3.3. Проводник

      Рассматривая свою палочку из красного дуба, Виктория недоумевала, как даже держать её в руках, а уж тем более пользоваться на дуэлях. Станислав отошёл от стойки, показывая палочку из терновника рыжеволосой девушке, и, чтобы не занимать в лавке места, они вышли, прихватив Веронику, которая пыталась примериться к палочке из грушевого дерева.       — Точно нет? — переспросила Ванда, отдавая палочку обратно владельцу. — Какая жалость, она такая красивая…       Рада и Анна прыснули, а Годислава раздражённо повела бровью. Ей не терпелось поскорее закончить прогулку и вернуться в замок.       — Попробуйте осину, — уже с большей уверенностью протянул палочку Ванде хозяин лавки. — Подходящий хозяин осиновой палочки — искусный дуэлянт, потому что она особенно хороша для боевой магии. Существовавший в восемнадцатом веке бесчестный тайный клуб дуэлянтов, члены которого именовали себя «Серебряными копьями», принимал в свои ряды только обладателей осиновых палочек. Согласно моему опыту, владельцы палочек из осины обычно сильны духом и решительны, — владелец заинтригованно улыбнулся, — это палочка для революционеров. А сердечная жила дракона делает её невероятно могущественной.       Ванда взмахнула палочкой, уже не рассчитывая на чудо, но вдруг сияние окутало её.       — Верно-верно, как же я не подумал сразу, — улыбался хозяин.       Мистера Олливандера, семья которого, как им объяснили, изготавливает палочки уже многие столетия, невероятно воодушевлял такой наплыв учеников.       Годислава подошла к стойке следующей. Олливандер измерил длину её руки, ширину запястья и быстро упорхнул в кладовую. Уже через пару секунд он вернулся с коробочкой и, неотрывно глядя на девушку, протянул ей палочку.       — Прямоволокнистая сосновая волшебная палочка всегда выбирает себе независимого хозяина-индивидуалиста, которого окружающие могут воспринимать как одиночку, — понизил голос Олливандер. — Сосновым палочкам нравится, когда их используют творчески, и, в отличие от некоторых других, они беспрекословно приспосабливаются к новым методам и заклинаниям. Сердцевина из шерсти единорога делает её стабильной в магии и менее склонной к блокировке. Попробуйте, я уверен, вы составите ей пару.       Попадание с первого раза было неожиданным. Годислава, в отличие от Ванды, не взорвала ящики за спиной владельца. Лёгкий свет зажёгся на кончике древка, обозначая правильный выбор. Анна подошла к стойке следующей, сразу же протянув руку для измерения, но Олливандер измерил лишь длину от плеча до запястья и полез под стойку.       — Сдаётся мне, вашим проводником станет ива, — он поставил коробочку на стол, открывая её. — Ива — редкая для волшебных палочек древесина, обладающая целительной силой. Я заметил, что идеальным хозяином для ивовой палочки часто оказывается тот, кто страдает от необоснованной неуверенности, но умело старается это скрывать, — заметив, как девушка неохотно берёт палочку, Олливандер покачал головой. — Мои ивовые палочки раз за разом выбирают тех, у кого есть большой потенциал, а не тех, кто считает, что им нечему учиться. В моей семье всегда существовала поговорка: «Тем, кому суждена далёкая дорога, быстрее будет с ивой». Сердцевина из волоса вейлы подходит для творческих, обаятельных и интересных людей.       Ива и впрямь подошла Анне, сообщив об этом ярким свечением.       Радамира подошла последней, закатывая рукав пиджака и озвучивая своё имя.       — Вероятно, вероятно, — бубнил Олливандер, пока измерял её руку. — Точно.       Пока девушки рассматривали свои новые палочки, Радамира с напряжением ждала хозяина лавки.       — Остролист. Палочки из него традиционно считаются защитными и лучше всего служат тому, кому может понадобиться помощь в преодолении склонности к гневу и импульсивности. В то же время палочки из остролиста часто выбирают себе хозяина, занятого в некоем опасном и зачастую духовном поиске, — говорил Олливандер, открывая коробку.       Радамира взяла палочку и взмахнула ею. Дальние ящики, ещё не потревоженные Викторией и Вандой, отлетели в сторону, а Олливандер грузно вздохнул, приняв палочку обратно, прежде чем снова уйти в кладовую.       — Ничего без привлечения внимания сделать не можешь, — почти пропела Ванда, наклоняясь к Радамире.       — Кто бы говорил, — парировала Рада, переводя взгляд на вернувшегося Олливандера с несколькими коробками.       