2.3. Испытания на прочность

      Чуткое руководство школы внимательно следило за нервными, невыспавшимися учениками — ничуть не хуже, чем работники Магического управления. Нарушали тишину лишь редкие вздохи, скрип перьев по пергаменту да мягкое погружение пера в чернильницу.       Кабинет истории магии был просторным и часто использовался для экзаменов. За длинным столом, спиной к учительской доске, сидел директор школы — Борислав Ратиборович, и преподаватель основ магии — Инга Доброславовна. Слева от неё восседал глава Магического образования — Казимир Белевцов, а рядом — заместитель главы управления, Бранислав Соловьёв.       Чары, наложенные в кабинете, исключали любую возможность колдовать.       — Итак, — Белевцов нарушил тишину, взглянув на дорогие позолоченные часы, отчего многие вздрогнули. — Сдавайте работы. Два часа вышли.       Никто из учеников не спешил сдать работу первым: многие перепроверяли ответы, а некоторые, услышав слова мужчины, заторопились дописывать. Радамира поднялась с места. Она не спешила, методично обходя ряды и забирая работы. Заметив, что задняя парта всё ещё пишет, девушка сначала направилась к первой, чтобы не терять времени. Со стороны могло показаться, что Рада не тянет, а следует пусть и не самой логичной, но продуманной схеме. Когда последний ученик отдал ей пергамент, она подошла к преподавательскому столу и сгрузила тяжёлую кипу работ перед комиссией. Мысль о том, что проверять это они будут дольше, чем писали ученики, её тихо радовала.       — Прекрасно, — с лёгким удивлением кивнул Соловьёв, положив ладонь на стопку пергаментов и поднимаясь. Организованность «Колдовстворца» была куда выше, чем в Северной общине, где студенты толкались при сдаче работ, а выйдя из класса, тут же начинали громко переговариваться. Его впечатлила дисциплина в этих стенах. — Поздравляю со сдачей теоретической части. Готовьтесь к практической — завтра в десять утра! Все результаты будут оглашены четвёртого сентября!       Скованность и частые взгляды на Белевцова выдавали неуверенность Бранислава. Именно он взял на себя ношу многостраничных пергаментов, когда Белевцов первым покинул класс.       — Борислав Ратиборович, — мягко произнесла Инга, когда чиновники ушли, а директор уже набрал в лёгкие воздух, готовясь что-то сказать. Она взглянула на учеников — те по-прежнему молчали, но их усталые лица кричали о желании отдохнуть. Она знала, во сколько они легли вчера. Чёрт возьми, сама Инга ушла из кабинета лишь в пятом часу утра — вместе с теми, кто ещё надеялся заглянуть в библиотеку. — Всё уже сказано. Думаю, ученики хотят отдохнуть больше, чем слушать нас.       Растеряв пыл, директор ещё раз окинул взглядом класс, задержавшись на дочери. Та сидела, словно каменное изваяние, уставившись перед собой. Единственное, что выдавало в ней жизнь, — дрожащие пальцы, сцепленные в замок на парте. Борислав вздохнул и вышел вслед за Ингой. Едва дверь закрылась, кто-то из учеников наложил чары конфиденциальности, заглушающие звуки.       Громкий шум летящей сумки заставил Радамиру вздрогнуть. Бордовая сумка Ванды разрезала воздух и шлёпнулась в угол класса. «С какой же силой её швырнули?» — мелькнуло в голове у Радамир, когда громкий возмущённый крик наконец заставил её обернуться.       — Правда?! — кричала Ванда, даже не пытаясь сдержать эмоции. — Я думала, это шутка! Но, Марена их забери, «причины основания Школы имени Первобога»? Да на кой ляд мне эти знания?!       — Двести вопросов! — так же громко вскричал Николай, сжимая голову руками в отчаянном жесте. — Мой мозг сейчас взорвётся, блядь. ВЗОРВЁТСЯ!       Казалось, Николай дал негласное разрешение на откровенность — теперь крепкие выражения звучали в каждой второй фразе. Рада и не думала их останавливать: ей самой хотелось высказать всё, что она думает о составителях этого теста.       — Белевцов… чтоб его, — выругалась Виктория, шипя так, что каждая змея позавидовала бы. — Вы видели, как этот мерзавец Соловьёв ухмылялся, вручая нам тесты? О, Мать-Земля, даруй всем по заслугам…       Крики одноклассников только подливали масла в огонь. Рада молча поднялась и вышла в коридор, за спиной у неё гремел такой мат, что даже бывалые торговцы на рынке позавидовали бы красноречию. Девушка вышла из школы и свернула за угол здания. Она опустилась на скамейку во внутреннем дворе.       Неподалёку возвышалась большая теплица, где выращивали ингредиенты для зелий. Под ногами трава уже редела, теряя летнюю сочность, а цветы у изгороди слева поникли от холодного ветра. Как же красиво они цвели весной, наполняя воздух ароматом, который доносился даже до школьных окон!       Радамира поднесла к губам сигарету, вдыхая никотиновый дым. По телу разлилась мгновенная слабость — приятное облегчение после адского теста. Большая часть вопросов была абсолютно бессмысленна, за исключением разве что тридцати-сорока. Ясно было одно: составители гнались за количеством, а не за качеством.       Она не спала всю ночь. Пока Годислава муштровала Анну (та всегда плавала в некоторых предметах), Рада штудировала алхимию — свою самую слабую область. Непонятно, что её больше мотивировало — отсутствие похвалы преподавателя или собственное недовольство. На уроках она справлялась, но чувствовала: знаний недостаточно. Ванда же сладко спала, укрывшись с головой одеялом — её переживания испарились, когда информация в голове начала путаться, сигнализируя о переутомлении. Для неё это был знак: пора заканчивать подготовку.       Увы, другим такого индикатора не досталось. Инга до самого рассвета отвечала на вопросы учеников, а до полуночи с ними занимался Вознесенский, вбивая исторические даты в неподатливые головы.       Радамира была уверена, что Станислав и без неё напомнит остальным четверым студентам их специальности, что вместо уроков у них весь день будет дуэльная практика с Вишневским, который тоже не отказался помочь.       Татимир оказался единственным, кто не пошел на уступки. Если бы она сказала об этом Мирославу, девушка была уверена, что он обвинит именно её в паршивой коммуникабельности, но никак не Татимира, который души не чаял в юном даровании в своё время.       Бросив окурок в большой мусорный бак, стоявший неподалёку от теплицы, Радамира вернулась на скамью, закуривая очередную сигарету. Зелья были выпиты, но перебарщивать с дозировкой она не желала. Этого хватало, чтобы не кричать впустую, как другие, но для того, чтобы оставаться внутренне столь же хладнокровной, как внешне, — катастрофически мало. Пальцы дрожали от бессонной ночи и нервозности, которая никак не отпускала.       Сжимая в пальцах пустую пачку «Беломорканала», Радамира подперла подбородок рукой, упираясь локтями в колени. Она задумчиво смотрела перед собой, распутывая клубок мыслей, заполнявший всё её сознание. С ювелирной медлительностью раскладывая каждую мысль по отдельному стеллажу и чётко сортируя их, она пыталась очистить голову от лишнего. Беспорядок в мыслях был главной причиной тревоги, и Рада надеялась, что, устранив его, вернёт себе прежнее спокойствие.       Погружённая в размышления, Рада дошла до общежития, но войти в комнату ей не дала Дана, преградившая путь.       — У тебя есть свободное время? — затараторила она, будто боясь потратить лишнюю секунду. — Завтра первым уроком ритуалистика, а я так и не разобрала тот ритуал. Кажется, Амиран считает, что урок — лучший повод обсудить свои каникулы, но домашнее задание всё равно соберёт.       Рада хмыкнула, соглашаясь помочь. Ею двигало не только желание поддержать успеваемость, но и хорошие отношения с Даной. Спокойная и тихая, та никогда никого не провоцировала. Её успехи в учёбе были нестабильны: она могла быть как лучшей, так и худшей ученицей.       Блондинка могла войти в комнату, только если Дана откроет дверь и пропустит её — кровная магия, защищавшая помещение, считывала каждого, кто касался двери физически или магически. Дана делила комнату с двумя десятиклассницами и Надеждой, которая училась на Семаргл и, по наблюдениям Радамиры, всё пыталась подобраться к Годиславе. Именно Надежда усложняла им жизнь, будто случайно проговариваясь директору об их ночных похождениях.       