2.4. Продажная справедливость

      Утренний свет, мягкий и золотистый, лился из двух высоких окон, заливая комнату теплым сиянием. В самом его центре замерла девушка. Она парила в пространстве, будто сама тишина обволакивала её, не позволяя опуститься на землю.       Контроль сознания, души и тела — удерживали её в таком состоянии. Полный покой. Абсолютная тишина внутри. Ни одной лишней мысли, ни единого навязчивого шёпота разума. Внутренний голос молчал, упиваясь безмолвием вместе со своей хозяйкой.       Дверь с треском распахнулась, и в комнату ворвалась Ванда.       — Рада, эй, Рад… а-а… — Она резко замолкла, понимая: Рада, конечно же, окутала себя чарами звукоизоляции. Ванда недовольно цокнула языком, проигнорировав шипение кошки, которая выгнула спину дугой.       Опасность прервать медитацию её не волновала. Как и возможное… нет, вероятное возмущение Радамиры. Последний раз, когда Ванда осмелилась нарушить её покой, та на три дня перебралась к Виктории — и это было ещё в девятом классе.       Обычная медитация не отрывала от земли. Но полный контроль над разумом — это другое. Возможно, Радамира даже не осознавала, что парит в воздухе. Ничто внешнее не могло её потревожить — ни звуки, ни проблемы, ни даже сама Ванда…       Схватив две подушки с кровати, Ванда швырнула их под зависшую фигуру, даже не задумываясь о том, как та приземлится. Затем резко вытянула руку, соединила пальцы — и нехитрая защита, удерживающая безмолвие, пала.       — Рада!       Прозрачная нить, по которой Радамира так уверенно шла всё это время, оборвалась. Её глаза широко распахнулись, в них мелькнул испуг. Фантомные силы, удерживавшие её, исчезли в одно мгновение.       — М-м… — Она только успела захлебнуться выдохом, как тут же рухнула вниз.       — Я убью тебя, — проскрежетала Рада, потирая затылок. Из-за раскиданных подушек удержать равновесие не удалось — и она больно стукнулась головой о тумбочку. — Это последняя капля, Ванда! Чаша моего терпения переполнена твоими выходками, капризами и абсолютным пренебрежением к моим просьбам! — Она снова простонала, пытаясь подняться, но волна боли пронзила череп, заставив её зажмуриться. — Если я услышу твой голос в ближайшие пять минут, клянусь…       — Я полшколы обыскала! Через десять минут незапланированное собрание, о котором говорили за обедом! — перебила её Ванда и, словно невзначай, отпихнула подушку носком туфли.       Рада, всё ещё сидя на полу, с трудом подтянулась к стене, оперлась спиной. Кошка тут же запрыгнула ей на колени, бросая на Ванду убийственный взгляд. Радамира надеялась, что случилось что-то из ряда вон. Устроить ей сотрясение из-за пустяка — это перебор.       — Собрание? Зачем? — отрывисто спросила Радамира, пытаясь разогнать тёмные пятна перед глазами. — Опять выражать сочувствие?       — И ради этого нас сняли с третьего урока? — нахмурилась Ванда, протягивая руку, чтобы помочь подняться. — Пожалуйста, быстрее, или… — Она виновато закусила губу, видя, как Рада пошатывается даже с её поддержкой. — Может, заглянем в медпункт?       Рада лишь отрицательно мотнула головой и, стиснув зубы, поплелась за подругой.       Причина ее неосведомленности была проста: она пропустила завтрак и обед. Проснувшись на рассвете, Радамира поняла — вчерашнее заявление Соловьёва не было сном. Это осознание выбило почву из-под ног. Уроки начинались только после обеда, но сосредоточиться на них все равно не вышло бы. Чтобы не опустошать запасы зелья, она погрузилась в медитацию, поставив звуковой щит ровно на пять часов.       Должно было сработать.       Постепенно звуки вернулись бы сами, мягко выводя ее из транса. Тело обрело бы вес раньше, чем сознание — и она успела бы встать на ноги до падения.       Сотрясение — не худший исход. Можно сказать, ей ещё повезло.       Ведь о таких последствиях, как затяжная кома, Ванда, похоже, напрочь забыла.       Дверь в кабинет истории магии распахнулась с такой силой, что стекла задрожали. Ванда уверенно шагнула внутрь, окинув взглядом заполненный класс. Одиннадцатиклассники лениво переговаривались, но при их появлении разговоры стихли, уступив место любопытным взглядам. Выбора не было — свободной оставалась лишь одна парта в первом ряду.       