3.2. Кровь по дружбе

      Хогвартс был огромен. Нет, не так. Хогвартс имел невозможные размеры, которые вполне можно было сократить в два, а лучше в шесть раз. Сжимая до боли челюсти, Радамира завернула за угол. Отборные ругательства на исконно русском языке сорвались с её уст, когда она снова перепутала коридоры.       Уставившись в блокнот, где была изображена примерная схема пути до выделенного кабинета директора Колдовстворца, Рада впервые не могла разобрать собственные чертежи.       Свернув еще в десяток тупиков и пройдя примерно в два с половиной раза больше, чем нужно, Рада наконец остановилась перед кабинетом без единого обозначения.       Она облегченно выдохнула, когда зашла внутрь. «Освоитесь в Хогвартсе», — подумала про себя девушка, — «да тут год нужен, только чтобы запомнить расположение гостиной». Усаживаясь за директорский стол, Радамира уже не пыталась исправить схему в блокноте. Уверенная в том, что, если Борислав не вернется до ужина, она не станет испытывать удачу и не выйдет из этого кабинета никуда, дальше собственной гостиной.       У других было время сегодня прогуляться по замку и по окрестностям, но Радамире было велено замещать директора, пока тот не вернется в школу. Встав с кресла, девушка подошла к окну, рассматривая один из дворов замка. Вдалеке виднелся Запретный лес, так привлекший её внимание.       Борислав уехал после завтрака, и, полагая, что у здешних профессоров могут возникнуть вопросы по обучению (как-никак расписание еще никто для Колдовстворца не сделал), он верно рассудил, что Радамира сможет выступить от лица школы, хотя бы отчасти.       Пока девушка справлялась вполне неплохо в пределах кабинета, используя эту возможность как способ узнать больше. И возможность представилась с самого утра, когда кабинет активно начали посещать профессора, желая узнать общий уровень навыков учеников.       Услышав стук в дверь, Радамира обернулась.       Мужчина с проступающей сединой и тёмными волосами удивлённо посмотрел на ученицу за директорским столом. Он не успел озвучить вопрос, как Рада понимающе кивнула:       — Борислав Ратиборович отбыл в Министерство. Как вы знаете, мы вчера задержались, и встречу с разбором документов перенесли на сегодня. Я — Бартенева Радамира, и я являюсь лидером школьного комитета в Колдовстворце. Если у вас вопрос, касающийся нашей школы, обучения или учеников, уверяю вас, я смогу на него ответить.       Лёгкое удивление мелькнуло во взгляде мужчины, но его выражение лица быстро сменилось на теплое, и он улыбнулся.       — Чувствую, подобную фразу вы уже произносили не раз за сегодня, — он прошёл в кабинет, замечая, как девушка усмехнулась, подтверждая его слова. — Мы с вами ещё не успели познакомиться, но я ваш профессор по Трансфигурации, Альбус Дамблдор. Вам знакома такая дисциплина?       — Если судить по дословному переводу, это метаморфозы предметов? — изогнула бровь Радамира. Профессор Дамблдор удобно сел в кресло напротив стола и кивнул.       — У нас в школе нет похожей дисциплины, но подобное мы изучали на практической магии с пятого по девятый класс.       — Трансфигурация — один из самых сложных предметов. Мало выказать желание, необходимы знания особых формул. Вы изучали превращение одних предметов в другие или превращение живых существ?       Радамира упорно пыталась вспомнить аспекты, которые включала в себя практическая магия. На этой дисциплине они перескакивали с одной темы на другую, но превращения занимали большую часть изучения.       — Да, сэр, — с промедлением ответила она, сложив на столе руки. — Видите ли, из-за различий в магии для нас эта дисциплина не представляла сложностей. — Рада невольно стала крутить кольцо, чем привлекла внимание профессора. — Для кольца важно намерение. Конечно, формулы и движения тоже, но вся магия заключается в чистом желании.       Задумчиво почесывая подбородок с небольшой бородой, Дамблдор кивнул.       — Видно, я не зря беспокоился… — озабоченно произнёс он, вытягивая и кладя палочку на стол перед девушкой. — Казалось бы, какая разница, какой магический предмет выступает в роли проводника, но… для полноценного обучения в Хогвартсе, полагаю, вам потребуется освоить владение палочкой.       — Простите, сэр, — выдохнула Рада, упираясь руками в стол, — я, конечно, понимаю, о чём вы говорите, но для освоения одного проводника и десяти лет мало. Как же мы освоим палочку всего за год? В наших краях палочки не используются, и я, признаться, сомневаюсь, что перейти с одного проводника на другой будет проще, чем осваивать его с нуля.       — Я понимаю ваши сомнения, но наша магия требует определённых движений, на них основана правильность заклинаний и чар. Представьте, какая это уникальная возможность — овладеть сразу двумя столь разными магическими проводниками. Владение кольцом уже предполагает знание основ, поэтому с палочкой трудности возникнут, как и у всех наших студентов — в правильности движения и произношения.       Не отводя взгляд от древка на столе, Радамира неопределённо пожала плечами. Переходить с одного магического инструмента на другой хотелось меньше всего перед экзаменами. Однако Дамблдор не ошибался. Изучение палочки могло позитивно сказаться и на владении кольцом. Особенно это будет полезно студентам, которые до сих пор уверены, что магию творить можно на уровне одних лишь желаний. Заметив явную задумчивость и вспыхнувший интерес, Дамблдор наклонился ближе к столу.       — Волшебные палочки можно купить в Косом переулке. Я поговорю с директором Диппетом, чтобы на выходных у вас состоялась вылазка в Лондон с одним из сопровождающих профессоров. Вас удивит, насколько многогранной может быть магия.       — Не терпится проверить, сэр, — Рада растянула губы в улыбке, записывая просьбу Дамблдора на отдельный пергамент. Этот вопрос был одним из тех, которые должен был решать директор, но, с другой стороны, если система обучения в Хогвартсе предусматривала только палочки, то отказа быть не могло. Дамблдор привёл аргументы, с которыми трудно было поспорить. — Нам бы в этом случае не помешало бы несколько дней на освоение и изучение основ…       Радамира не успела договорить, как дверь открылась, явив озадаченного мужчину, который изогнул тёмную бровь, встретившись с ней взглядом.       — Профессор Реддл, — в голосе Дамблдора слышалась некая настороженность, он явно напрягся, завидев мужчину. — Мы уже заканчиваем, вы можете проходить. — Он встал с кресла, переводя взгляд на Радамиру. — Да, мисс Бартенева, вы правы. Думаю, с этой просьбой профессор Реддл вам сможет помочь лучше меня.       Напряжение чувствовалось между ними, когда Дамблдор обошёл мужчину, выходя из кабинета. Радамира поспешно объяснила своё нахождение в этом кабинете зашедшему профессору…       — И всё же полагаю, беседа с директором возымеет большую результативность, — прищурился он, лёгким движением головы смахивая закрученную прядь волос со лба. — Когда он прибудет?       — Ближе к ночи, — ответила Рада, доставая пергамент. Даже если Реддл не собирался с ней обсуждать учебные вопросы, она всё равно должна была записать его визит. — Но я хочу вам напомнить, сэр: я — лидер школьного комитета студентов, и если ваш вопрос напрямую касается студентов, то мне будет ответить даже проще, чем директору.       Его лицо оставалось беспристрастным, но аргумент, что директор прибудет к ночи, видно, убедил его хотя бы попытаться выстроить диалог.       — Раз вы уверены, — коротко бросил он, присаживаясь в кресло и доставая буквально из воздуха обычный пергамент. — Ознакомьтесь с предварительным расписанием.       Радамира взяла в руки расписание, внимательно вчитываясь. Обучение происходило пять дней в неделю примерно по четыре урока и включало весь набор дисциплин.       — Это общее расписание или будут отдельные по каждой нашей специальности? — спросила Радамира, опирая подбородок на согнутую в локте руку.       — Простите?       — У вас же должны разниться предметы по факультетам школы, разве нет? Иначе, какой бы был смысл в разделении…       Когда она взглянула поверх расписания на профессора, Радамира испытала настоящее раздражение. Одним только взглядом он заставлял её почувствовать себя невероятно глупой, и этот взгляд сопровождал девушку с того момента, как он вошёл в кабинет. Видно, у них студенты и вовсе не были осведомлены о решениях руководства школы. Радамире было тяжело представить, чтобы руководство назначало новый предмет или меняло расписание без собрания школьного комитета. Интерес студентов всегда учитывался в Колдовстворце, возможно, чтобы ученики ощущали груз ответственности за собственные решения. В этом случае его скептицизм мог бы быть понятен, но такой вопиющий взгляд сверху вниз выносить было непросто.       — Наши факультеты разделены не по принципу изучения дисциплин. Особенность нашего распределения — в личностных качествах учеников. Эта особенность предполагает более крепкие связи и возможность учиться бок о бок с людьми, разделяющими твоё мировоззрение.       Силясь не скривить губы, Радамира снова уставилась в расписание. Похожий принцип был у Северян, и Рада подобное не понимала.       Прорицание значилось три раза в неделю. Радамира уже представляла, как долго будет возмущаться Сварог, когда увидит смешанные дисциплины.       — Есть ли возможность подкорректировать расписание? — спросила Радамира, положив пергамент на стол, тем самым убирая преграду между ними. Глубокие тёмные глаза неотрывно следили за ней, и Радамира чувствовала себя неуютно. Да, возможно, Ванда была права: его внешность притягательна, но девушка не могла забыть о собственном контроле мыслей. Каждую секунду казалось, что он уже перебирает её воспоминания. — Понимаете, сэр, экзамены в конце года нам сдавать по своим дисциплинам и в своей школе. Мы благодарны вашему руководству за возможность обучения в Хогвартсе, но, если есть возможность, некоторые правки были бы вполне уместны и помогли бы нам почерпнуть максимум знаний из сложившейся ситуации.       Профессор Реддл притянул к себе пергамент, не понимая, что конкретно не устроило девушку. Радамира была для него не больше, чем мухой, которая отчаянно мнит себя слоном. Ждать ночи совершенно не хотелось, а находчивость Колдовстворца — ставить ученицу вместо директора — поражала до глубины души и в той же мере им осуждалась.       — Что бы вы хотели изменить? — равнодушно спросил Реддл, откидываясь спиной на спинку стула, но не выдержал деланной надменности и добавил: — Меньше изучения?       Радамира выдавила улыбку, чувствуя, как от злости сжались челюсти. Он даже не пытался воспринять её всерьёз.       — Напротив, профессор, — Рада также откинулась в кресле, невольно повторяя его позу. — Вам что-то известно о наших специальностях?       — Буду рад проверить свои знания с ваших слов, мисс Бартенева.       — На пятом году обучения наша школа проводит испытания, которые помогают определиться ученикам с выбором специальности, — Радамира старалась говорить ровным голосом, пока держала ментальную защиту на сознании. — Испытания на проверку личностных качеств, и порой они бывают опасны. Тем, кто проходит испытание, рекомендуют специальность, но выбор всегда остаётся за учениками.       — Есть те, кто не проходит испытание? — скептично задал вопрос профессор, внимательно её слушая.       — Разумеется, — кивнула Рада. С какой бы радостью она осветила все сложности, чтобы противопоставить их головному убору в Хогвартсе, который решал, кому и куда поступать. Может, тогда удалось бы его впечатлить. — Те, кто не проходит, а их, прошу заметить, всегда больше половины учащихся, навсегда исключаются из Колдовстворца и находят пристанище в двух других школах, — и наконец удивление полыхнуло странным алым сиянием в тёмных глазах. — Всего у нас четыре специальности: Семаргл, Сварог, Хорс и Велес. Они названы в честь первого пантеона славянских богов и являются сынами нашего Единого Рода.       Рада подвинула к себе чистый пергамент, желая как можно доступнее объяснить профессору, чтобы он оправдал изменение расписания.       — Семаргл — духовные ценности и вхождение в неизведанные миры, что не доступны простому обывателю. В манере ваших дисциплин это прорицания…       — Вы считаете прорицания точной наукой? — поинтересовался Реддл, однако никак не выказал пренебрежения к этой дисциплине.       — Я — нет, Семаргл не моя специальность, но в их случае эта наука не заучивается, а познаётся. Семаргл не гадает на кофейной гуще для вхождения в миры, это использование техник и ритуалов, которые разительно отличаются от простого гадания. Семаргл — единственная специальность в нашей школе, с которой можно перейти на другую до седьмого класса. Без таланта обучение на Семаргле невозможно.       Слегка отодвинув от себя пергамент, Радамира показала его профессору. На листе под названием специальности значилась краткая информация и ученики по именам и фамилиям, прибывшие в Хогвартс.       — Четверо, — кивнул Реддл, слегка наклонив голову.       — Да, также четыре человека из прибывших составляют специальность Сварог. Сварог — это дуэльные навыки. Боевая магия, которая порицает насилие, но уважает защиту своего рода, — Радамира написала имена и фамилии учеников со Сварога, полагая, что декан должен понимать, за кого его поставили нести ответственность. — Хорс — самая популярная ветвь, его обучение основано на общей базе, то есть им такое расписание было бы по душе. Особенность Хорса — в поверхностном обучении всей общей базы, что позволяет ученикам разбираться буквально во всём.       Радамира снова показала мужчине пергамент с написанными именами.       — Велес изучает глубинную магию разума и… тёмные искусства, — смочив нижнюю губу кончиком языка, Радамира поймала непонимающий взгляд мужчины. — Сэр, не подумайте ничего дурного. Велес учит не разделять направления магии. Любая магия представляет опасность в неумелых руках. Поэтому обучение основано в первую очередь на мудрости и строгих правилах.       — Всего трое учеников, — произнёс Реддл ещё до того, как Радамира пододвинула пергамент к нему.       — Верно. Наш класс в школе из тридцати двух человек насчитывает всего пятерых из Велеса. Это всегда была не самая популярная специальность из-за страха и предубеждений, которые никакого основания не имеют, — закатила глаза Радамира, представляя, какое мнение составят англичане о её специальности. — Разные специальности предусматривают разные сферы, поэтому…       — Мисс, я вас понял, — оборвал её профессор Реддл, расположив расписание посредине стола между ними и взял пустые пергаменты, которые лежали рядом. — Я не считаю нужным убирать даже одну дисциплину из программы любого факультета, но часы можно подкорректировать. Обучение должно быть разносторонним и включать все аспекты магии. Если рассматривать это расписание как расписание для Велеса, то я предлагаю убрать два прорицания здесь, — он указал пером на вторник.       — И что-то добавить, — прищурилась Радамира, не желая сокращать количество уроков. Она слегка повернула голову, придвигаясь ближе к расписанию, чтобы рассматривать его не вверх ногами. — Для нас будет полезным защита от тёмных искусств. И здесь, — Радамира указала на среду, где было всего два урока, — нельзя ли расширить программу?       Том удивлённо поднял голову на девушку, что так внимательно рассматривала дисциплины. Его смущало, что она, напротив, хочет добавить уроков, а не как полагается ученикам — убирать их.       — Ваше расписание было составлено в минимальном порядке с учётом подготовки к турниру.       — Готовиться к турниру будет только один человек, — напомнила Радамира, поднимаясь со стула и обходя стол. — Будет неплохо, если остальные займутся учебой, а не бесцельными прогулками. Если есть возможность добавить уроков, было бы замечательно. Полагаю, в случае разного расписания мы будем ходить на уроки с другими учениками Хогвартса, это только поспособствует укреплению дружеских связей между школами, — Радамира нахмурилась, указывая на дисциплину в четверг. — Магловедение?       Реддлу пришлось подвинуть расписание к себе, чтобы увидеть, что так удивило блондинку.       — Дисциплина знакомит волшебников с жизнью маглов, — объяснил профессор.       — Маглы?       — Люди, не обладающие магическими способностями. Вы иначе их называете? — предположил он.       — Да, — кивнула Рада, — мы называем их… не-волшебники, — скомкано ответила она, чувствуя себя несколько глупо. — Мы с… маглами знакомимся на улицах, а не в школе, этот предмет можно сократить в обучении. Зельеварение и история магии значатся у нас в общих дисциплинах, вполне можно оставить их в это время для всего курса…       Наблюдая, как Радамира делает сложные пометки со стрелками и подписывает каждую, профессор Реддл задумчиво смотрел перед собой.       — … а во вторник? — Рада снова обернулась к нему, вырывая мужчину из мыслей, и повторила с большей настойчивостью. — Сэр, мы сможем встретиться с вами во вторник?       — Да, — ответил он, вспоминая свои занятия. — Во вторник перед обедом занятие с седьмым курсом Слизерина.       — Профессор Реддл, — произнесла девушка, выпрямляясь. — Мне бы очень не хотелось занимать ваше время напрасно. Если есть такая возможность, вы могли бы предоставить мне расписание профессоров, и я бы сама составила расписание по курсам, добавляя наших учеников к занятиям седьмого курса факультетов.       — Вы делали это раньше? — изогнул он бровь, хотя уже знал ответ по тому, как уверенно она подправляла расписание.       — Разумеется, сэр, — как и ожидалось, кивнула Радамира, но решила добавить объяснения. — У нас комитет занимается многими учебными вопросами.       Сейчас Реддл начинал понимать, почему директор оставил ученицу на своём месте. Бартенева была осведомлена по многим вопросам и пыталась взять на себя как можно больше ответственности. Всё бы хорошо, не будь её улыбка столь частой и наигранной.       — Я займусь расписанием, — отрезал Том, удивлённо расширив глаза, когда поднял пергамент на уровень лица. Пометками она почти исправила всё расписание, указывая, какие предметы лучше включить для каждого курса, и где не знала время профессоров, поставила предварительную замену и знак вопроса. Казалось, на пергаменте и черточку лишнюю было не начертить. — Вечером оно будет на доске объявлений в вашей гостиной.       — Я могла бы вам помочь, — вновь настояла Радамира.       — Вы так не любите отдых?       — Грань между работой и отдыхом размывается, когда работа желанна.       Он не мог уличить её во лжи или фальши, всё было сказано с таким искренним желанием, что у Тома даже промелькнула секундная мысль действительно позволить ученице составить расписание, но в последний момент он себя одернул.       — Если мне понадобится ваша помощь, я дам вам знать. Всего доброго, мисс Бартенева.       Рада ответила лёгкой улыбкой, которая мгновенно исчезла, когда за мужчиной захлопнулась дверь. Опираясь одной рукой на стол, другую она засунула в карман пиджака, выуживая наполовину наполненный пузырёк с зельем. Держать мысли в постоянном контроле способствовало мигрени и ухудшающемуся нервному тику.       Позиция подружиться с молодым профессором вместо отчуждения показалась ей более привлекательной. Тогда мучиться с головной болью придётся только в начале года, убеждая его, что она не представляет опасности. Впрочем, Радамира ещё больше убеждалась в мысли, что он и правда не помнил их с Вандой.       Этот день позволил ей пообщаться с профессорами и найти общий язык. Рада и не подумала бы, что отъезд отца позволит ей преуспеть, добиваясь к себе хорошего расположения. Познакомиться со всеми возможности не предоставилось, однако даже меньшая часть уже неосознанно будет искать её взглядом на первом уроке, как единственного знакомого ученика.       Когда Радамира закрыла кабинет, перед ней предстала очередная проблема — дойти до Большого зала и не заплутать по дороге. В коридорах никого не было, чтобы попросить о помощи. Девушка решительно пошла по тому, как велели записи в её блокноте.       Рада сама не смогла сдержать удивления, когда действительно дошла до Большого зала. Пройдя внутрь, она быстро увидела своих.       — О, мисс Бартенева, рада вас наконец увидеть, — широко улыбнулась Ванда, отодвигаясь, чтобы освободить место Раде. Затем снова повернулась к Николаю и Сергею. — Эти «мисс», «мистер» звучат так паршиво из-за того, что наши фамилии в большей степени оканчиваются гласными. Как же они коверкают буквы… Радамира? Кто-то пытался произнести твоё имя целиком?       Рада усмехнулась, привстав со скамьи, чтобы положить себе салат.       — Да, сегодня меня назвали «Л’амира», — вспомнила она визит профессора по травологии. — Меня лично возмущает приставка «сэр» или «мэм»…       — Да-да, — тут же подхватил Николай, почти подскакивая с места. — Я словно на приёме у английской королевы… «Ох, мэм, не желаете чашечку чая?» — противным приторным голосом говорил Николай, повернувшись к Сергею. — «А вы, сэр, отведаете наших французских плюшек?»       — Конечно, сэ-эр, — протянув конечное «сэр», Сергей громко засмеялся.       Радамира не сдержала улыбку, глядя на эти кривляния.       — Вы успели освоиться? — проверяя салат на наличие мяса, спросила Радамира, конкретно ни к кому не обращаясь.       — В библиотеке есть запретная секция, к которой учеников не подпускают, — пожала плечами Годислава, которая сидела возле Ванды.       — Бег по коридорам не возбраняется, — в том же тоне ответил Сергей, переглянувшись с Николаем. — А ещё в Большом зале многие сидят, когда нет занятий. О, и в некоторые выходные ученики ходят в деревушку под названием «Хогсмид». Гриффиндорец, с которым я общался, рассказывал о ней как о чём-то невероятно замечательном. И об одном магазинчике… — закончил он, понижая голос.       То, как в этот момент парни переглянулись, слегка напрягло Радамиру, но спрашивать она не стала. Лезть в дела Сергея и Николая себе дороже.       Закончив с ужином, Радамира, никого не дожидаясь, проследовала к выходу. Профессора Реддла не было в Большом зале; она предполагала, что он до сих пор составляет расписание, и ей не терпелось увидеть, насколько их диалог имел смысл.       Четыре пергамента висели на доске объявлений, а под ними был прикреплён небольшой листочек с надписью: «Расписание утверждено и изменениям не подлежит».       Следующий день был полон нетерпения и ожидания. Каждый последующий урок хотелось приблизить, чтобы в полной мере понимать, на чём будет завязано их образование в стенах Хогвартса.       На зельеварение Колдовстворец шёл в полном составе.       В кабинете зельеварения были зажжены магические светильники; облачная погода за окнами почти не добавляла света. Столы с котлами были широкими и стояли в хаотичном порядке в классе, совсем не по рядам.       Радамира прошла за самый ближайший стол, сбоку от неё расположилась Ванда. Анна быстро прошмыгнула, вставая рядом с девушками за третий ближайший стол, опережая Годиславу, которая недовольно поплелась к близняшкам.       Профессор по зельеварованию появился в классе после звона колокола, оповещающего о начале занятий. Мужчина средних лет с едва заметным выпирающим животом мельком осматривал класс, пока листал учебник.       — Проверим ваши навыки на примере простого задания: каждый должен приготовить зелье, которое бы не было опасным и которое бы содержало не меньше четырёх ингредиентов и не более семи, — профессор Слизнорт хлопнул в ладоши. — Приступайте же.       Творчество в зельеваровании было уж слишком странным. Радамира переглянулась с Вандой и Анной и пожала плечами, утыкаясь в учебник. Простое задание всех озадачило; ученики с сомнением листали учебник, не зная, за что зацепиться.       — Профессор, где можно взять ингредиенты? — подняла руку Дана.       Её вопрос многим был интересен, ведь на столе не было ничего, кроме котла. Слизнорт сначала странно на неё посмотрел, но недопонимание на его лице быстро сменилось лёгкой улыбкой.       — В шкафчике, мисс. Все ингредиенты вы всегда можете найти в шкафчике около доски, — пояснил он, показывая рукой на двустворчатый шкаф. — Если у кого-то не хватает весов или ложек для помешивания, то, — он указал в сторону шкафов у входа, — здесь вы можете взять в начале урока необходимое.       — Сэр, скажите, зелье не должно представлять опасность во время приготовления или само по себе? — прищурилась Радамира, также, как и Дана, сначала задавая вопрос, а потом поднимая руку. Слизнорт снова озадачился, и Рада поспешила пояснить свой вопрос. — У нас в школе после приготовления мы часто пробовали зелья, чтобы на себе проверить эффект или понять, к каким последствиям может привести ошибка в приготовлении. Разумеется, такие зелья, как напиток живой смерти, пробовал только один, и его готовил сам преподаватель вместе с рябиновым отваром. Поэтому я спрашиваю, насколько допустимо может быть опасно зелье. Ведь если речь идёт о приготовлении, список очень сокращается, поскольку большинство зелий содержат строгий состав и температурные ограничения для добавления ингредиентов.       Новость, что ученики пробуют зелья, ввела Слизнорта почти в панический ужас. Он расширил глаза, стараясь подобрать слова.       — Что же, я не рекомендую… более того, категорически запрещаю ученикам пробовать зелья, которые они готовят, — без лишней строгости произнёс профессор, радуясь, что вопрос об этом всплыл сейчас, а не в конце занятия. — Мисс…       — Бартенева, — подсказала блондинка. — Радамира Бартенева.       Слизнорт будто что-то вспомнил, слегка наклонив голову и вглядевшись в ученицу.       — Мисс Бартенева, как вы верно заметили, отклонения от состава всегда приводят к печальным последствиям. Говоря об опасности, я подразумевал чуть меньшую опасность, чем та, которая могла бы возникнуть.       Удовлетворённая ответом, Радамира кивнула. Значит, лезть из кожи вон, разбирая наисложнейшие рецепты, смысла не имело. Она остановилась на противоядиях, листая учебник, пока не наткнулась на вполне безобидный и заковыристый состав противоядия от любовных эликсиров.       Неудобства студенты заметили, когда у шкафчика выстроилась очередь из нескольких человек, а остальные бездумно смотрели в это время на очередь, ожидая, когда можно будет взять ингредиенты.       Разложив перед собой всё необходимое, Рада углубилась в рецептуру зелья, нагревая котёл. В основном нужно было чётко следить за изменением цвета. Добавив четыре веточки волшебной рябины, девушка проследила, как зелье становилось зеленоватого оттенка. Рада перемешивала строго две минуты, пока не заметила изменения в цвете.       Пар шёл из котлов учеников, поднимаясь наверх и нагревая помещение. Многие не стали долго думать и выбрали зелье, которое варили последним на уроке у Татимиры. Радамира повернула голову, пока ждала нагрева до определённой температуры, как тут же в котле Николая жидкость неестественно забурлила. Парень тут же кинул в котёл перечную мяту, явно желая сократить рецептуру зелья благодаря хождению по краю пропасти: он предпочитал не ждать температуры, а смешивать несовместимые ингредиенты, сразу же добавляя блокатор.       Радамира закатила глаза, добавляя экстракт лирного корня, отмечая, как быстро зелье стало фиолетовым. Ветки рябины, которые остались на столе, были разного размера; пришлось каждую взвешивать и отрубать излишки, дабы не пересыпать и не испортить зелье в последние минуты приготовления.       Мешая зелье, пока оно кипело, Рада успела заметить, как Слизнорт принялся ходить по рядам, оценивая старания учеников и задавая им вопросы. После третьего увиденного зелья преображения он заметно заскучал. Он прошествовал к Ванде, которая устало переливала зелье в пробирку, уже готовая протянуть ему. Ванда получила похвалу и первые баллы их названному факультету Колдовстворец за простенький рябиновый отвар, а Анна и вовсе не удивила его зельем преображения и немым ответом на вопросы.       — Противоядие, хм-м, неплохой выбор, — прокомментировал Слизнорт, когда подошёл к Радамире. — В каких дозах его применяют, вам знакомо?       — Чайной ложки хватает для того, чтобы снять симптомы, сэр, но если человека опаивали любовным зельем долгие годы, нужна комплексная терапия, где необходимость в противоядии — где-то по столовой ложке два раза в день в течение месяца, — без запинки проговорила Рада, но решила дополнить ответ: — Противоядие может применяться магом на постоянной основе, если он предвидит угрозу; оно не вредит здоровью, более того, некоторые бытовые зелья содержат антидот к жемчужной пыли, без которой невозможно сварить любовное зелье.       — Можете привести пример таких зелий? — с интересом спросил Слизнорт.       — Антидот для жемчужной пыли — корень валерианы. Любые успокаивающие зелья — это прямой антидот для любовных, хотя риски остаются.       — Замечательный ответ, мисс Бартенева, — улыбнулся Слизнорт. — Вы заслужили десять баллов своему факультету. Бартенева… — вдруг прищурился Слизнорт, — помнится мне, директор вашей школы…       — Мы родственники, — кивнула Рада, перебивая его, на что профессор продолжил довольно улыбаться, прежде чем отойти к другому ученику.       Уточнять степень родства Рада посчитала лишним. Древний род в Англии был обширен, тут дальних родственников у значимой фамилии могло насчитываться полшколы. Прямое родство имело огромную разницу, поэтому Радамира пока умолчала. Злые языки быстро составят параллели, почему лидер комитета — это дочь директора. Это случится когда-нибудь, но до этого времени Радамира хотела явить свои навыки и таланты, чтобы противопоставить свои достижения сплетням.       Мастерство Слизнорта сложно было оценить по одному занятию, но ученики явно воодушевились похвале и начислению баллов.       — Почему у нас сейчас совместная защита от тёмных искусств? — нахмурилась Годислава, пока они шли по коридору. — Зачем она нам? — девушка обернулась на идущую позади Надежду, пытаясь отыскать в ней поддержку, как в ещё одной представительнице специальности Семаргл.       — На этой неделе у нас все уроки совместные, — доставая сложенное расписание из кармана, произнесла Радамира. — А на следующей неделе, если сравнишь расписание, у вас будет куда больше наук по специальности. А у нас, — Рада хмыкнула, переглядываясь с Даной, которая шла справа от неё, — у нас преимущественно защита от тёмных искусств. Как раз сейчас и узнаем, насколько нам будет полезен этот предмет, если наша специализация предусматривает изучение в использовании, а не защиту в теории.       Радамира не хотела поддаваться скептичному настрою Даны, как могла отгоняла от себя мысли, что Хогвартс слишком разнится с ними в обучении, чтобы они действительно могли подготовиться тут к экзаменам.       Класс защиты от тёмных искусств был не меньше класса зельеварения. Под высоким потолком класса висела большая железная люстра и скелет дракона. Класс имел много окон, так что покапывающий дождь методично отбивал по стеклам, но естественного освещения хватало. Преподавательский стол стоял на небольшом помосте. Каменная лестница стояла в нескольких метрах от стола и была отвернута к стене; она шла прямиком к небольшой площадке с закрытой высокой дверью. Столы по два человека были расставлены в два ряда. Справа от столов было свободное пространство, которое уж больно напоминало помост для дуэлей. В конце класса стоял проектор, управляемый при помощи магии.       Радамира опустилась на первую парту, рядом с ней привычно села Ванда, а позади устроились Анна и Годи. Учебники, которые они брали с собой, не были схожи с программой Хогвартса, а до субботы, чтобы отправиться в Косой переулок, оставалось ещё два дня.       