3.1. Границы гостеприимства

      Свечи парили под зачарованным потолком большого зала. Их теплый свет заливал все помещение, даря ему особый уют. Из пяти длинных столов один стоял в отдалении от других, и за ним сидели взрослые волшебники, в глазах которых читались мудрость и богатый опыт. Четыре других стола стояли параллельно друг другу и были заняты студентами с первого по седьмой курс. Загадка, не дававшая покоя студентам, наконец должна была разрешиться: два стола, стоявшие ближе всего к стенам, были удлинены, и эти дополнительные части оставались пустыми.       Армандо Диппет — директор школы — вышел из-за преподавательского стола, мгновенно прекращая всякие домыслы и разговоры среди студентов. Он опирался на небольшую трибуну. Его седые волосы, спускавшиеся чуть ниже плеч, вились, а на лице сияла теплая улыбка, обращенная к студентам.       — Дорогие студенты, уважаемые преподаватели! Сегодня я рад объявить о важном событии, которое ожидает нас в этом учебном году. В этом году Хогвартс выбран для проведения Турнира Трех Волшебников, в котором примут участие три великие школы магии, — Армандо поднял руку, призывая к тишине, когда шум в большом зале стал слишком громким. Студенты переглядывались с волнением и ожиданием. — Этот турнир — не только возможность продемонстрировать магические способности, но и шанс установить крепкие связи между школами. Мы живем в эпоху, когда сотрудничество и понимание между магическими культурами становятся особенно важными. Турнир даст нам возможность узнать друг о друге больше, обменяться знаниями и опытом, а также укрепить дружбу и взаимопонимание. В течение следующих нескольких дней мы будем готовиться к этому событию. Я призываю всех вас принять активное участие в подготовке, будь то в организации, поддержке участников или просто в создании дружелюбной атмосферы, которая будет способствовать успеху турнира.       Директор Диппет тяжело дышал после такой длинной речи. Возраст брал свое, напоминая о себе в его давно не молодые годы и позволяя прочувствовать желанную старость сполна.       — Итак, — он понизил голос, а в следующий момент широко раскинул руки, указывая на дверь. — Я с гордостью представляю вам Школу Чародейства и Волшебства, прибывшую к нам из далёкой Северной Америки — Ильверморни! Под предводительством Адалин Беннет!       Большие двери зала распахнулись. Ильверморнцы, одетые в яркие — бордовые и голубые — одежды, уверенно вошли в зал. Двое студентов отделились от остальных, направив палочки в воздух. Мгновенно с потолка посыпались разноцветные перья, которые растворялись прямо над головами студентов. Широкие пояса учеников были завязаны поверх мантий гордиевым узлом золотого цвета, который ярко контрастировал с их нарядами.       Позади всех шла директор Ильверморни. Она привлекла к себе взгляды уже одним своим возрастом, который едва перешагнул отметку в тридцать лет. Это редкое явление среди глав школ вызвало оживлённый шёпот среди студентов Хогвартса.       Когда ученики поднялись на помост, двое из них с помощью палочек создали проекции волшебных существ. Единороги бежали среди студентов, оставаясь неосязаемыми и совершенно прекрасными. Когда директор подошла к помосту, её ученики почтительно склонили головы.       Армандо Диппет приблизился к ней, как к старой знакомой, обхватил протянутую руку двумя руками и поцеловал в знак уважения тыльную сторону ладони под её приветственную улыбку.       Когда ильверморнцы сели за один из удлиненных столов, Диппет снова встал у трибуны.       — А также поприветствуем Школу Чародейства и Волшебства из небезызвестного и обширного Советского Союза — Колдовстворец! Её возглавляет наш давний друг — Борислав Бартенев!       Перешептывания совсем стихли, когда дверь в большой зал снова открылась.       Колдовстворец разительно отличался от предыдущей школы. Не было и тени улыбки на лицах учеников, которые уверенными шагами преодолевали расстояние до помоста у преподавательского стола. Их одежды казались слишком строгими: пиджаки и сплошь брюки, даже у девушек, — что вызывало недоумение.       Вдруг один из учеников, шедших впереди, резко пропал из виду, а в следующий миг уже оказался на помосте. Еще один, еще и еще… Студенты Хогвартса пораженно озирались по сторонам, ведь это не было похоже на трансгрессию, да и какая трансгрессия возможна в школе?       