И сейчас Надежда была здесь — сидела на кровати, увлечённо читая книгу, судя по обложке, далеко не учебную. Заметив в дверях Радамиру и входящую следом Дану, которая всё ещё придерживала дверь, она приподнялась на локтях.       Дана закрыла дверь и кивком указала на письменный стол у своей кровати, приглашая Радамиру сесть. Рада опустилась на стул, пока Дана брала один из стульев соседок.       — Ты сразу ушла после теста, — будто между делом заметила Надежда, опуская взгляд в книгу и поджимая ноги. — Стасу пришлось самому всех успокаивать.       — Отлично, — не оборачиваясь, ответила Рада, открывая прошлогодний учебник по ритуалистике, чтобы найти задание, с которым не справилась Дана. — Станислав — второй лидер, и в моё отсутствие это его обязанность. Передам твои переживания.       — О, не стоит, — с лёгкой усмешкой отмахнулась Надежда. — Он пригласил меня на прогулку после заката, сказал, что как раз освободится. Полагаю, я увижусь с ним раньше, чем ты, так что сама ему всё расскажу.       В груди что-то резко кольнуло. Как бы Рада ни убеждала себя, что это из-за его беспечности в учёбе, дело было не в занятиях. Она привыкла, что Станислав всегда рядом, когда нужен, но за эти годы совсем упустила из виду его личные интересы. А вдруг его интересовала не она, а Надежда?       Неужели Надежда затеяла этот разговор нарочно? Хотела вызвать ревность?       Нет, такого удовольствия Радамира ей не доставит.       С напускным равнодушием девушка пожала плечами.       — Прекрасно. Только не загуляйтесь — нам не нужны замечания, а Станиславу завтра выступать перед двумя школами. Рассчитываю на твоё благоразумие, Надежда.       Она обернулась через плечо, с лёгким удовлетворением отмечая, как Надежда явно растерялась и даже… разозлилась? Затем Рада снова повернулась к столу, показывая Дане задание.       — Какие ритуальные практики мы проходили в прошлом году?       — Защитные ритуалы — от негативных влияний и тёмной магии, — Дана загнула палец, стараясь не подглядывать в учебник, будто на экзамене. — Исцеляющие — для восстановления здоровья и гармонии. Весной начали предсказания — получение информации о будущем. И ритуалы связи с духами — контакт с предками или природными сущностями.       — Верно, всего четыре типа, — кивнула Рада.       Обучать других ей никогда не было в тягость — напротив, она любила это чувство: будто становишься наставником, чьи слова впитываются свежим, жаждущим знаний умом.       — Самый обширный тип — предсказания. Амиран просил разработать собственный ритуал, пусть даже теоретически, но с реальным потенциалом. — Постучав пальцами по учебнику, Рада задумчиво посмотрела на Дану. — Сейчас у меня много времени, и мы могли бы составить полноценный ритуал, включая все этапы… но Амирану хватит и набросков, понимаешь? Полный вариант займёт почти всю ночь, а черновики, за которые ты получишь «хорошо», мы сделаем за пару часов. Так что выбирай — с чем помочь?       Ответ для Радамиры не был принципиален. Она была готова просидеть с Даной до ночи или уйти отдыхать — впервые за эти сутки сомкнуть глаза. Несмотря на усталость, когда Дана выбрала составление полного ритуала, Рада осталась довольна. Она не терпела пренебрежения к учёбе, и то, что Дана в очередной раз проявила ответственность, заслуживало уважения.       — Сначала нужно определить цель, — Рада взяла два пергамента. На своём она планировала записывать структуру, а Дана должна была описать сам ритуал. — Погружение в будущее? Или поиск ответов в прошлом? Если попросим Надежду, она сможет помочь с Навью, — Рада слегка обернулась к девушке, которая испуганно нахмурилась, — тогда ритуал будет основан на фундаментальных знаниях о мире Нави, что повысит его эффективность.       — Надь… — умоляюще протянула Дана, поворачиваясь к ней.       