Рада тяжело вздохнула, чувствуя на себе десятки вопрошающих глаз. Она ненавидела оставаться в неведении. Стоило ей хоть раз замедлиться, перестать метаться по школе в поисках информации — и вот, пожалуйста: очередная загадка. На этот раз она и правда не знала, зачем понадобилось это собрание.       Дверь снова не успела закрыться, как в этот раз на пороге встал Борислав Ратиборович. В руках он сжимал груду свертков и несколько распечатанных писем. Лицо директора было напряжённым, будто он тащил на себе не бумаги, а камни.       — Поздравляю всех с успешной сдачей тестирования! — его голос прозвучал громко, но без радости. — И теоретического, и практического!       Он швырнул папки на стол, освобождая руки, но прежде чем он успел продолжить, в классе резко вскинулась рука Виктории.       — Борислав Ратиборович, что вы имеете в виду? — её голос перекрыл нарастающий гул. — Вчера нам объявили, что лучшие результаты у Северной Общины!       Кивки согласия моментально сменились возмущёнными выкриками. Класс зашумел, как растревоженный улей.       — В Советском Магическом Управлении работают люди! — директор повысил голос, роняя один из свитков и нервно поглядывая на часы. — Ошибки случаются. Колдовстворец выбран одной из трёх школ, которые примут участие в турнире.       Он уже шагнул к выходу, но на пороге резко обернулся.       — Школьный комитет! Через час у меня на столе должны быть полные списки участников турнира. О подготовке будем говорить с представителями управления — они прибудут сегодня. — Его взгляд скользнул по вытянувшимся лицам учеников. Видно было, что он хотел бы объяснить больше, но времени не оставалось. — Всё необходимое я оставил на столе. Не затягивайте.       Дверь захлопнулась. В классе повисла гробовая тишина.       — И… что это было? — первой нарушила молчание Надежда.       Радамира, бледная как мел, оперлась о парты и медленно двинулась к преподавательскому столу. Её ноги подкашивались — едва добравшись до кресла, она без сил рухнула в него. Станислав тем временем подошёл к столу и взял один из свитков.       Тишина длилась ровно до тех пор, пока комитет не начал изучать документы. Боль пульсировала в висках, и Рада, стиснув зубы, жестом подозвала Стаса. Тот наклонился, выслушал её шёпот — и, не задавая лишних вопросов, тут же выскользнул из класса. Видимо, за рябиновым отваром… но об этом могла догадываться только Ванда, беспокойно наблюдавшая за ухудшающимся состоянием подруги.       — Управление извиняется за доставленные неудобства, — наконец проговорила Рада, и каждое слово отдавалось в голове тупой болью. — Общий балл Колдовстворца — четыре целых, пять десятых. У Северной Общины — две целых семь десятых.       В классе ахнули.       — По практической части у нас четыре из пяти. А они не набрали и двух…       — А есть гарантия, что они сейчас не ошиблись? — Вероника фыркнула, и её слова подняли новую волну возмущённого шума.       Радамира прислонила ладонь ко лбу, посылая Ванде взгляд, который мог бы испепелить. Но прежде чем мысленные проклятия обрели форму, перед ней возник Станислав — в его руке мерцал флакон с рябиновым отваром. Она одним движением опорожнила сосуд, и почти сразу же тупая боль отступила, уступая место ясности мысли.       — Всё это уже неважно, — её голос прозвучал чётко, перекрывая шёпот в классе. — Мы готовились — мы справились. Теперь давайте не терять время и выберем участников Турнира. Как и договаривались — по результатам теста.       Она взяла верхний пергамент, где чёрным по белому были выведены баллы каждого.       — Несправедливо, — неожиданно раздался голос Всеволода. Он слегка приподнял бровь, и тут же десятки глаз устремились к нему. — Тест состоял из вопросов, половина которых вообще не отражает реальный уровень. Если уж выбирать по нему — то не по общей сумме, а по ключевым темам.       