Последняя девушка, которая не исчезла, строго смотрела прямо перед собой, идя рядом с директором. Её белокурые волосы были собраны в высокий хвост, что придавало лицу еще большую серьезность. Она вдруг подняла руку, вокруг заискрились искры молний, и, когда она свела пальцы вместе, молния мгновенно перенесла её к остальным студентам. Стоило ей появиться на помосте с вытянутой вверх рукой, на пальцах еще виднелись искры, которые она тут же устремила ввысь, пустив по потолку легкие разряды. Те перекликались с пламенем свечей, пока весь зал не вспыхнул мгновенно синим цветом, чтобы уже через секунду вернуться к прежнему желтому свечению, словно ничего и не было.       Вытянутые лица студентов означали не что иное, как полный успех этой иллюзорной магии, разгадать секрет которой смогли бы лишь единицы.       Директор Колдовстворца обменялся крепким рукопожатием и даже небольшими объятиями с директором Хогвартса, пока его ученики рассаживались за другой удлиненный стол.       Директоры двух иностранных школ заняли места за преподавательским столом.       — Теперь, когда наши гости представлены, я рад объявить о начале Турнира Трех Волшебников, который пройдет в этом учебном году. Однако, как вы знаете, участие в турнире не может быть открыто для всех. В этом году участвовать в Турнире Трех Волшебников смогут только ученики последнего курса. Это решение было принято, чтобы гарантировать, что участники обладают достаточным опытом и навыками для преодоления сложных испытаний, которые их ждут. Я призываю всех старшекурсников, которые желают принять участие, готовиться с пониманием, что испытания на Турнире бывают жестоки и даже опасны для жизни! В ближайшее время, когда участники от трех школ будут определены, мы объявим о начале отборочных испытаний, и я надеюсь, что многие из вас примут вызов и станут частью этого великого события. Спасибо!       Диппет взмахнул рукой, и вместо трибуны, за которой он стоял, на высокой подставке появился Кубок Огня, пылающий синим пламенем и мгновенно зачаровавший всех студентов.       Пиршество началось сразу после представления Кубка Огня. Столы ломились от количества яств. Если ильверморнцы не слишком удивились изобилию, то ученики Колдовстворца с изумлением разглядывали столы, где яблоку некуда было упасть.       — Представляю, что бы сказала Людочка, увидев такой ассортимент, — тихо рассмеялась Ванда, наклоняясь к Радамире, которая всё ещё пыталась унять дрожь в пальцах после многочисленных электрических разрядов.       Рада подняла голову, невольно усмехнувшись.       — О, боюсь, она надела бы нам тарелки на головы, попроси мы у скатерти такого многообразия, — подхватила Анна, услышав разговор. Но вдруг она указала на тарелку. — Как же это сладко! Что это?       Ванда наклонилась, взяла у Анны вилку и попробовала.       — Пудинг. Ванильный, — вынесла она вердикт. — Сварог, как я рада отсутствию картофеля на столах во всех немыслимых видах!       — Мы должны быть терпимы к их культуре, но восхищаться — только своей, — напомнила Годислава слова Белевцова. — Держи себя в руках, Ванда.       — Цитируй этих снобов вон... — Ванда указала вилкой на Сергея и Николая, которые уместили на своих тарелках, кажется, понемногу от каждого блюда, — вот им и цитируй, Годи-ди-ди.       — Не будем ссориться в первый же день, — сквозь зубы улыбнулась Радамира, с трудом отыскивая на столе салат без мяса.       — Поссоримся в полночь, — кивнула Ванда.       Рассматривать других учеников было совершенно некогда. Радамира открыла блокнот, делая заметки об увиденном расположении объектов и возможных вопросах к руководству школы. Вступление, к которому они совсем не готовились, прошло вполне неплохо — если судить по тому, как аккуратно и настороженно студенты в мантиях с голубыми полосами на воротнике и рукавах пытались познакомиться с теми, кто сидел ближе всех к ним.       — Рада, — девушка подняла голову, растворяя блокнот в воздухе, и обернулась на директора. — Собирай всех. На выходе из Большого зала вас будет ждать староста школы. Она объяснит ваши дальнейшие действия.       Борислав ушел так же быстро, как и появился. Радамира, не теряя времени, встала из-за стола.       — Идемте, — громко произнесла она на русском языке, кивая в сторону выхода.       