Недовольство отразилось на лице Надежды, когда она отложила книгу на тумбочку и поднялась с кровати. Взяв стул, она уселась рядом с Даной и с видом крайней усталости начала объяснять особенности мира Нави. Рада предложила это не случайно — какие бы сомнительные качества ни были у Надежды, её успехи в узкопрофильных предметах специальности Семаргл были безупречны. Девушка действительно разбиралась в теме.       Через два часа Надежда ушла на встречу, к которой начала готовиться ещё за час до этого, не переставая отвечать на вопросы о межмировых переходах.       — Для качественного ритуала общения с ушедшими я рекомендую обсидиан, — сказала Радамира. — Во время чтения трактатов по вызову духов он напитается негативной энергией, которая… — она взглянула на пергамент Даны, — да, такая магия пробьёт зеркало, и в его осколке можно будет увидеть душу. Зеркало станет хорошим проводником между мирами, и никому не придётся страдать, — хмыкнула Рада, но, заметив сомнение в глазах Даны, приподняла бровь. — Ты хочешь включить жертвоприношение?       Дана пожала плечами.       — Ритуалы с кровью эффективны в двух случаях из трёх. Амиран сказал подготовить теоретически, но что мешает повысить вероятность успеха? — разумно заметила она, указывая на главу об истязательных практиках.       — Тогда без зеркала, — Рада зачеркнула пункт и вписала новый. — Проводящий станет жертвой — для соблюдения магической этики. Если его кровь впитает обсидиан, ответ врежется в сознание с мучительной болью… — она невольно поморщилась. — Ты не пробовала подобное? — Дана отрицательно покачала головой, с интересом глядя на неё. — Такой ритуал существует, но мы можем теоретически уменьшить боль проводящего и… — Рада перевернула страницу, указывая на нужный раздел.       — Свечи, — кивнула Дана, понимая её мысль. — Они удержат дух и защитят участников. В сочетании с повязками на глаза это создаст надёжную защиту. Но не лучше ли использовать рунный круг или амулеты?       — В рунный круг духа можно загнать, но сам он туда не придёт, — усмехнулась Радамира. — Амулеты по периметру, — она повернула к Дане пергамент с набросками, — здесь, здесь и здесь. Треугольник с живыми участниками в каждом углу. Проводящий — в центре.       Дана торопливо записывала, боясь упустить важную мысль.       — Я бы советовала взять слова для ритуала из Книги Теней, — задумчиво произнесла Радамира. — Амиран терпеть не может самодеятельности. Или… Анна! У неё с поэтическим слогом проблем нет — могла бы сочинить подходящий текст.       Искать Анну в такой поздний час Дане не хотелось. Многие уже спали, измотанные бессонными ночами. И Рада давно спала бы, если бы не… Дана знала — Рада вряд ли откажет. Радамира всегда помогала другим самоотверженно, если к ней обращались за помощью. Пусть Дана и понимала, что бессовестно сыграла на её чувстве ответственности, угрызения совести всё равно грызли её — ведь это была её, Данина, домашняя работа, которую следовало сделать ещё летом.       Погрузившись в подбор ритуальных атрибутов, они не заметили, как в комнату вернулась Надежда.       — Вы ещё не закончили? — устало спросила Надежда, повалившись на кровать.       — Как прогулка? — из вежливости поинтересовалась Дана, не отрываясь от изучения амулетов.       Рада против воли насторожила слух.       — Потрясающе, — блаженно протянула Надежда, потягиваясь. — Станислав так обходителен, его манеры и… — она смущённо замолчала, пряча лицо в кудрях. — Кажется, я ему нравлюсь… Надеюсь, скоро в этом убежусь — он пригласил меня погулять через пару дней.       Такая стремительная новость сжала Радамире грудь невидимой удавкой. Каждый вдох давался с болезненным усилием. Так и хотелось вцепиться в эти чёрные кудри, испортить идеальную укладку, а потом до конца дней игнорировать самого Станислава. Но между желаемым и должным пролегла пропасть.       — Он не предложил бы повторить прогулку, если бы ты не нравилась ему, — сквозь зубы процедила Рада, с силой вдавливая перо в пергамент. — Не вижу повода для беспокойства.       