Идею Всеволода подхватили мгновенно. Радамира сжала зубы до хруста — ясно было, что быстрого решения не получится. Список вопросов лежал перед ними, прикрепленный к толстой папке с результатами, где на каждого ученика отводился отдельный лист с пометками о правильных ответах.       Она подошла к доске, взяла мел в одну руку, список вопросов — в другую. Легкое движение — и на черной поверхности мгновенно проступили цифры от одного до двухсот, выстроенные в безупречные ряды.       — Первый вопрос: «Первый пантеон славянских богов, созданных Первобогом». — Она повернулась, намеренно задерживая взгляд на Всеволоде. — Поднимите руки, кто считает этот вопрос значимым.       Тактика работала. Большинство рук взметнулось вверх. Станислав быстро подсчитал — первая цифра осталась нетронутой.       А дальше… процесс затянулся.       Рада стирала номера вопросов, которые класс отвергал. Она-то и без этого знала, кто поедет — успеваемость каждого была у нее в голове. Но справедливость должна быть не только в мыслях, но и публично продемонстрирована, чтобы не остаться своеволием.       В итоге на доске осталось чуть больше пятидесяти номеров. Станислав раздал бланки — теперь каждый мог пересчитать свои баллы за «важные» вопросы.       На второй доске Рада вывела таблицу из трёх столбцов: в первом была фамилия ученика, а в третьем — общий балл за тест. Второй столбец заполнялся медленно — кто-то считал баллы за пятьдесят вопросов быстрее, а кто-то, видимо, собирался потратить на это не меньше суток.       Готовая таблица была отсортирована магией. Рада едва укладывалась в отведенный час.       — Вы видели свои результаты тогда, — ее голос прозвучал твердо. — Вы видите их теперь. Я понимаю ваши сомнения, но мы договорились о честном отборе.       Она повернулась к доске, провела рукой — и фамилии в нижней половине списка заалели, будто написанные кровью.       — Те, кто набрал меньше половины… прошу выйти. Ваших усилий, к сожалению, недостаточно.       Винить было некого. Рада наблюдала, как из тридцати двух человек в классе осталось двадцать один. Все равно — слишком много.       — С этими все ясно, — Вероника вскочила с места и подошла к доске, тыча пальцем в список. — Но вот Владимир… У него всего на один балл больше, чем у Татьяны, по этим пятидесяти вопросам. А по общему тесту он в десятке лучших!       Станислав устало выдохнул, перебивая ее.       — Директор дал час! — его голос прозвучал резко. — Сначала определимся с теми, кто точно едет.       — Как же ты…       — Очень просто, — Стас оборвал Николая на полуслове. Тот ехидно ухмылялся, наблюдая, как блондин теряет терпение. — У Радамиры из двухсот ответов — сто девяносто девять правильных. Это высший балл. Очевидно, она едет.       Он резко махнул рукой, разделяя класс на две части.       — Рада, прошу вправо. Остальные кандидаты — налево.       Девушка молча отошла, понимая — так будет проще.       — Ошанина Годислава, — Станислав окинул класс взглядом, но возражений не последовало. Он называл фамилии из верхушки списка — тех, в ком не было сомнений. — Аверина Ванда. Старцевы Виктория и Вероника. Миронов Станислав. — Он кивнул сам себе, но не сдвинулся с места, следя, чтобы остальные перемещались куда следует. — Соловьев Сергей и… Лесков Николай.       Тут он намеренно замедлился, ловя недовольные взгляды парней.       — И как вам, черт возьми, удалось пролезть в этот список — отдельный вопрос.       Николай и Сергей. Двое, чьи имена всегда ассоциировались с нарушением правил и едва ли не худшей успеваемостью в классе. Но в прошлом году они совершили невозможное — на летних экзаменах их результаты оказались всего на несколько баллов ниже, чем у самой Годиславы. Весь год они барахтались в удовлетворительных оценках, но в решающий момент показали, на что действительно способны… или как самоотверженно умеют списывать, правду пока никто не обнаружил.       Радамира пересчитала выбранных участников — восемь. Нужно было набрать столько же, а в левой части класса оставалось всего тринадцать человек. Она вышла вперед, мягко отстраняя заколебавшегося Станислава. Теперь решения становились все менее очевидными.       — Костина Дана и Княжич Всеволод, — объявила Рада, и Станислав тут же одобрительно кивнул. На доске оставалось одиннадцать фамилий. — Павел Ковалев.       Тут и она сама заколебалась. Станислав тем временем уже начал сводить итоговые баллы, суммируя результаты общего теста и отобранных пятидесяти вопросов.       — Градимир Добрич, — продолжил он. — Владимир Громов. Пётр Млечин.       Осталось семеро — те, чьи результаты вызывали больше всего споров. Станислав покачал головой, указывая на нижнюю часть своего списка.       — Разница слишком большая, — констатировал он. — Вы и сами все видите.       Трое учеников молча вышли из класса. Радамира уже не смотрела на список — ее взгляд был прикован к результатам Анны. Всего пятьдесят два балла в общем тесте, а по ключевым вопросам — и того хуже.       Анна стояла у стены, давно перестав надеяться. Перед ней за партами сидели Надежда и Елена — уверенные, что их имена вот-вот назовут. Владислав наблюдал за происходящим со стороны, понимая: из оставшихся четверых выберут только двоих.       — Хорошо бы соблюсти баланс между специализациями, — задумчиво произнесла Рада, переглядываясь со Станиславом. Даже сейчас она не могла игнорировать его мнение, на фоне своей обиды. — Пока у нас трое из Велеса, четверо из Семаргла, четверо из Сварога и трое из Хорса.       — Взять Владу и Анну? Тогда выровняем, — предложил Станислав.       Они старались говорить тихо, но в классе воцарилась такая тишина, что каждое слово было слышно отчетливо.       — Это нечестно, — резко возразила Надежда, отрываясь от шепота с Еленой. — У Влады результаты хуже моих, а Елена написала лучше Анны.       — Тогда из Семаргла будет шесть человек, — раздраженно провел рукой по лицу Станислав. Мысль о балансе приходила и ему, но…       Как ни хотелось Радамире видеть Анну в команде, она не могла злоупотреблять полномочиями. Баланс между специализациями был разумным решением, но Надежда была права — по отношению к другим это выглядело бы несправедливо.       — Надежда Смирнова, — Рада указала на правую сторону класса. Девушка улыбнулась и гордо прошла к остальным избранным. — Елена Балакирева.       По результатам — все правильно. По ощущениям — предательство.       Ванда вылетела из класса вслед за Анной.       Рада, отмахнувшись от Станислава, который сам вызвался отнести списки директору, вышла в коридор. Ей не хотелось сейчас ни с кем говорить — ни со Стасом, ни с развязно ликующей Надеждой. Единственное, чего она желала — выпить успокаивающее зелье и собрать вещи, не поддаваясь эмоциям.       — Стой, Рада!       Голос снизу винтовой лестницы заставил ее замереть.       — Прокляни Сварог эту лестницу! — послышалось снизу, сопровождаемое тяжелым дыханием. Ванда, запыхавшаяся от бега, наконец догнала подругу. — Убери Елену из списка…       — Ванда, ты знаешь, я не могу…       — Елена отказалась от участия! У Анны результаты лучше, чем у Влада! — Ванда не снижала голос, ее слова звенели в узком пространстве лестницы.       Рада сжала пергамент в руках.       — Если это шутка, ты даже не представляешь, как меня подставляешь, — процедила она сквозь зубы, но в груди уже вспыхнула искра надежды. Ванда не шутила — в ее голубых глазах читалась непоколебимая решимость. — Ванда, что ты сделала?       Брюнетка молчала, упорно отводя взгляд.       — Ванда!       — Я заплатила ей, — наконец прошипела Ванда, выдерживая укоризненный взгляд Рады. — Ну и что? Как мы без Анны поехали бы, а?       Она вырвала пергамент из рук Радамиры и ткнула в него пальцем.       — Вписывай ее имя.       Рада зло выхватила список обратно. Под пронзительным взглядом Ванды она вычеркнула Елену и вписала Анну.       Рада была довольна, но последние события заставили ее задуматься: насколько же все продажно? И кто здесь виноват — те, кто предлагает деньги, или те, кто их берет, не задумываясь о принципах?       Показав исправленный список Ванде, Рада продолжила подъем по лестнице. Ванда плелась следом, не пытаясь её перегнать.       