Профессор Реддл вышел из высокой двери и неспеша преодолел лестницу, вставая за преподавательским столом, но не садясь. Белая рубашка сильно выделяла его бледность, но благодаря двубортному чёрному жилету белая кожа казалась признаком аристократии, а не болезненности. Радамира в очередной раз видела совершенно бесэмоциональное лицо, пока он спускался; казалось, он за всю жизнь не испробовал ни одну гримасу. Не было ни морщин на лбу, ни носогубных, лишь край глаз украшала паутинка морщинок от частого прищура.       — Раздайте бланки теста, — он постучал пальцами по краю стола, где аккуратной стопкой лежали пергаменты. — Пятнадцать вопросов на пятнадцать минут. Я должен знать, на какой уровень подготовки строить вашу программу.       Радамира и Станислав переглянулись.       Рада поджала губы в нежелании вставать, и Станислав поплёлся к столу, забирая тесты. В Колдовстворце совсем не было таких молодых преподавателей; ученики явно расслабились, когда принимали тесты. Как-никак, когда о поведении кричит взрослый волшебник, у которого осуждение и упрёк так явственно виднеются на лице, что хочется уточнить, не наложил ли он мимоходом какое-нибудь древнее проклятие, — казалось, угрозы от преподавателей, которые были бы старше лет на пять, совсем не воспринимаются всерьёз.       Когда бланк лежал у каждого на столе, профессор засек время на наручных часах.       Радамира развернула бланк. Вопросы про защиту от оборотней, дементоров, инферналов не вызывали осложнений. Но вопрос про запрещённые заклятия заставил задуматься. Пытаясь подробно расписать всё, насколько позволяло время, Радамира сдала работу Стасу, который вызвался их собрать.       Когда тесты оказались на столе профессора, он взмахнул палочкой, и на столах учеников появились учебники по защите от тёмных искусств для седьмого курса на английском языке, отчего многим пришлось применять языковые чары. Профессор дал указание изучить содержание; учебники были иллюзорными только для ознакомления, а он тем временем просматривал ответы на тесты, делая пометки.       — Лесков Николай, — произнёс профессор и поднял голову на ученика, который встал с места с лёгкой ухмылкой. — Почему вы решили, что лучшая защита от дементора — шутки? — с излишней серьёзностью спросил профессор. Павел и Сергей засмеялись, и профессор перевёл свой взгляд на них, отчего парни быстро замолчали.       — Дементор — это животное, которое нападает без повода. Если преисполниться радостью, разве это не будет являться защитой? — Николай опёрся бедрами о заднюю парту, складывая руки на груди. Всем своим видом показывая пренебрежение к молодому профессору.       Профессор Реддл прищурился. Все замолчали, ожидая перепалки, которой Николай будто жаждал.       — Ваша глупость соразмерна вашей аналитике в этом вопросе, — процедил профессор, не меняясь в лице, а Николай заметно стушевался. — Смеркут — магическая тварь. Дементор — сущность, что питается счастливыми воспоминаниями. По внешнему виду можно определить их схожесть, но убивают своих жертв они по-разному. Смеркут не оставляет после себя тел. Возвращаясь к вопросу о защите, кто может подсказать ответ?       Не подняли руки только Сергей и Владимир. Профессор Реддл хмыкнул.       — Я прихожу к выводу, что знания ваших одноклассников куда выше, чем у вас. Это нормально, даже в идеальной системе всегда найдется слабое звено, — с деланным сожалением произнёс Реддл, кивая рыжеволосой девушке, чтобы та ответила.       — В защите нам помогут чары для создания защитника, — проговорила Виктория, поднимая руку на уровень груди и сгибая мизинец и указательный палец, а остальные пальцы соединила. — Защитник, приди, от зла защити, — на русском языке прошептала Виктория и резко вытянула руку.       Голубое сияние заискрилось на кончиках пальцев. Виктория зажмурилась и часто задышала. Искры стали приобретать образ, который вдруг резко соскочил на пол. Кролик, окутанный голубым светом, прозрачный и совершенно прекрасный, начал скакать по партам учеников, но те, как заметил Реддл, совсем не выглядели удивлёнными.       — Каждый из вас владеет патронусом? — скрывая своё удивление, уточнил профессор.       Виктория закивала головой, убирая кролика.       — Занимательно, — хмыкнул профессор, вставая из-за стола. — Тринадцатый вопрос, четырнадцатый и пятнадцатый остались пустыми у всех, — у доски профессор Реддл обернулся и окинул взглядом Радамиру, — кроме вас, мисс Бартенева. Как так произошло, что только вам известна защита от непростительных заклятий?       Радамира хотела выделиться обширными ответами, а не знанием запрещённого, которое они точно не проходили. Почему-то внутреннее чувство не дало ей оставить строчки, рассчитанные на ответ, пустыми. Она писала не только про защиту, выписала всё, что было ей известно. Мирослав всегда требовал развёрнутый ответ, и Рада привыкла умещать свои мысли в строчки, а не выдавать односложные ответы.       — Не сложно запомнить, что защиты в общепринятом понятии от непростительных заклятий нет, — протянула Радамира, слегка пожимая плечами и не вставая с места. — Непростительные заклятия у нас занесены в реестр неиспользуемых, сэр. То, что нельзя использовать, мы не изучаем, можем столкнуться в дополнительной литературе, не более.       Профессор кивнул, принимая ответ.       — Эта тема может не использоваться в вашей школе, но в странах, где в качестве магического проводника используется палочка, существует серьёзный запрет на использование подобного рода магии. Так как скоро вы будете осваивать палочки, эти знания вам необходимы, — мужчина слегка приподнял брови. — Кто сможет блеснуть знаниями и рассказать о непростительных заклятиях? Достаточно названия и производимого эффекта, как заметила мисс Бартенева, защиты у них нет, однако есть противодействие, и это не щитовые чары.       Вверх взлетело всего несколько рук. Профессор Реддл кивнул Дане, разрешая ответить.       — Я знаю одно, кажется, Авада Кедавра, — сосредоточенно ответила Дана, смахивая с лица чёлку. — Убивающее заклятие, нам как-то про него рассказывал приезжий профессор из Бразилии.       Некоторые студенты задумались, вспоминая небольшой факультатив, где они слышали словосочетание «непростительные заклятия».       — Верно, мисс…       — Костина. Дана Костина.       — Верно, мисс Костина, жаль, что вы не написали об этом в тесте, могли бы получить отметку на порядок выше, — пока он говорил, на доске появлялось первое озвученное проклятие под первым пунктом.       — Но в тесте был вопрос только про защиту, сэр, — возразила Дана.       — Да, но мисс Бартеневу это не смутило, — изогнул бровь профессор. — Сомнения — путь к неудаче, мисс Костина. Кто назовёт следующее проклятие?       — Держишь статус даже в Хогвартсе? — шепнула на ухо Радамире Ванда, едко усмехнувшись.       Радамира закатила глаза, поднимая руку под язвительный взгляд брюнетки. Поднятых рук стало меньше; профессор кивнул в этот раз Годиславе.       — Подчиняющее заклятие — Империус, — Годислава, единственная помимо Николая, встала с места для ответа, стоя прямо и с самым серьёзным видом, на который была способна. — Империус подавляет волю жертвы.       — Не просто подавляет, а лишает воли, — дополнил профессор, — мисс…       — Годислава Ошанина.       — Может, вы скажете нам и третье непростительное заклятие, мисс… Ошанина?       Взгляд профессора Реддла всего на секунду скользнул к Радамире, которая, подперев рукой подбородок, внимательно слушала, изредка делая пометки в тетради.       Секунда.       Хватило секунды.       Радамира сцепила зубы, вспоминая, как они с Вандой представились при первой встрече в лавке. Рада наклонилась к Ванде, но Том вдруг посмотрел на неё, не позволяя выразить опасения подруге на ухо.       — Мисс Бартенева? Вы многое написали про последнее заклятие. Озвучите?       — Разумеется, сэр, — с промедлением протянула Рада, чувствуя, как сердце в груди учащённо забилось. — Круциатус — пыточное заклятие. Жертва испытывает нестерпимую боль… её ни с чем нельзя сравнить по силе и воздействию, — Рада невольно скривила губы, вспоминая, как ёрзала по полу от этого заклятия. — Полагаю, с помощью этого заклятия вполне реально свести жертву с ума от боли.       Пристальный взгляд, которым её одарил профессор, заставил Радамиру укрепить защиту на сознании. Впрочем, за весь урок она ни разу не почувствовала вмешательства, даже лёгкого.       — Верно, каждый, кто ответил, заслужил по пять баллов, — произнёс профессор, отворачиваясь к доске. Он окинул взглядом непростительные заклятия, слегка улыбаясь уголками губ, чего студенты заметить не могли. — Использование любого из них заслуженно карается заключением в Азкабане. Изучать на практике, даже в стенах класса, мы их не станем, но, — он повернулся к студентам, замечая неподдельный интерес в глазах многих, — вы должны знать, как защищаться от этих проклятий.       — Сэр, — Рада снова подняла руку, дожидаясь, когда профессор обратил на неё внимание, — как мы будем изучать защиту, если практика под запретом? Разве теория даст хотя бы приблизительный результат, который мог бы быть при практических занятиях?       — Не даст, — покачал головой профессор. — Учебная программа полагает, что теоретических материалов вам будет достаточно. Ученикам не позволено вступать в бой с тёмными волшебниками. Однако если вы выберете такую профессию, которая бы предусматривала использование таких заклятий, на подготовительных курсах вы сможете проверить на себе действие, как минимум, двух заклятий.       — А ваша профессия предусматривала подобные знания на практике? — не поднимая руку, вдруг спросил Всеволод. — Я читал, что палочка связана с волшебником куда меньше, чем с кольцом, но ощущения, вероятно, отличаются от обычной магии.       — Разительно отличаются, — подтвердил Реддл и, будто не замечая заинтересованность, слегка дёрнул плечом. — Вы испытаете совершенно противоположный спектр, когда в ваших руках окажутся палочки. Сегодня у нас ознакомительный урок, на котором я хочу узнать ваши способности с кольцами; в следующий раз на уроке вы будете пользоваться исключительно палочками. Защита от тёмных искусств предусматривает дуэльную практику, проследуйте к платформе, — он показал ладонью на помост, который вдруг начал приподниматься над полом.       Когда студенты поднялись со своих мест, профессор повёл рукой в другую сторону, отчего второй ряд парт задвинулся в первый.       Открытая магия многих поразила. Николай успел пожалеть, что решил подействовать на нервы молодого профессора в самом начале урока.       — Самый высокий уровень дуэлей у Сварог, верно? Встаньте здесь, — он указал на стену, подходя к платформе. — Ваши занятия будут полны дуэльной практики с разными курсами. Прошу проследовать на платформу Станислава Миронова и Викторию Старцеву.       Первая пара заставила учеников озираться друг на друга в предвкушении. Виктория была лучшей на дуэлях; она выступала резко, без лишнего драматизма, в отличие от Ванды. Станислав же мог делать осечки, но стоило ему собраться, и он раз за разом выводил заклятия, которые с первых секунд сбивали противников с ног.       — Профессор Реддл, будут установки? — спросила Виктория, выравнивая кольцо, блеснувшее на солнце красным сиянием рубина.       — Победить, — пожал плечами Реддл, возводя защитные стены. — Лишние движения, щитовые чары и другие уловки мы будем отрабатывать на занятиях. Сейчас у вас цель — продемонстрировать мне, насколько быстро вы сможете победить соперника.       Радамира переглянулась с Даной, улыбаясь от таких установок, а Семаргл совсем погрустнел, уже предчувствуя боль сломанных костей; дуэли они не изучали.       — Начали!       Столкнувшиеся вспышки на мгновенье ослепили смотрящих.       — Сэр, потолок остался открытым, — указала рукой Ванда, подойдя к профессору.       — Потолок? — поднял бровь Реддл, не понимающе уставившись на девушку.       — Если они разрушат платформу, деревяшки могут перелететь через стены, — взволнованно продолжала Ванда и через секунду обернулась на Радамиру и Дану. — Велес любит использовать окружение для победы, играя нечестно.       Радамира показательно закатила глаза, тогда как Дана рассмеялась. Совместные дуэли были огромной редкостью, все были в предвкушении сразиться с другой специальностью.       — Я это учту, но пока необходимости в этом класс не имеет, — заключил Реддл, внимательно следя за дуэлью.       Виктория то и дело вскидывала руку, применяя мощные заклятия от всех пальцев; Станислав держал щит, отражая её попытки. Его энтузиазм стал меньше, когда она пробила щит одним точным ударом, посылая световую волну и припечатывая его к защитному барьеру.       Заслуженная победа.       — Анна Воронцова и Вероника Старцева, — объявил профессор следующую пару.       Обе девушки совсем не казались воодушевлёнными, когда вышли на платформу. Ванда придвинулась ближе, когда профессор объявил о начале дуэли       — Давай, Анна! Ты свалишь её за три подхода! — крикнула Ванда.       Анна быстро сориентировалась, пока Вероника опасливо держала щит. Вытянув руку вверх с указательным и безымянным пальцем, девушка направила её в пол. Искры быстро подползали к Веронике, которая делала щит мощнее, стараясь его удержать. Вторая молния расколола щит, а третья отбросила Веронику к ограждению. Сестра самой отважной дуэлянтки не успела нанести ни одного атакующего заклятия.       Профессор Реддл что-то отмечал на пергаментах в конце дуэлей.       — Ошанина Годислава и Николай Лесков!       Сергей подошёл к стоящим у помоста Радамире, Ванде, Дане и Анне, слегка толкнув Ванду в плечо.       — Сотня медяков, что Колян вынесет Годи вперёд ногами, — тихо проговорил он, краем глаза смотря на Ванду, которая почти задохнулась от возмущения.       — Сотня серебряников — Годи толкнёт его к ограждению за полминуты, — возразила Ванда, протягивая руку.       Сергей было протянул ей в ответ, но замялся, подсчитывая в голове свои финансы; спустя несколько секунд с тяжелым вздохом всё же пожал ей руку.       — Годи! — закричала Ванда, пока дуэлянты пожимали друг другу руки. — Два через один!       Станислав присвистнул, понимая, какую комбинацию советует Ванда. Николай нахмурился; комбинации Сварога проверять на себе не хотелось, но, судя по тому, как уголки губ Годиславы поползли вверх, пугало, что подружка успела чему-то её научить.       Профессор Реддл никак не отреагировал на подсказки, желая воочию увидеть тактику, которой воспользуется Годислава. Предчувствие его не подвело. Годислава выпустила два огненных заклятия, которые ударились в щит Николая, а затем резко поставила свой щит. Девушка не дожидалась продолжения после первой атаки; те же молнии вырвались из кончиков её пальцев. За первой — вторая, и снова щит. Казалось, Николай понял, в чём тут суть, и когда через две атаки он предполагал, что Годи поставит щит, заранее не стал атаковать, а Годислава щит не поставила. За первым огненным заклятием, которое его оттолкнуло, последовало второе.       «Два через два» предполагало: две атаки — щит, две атаки — щит, две атаки — две атаки, щит. Всё было не столь прозаично. Ванда довольно улыбнулась, медленно переводя взгляд на поникшего Сергея.       — Отдам, — сквозь зубы прошипел он, со злостью глядя, как Николай поднимается. — Через месяц отдам.       Бросив взгляд на смеющихся студентов, профессор прищурился, несколько нарушая ранее составленные списки.       — Бартенева Радамира и Аверина Ванда!       Годислава, спускавшаяся с платформы, притормозила, наблюдая за интригованными лицами студентов, которые услышали названную пару. В то время Радамира и Ванда переглянулись с невероятным энтузиазмом.       — Профессор Реддл, — замявшись, начала Годислава, обращая на себя внимание мужчины. — Из-за использования разных техник пары из Велеса и Сварога очень неустойчивые. Должна вас предупредить, сэр, Ванда и Рада последний раз на дуэли…       Радамира услышала, что Годислава говорила профессору. Проходя мимо неё, девушка положила руку на плечо подруге.       — Всё в порядке, Годи, ты молодец, дай другим проявить себя, — ласково произнесла Радамира, наклоняясь к ней, и, не оборачиваясь, прошла на платформу.       — Продолжайте, Годислава, — с нажимом произнёс профессор, видя, как девушка стушевалась.       — Нет, всё в порядке, — резко качнула она головой, уходя в сторону.       Профессор удивлённо вскинул брови, наблюдая, как девушки пожимают друг другу руки. По обыкновению ставить в пару тех, кто сидел на занятиях рядом, было чревато скукой. Ученики боялись поранить товарищей.       — Когда нас последний раз ставили в пару? — улыбалась Ванда.       — В конце девятого класса, — изогнула бровь Радамира, усмехаясь. — Ты знаешь, что я не проиграю тебе?       — Неужели хоть на платформе явишь свои эмоции? — деланно удивилась Ванда. — Сможешь без успокаивающих зелий?       Рада фыркнула, вытаскивая свою руку и уходя к другой части платформы. Успокаивающее зелье было незаметно выпито, пока они подходили к платформам, и, видно, снизило бурление в крови от понимания, что профессор Реддл их помнит с аукциона, откладывая эту мысль в долгий ящик.       — Начали!       Радамира широко расставила пальцы, накладывая одну руку на другую. Сияние голубого щита тут же отразилось, когда в него врезались множество вспышек молний. Сейчас Ванда не претендовала на театральность и эффектность; обыграть Радамиру хотелось больше, чем покрасоваться. Поднимая руку с намерением создать молнию, которая поразила бы блондинку за щитом, Ванда продолжала одной рукой посылать простенькие атакующие чары, дабы та не убрала щит от груди, а другой уже вызывала электризованные искры от кончиков пальцев.       Яркая вспышка с громким треском вызвала звенящую тишину. Радамира скептично смотрела на платформу, в которую угодила молния рядом с ней; она успела отойти за мгновенье до соприкосновения, волосы только начали опускаться, когда воздух перестал проводить заряды. Соединив подушечки указательного и большого пальца, Радамира резко подалась вперёд, захватывая внимание Ванды. Брюнетка уже вытянула руку, на которой начали появляться огненные всплески, медленно обращающиеся в дым.       Ванда осела на пол, а Радамира подходила всё ближе, не разрывая зрительного контакта, подавляя волю брюнетки. Удерживать сознание Ванды было тяжело. Собравшись с собой, Ванда резко вскинула руку, откидывая Радамиру от себя, так что та приземлилась на спину, тяжело дыша. Мгновенно подтянув к себе ноги, девушка приняла сидячее положение, понимая, что неудачно приземлилась и вывихнула лодыжку, упав под неестественным углом.       Ванда злилась, а Радамира была абсолютно спокойна.       Световая волна прошлась по защитному барьеру. Доски платформы активно трескались, но не заходили за созданный Радамирой щит. Ванда с усмешкой заметила, как потолок заволокли защитные чары профессора Реддла.       — Вывих? — замечая, что девушка не поднялась, спросила Ванда, держа полный контроль над световой вспышкой. — Какая жалость…       Сжав кулак, Радамира резко вытянула пальцы, изо всех сил концентрируясь на иллюзорном восприятии. Ванда заметно расслабилась, а световая вспышка сошла с её рук, полностью угасая.       Радамира поднялась; боль в ноге утихла. Неровной походкой она прошла к Ванде, уже складывая пальцы для контроля разума, и быстро завладевая сознанием Ванды. Когда они поравнялись, она резко опустила руки, а Ванда мгновенно пришла в себя.       — Бум, — прошептала Радамира, дёрнув уголками губ.       Не успела брюнетка отойти, как искрящаяся ладонь Рады почти врезалась в её грудь, отталкивая силовой электризованной магией к защитному барьеру, в который девушка врезалась спиной, скатываясь на разрушенный пол.       Победитель выходил с платформы неровной походкой, пока проигравший всё ещё лежал у барьера, лишённый сознания.       — Вам обеим следует пройти в больничное крыло, — ровным голосом произнёс профессор, изгибая бровь. Струйка крови текла по виску Радамиры, капая на школьный белый пиджак. — Мистер Миронов и мистер Лесков, сопроводите девушек.       — Мне без надобности, сэр, — довольно протянула Радамира, чувствуя, как череп раскалывается от количества чувств Ванды, которые пришлось пропустить через себя в момент снятия контроля.       Тяжело было не признать, насколько впечатляющей была дуэль.       Когда Николай вывел Ванду, та уже приходила в сознание, и когда рассудок полностью вернулся к брюнетке, она оттолкнула одноклассника, не позволяя себя увести.       — Ты победила только из-за контроля разума, — выплюнула Ванда, сложив руки на груди и вставая напротив Радамиры. — Успела-таки выпить зелья, да?       Нестерпимо хотелось укоротить язык Ванде. Радамира прищурилась, окидывая девушку взглядом, полным упрёка. Проигрывать Ванда не любила, да и не умела.       — Чего ты хотела от Велеса? — закатил глаза Станислав, услышав их разговор. — У нас сила, а у них подавление этой силы.       На платформе уже сражались Надежда с Павлом, но такого зрелища им было не осилить. Как представители специальности, не основанной на дуэли, их бой продлился меньше двух минут.       Но Ванда качнула головой, ядовито усмехаясь.       — Невозможно успешно контролировать разум соперника во время дуэли, — выплюнула брюнетка. — Без своих зелий, которые заглушают всё человеческое, ты бы проиграла, и ты прекрасно это знаешь.       Возможно, так и есть. Радамира не стала бы утверждать, что по боевой технике она превзойдёт Ванду, но озвучивать это не стала бы даже под пытками. Ростислав Александрович всегда говорил, что сила без интеллекта представляет собой невнятный порыв самоуверенности. Радамира знала, как распределить силу, даже если противник сильнее. Ничего постыдного в применении техник разума она не видела. Правила не запрещали, а преподаватели поголовно учили на дуэлях обходить соперников разумом и владением заклятий, а не топорным напором.       — Тебе помочь успокоиться? — без тени улыбки холодно процедила Радамира, угрожающе сжимая руку в кулак. Рада коротко обернулась, но многие и так были увлечены их перепалкой больше, чем происходящим на платформе. Даже профессор время от времени бросал взгляды на девушек. — Николай, помоги Ванде дойти до больничного крыла, ей необходима помощь.       Николай кивнул, забирая Ванду, которая уже не сопротивлялась. Понимание, что она озвучила лишнее, снизошло до брюнетки слишком поздно, чтобы что-то исправить.       Как ни в чём не бывало, Радамира подошла к помосту, замечая на себе короткий взгляд профессора.       — Всеволод Княжич и Сергей Соловьев! — озвучил профессор следующую пару.       Всеволод до сих пор не извинялся; Радамира видела его в Большом зале вместе с Таисией, но злости не чувствовала. Наверное, Всеволод был единственным, кто сохранял с Таисией тёплые отношения после её ухода из школы. И возможно, его вмешательство помогло избежать более серьёзных проблем от встречи с бывшей одноклассницей. И всё же подобное применение магии Радамира ощущала как брошенный вызов, провокацию, которая неизгладимо повлияла на их личные отношения.       Сергей шёл на платформу, как на заклание. Столкновение Хорса и Велеса уже предопределяло победителя. Всеволод не стал долго разминаться; его большие пальцы соприкоснулись с указательными, стоило вспышкам пройти, а Сергею измотаться, внимание завладело Сергеем без остатка, и мощная волна отбросила парня к защитной стене.       Дана была следующей. Молнии, оглушающие и световые волны пали перед девушкой, которой поставили в пару Градимира из Сварога. Дана не успела переключиться на контроль, оказываясь в западне. Щит быстро треснул под напором Градимира, повалив девушку на лопатки.       