Дана активно закивала головой, желая поддержать соседку, но не желая отвлекаться. Надежда озадаченно приподнялась на локтях. То, что у Станислава и Радамиры была некая искра, знали все в классе — Надежда явно ожидала другую реакцию. Спровоцировать лидера комитета и получить интерес от того, кто ей так давно симпатичен… Ей стоило немалых усилий затащить Станислава на прогулку, так ещё и уговорить его на вторую. Из-за неудавшейся провокации Надежду обожгла злость, заставив уткнуться в подушку.       Встретив полночь завершением домашнего задания, Радамира пожелала присутствующим в комнате спокойной ночи и покинула её. Она держалась, пока не дошла до своей комнаты. Пока хлопок двери за её спиной не дал понять, что можно наконец выдохнуть воздух, который, как последняя соломинка, держал её.       Анна с Годиславой, сидя на полу, играли в карты. Ванда уже спала — тренировки выматывали её основательно. Блондинка промчалась мимо, не удостоив их взглядом, на ходу выхватывая из чемодана успокоительное и залпом осушая флакон. Девушки переглянулись, но продолжили игру без комментариев. Провоцировать этот взведённый нервный курок с прерывистым дыханием, не решился никто. Ванда бы не удержалась — но эти две предпочитали не разжигать конфликты. Ещё с седьмого класса Рада чётко дала понять: её переживания — её личное дело, пока она сама не попросит помощи или не захочет поделиться. Она требовала уважения к своим границам — и взамен не нарушала чужих. Своего рода дипломатический паритет.       Анна боязливо вытянула шею, взглянув на Радамиру, которая спешно переодевалась, явно стремясь поскорее лечь спать. Кошка привычно устроилась на кровати девушки. Перевернув карту, Анна постучала по ней пальцем, и на рубашке появилась надпись:       «Она выглядит расстроенной. Может, что-то случилось?»       Годислава устало покачала головой, поджав губы. Она перевернула свою карту, сделав то же самое.       «Не наше дело», — значилось на бубновой восьмёрке.       «Но мы же друзья», — снова перевернула карту Анна, показывая Годиславе написанное.       Вместо ответа Годислава пододвинула ту же карту с прежней надписью. Анна убрала свои слова, кивнула и постаралась отогнать жалость, пронзившую её сердце.

***

      Зал для дуэлей был выполнен в светлых тонах, освещение поступало через большие окна. В центре помещения возвышался просторный прямоугольный помост, окруженный со всех сторон прозрачными защитными барьерами — даже потолок был закрыт. Эти чары не только предотвращали разлёт заклятий по классу, но и обеспечивали идеальную видимость происходящего, будто через чистейшее стекло. С одной стороны зала стояли парты, с другой — несколько редко используемых скамеек у стены. Однако ученики предпочитали толпиться у самого ограждения, чтобы наблюдать поединки вблизи.       Северная Община прибыла в Колдовстворец к девяти утра, заранее изъявив желание потренироваться на местной площадке. Директор дал согласие, поэтому дуэльный класс с семи утра был готов к приёму гостей. Ровно в девять учеников Сварога сменили представители Северной Общины.       В качестве наблюдателей присутствовали: от магического управления — Белевцов Казимир, а вместо своего заместителя Соловьёва на практическую часть прибыл сам глава управления Аверин Тихомир. Борислав Ратиборович, до крови закусив губу, неотрывно следил за поединками, засыпая вопросами Вишневского, который всячески пытался от него отойти. Директор Северной Общины — Христовский Маесил Некрасович — с каменным лицом наблюдал за своими подопечными вместе с преподавателем по дуэлям. Пять учеников Северной Общины и шестеро из Колдовстворца рассеялись по залу, явно избегая контактов. Напряжение между школами ощущалось в воздухе, особенно после первого боя, где победу одержал Градимир.       