Ванда поторапливала Анну, которая все еще с превеликим удовольствием доедала пудинг. Радамира дождалась, пока все встанут, и лишь тогда проследовала к выходу из большого зала. Высокие потолки были даже в широких коридорах. Величие Хогвартса поражало ее все больше.       Сердце в груди замерло, когда Рада наткнулась на ожидавшую их девушку, которая с легкой усмешкой в глазах смотрела на нее в ответ.       — Добрый вечер. Я — староста Хогвартса, и вы можете обратиться ко мне по любым вопросам. Меня зовут…       — Таисия, — прошипела Радамира. Ее лицо исказилось от ярости, и она мгновенно ринулась к ней.       Ванда испуганно пискнула, бросившись к Раде и стараясь убрать ее руку, которая сжалась на тонкой шее старосты Хогвартса.       — Здравствуй, Радамира, — прохрипела Таисия. Даже в такой ситуации, оказавшись прижатой к стене своей бывшей лучшей подругой, которая намеревалась лишить ее воздуха отнюдь не из-за радости от встречи, она продолжала ухмыляться.       Заметив это, Ванда вдруг убрала руку с плеча Радамиры, подумав, что Таисии и впрямь не помешает сбить спесь. Всеволод резко оттолкнул Ванду, дернув за плечо Радамиру так, что та потеряла равновесие и невольно разжала хватку на шее Таисии. Всеволод приложил два больших пальца к её вискам, пытаясь магией контроля подавить её ярость.       — Не смей влиять на её эмоции! — резко выкрикнула Ванда, толкая Всеволода.       Виктория встала рядом с ней, готовая в любой момент нанести удар.       — Немедленно отпусти, — поддержал её Станислав, угрожающе вытянув руку в сторону Всеволода с расставленными пальцами.       Ванда испуганно отступила, прекрасно зная, какая световая волна последует, если Станислав соединит пальцы. Всеволод напрягся и отпустил Радамиру, тут же заслонив собой Таисию от блондинки. Дана обхватила Радамиру за талию, чтобы мягко прислонить её к стене, проверяя, успел ли Всеволод совершить задуманное. Большинство всё ещё ошарашенно смотрели на Всеволода, который внимательно следил, чтобы никто из его одноклассников не подошёл к Таисии.       Радамира очнулась, почувствовав магию Даны, так нагло вторгшуюся в её сознание, чтобы привести в чувства. Пелена перед глазами не позволяла видеть ничего, кроме дерзнувшего посягнуть на её разум Всеволода, который теперь активно отбивался от нападок Ванды, адресованных Таисии.       Дана отошла, позволяя Раде шагнуть к парню.       — Ты что себе позволяешь? — прошипела она ему в лицо, хватая за грудки.       Всей пятернёй она вцепилась в его голову и грубо потянула вниз, к полу.       Физическая сила была тут ни при чём. Разум Радамиры был куда сильнее разума Всеволода, и всё же неожиданная атака от него сумела её обезоружить. Всеволод опустился на колени под напором чужого вмешательства, но на этот раз никто не бросился его защищать.       — Страх — твой главный козырь? — язвительно поинтересовалась Таисия, не предпринимая, однако, попыток вмешаться.       Радамира перевела затуманенный взгляд на девушку, удивляясь её развязному тону.       — Главный козырь — уважение, Таисия, но тебе это не знакомо, — презрительно прошипела Радамира, отпуская голову Всеволода. Его тут же подхватила Вероника, чтобы он не упал.       Их перепалка привлекла бы внимания, не будь коридор пустым. Однако не только ученики Колдовстворца и староста школы наблюдали за этой грубой магической схваткой.       — Разошлись!       Английская речь прозвучала чуждо для учеников, всё ещё окутанных энергией родной магии. Радамира сделала шаг в сторону, и Ванда, мгновенно поняв её намерение, встала перед ней, прикрывая собой. Пока остальные вразнобой отвечали что-то на ломаном английском, Радамира спешно откупорила пузырёк и выпила почти половину зелья. Появление Таисии в Хогвартсе было полной неожиданностью. Злость кипела не только на бывшую подругу, но и на отца, который умолчал об этом; на Всеволода, неожиданно бросившего ей вызов и навсегда разрушившего их дружеские отношения. Чувствуя, как зелье начинает расслаблять сжатую в комок душу, готовую разорваться от нахлынувших эмоций, девушка наконец приходила в себя, мысленно проклиная Великобританию и собственную несдержанность с новой силой.       — Меня уведомили, что среди вас есть староста. Полагаю, мне будет удобнее общаться с одним студентом. Кто у вас староста?       