Когда профессор, удовлетворённый дуэлями, объявил об окончании урока вместе со звонком колокола, Радамира собрала сумку Ванды, вручая её Анне, и стала собираться сама, пока ученики покидали класс.       — Мисс Бартенева, — окликнул её профессор, заставив задержаться.       Рада кивком головы указала Годиславе и Анне на дверь, чтобы они её не ждали, и вновь положила свою сумку на парту, вопросительно глядя на мужчину.       — Заклятия, которые вы называете контролем разума… на чём они основаны?       Тысяча конспектов стали методично выплывать из сознания. Радамира прошла кончиком языка по губе, пока задумчиво смотрела перед собой.       — Это сознание, сэр, — дёрнула плечом Радамира. — Когда никакие мысли не занимают голову, нас учат погружаться в чужой разум и ставить его под свой контроль.       — Только Велес?       — Поверхностное изучение проходят все специальности, но глубинной магии обучает только Велес. Практически никто, кроме Велеса, не способен правильно очистить голову во время дуэлей, когда эмоции переполняют и в голове стоит вихрь всевозможных заклятий и техник.       Профессор хмыкнул, поджимая губы.       — У нас нет глубинной магии разума, но есть такие науки, как окклюменция, которая изучает способы защиты разума от вмешательства, и легилименция, изучающая способы проникновения в чужой разум…       — Я не видела подобного в расписании, — нахмурилась Радамира, отчего струйка крови снова потекла по лицу по запекшимся следам.       Выуживая из сумки расписание, Рада ещё раз сверилась, переводя взгляд на профессора.       — Эти дисциплины — факультатив, который ученики седьмого курса могут посещать по своему и моему желанию, — произнёс профессор, направляясь к своему столу и видя неподдельный интерес, вспыхнувший в зелёных глазах, так ярко контрастирующих с кровью на лице. — Факультатив проходит во вторник и четверг после ужина, длительностью по полтора часа. И его преподаю я в этом кабинете.       Зелья помогали не выдать напряжение, обуявшее её в момент. Радамира достала из кармана пиджака уменьшенный дневник, приводя его в нормальный вид.       — Это просто замечательно, сэр, — деланно улыбнулась Радамира, отмечая информацию в блокноте. — Уверена, многие заинтересуются, как-никак в конце года глубинную магию нам сдавать наравне с другими дисциплинами.       Захлопнув блокнот, девушка снова положила его в карман.       — Всего доброго, сэр, — вторично улыбнулась Радамира, направляясь в сторону двери и чувствуя направленный в спину прожигающий взгляд, который почти физически причинял ей боль в районе лопаток.       История магии оказалась очень скучной в Хогвартсе. Её вёл призрак профессор Бинс, который рассказывал материал так, будто обращался самому себе. Уже в середине занятия ученики понимали, что ходить на историю магии придётся под Зельем бодрости; ведь иначе монотонная речь и полное невнимание преподавателя к ученикам усыпляли лучше снотворного эликсира.       Это был первый урок, который не произвёл на неё впечатления.       Радамира половину лекции просидела над блокнотом, задумчиво глядя на пометку о факультативе профессора Реддла. Желание учиться у талантливого профессора, который, очевидно, мог научить невозможному благодаря своим навыкам, не могло перекрыть здравый смысл, советовавший держаться подальше. Обучение даже у Ростислава предусматривало кое-какое раскрытие личных тайн разума. Радамира боялась явить лишнее, боялась, что её защита падёт под напором и она не удержит барьер, охраняющий хранилище потаённых воспоминаний. Оказаться подобной раскрытой книге перед человеком, который проявил интерес к её разуму при второй встрече, — отнюдь не лучшая идея.       Отталкивало и его равнодушие. Он их помнил — так к чему весь этот фарс? Радамира могла поклясться, что он провёл аналогии между их четверкой, заметил схожесть в взятых именах. Зачем бы делать вид, что видит их впервые? Разумно предположить страх за репутацию, но на чём он основывался, если был уверен, что девушки не пойдут трепаться всей школе о шикарном аукционе, на котором им удалось побывать? Игра, у которой будет продолжение?       Тогда её пугала сама мысль о продолжении такой искусной игры.       Когда они вышли из кабинета по истории магии, к ним неожиданно подбежала Ванда с виноватым видом.       — Я могу вместо извинений тебе заплатить? — несмешно спросила она.       Они остановились в коридоре; так, что их приходилось обходить остальным, желавших быстрее попасть на обед. Радамира покачала головой, но усмешка тронула её губы.       — Я говорила правду, но вела себя несколько несуразно и грубо, — поджала губы Ванда, поправляя волосы. — Так что, забудем?       — Всё в порядке, Ванда, — устало протянула Радамира, не желая выслушивать бред, что несла брюнетка, лишь бы обойти слово «прости». — Идите на обед, я позже присоединюсь, мне нужно сменить одежду.       Если с лица кровь сошла после умывания, то на белом воротнике пиджака до сих пор виднелись алые капли. Радамира направилась в гостиную. Освоиться в Хогвартсе потихоньку получалось. Необходимость в карте замка уже переставала иметь смысл.       Сменив в комнате белый пиджак на чёрный, девушка вышла из гостиной.       — Хорошие туфли, — насмешливо произнёс голос, заставляя её остановиться и судорожно вздохнуть, нащупывая в кармане начатую пробирку со зельем. — Ты всегда порицала хождение на каблуках, а теперь сама предпочитаешь казаться выше, чем ты есть.       Радамира раздражённо развернулась. Таисия стояла, опираясь на стену, явно кого-то ожидая.       По интонации голоса можно было смело сказать, что речь шла вовсе не о каблуках. Но Радамиру кольнуло другое. В разговоре с отцом она насмешливо упоминала, что ему нужны деньги на туфли для Таисии. Думать, что отец обсуждает с Таисией их отношения, совсем не хотелось.       — Если я позволила на себя напасть единожды, не думай, что это может повториться, — спокойно предупредила Таисия, слегка наклонив голову, отчего короткие ровно постриженные волосы упали ей на плечо. — До сих пор якшаешься с Ягой?       Нахмурившись, Радамира невольно разжала руку с зельем, которую так и не вынула из кармана.       — Нам обязательно разговаривать? — пренебрежительно бросила Рада. — Ценность этого диалога столь низка, что я предпочту броситься с башни, чем его продолжать.       — Ты выпила зелье, — воскликнула Таисия в спину Радамире, которая уже хотела уйти. — После того как поздоровалась со мной. Неужто я не узнаю её пробирки? Ни один уважающий себя зельевар не использует пробирки, которые сужаются к горлышку. Они непрактичны. А Яга чтит древность как что-то святое.       — Тебя это разве касается? — изогнула бровь Рада, снова поворачиваясь к ней.       Таисия неоднозначно фыркнула, возводя глаза к потолку.       — Мне всегда было до тебя дело, — с нажимом процедила Таисия. — Сколько моих писем ты проигнорировала? Сотню? Тысячу? Ты их вообще читала?       — Сожгла мгновенно и не притрагиваясь, — ответила Радамира без промедления. — То, что твоя мамаша раздвигает ноги перед моим отцом, не делает нас семьёй, Таисия. Прошлое не забывается, а будущего со мной не строй.       На удивление Радамиры, Таисия не разозлилась. В спину не прилетело ни одного проклятия, и даже криков не последовало. Но не успела Радамира завернуть за угол, как стало очевидно, кого так ждала бывшая одноклассница. Различая голос Всеволода, Радамира ускорила шаг, не желая даже секунды пробыть в их компании.       Прощать Ванду без извинений за излишнюю блажь и патетичность было привычно. Но чего Радамира не могла простить, так это предательства от человека, который был ближе всех, который имел самый удачный угол для того, чтобы вонзить в спину кинжал и который не преминул возможностью и выбрал действительно самый лучший ракурс.