несдержанность. — Я хочу точно знать, смог ли тот маг увидеть что-то или пробиться через защиту. Пожалуйста, Ростислав Александрович…       Мужчина явно нехотя согласился. Он понимал, насколько изощрённы его ученики в защите памяти — особенно те, кто отличался лучшими оценками и не пропустил ни одного факультатива. Понимал, но лишать ученицу помощи, когда она в ней нуждается, не мог.       — Не сосредотачивайтесь на разуме, — монотонно произнёс Ростислав, глядя девушке в глаза. — Слушайте меня, словно у нас обычный разговор. Мы хотим восстановить картину, чтобы я понял, насколько ваша защита уязвима. Расскажите мне о предыдущем уроке: какие у вас впечатления?       Радамира действительно начала рассказывать, стараясь полностью отрешиться от происходящего. Точность эксперимента была важна прежде всего ей.       — …удар был болезненный, но когда… — Рада запнулась, подняв глаза на преподавателя. Её мозг на секунду словно замер, поток мыслей остановился, а затем возобновился, будто ничего не произошло. — Нет, сейчас я чётко ощущаю вмешательство. Я точно его чувствую и ни с чем не спутала бы.       Ростислав вышел из сознания девушки, даже не успев полностью в него погрузиться. Он потер глаза, всё ещё видя яркие пятна от ослепительного света её разума. Защита была изощрённой и умной. Хотелось одновременно похвалить её и упрекнуть за такую мощную оборону.       — Ваша защита непреодолима для неподготовленного мага, — сказал он, всё ещё щурясь от остаточных бликов. — Этот белый свет ослепляет любого… но вы утверждаете, что…       — Он проник незаметно, свет его ослепил, и он так же незаметно вышел, — резко добавила Радамира. — Его будто просто повело, словно он оступился. Если бы он действительно ослеп, я бы поняла, но он пришёл в себя меньше чем за десять секунд.       — Невероятно, — восхищённо произнёс Ростислав, наконец избавившись от световых пятен. Он опёрся одной рукой о стол, другой проводя по виску. — Полагаю, вам, Рада, довелось столкнуться с врождённым талантом к защите и контролю чужого разума.       Радамира недоумённо нахмурилась.       — Многие из нас рождены, имея талант к определенной области. Давайте приведем пример музицирования. Сколько бы я не пытался играть на скрипке не выходит ничего сносного, а мой знакомый едва взял в руки смычок, так и на ноты бросил взгляд и из струн раздалось нечто удивительное. Это талант Рада, врожденный талант, которым нельзя овладеть, как бы ты не старался, — хмыкнул Ростислав, отводя глаза в сторону. — В магии тоже самое, только в куда большей степени. Возможно, у нас учатся люди, у которых врожденный талант, похожий на тот, с кем вы повстречались. Вероятно, они учатся на Свароге или Хорсе… но не знают о своём истинном предназначении… увы, было бы нам все известно заранее…       — Значит, нет никакой защиты против таких избранников? — выпалила Рада.       Ростислав покачал головой.       — Вы, безусловно, талантливы, Рада. Но ваш талант — результат упорного труда и кропотливого обучения. Сравниться с врождённым даром, особенно таким редким, как контроль разума, невозможно. За всю жизнь я встретил лишь одного человека, способного противостоять мне в этом... Но, видите ли, наличие дара не гарантирует его использование. Это был выпускник Хорса, который теперь делает прекрасную карьеру в нашем заповеднике, а его талант пылится без применения, — в голосе Ростислава звучала тёплая гордость за бывшего ученика. — Если маг осознаёт свой врождённый дар — это уже редкость. А если он ещё и развивал способности к контролю разума, это объясняет его незаметное влияние на вас. Ваша защита, конечно, доставила бы ему трудности, особенно со зрением, — Ростислав не удержался от усмешки, намекая на нестандартную защиту. — Но для него это не стало бы преградой. Если он смог, превозмогая боль, незаметно выскользнуть из вашего разума, советую вам строго контролировать мысли в его присутствии.       Радамира надеялась, что они больше не встретятся, но всё же напряглась. Чужая сила, неподвластная контролю, всегда вызывала у неё тревогу.       — Значит, отвечая на мой вопрос... вы считаете, он увидел всё?       — Не обязательно, — сжал губы Ростислав. — Поверхностные мысли, те, что вы обдумываете постоянно, меняющиеся каждую секунду, он, вероятно, прочёл без труда. Но глубинные воспоминания при такой защите... вряд ли за пять минут разговора он успел бы проникнуть так далеко, поддерживая при этом беседу. Нет.       Это принесло некоторое успокоение. Мысли можно держать под контролем, но если бы он попытался копнуть глубже, она вряд ли заметила бы. Радовало лишь, что их встреча действительно была последней. Англия уже не манила Радамиру так, как прежде — эмоции от того путешествия давно угасли.