Рада, не постучав, распахнула дверь — и замерла на пороге, медленно убирая руку с ручки. Ванда едва не врезалась ей в спину.       — Добрый день, — кивнула Рада, скользя взглядом по присутствующим. — Борислав Ратиборович, мы определились с участниками Турнира… — Она запнулась, заметив работников Управления. — Ничего не изменилось?       — Нет-нет, Радамира, проходите, — мягко махнул ладонью Аверин, удивительно напоминавший сейчас свою дочь решительностью, и взял протянутые списки. — Думаю, вам будет полезно услышать наши новости.       Рада выдавила лёгкую улыбку, когда её взгляд столкнулся с Георгием Павловичем — тот сдержанно кивнул ей в ответ. Ванда же чувствовала себя куда расслабленнее в этой обстановке: она успела поздороваться со всеми, а казалось, даже и портреты не упустила.       — К вечеру ученики должны быть в аэропорту, — откашлявшись, заговорил Белевцов, возвращаясь к теме разговора. — Летим с пересадкой в Берлине и шестого числа будем в Англии…       — Простите?       — В АНГЛИИ?! — Ванда взорвалась эмоциями, затмив сдержанное удивление Рады. — Турнир в Хогвартсе? О, Марена… Целый год в Англии!       Она сияла, пока не встретила ледяной взгляд Радамиры.       — Верно, — улыбнулся Казимир, явно довольный реакцией. — Сегодня стало известно: выбраны Хогвартс, Колдовстворец и Ильверморни.       — Штаты будут участвовать? — Борислав опустился в кресло, брови невольно поползли вверх. — Как сохранить здоровую конкуренцию, когда соперники это… — Он резко сжал губы, словно ловя на лету непроизвольное слово.       Георгий Павлович выпрямился, его голос зазвучал твёрдо:       — Британское министерство уверено, что Турнир сплотит магические сообщества. Я, если позволите, разделяю эту позицию — и рассматриваю её шире, учитывая специфику моего отдела и текущую международную обстановку. Это не просто соревнования, а шанс укрепить позиции нашей магии в мире.       — Однако, — Белевцов скрестил руки, — мы должны быть готовы к… скажем так, особому приёму со стороны западных коллег. Каждый из вас обязан понимать: чужие страны — чужие правила. Одна неосторожность — и под ударом окажется не только ваша репутация, но и позиции всего Советского Магического Управления.       Георгий кивнул:       — Абсолютно верно. Мы подготовили инструкции — как вести себя в различных ситуациях. Это минимизирует риски конфликтов.       — Прекрасно, — поддержал глава Управления. — Репутация — первостепенна. Надеюсь, школа делегировала лучших?       Рада, наконец оправившаяся от шока, кивнула:       — По результатам тестирования.       — Тогда пусть все соберутся…       — Но сейчас обеденный перерыв…       — Обед подождёт, — резко перебил Тихомир, устало прикрывая веки. — Когда на кону — лицо всего магического общества, бутерброды могут подождать. Проведём инструктаж. Радамира, предупреди остальных — немедленно в кабинет.       Кивнуть и выйти из класса — всё, что смогла сделать Радамира, пока её пальцы судорожно нащупывали в кармане склянку с зельем. Япония совсем не была похожа на Англию. Эта вывернутая наизнанку идея теперь казалась настоящей проблемой. Англичане, американцы и русские… Наверняка Министерство магии в Лондоне покатывалось со смеху, соглашаясь принимать у себя их всех — им будто хотелось самолично проверить, насколько крепки стены Хогвартса.       Тихомир затянул инструктаж до невыносимости. Казалось, вот-вот заставит распаковать чемоданы и лично отберёт носки «неподобающего цвета». Слово «репутация» звучало так часто, что ученики начали воспринимать его как ругательство. Особенно когда Тихомир произносил его с таким видом, будто они ехали защищать честь не школы, а всего его рода до седьмого колена.       Чемоданов было больше, чем разумно. Ученики никогда не путешествовали налегке, а уж в чужую страну тащили всё — от запасов зелий до «на всякий случай» шуб.       Ванда с важным видом выкатила четыре чемодана и торжественно вручила их отцу. Тихомир Аверин, занятый куда более важными делами, покорно принял груз — очередная показаная истерия дочери явно не входила в его планы.       