Ванда отошла в сторону. Радамира выпрямилась, готовясь отвечать тому, кто увидел их стычку воочию. Мысленно перебирая всевозможные оправдания, она вышла вперёд. Но едва она подняла взгляд, как ошарашенно округлила глаза, не в силах сдержать обуявшее её изумление.       — Прелестно, — прищурился англичанин, и его тёмные глаза стали ещё темнее. — Надеюсь, у вас найдётся объяснение?       Радамира пожалела, что выпила только половину зелья. На то, чтобы вернуть самообладание, ушло несколько секунд, показавшихся вечностью. Молодой мужчина не торопил её и не изменился в лице, терпеливо ожидая ответа.       Неужели она ошиблась, и та встреча не была последней? Теперь мучиться с вопросом «подать руку или нет» не приходилось. Профессор Хогвартса слегка приподнял бровь, вынуждая девушку наконец заговорить, а не бесцельно его разглядывать.       — Разумеется, сэр, — совладав с голосом, произнесла Радамира, заведя руки за спину и неосознанно выпрямившись. — Долгая дорога часто вызывает раздражение, выплёскивающееся на ближних. Но, уверяю вас, это единичный случай, который никак не отразился на наших личных отношениях, — Радамира перевела взгляд на Всеволода, который уже приходил в себя. — Я права, Всеволод?       — Да, — на русском проговорил парень, получая лёгкий тычок в спину от Ванды. — Да, права, — уже на английском подтвердил он.       — Если с этим разобрались, перейдём к главному. Меня зовут Том Реддл, я ваш профессор по защите от тёмных искусств. Также меня назначили куратором вашего курса, который с завтрашнего дня станет одним из факультетов нашей школы.       «Не помнит?» — задумалась Радамира, боясь даже мысленно обнадежить себя. Но, судя по всему, он действительно не помнил ни её, ни Ванду. Том. Тот самый Том, с которым она надеялась больше не повстречаться. Тот самый Том, который с лёгкостью проник в её сознание и оставил неизгладимое впечатление от их встречи. Радамира многое знала о лжи и притворстве, но сейчас не могла разобрать ни одной живой эмоции на этом отточенном, словно фарфоровом, лице. Это было равнодушие или виртуозная игра? Зелье позволяло девушке скрыть собственные чувства, жёстко отсекая все лишние мысли и запирая их в глубинах разума. Ничего не должно было остаться на поверхности. Не перед ним.       — Бартенева Радамира, — она указала рукой на себя. — Я лидер школьного комитета в Колдовстворце.       — Ваше выступление было впечатляющим, — произнёс профессор, словно делая одолжение, и слегка приподнял идеальные брови. — Надеюсь, ваш курс окажется таким же сильным в обучении, каким он себя показал. Прошу, за мной.       Когда профессор Реддл отвернулся и зашагал вперёд по коридору, Радамира успела переглянуться с Вандой, на лице которой всё ещё читалось жгучее изумление. Да, она тоже его не забыла и, верно, теперь корила себя за тот нелепый флирт с будущим профессором.       Таисия осталась стоять на месте, внимательным взглядом провожая своих бывших одноклассников.       — Вам успели рассказать о нашей школе? — спросил мужчина, коротко обернувшись через плечо. Рада ускорила шаг, полагая, что вопрос адресован ей.       — Мы изучили правила, — кивнула Радамира.       — Я спрашивал не о правилах, — с лёгким нажимом произнёс он, но голос по-прежнему звучал бесстрастно, а на лице застыла лишь смесь скуки и равнодушия. Поймав её недоумевающий взгляд, профессор пояснил: — В нашей школе, как вы уже могли заметить, четыре факультета: Гриффиндор, Когтевран, Пуффендуй и Слизерин. Для создания здоровой конкуренции и дополнительной мотивации студентов много лет назад была введена система начисления баллов. За правильные ответы на уроках или особые достижения ученик приносит очки своему факультету. Однако за нарушение правил и пренебрежение учёбой он может лишить факультет заработанных баллов.       Радамира легко вслушивалась в глубокий голос, который звучал громче шума в коридорах. Речь у профессора была поставлена, он говорил без запинок, делая редкие паузы между фразами. Они уже подходили к движущимся лестницам, возле которых ученики замерли. Лестница, соединившаяся с платформой, где они стояли, издала грохот, словно заранее сообщая о ненадёжности конструкции. Профессор Реддл заметил их нерешительность.       — Уверяю вас, несчастные случаи невозможны на этих лестницах. Чары не дадут вам сорваться вниз, — он сделал шаг на лестницу, многозначительно взглянув за перила, будто в насмешку. И студенты проследили за его взглядом, решая с ещё большей осторожностью ступать на конструкцию, не внушавшую доверия.       — И как баллы будут распределяться в этом году? — спросила Радамира, не выдерживая молчания профессора, когда они уже ступили на нужный этаж.       Профессор Реддл, казалось, ждал этого вопроса, желая удостовериться, что его слова не проходят впустую.       — Для учеников, приехавших из других стран, этот учебный год — выпускной. Халатно пропускать его, отдавая дань соревновательному празднеству, неразумно, — он продолжал говорить, пока они шли по коридорам, замечая, как другие ученики стараются не отставать и внимательно его слушают. — Поэтому обучение в Хогвартсе у вас будет такое же, как и у нашего седьмого курса. Система оценивания включает: «Превосходно», «Выше ожидаемого», «Удовлетворительно» — положительные оценки; «Слабо», «Отвратительно» и «Тролль» — неудовлетворительные.       Реддл завернул за угол коридора, заметив, что девушка, идущая ближе всех к нему, мельком что-то отмечает в белом дневнике.       — В этом учебном году баллы будут распределяться не только между четырьмя факультетами Хогвартса, но и ваш курс, и курс Ильверморни смогут заработать баллы и, возможно, забрать Кубок факультетов в свою школу — как единственную награду или приятное дополнение к Кубку Огня.       — Баллы для нас и Ильверморни будут начисляться так же, как и для всех? — спросила Радамира, приподняв бровь. Но когда профессор скептически на неё посмотрел, она поспешила разъяснить, что речь идёт не об особом отношении. — В Хогвартсе четыре факультета по семь курсов. Один курс в числе шестнадцати человек едва ли сможет тягаться с таким преимуществом в количестве.       — Баллы будут начисляться, как и для всех, но мы учли средние показатели того, как часто наши ученики их зарабатывают, и могу вас заверить, что у вашего курса будет шанс. Больше вопросов — больше начислений по заслугам, а также победа в одном из испытаний, которое будет проходить очень скоро, принесет столько баллов, сколько наши студенты зарабатывают за несколько месяцев общими усилиями.       Радамира не сразу заметила, что они остановились у портрета в полный рост. Она убрала дневник, рассматривая позолоченную раму и недоуменно переводя взгляд на профессора, который смотрел вдаль, ожидая, пока все ученики подойдут.       — Портрет Антонии Крисворфи — это ваш вход в гостиную, — он указал рукой на портрет молодой женщины, которая приветливо улыбалась. — Чтобы пройти внутрь, достаточно назвать пароль: «Единство». Пароль меняется каждые две недели, и его разглашение студентам других факультетов запрещено.       С едва слышным скрипом портрет отодвинулся, к удивлению учеников. Радамира ошарашенно прошла внутрь вслед за профессором. Они упёрлись в стену с пустой доской объявлений. Мужчина повёл их направо, и перед глазами у всех предстала просторная гостиная.       В трёх больших окнах можно было разглядеть звёздное небо. Свет давали люстры, освещая гостиную уже ставшим привычным желтоватым тёплым светом. Длинный диван стоял напротив камина, а рядом с ним — ещё несколько кресел нейтрального серого цвета. Книжный шкаф у стены был доверху забит книгами, а рядом предусмотрительно стояли кресло и письменный столик. Гобелены на стенах были выдержаны в таких же нейтральных тонах и изображали те или иные периоды истории.       Профессор прошёл дальше, остановившись у двух винтовых лестниц, расположенных у стены и ведущих в противоположные стороны.       — Женские спальни — справа, мужские — соответственно, слева. При заселении наших учеников сразу распределяют по комнатам, но в связи с тем, что вам была выделена отдельная башня, вы вправе выбрать себе комнату и соседей самостоятельно. Вход в крыло противоположного пола категорически запрещён, впрочем, у вас и не получится этого сделать.       Почему-то Реддл ожидал хотя бы намёк на возмущение или тоску, но ничего из этого не последовало. Студенты обычно любили выражать недовольство из-за деления по половому признаку. Однако ученики Колдовстворца внимательно слушали и даже не перебивали его, дозированно принимая информацию.       — Так как вы являетесь студентами Хогвартса всего на один учебный год, вы можете посещать занятия в своей привычной форме. Повседневная одежда разрешена только в выходные дни, то есть в субботу и воскресенье.       