Ванда в невозмутимом настроении сидела рядом с Радамирой, которой как лидеру комитета было разрешено присутствовать для поддержания дисциплины. Все напутственные слова уже произнёс директор, ворвавшийся на тренировку к восьми утра. Несмотря на спокойную уверенность учеников, его пространная речь ввела всех в состояние нервозности. Когда он наконец закончил, Вишневский с таким грозным видом смотрел на него, будто сам готов был вызвать на дуэль — всё утро преподаватель умолял учеников сохранять хладнокровие и концентрацию.       После успешного боя Виктории настал черёд Ванды. Радамира поднялась со скамьи и приблизилась к помосту.       Соперницей брюнетке досталась вульгарно одетая девушка, чья нагловатая ухмылка раздражала с первого взгляда. Они пожали руки, блеснув кольцами, и разошлись по разные стороны помоста, принимая боевые стойки.       — Начали!       Ванда, полная решимости, быстро сложила большие пальцы, прижав их к груди, а остальные растопырила, создавая защитный щит.       Девушка из Северной Общины не медлила — сложила указательный и средний пальцы и резко выбросила руку вперёд. В воздухе вспыхнуло свечение, и огненная сфера устремилась к Ванде. Щит треснул, но не задел брюнетку, которая удивлённо присвистнула — она не ожидала, что соперница сможет его пробить.       Радамире редко доводилось видеть дуэли Сварога, но они неизменно вызывали у неё восхищение. Грубоватые поединки Велеса не шли ни в какое сравнение с боевыми заклятиями, хотя по мощности они могли быть равны. Рада знала: Ванда не любит защиту, её щиты долго не держатся — брюнетка предпочитала вкладывать всю магию в силу атакующих заклятий. Использование защитных чар сейчас было продиктовано необходимостью демонстрации различных стратегий, а не личными предпочтениями.       Тем временем Ванда резко наклонилась вбок, уклоняясь от огненной сферы, и одновременно сложила мизинцы с большими пальцами, активируя магию контроля. Попытка воздействовать на разум соперницы провалилась — северянка оказалась проворнее. Сжав указательный и средний пальцы, та создала электрический разряд. Искры заискрились вокруг её фигуры, заставив Ванду скрипнуть зубами от злости.       Молниеносно подняв руки и соединив мизинцы с безымянными пальцами, брюнетка вызвала мощный воздушный поток. Ветер закружился вокруг неё, рассеивая электрический заряд ещё до подлета.       Эти демонстрационные приёмы раздражали Ванду, но она упорно следовала всем пунктам, которые вбивал в неё Вишневский. Северянка же, судя по всему, получила чёткую установку: «быстро и жёстко». Снова сложив указательный и средний пальцы, она направила их прямо в Ванду — языки пламени закружились в смертоносном вихре.       Ванда увернулась в последний момент, чувствуя жар на своей коже. Быстро сложив мизинцы с большими пальцами, она вновь попыталась взять контроль над сознанием соперницы, но та снова увернулась от ментального воздействия.       И вновь вокруг северянки вспыхнули электрические разряды.       Скрестив указательные и средние пальцы на обеих руках, Ванда создала энергетический барьер. Молнии ударили в защиту, поглотились ею, но отражённый удар отбросил саму брюнетку на шаг назад.       Северянка расслабила плечи, уже предвкушая победу — её белоснежные зубы обнажились в самодовольной ухмылке. Не теряя темпа, она вновь атаковала, создавая огненный смерч. Ванда, едва успев сложить мизинцы с безымянными пальцами, отразила атаку воздушным потоком, но вновь едва удержала равновесие.       «Пункты Вишневского выполнены», — мелькнуло в голове. На лице Ванды наконец появилась та самая хищная улыбка, от которой соперница на мгновение замешкалась. Брюнетка резко выбросила вперёд руку с растопыренными пальцами — и вдруг сжала их в кулак, выпустив с кончиков ногтей ослепительную вспышку света.       Радамира лишь хмыкнула, разворачиваясь к скамье. Дальнейшее зрелище — как Ванда упивалась своей силой, застав соперницу врасплох — вызывало у неё лишь саркастичные комментарии, которые благодаря зелью так и остались невысказанными. Северянка в последний момент попыталась создать защиту, сложив указательный и средний пальцы, но было поздно. Волна света ударила с такой силой, что отбросила её к защитным стенам. Воздух треснул — магическая энергия ещё долго струилась по обожжённой коже, тлея на обугленной одежде.       