Радамира проверяла всё с прозорливой внимательностью: пересчитывала зелья, аккуратно складывала одежду. Хорошо, что теперь им разрешили провозить зелья в любых количествах — видимо, понимали, что ученики наверняка захотят взять побольше, чтобы не бродить по незнакомой стране в поисках обычного снотворного эликсира. Даже к лучшему, что Яга не дала ей полный запрошенный список: с таким запасом на границе могли возникнуть вопросы. Каждая бутылочка была аккуратно завернута в мягкую ткань и размещена в специальных отделениях дорожного саквояжа.       Одежда складывалась с особым тщанием — тёплые шерстяные мантии для английской погоды, строгие учебные одеяния, несколько неприметных повседневных нарядов. Рада провела ладонью по складкам ткани, проверяя, ничего ли не забыто. Её чемоданы, заговорённые на лёгкость, были последними, которые выкатили в главный коридор, где уже толпились остальные ученики в дорожных плащах.       Перемещение в аэропорт через магические столбы прошло мгновенно — один шаг в сияющий портал, и вот они уже среди шума и суеты терминала. Регистрация заняла считанные минуты — магические паспорта и специальное разрешение от Управления сделали своё дело.       В салоне самолёта гул двигателей создавал монотонный фон, заглушающий тревожные мысли. Радамира пристроилась на плече Ванды, которая, несмотря на неудобное положение (ноги Анны удобно устроились у неё на коленях), полностью погрузилась в чтение романа. Позади них неугомонная троица — Николай, Сергей и Павел — то и дело нарушали тишину, заставляя директора сердито шикать.       За спиной Николая и его компании разгорался не менее шумный спор между сестрами Старцевыми. Виктория, прижавшись к иллюминатору, яростно жестикулировала, в то время как Вероника, сидевшая у прохода, с холодным презрением парировала каждое её слово. Между ними, уткнувшись лицом в ладони, сидел несчастный Владимир, чьи тихие проклятия терялись в общем гуле.       Радамира потерла уставшие глаза, окончательно смирившись с тем, что сон не придёт. Надев туфли, она легонько толкнула колено Ванды, заставив ту поджать ноги, и с трудом выбралась в проход. Ноги затекли от долгого сидения в тесном кресле, и пока самолёт не начал снижаться, она с удовольствием размяла онемевшие конечности. Верхняя багажная полка слегка шевелилась — там, под действием успокоительного, мирно посапывала Нага.       Впереди, в более просторных креслах, мирно спали Годислава и Дана, совершенно не обращая внимания на тихий смех Надежды и Станислава позади них. Рада закатила глаза и… буквально нос к носу столкнулась с Георгием Павловичем, от которого сильно пахло табаком; он сидел с Белевцовым в другом классе.       — Меньше часа до Хитроу, — улыбнулся он, делая шаг вперёд, будто собираясь её обойти, но неожиданно остановился почти вплотную к Раде. — Вы не голодны?       — Благодарю за заботу, но не стоит. Все в порядке, — ответила Рада, изобразив на лице что-то отдалённо напоминающее улыбку.       Георгий всё же прошёл мимо, заметив, как устало выглядит девушка. Советское управление решило отправить нескольких представителей, чтобы те могли защищать интересы учеников в сложных ситуациях. Георгий, как глава отдела по связям с иностранными гражданами, летел с ними одним рейсом, равно как и Белевцов, чьё участие было чисто формальным — он присоединился исключительно по собственному желанию. Хогвартс согласился принять шестнадцать учеников и директора школы в своих стенах. Однако со стороны Британского Министерства разрешение на въезд сотрудникам смежных отделов другой страны выглядело скорее вынужденной уступкой, чем искренним гостеприимством.       Радамире не солгали — менее чем через час они уже шагали по лондонскому аэропорту вслед за директором и двумя сотрудниками управления, которые вели группу к камину.       Один за другим ученики исчезали в зелёном пламени. Если для большинства это зрелище вызывало страх и недоумение, Радамира испытывала сложную гамму чувств, не предвещавших ничего хорошего. Плохое предчувствие не покидало её с момента объявления о той роковой ошибке Магического управления — а её интуиция редко подводила.