Брюнетка сделала шаг вперёд, явно удивляясь.       — В субботу не будет уроков? — приподняла она бровь, желая сразу уточнить этот момент.       — Да, суббота — выходной день, — произнёс профессор, как о чём-то само собой разумеющемся. Взгляд, которым на него посмотрела брюнетка, заставил его удивиться. Взгляд, полный благодарности, будто это он лично установил официальные выходные. — Полагаю, у вас обучение было шестидневным?       — Иногда, — пожала плечами Радамира, продолжая делать пометки в дневнике. Она подняла взгляд на профессора. — Чаще всего — семидневным, — пояснила она, — но в воскресенье были только факультативы. Верно, поэтому и свободной формы у нас не было. Мы приступаем к занятиям с завтрашнего дня?       Скрывая удивление от такой загруженной программы, Том всё ещё не мог составить полное мнение о Колдовстворце. Дисциплина там явно было строже, чем в Хогвартсе, значит и проблем с ними не должно возникнуть.       — Завтра у вас будет дополнительный день, чтобы освоиться в стенах школы. Завтра же вы и получите расписание уроков. Отбой для старших курсов наступает в десять вечера, после этого времени запрещено покидать пределы гостиной.       — То есть находиться в этой гостиной после отбоя разрешено? — спросила Виктория с надеждой в голосе.       — Верно, — уголки губ Тома дёрнулись, когда ученики радостно заулыбались, понимая, что правила Хогвартса допускали куда больше свободы, чем в их школе. — Думаю, вам уже говорили об этом, но напоминаю: ученикам категорически запрещено приближаться к Запретному лесу.       — Почему? — простой вопрос рыжеволосой девушки вновь застал Реддла врасплох. Он почувствовал лёгкое раздражение от такой непросвещённости, хотя, впрочем, вины студентов в этом не было.       — Обитающие там существа недружелюбны к людям. Опасность, которую они представляют, угрожает не только здоровью, но и жизни…       — А кто именно там обитает? — Дана озвучила вопрос, вертевшийся у всех в мыслях.       Обычно ученики кивали и обещали не приближаться к Запретному лесу. Профессор Реддл лишь изогнул бровь.       — Списка я вам не дам. Те, кто отваживался вести учёт популяций, не вернулись, — он пожал плечом, начав поглядывать на настенные часы. Но ответ профессора не напугал студентов, а, напротив, вызвал ещё большее любопытство. — Кентавры, акромантулы, вероятно, оборотни и тролли… Опасность велика и исходит не только от магических существ. Дикие звери — тоже обитатели Запретного леса.       Перо с неиссякаемыми чернилами всё скользило по белоснежным страницам дневника. Радамира боялась упустить хоть что-то важное.       — На сегодня это вся информация. Остались ли у вас вопросы, касающиеся учебного процесса?       Радамира оглянулась на учеников, которые уже с нетерпением ждали момента остаться одним.       — Пока вопросов нет, сэр, — она захлопнула дневник, поворачиваясь к профессору. — Благодарю вас, профессор Реддл, за столь подробное ознакомление. Всё же, в случае возникновения вопросов, я могу обращаться непосредственно к вам?       — Да, мисс Бартенева. Вы можете обращаться напрямую ко мне. Или, если вопрос требует ознакомления, а не вмешательства, вам могут помочь старосты школы: Таисия Вадковская и Джонатан Саммерс. Что ж… надеюсь, вы быстро освоитесь в наших стенах и вольётесь в учебный процесс наравне со студентами Хогвартса.       Когда портрет за профессором Реддлом задвинулся, только тогда Радамира смогла, наконец, выдохнуть. Постоянный контроль над мыслями требовал полной концентрации, и девушка не представляла, как будет справляться с этим на его уроках.       Подозвав Ванду жестом, Радамира кивнула в сторону комнат. Перелёт и правда был долгим, и прилечь на мягкую постель сейчас хотелось больше, чем осматривать обстановку.       Они поднялись по правой лестнице и увидели небольшой коридор с тремя дверьми. У стены стояли чемоданы девушек, а поодаль — переноски с животными, куда сразу направились три ученицы. Вероника и Виктория проверяли состояние своих крыс. Кошка Рады ещё спала, поэтому она не стала её тревожить.       В Колдовстворце с животными не было никаких проблем: они могли свободно выходить из комнат и гулять по территории Дворца и окрестностям. Руководство ограничивало их передвижение магическими барьерами — так, они не могли заходить в классы, столовую и кухню и не удалялись слишком далеко от школы, что было очень удобно.       