С горделивой осанкой Ванда прошла сквозь защитное поле, сияя улыбкой в сторону отца и Белевцова. Их восхищённые взгляды быстро сменились привычной маской равнодушия, но момент славы был пойман.       — Сходи в медицинскиий пункт, — тихо бросила Радамира, словно делая одолжение, так что только Ванда могла расслышать.       Брюнетка могла обвести вокруг пальца отца, Белевцова, кого угодно — но не Вишневского. Старый преподаватель тревожно следил, как она прижимает руку к боку, куда всё же успело попасть пламя. Техника затяжных дуэлей была незнакома Радамире, но по неровной походке, которую Ванда отчаянно пыталась скрыть, всё было ясно. Та отняла руку с удивлённо-насмешливым выражением, но сдалась под ледяным взглядом Рады — настолько пронизывающим, что аж зубы сводило.       — Тебе тоже не помешало бы, — огрызнулась Ванда, многозначительно оглядев Радамиру с ног до головы. — Похоже, ты переборщила с дозой зелий.       Замечание было настолько точным, что не требовало ответа. Рада перевела взгляд на помост, где уже появился Станислав. Казалось, даже если бы школа взорвалась, это не вывело бы её из равновесия — она продолжала бы сидеть на скамье, пока та не обратилась бы в пепел.       Ванда втянула носом знакомый аромат — верный признак того, что подруга не в лучшей форме: горький табак с примесью валерианового корня. Этот запах ассоциировался у неё со всеми школьными передрягами — болезнями, неудачами, трагедиями. Именно так пахла Рада во время кризисов, серьёзных экзаменов, а иногда и после каникул, проведённых дома. Ванда лишь покачала головой, отложив язвительные комментарии на потом.       Расслабленные черты лица Рады вдруг исказились, когда рыжеволосый паренёк из соперничающей школы прижал Станислава к защитному барьеру. Она буквально ощутила, как от чрезмерного сжатия челюстей у неё свело зубы.       Вина, горечь и немое разочарование на лице Стаса, который молча опустился на скамью через пару минут, не оставляли места для слов поддержки. Но долг всегда преобладал над личными чувствами.       — Ты сражался достойно, но не хватило собранности, — ровным голосом констатировала Рада, не отрывая глаз от новой дуэли, где Владимир явно проигрывал. — Виктория, Ванда и Градимир показали отличные результаты. Твой провал спишут на случайность. Не стоит драматизировать, Станислав.       — Я и правда был не в себе, — согласился Стас, закрывая лицо ладонями. Резко откинувшись на стену, он прошептал: — Вчера из пяти поединков выиграл лишь один… Да ещё и сбежал раньше всех…       — Ошибки нужно проанализировать и двигаться дальше. Не стоит устраивать самобичевание. Ты сделал, что мог.       Ванда, сидевшая по другую сторону от Рады, фыркнула и наклонилась вперёд, чтобы видеть Стаса.       — Да уж, Стас, ты действительно сделал что мог, — кивнула она, — я бы так эпично не смогла бы облажаться.       Стас простонал и снова уткнулся лицом в ладони. Сухая рациональность Рады нравилась ему куда больше, чем «поддержка» Ванды.       А на помосте между тем бой подошёл к концу.       Владимир явно решил оказать услугу Станиславу — другой причины его поражения Рада придумать не могла. Три победы из пяти — достойный результат. Ванда и Виктория показали действительно впечатляющие выступления, которые должны быть оценены по достоинству.       После ухода представителей магического управления дуэльный класс заполнился учениками, жаждущими узнать подробности поединков из первых уст.       Радамира последовала за директором, и Борислав заметил её присутствие лишь у дверей своего кабинета. Девушка заняла привычное место у окна, когда они прошли внутрь, и сцепила руки за спиной. Отсюда открывался вид на центральный двор Колдовстворца — симметричные башни по обе стороны, ученики, слоняющиеся по территории.       — Тихомир не говорил о тестах? — спросила Рада, прищурившись, когда солнце ненадолго выглянуло из-за туч.       — Их проверяет отдел магического образования под руководством заместителя Белевцова. Поэтому результаты они узнают чуть раньше нас, — ответил Борислав, подогревая чайник магией, но внезапно нахмурился, застыв с чайником над кружкой. — У тебя есть сомнения?       — Разумеется, — ровно ответила Рада, медленно поворачиваясь. — Аверин сам приедет?       Наполнив кружку, Борислав опустился в кресло, с усталостью откинувшись на спинку и кивнув в подтверждение.       Перед окном закружился сизый голубь. Рада открыла форточку, пропуская птицу, которая тут же уселась на директорский стол. Девушка внимательно наблюдала, как отец вскрывает письмо.       — Ничего себе… — протянул Борислав, удивлённо хмыкнув.       — Что там? — Рада сделала шаг вперед.       — Христовскому этот Турнир очень нужен, — директор оторвал взгляд от письма. — Он предлагает баснословное вознаграждение за наш отказ от участия. Этого хватит, чтобы покрыть все долги перед управлением и обеспечить школу на годы вперед…       — Победа в Турнире принесёт больше…       — Если она случится. Гарантий нет, — задумчиво почесал подбородок Борислав. — Рада, ты не понимаешь…       — Понимаю, — холодно парировала Рада, её спокойный голос плохо скрывал нарастающее возмущение. — Понимаю, что ты готов продать школу, учеников и всех, кто готовился к Турниру, за жалкое золото, которое вытащит тебя из долгов. Золото, которое так нужно… этой, — с презрением выдохнула она, впиваясь пальцами в спинку кресла.       Борислав резко поднялся, опершись руками о стол и сверля дочь ледяным взглядом.       — На школе висит огромный долг за реконструкцию левого крыла, обвалившегося восемь лет назад! Как директор я обязан заботиться о благополучии школы, а не о празднике, который поставит под удар успеваемость!       Рада покачала головой, скрестив руки на груди.       — Ложь — наша семейная черта, — растянула губы в ядовитой улыбке. — Без Турнира тебя снимут в конце года. Вкладываться в школу, которая тебе не достанется? Нет, Борислав Ратиборович на это не пойдёт. Тебе нужны деньги для новой семейки… Купить Тасе туфельки, оплатить роды её матери в элитной клинике, — нарочито медленно растягивая слова, продолжала Рада. — Понимаю, надо выслужиться перед новой семьёй. Ведь старая тебя… ненавидит. Мирослав сравнивал меня с матерью — он был не так уж неправ. Продашь школу — я продам твои секреты.       Громкий шлепок, а затем сдавленный вскрик разорвали тишину кабинета. Щека горела огнём, глаза метались в недоумении. Впервые в жизни Рада испугалась отца — он сам смотрел на дочь с неверием, застыв с поднятой рукой. Не понимал, как мог ударить. Не осознавал. Лишь чувствовал, как внутри всё содрогается от дочерних угроз.       Вернув равновесие, пошатнувшееся от удара, Рада выпрямилась. Под действием зелий она сдерживала язык — но не перед ним. Борислав никогда не отвечал достойно, что бы она ни говорила, как бы ни провоцировала. Легче было поверить в кошмар, чем в то, что отец действительно поднял на неё руку.       — Ра-а-да… — заикаясь, прошептал он дрожащим голосом, сделав шаг к дочери, но та резко отступила.       Ещё шаг — и ещё.       Дверь захлопнулась с такой силой, что замок вылетел, не успев защёлкнуться.       Борислав остался стоять, до конца не осознавая произошедшего.

***

      — По результатам экзаменационных испытаний, включавших теоретическую и практическую части, абсолютным победителем признана Северная Община магов! Уверяю вас, поводов для огорчения нет! СССР на Турнире Трёх Волшебников будет представлять достойная школа, которая несомненно принесёт кубок нашей стране!       Это известие повергло преподавателей в состояние, близкое к обмороку — мысленно они уже четвертовали гонца. Соловьёв покинул школу ещё утром, но горечь поражения витала в воздухе на каждом уроке. Скатерть-самобранка удивлённо пустовала у одиннадцатого класса, едкий табачный дым окутал задний двор, и только Людмила носилась между курильщиками, пытаясь застукать хоть кого-то с сигаретой.