Пока было неизвестно, каковы правила в Хогвартсе, поэтому отпускать кошку дальше гостиной Рада пока не решалась.       Радамира вошла в первую комнату, тогда как Ванда решила осмотреть две остальные.       Комнаты были одинаковыми, за исключением количества кроватей. В первой стояли три кровати, три стола и три шкафа. Во второй комнате мест было только два, а в третьей снова могли разместиться трое.       — И как будем делиться? — приподняла бровь Ванда, заметив, как в коридор вошли остальные девушки.       — Как всегда, по личным предпочтениям, — пожала плечами Радамира.       Виктория и Вероника сначала выразили желание жить как можно дальше друг от друга — они уже успели переругаться. Но когда Радамира напомнила, что бегать по комнатам не получится, они вдруг схватились за руки, решив жить вместе. Ванда вопросительно посмотрела на Анну, а та, напротив, хотела жить с Годиславой. Годислава же желала оказаться поближе к Радамире, а Рада была готова через тридцать минут обсуждений лечь прямо в коридоре. Дане и Надежде было всё равно.       — Довольно! — перекрикивая Викторию, выпалила Рада, прерывая споры и прикладывая руку к пылающему лбу. — Ванда, Годислава и Анна в одной комнате. Согласны?       Годислава взглянула на Ванду с лёгким сожалением, но кивнула.       — Вероника и Виктория могут жить вдвоём в одной комнате, тогда мы втроём — в последней, — как бы Раде ни хотелось жить с Надеждой, отталкиваться от мнения большинства стало привычным. Верно, поэтому к ней прислушивались: девушка объективно оценивала ситуацию, не пытаясь найти свою выгоду.       — Они же убьют друг друга наедине, — выпалила Ванда, и на неё сразу обрушились возмущённые взгляды близняшек, которые через секунду сменились пониманием. — Пусть хоть кто-то их сдерживает…       — Я буду жить с ними, — кивнула Надежда, выбирая из двух зол меньшее, по её мнению. Она уже как-то жила с близняшками, и те не доставляли неудобств.       — Отлично. Тогда мы с Даной занимаем двухместную комнату, — кивнула Радамира и, не дожидаясь никого, направилась прямиком туда, прихватив из коридора свои чемоданы.       Вариант более чем устраивал Радамиру. Жить с Даной ей ещё не приходилось, как и близко общаться, но девушка была вполне терпима. Это нравилось ей даже больше, чем жить в одной комнате вчетвером. С какой бы теплотой Радамира ни относилась к подругам, их общество порой было навязчивым.       Оттенки в комнате, преимущественно тёмные, совсем не походили на стены Колдовстворца. Радамира заняла ближайшую кровать, разглядывая балдахин как нечто невероятное. Рядом с кроватью в двустворчатый шкаф она уместила одежду, а книги и все учебные материалы расставила на письменном столе. В небольшую тумбочку у кровати девушка сложила зелья в мешочке.       Дана всё порывалась заговорить, но не решалась беспокоить новую соседку, которая уверенно раскладывала вещи, заталкивая чемодан под кровать. Но как только она собралась с духом, дверь распахнулась.       — Да, места побольше, чем у нас, — хмыкнула Ванда, бесцеремонно заваливаясь на кровать Радамиры.       Рада тяжело вздохнула.       — Двери не под кровными чарами? — это был даже не вопрос, а утверждение, наполненное сожалением.       — Не-а, — улыбнулась Ванда, но, когда Рада никак не отреагировала, встала с кровати и кивнула в сторону двери. Её лицо стало серьёзнее. — Пойдём, нам нужно поговорить.       Повесив пиджак на спинку стула, Радамира вышла из комнаты вслед за Вандой, оставив Дану в одиночестве. Та лишь печально озиралась по сторонам. Но вместе с тоской Дана видела и возможность — шанс постепенно влиться в компанию Рады и, возможно, стать ближе к подругам, которые обычно никого не подпускали к себе.       Ванда оказалась права. Комната на троих казалась меньше из-за дополнительной мебели, но пространство всё равно было больше, чем в Колдовстворце. Анна уже сидела на стуле у одной из кроватей, а Годислава стояла рядом. Обе сразу обернулись на них.       — Я рассказала им об одном завсегдатае лавки «Горбин и Бэркес», — объяснила Ванда, ложась на свою кровать и убирая ноги, чтобы Рада могла сесть.       В этом плане вопросов у Радамиры не возникало — напротив, всё наконец сложилось в единую картину. Просьба Тома о нерушимом обете была не чем иным, как проявлением осторожности. Когда занимаешь должность профессора, очевидно, светиться на аукционах, посвящённых тёмной магии, нежелательно. Само его присутствие там можно было объяснить преподаваемым предметом. Если Реддл смог стать профессором в столь молодом возрасте, он был полностью погружён в свою дисциплину, и участие в аукционах, где люди приобретают тёмные артефакты, могло быть всего лишь профессиональным интересом. Но, верно, Ванду интересовало не только это.       — Можно смело сказать, что он нас не запомнил, — пожала плечами Радамира, не веря до конца, но и не отвергая такую возможность. — Ты с ним разговаривала от силы пять минут, а я — немногим больше. В этой стране скверно относятся к тёмным искусствам, и, думаю, если бы профессор уличил своих учениц в возможной покупке опасного артефакта, он бы что-то да сказал. Есть, правда, ещё одна важная деталь… — Рада скривила губы. Она не планировала этого рассказывать, но стоило их предупредить. — Профессор Реддл обладает врождённым талантом к контролю над разумом, и его способности в этом буквально невероятны.       — Читает мысли? — нахмурилась Анна.       — Полагаю, он способен на большее, — понизила голос Радамира. — Его вмешательство неощутимо, поэтому держите мысли под строгим контролем.       Ванда закрыла лицо руками, усмехнувшись.       — Зачем бы ему читать мысли учеников? — не понимала Годислава.       — Незачем, если он нас не помнит, — махнула рукой Ванда. — Ох, он мог бы найти много интересного в моей голове, пока мы шли до башни. — Заметив вопросительные взгляды, Ванда закатила глаза. — Серьёзно, только я это заметила? Молодой профессор, явно богатый, если судить по его частым появлениям на аукционах, да ещё и невероятно красивый. Уверена, что у него стопроцентная посещаемость на уроках. Были бы у нас такие профессора…       — Тебя бы и это не заставило учиться лучше, — отозвалась Годислава, хотя и не стала отрицать привлекательность профессора.       Ванда приподнялась на локтях и прищуренным взглядом обвела Радамиру.       — А откуда ты знаешь о его талантах? — лукаво улыбнулась брюнетка, подёргивая бровями. — Я ушла с аукциона раньше всех, а ты не рассказывала, что вы общались.       Радамира цокнула от ненужной игривости в вопросе, которую Ванда так открыто выражала с явными намёками.       — Мы толком не общались на аукционе. Лишь формальные фразы и действия, — спокойно отвечала Радамира, глядя перед собой. — Но когда аукцион подошёл к концу, в «Дырявый котёл» переместилась не только я. Уже наедине мы недолго проговорили ни о чём, но во время разговора он пытался залезть мне в голову. И, полагаю, преуспел.       — К тебе? — Ванда почти почувствовала, как у неё заболели глаза при одном только воспоминании о попытках пробраться в мысли Радамиры. — И ещё преуспел?       — Упорство не сравнится с врождённым талантом, который к тому же развивают, — с горячностью выпалила Радамира. На секунду ей почудился в вопросе Ванды упрёк, но на деле его так легко было спутать с искренним удивлением.       Конечно, даже если профессор Реддл раскопает все потаённые страхи, мечты и желания, этого окажется слишком мало для заключения в Сумраграде. Но если он вникнет в воспоминания, прошерстит их, как самую интересную книгу, Радамира смело может готовиться к отъезду на Урал. Запрещённые ритуалы, сговор с нечистью, нарушение этики контроля разума… Всё это грозило больше чем десятью годами в отдалении от общества.       Но даже не это пугало её больше всего. Радамира боялась самого факта, что кто-то может залезть ей в голову. Узнать её настоящие мысли, прочесть, как какой-то методический материал, её страхи и желания. Она усиленно занималась контролем разума, чтобы избежать этого, стоило только выбрать палец для кольца. Её успокаивала мысль, что в «Дырявом котле» профессор мог забыться. Здесь же, в школе, где их позиции четко определены, нарушение этики могло повлечь серьёзные последствия и для него самого, — и Рада была готова об этом позаботиться.       Привлекая внимание шумным вздохом, Ванда снова округлила глаза, словно только что о чём-то вспомнив.       — Кто-то вообще знал, что Таисия учится здесь? Я, например, нет…       — Таисия не имеет к нам никакого отношения, — оборвала её Радамира. — Все контакты с ней сводим к минимуму. Нам не нужны лишние проблемы.