Терновник пробил уже вытащенный шкафчик, а ясень взорвал один из магических светильников. Радамира отдала палочку обратно, поджимая губы. Ей уже начинало казаться, что палочки не могут её принять из-за её скептицизма и нежелания. А кольцо и вовсе отвергало другой проводник. Кольцо девушку вполне устраивало — оно было приобретено куда легче, по индивидуальному заказу и по снятым меркам.       — Попробуйте эту, — протянул Олливандер очередную палочку.       Радамира взмахнула ею, заранее зажмурившись, но её окружило нечто тёплое. Палочка невероятно идеально легла в её руку, словно всегда там и была. Изумруд на кольце приятно поблёскивал, словно дополняя гармонию.       — Тис, — твёрдо произнёс Олливандер, кивая. — Тис является одной из наиболее редких пород дерева, и идеальные пары для них такие же необычные, а иногда и печально известные, — понизил он голос, привлекая внимание Радамиры. — Считается, что тисовые палочки наделяют своего обладателя властью над жизнью и смертью, что, конечно, можно сказать обо всех палочках; и всё же тис сохраняет за собой тёмную и грозную славу в отношении дуэлей и проклятий. Однако сказать, что обладателей тисовых палочек больше остальных привлекают Тёмные искусства, — значит пойти против истины. Волшебник, которому больше всего подходит тисовая палочка, может точно так же явить себя ярым защитником других. Владельцами волшебных палочек из этого долговечного дерева были как герои, так и злодеи. Там, где волшебник был похоронен вместе со своей тисовой палочкой, она обычно вырастала в дерево, охраняя могилу своего хозяина. По моему опыту, не вызывает сомнений, что тисовая палочка никогда не выберет себе посредственного или робкого хозяина.       Радамира услышала, как сзади после слов Олливандера фыркнула Ванда.       — Эта палочка особенная, мисс Бартенева. Обычно феникс даёт только одно перо, но в редких случаях он может дать два. Я продал остролист с пером феникса четыре года назад одному очень приятному юноше с русскими корнями… Я помню всех, кому продавал палочки, и полагаю, ваша схожесть фамилий — не совпадение. Удивительно, — с интересом прищурился Олливандер.       Радамира чувствовала, как сердце ускорило ритм. Призрачное, ничем не обоснованное волнение завладело ею без остатка. Судя по лицу Олливандера, он был ошарашен, что палочки, являющиеся близнецами по сердцевине, выбрали себе хозяев по кровной линии. Радамира много читала о палочках до посещения Косого переулка, но о подобных случаях не знала.       Когда они вышли из магазина, Радамира рассматривала свою палочку, словно стараясь изучить каждый изгиб и неровность светлого, так идеально подходящего ей древка.       Профессор Реддл, сопровождавший их в Косой переулок, стоял у лавки, ожидая, пока все выйдут.       — Профессор, а вы тоже покупали здесь палочку? — спросила Виктория, поднимая на него глаза.       — Магазин мистера Олливандера является одним из лучших в своем деле. Все ученики Хогвартса приобретают палочки здесь — из-за доверия, которое его семья выстраивала веками, — скучающим тоном объяснил Реддл. — Разумеется, я покупал свою здесь, в одиннадцать лет.       — Позвольте догадаться, — не сдавалась Виктория, явно пытаясь продолжить диалог, — у вас или осина, или красный дуб, а может, терновник?       Вероника смеялась с Николаем и Сергеем над попытками сестры обратить на себя внимание профессора. Ванда пыталась произнести заклинание, а Годислава отчаянно старалась её отговорить. Радамира бросила взгляд на палочку профессора, которая виднелась из кармана его темных брюк.       Обхватив древко пальцами, Том достал свою палочку, демонстрируя её любопытной девушке.       — К сожалению, мисс Старцева, вы не угадали. Моя палочка сделана из тиса с сердцевиной из пера феникса.       Наклонившись, чтобы рассмотреть поближе, Виктория с интересом изучала темное древко.       — Забавно, — хмыкнула Ванда, уловив слова профессора и не переставая размахивать своей палочкой. — У Рады такая же. — Она резко обернулась к подруге, которая пыталась остановить её первые робкие попытки в иностранной магии. — Да отстань же ты, Годи…       Взгляд профессора мгновенно упал на Радамиру, которая всё ещё рассматривала свою палочку. В его глазах вспыхнул интерес. Он оттолкнулся от стены, на которую опирался, и подошёл к ней.       — Это правда? Вы позволите?       Рада подняла голову и увидела, что профессор протянул руку, желая взять её палочку. Она вложила ему в ладонь древко. Его длинные пальцы с особой осторожностью провели по магическому инструменту. Он глубоко выдохнул, будто пытаясь уловить их схожесть. Радамире стало интересно: почувствовала бы она то же самое, что и со своей палочкой, взяв его? Но спрашивать она не стала, зная, как ревностно англичане относятся к своим магическим проводникам; что и говорить — вряд ли она и сама дала бы кому-то свое кольцо при первой же просьбе. Молча приняв палочку обратно, она встретила его долгий, изучающий взгляд.       — Мисс Аверина, опустите палочку, — обернулся к Ванде профессор, почувствовав неконтролируемые всполохи магии с её стороны, а затем его внимание вернулось на остальных. — Дальше ваш путь лежит во «Флориш и Блоттс», — он указал рукой на магазин с яркой вывеской, — там вы сможете приобрести необходимые учебники. Список я передавал мисс…       — Да, он у меня, — оборвала его Радамира.       — Прекрасно, — без особого энтузиазма произнёс Том. Он никак не выражал скуку от происходящего, но было заметно, что провести выходной в стенах школы его привлекало куда больше. — Также вы можете приобрести мантии, которые носят наши ученики, если успеете. У вас в запасе сорок минут, пожалуйста, не задерживайтесь. Встретимся в «Дырявом Котле», там, откуда мы и прибыли.       Окинув взглядом учеников, профессор развернулся и зашагал от них в противоположную сторону.       Очередей за учебниками не было. Радамира отдала список продавцу, и тот быстро собрал комплекты книг на всех учащихся. Блуждая между полками, Рада пыталась найти достойную дополнительную литературу, но ничего подходящего не было. Они столкнулись с Даной возле стеллажей.       — Тут даже не слышали о теневой магии, — со вздохом пробубнила девушка.       — Возможно, такие книги принято покупать в другом месте, — пожала плечами Радамира, невольно бросая взгляд на улицу. — Лютная аллея представляет опасность, но там, наверное, можно что-то найти по нашему профилю…       — Если это недалеко, что нам мешает туда отправиться? — изогнула бровь Дана. — Учебники для одиннадцатого класса — дрянь. Я надеялась найти тут хоть что-то по теневой магии и ритуалистике.       Радамира заметила, что девушка уже купила книги. Она обернулась на остальных студентов, которые разошлись по магазину.       — Не говори, что я тебя не предупреждала, — с промедлением произнесла Радамира, кивая Дане на выход.       Покинув «Флориш и Блоттс», Радамира тут же увидела на здании напротив небольшой, почти незаметный указатель, который вёл к Лютной аллее.       Пройдя между узко расположенными зданиями, девушки вышли в Лютную аллею. Волшебники в чёрных мантиях сновали по аллее, но куда в меньшем количестве, чем запомнила Радамира летом.       Дану вдруг привлекла витрина одного из магазинчиков, мимо которых они шли, выискивая что-то похожее на книжный.       — Дистальная фаланга, — вслух прочитала Дана, удивлённо расширив глаза. — Мебель из костей? — усмехнулась она, высматривая что-то в витрине. — Так и хочется сделать в этом магазине подарок Татимиру…       Рада тихо засмеялась, подталкивая её, чтобы шла дальше. Большинство волшебников толпились у паба «Белая виверна», поэтому девушки прошли как можно дальше от него. Заметив у одного из магазинов потрёпанную каменную статуэтку раскрытых книг в куче, Рада потянула туда Дану.       — «Лавка Коффина», — прочла Дана.       Магазин, как и все здешние лавки, был мрачным на вид. Витрина была замызгана, а кирпичи, казалось, вот-вот развалятся. Девушки вошли внутрь, услышав звон колокольчика над дверью. Свет, словно отказывался пробираться в Лютную аллею; никаких светильников в лавке не было и в помине. Из каморки вышел молодой мужчина, всего на пару лет старше девушек. Он одарил их настороженным взглядом, вставая за прилавок.       — Ищете что-то особое? — поинтересовался он в какой-то игривой манере, опершись локтем на прилавок и подперев подбородок рукой.       — Книги, — ответила Радамира, пока Дана неуверенно осматривалась, стараясь не делать лишних движений. — Ритуалистика, тёмные искусства, теневая магия…       — О, дамы, вы пришли по адресу, — улыбнулся он, обнажив желтоватые зубы. — О цене договоримся. Позвольте продемонстрировать вам наличие желаемого.       Он быстро вышел из-за прилавка, обогнул девушек, которые пошли следом за ним, и остановился у накренённого книжного шкафа. Щурясь, мужчина быстро пробегал глазами по названиям на корешках, пока не начал доставать книги, вручая их девушкам одну за другой.       — Ритуалистика, основанная на жертвоприношении, — произнёс он, закрывая книгу и отдавая Радамире, которая стояла ближе к нему. — Практическая ритуалистика… так, а это… — он взял другую книгу, — этика ритуалов… нет, это глупости…       — Покажите, — не дала ему отложить книгу Дана, хватая её и просматривая содержание.       Мужчина пожал плечами.       — Моя любимая… «Тёмные искусства в повседневной жизни», — он ненавязчиво стряхнул пыль с книги, будто это было чем-то обыденным, что все товары в пыли, и протянул Радамире. Из-за грязи на врученных книгах белый пиджак девушки постепенно становился серым. Мужчина обернулся к ним. — Присмотритесь к этой полке. Если же нужно что-то менее… скажем так, тёмное — полка ниже.       Он отошёл от книжного шкафа, прислонившись к стене.       Радамира положила книги на столик рядом и принялась изучать содержание. Тем же самым занималась и Дана. На полку ниже они не смотрели. Конечно, во многих книгах содержание было излишним — например, в ритуалистике им совсем не было необходимости досконально изучать способы отлова жертв, чему была посвящена целая глава. Полезные темы определённо были; Радамире казалось, что похожие материалы она читала летом, изучая старые учебники Мирослава.       Продавец помог донести им книги до прилавка. Девушки ожидали, пока он подсчитает стоимость.       — «Тёмные искусства в повседневной жизни» — галеон. «Основные законы ритуалистики и аспекты ритуальной магии» — галеон и десять сиклей. «Теневое искусство» — два галеона и пятнадцать сиклей. И «Запретная магия и способы защиты» — пять галеонов и пять сиклей. — Он поднял голову. — С вас десять галеонов и тридцать сиклей. — Дождавшись, когда блондинка полезла в карман пиджака, продавец снова опустил голову, считая покупки другой девушки. — «Теневая магия в повседневности» — галеон и десять сиклей. «Этика теневой и глубинной магии»… они по семьдесят сиклей. И «Искусство управления разумом»… так, значится два галеона…       Радамира отсчитала сумму, кладя монеты на прилавок. Продавец забрал их во мгновение ока. Дана приобрела много книг по глубинной магии разума; Рада успела купить похожий материал на Медном бульваре, остальное надеялась найти в учебниках.       За дополнительную плату предлагалось облегчить пакеты, но девушки отказались, самостоятельно облегчив свою ношу едва прикоснувшись к ручке.       — Артефакторика! — Они едва успели выйти, как Дана с горящими глазами уставилась на соседнюю лавку под вывеской «Горбин и Бэркес». — О, а ведь правда, Великобритания полна артефактов.       — Иди, я подожду тебя здесь, — кивнула Радамира. — Может, и я что-нибудь прикуплю… — Она повернулась, но ближайшая витрина была не самой презентабельной. — Нет, сушёные головы я точно не куплю.       Дана засмеялась и устремилась в лавку, в которую у Радамиры совсем не было желания идти. Тревожить память человека, подвергшегося вмешательству в разум, было нежелательно. Горбин мог пошатнуть свою память и разрушить тонкую нить подменной.       Когда Радамира осталась одна, она успела пожалеть о своём решении отпустить Дану. Волшебник, проходивший мимо, слишком пристально окинул её взглядом, прежде чем уйти за поворот. Идущая навстречу старуха замедлила шаг.       — Что же ты, душенька, одна сюда явилась? — спросила она, сверкая дырками в прогнивших зубах. Смрад её дыхания заставил девушку поморщиться. Не успела та отойти, как старуха резко схватила её за запястье. — Смерть или безумие?       Змейка страха спустилась по спине, оплетая грудную клетку тугим узлом. Радамира вгляделась в эти потрёпанные тряпки, не сразу понимая, что старуха говорила на русском языке. Сглатывая слюну, она почувствовала, как волосы зашевелились на затылке.       — Пустите, — панически воскликнула Рада, пытаясь выдернуть руку. — Что вам нужно?       Старуха обнажила зубы в едкой улыбке и потянула девушку с неимоверной силой. Но вдруг чужая широкая ладонь опустилась на её худое запястье, которым она удерживала Раду.       — Прочь, — прозвучал над ними ровный мужской голос.       Старуха разжала костлявые пальцы. Ей хватило одного взгляда на мужчину, чтобы зашагать в противоположном направлении. Радамира отвернулась, судорожно доставая из кармана зелье, так и не поблагодарив профессора Реддла за помощь.       — Мисс Бартенева, ученикам вход в Лютную аллею не рекомендован, — произнёс Реддл с упрёком, глядя, как девушка, совсем не реагируя на него, осушает пробирку с зельем. — Вы меня слышите? — Молчание в ответ неожиданно его разозлило. Том резко развернул девушку за плечо. Заметив её прикрытые глаза, он почувствовал запах корня валерианы, ударивший ему в нос.       — Я в порядке, сэр, спасибо, — тихо отозвалась Рада, судорожно сглатывая накопившуюся слюну. Открыв глаза, она посмотрела на улицу, где, всё ещё ковыляя, шла старуха. — Профессор, кто это?       Реддл тоже оглянулся. Конечно, маги из Лютной аллеи наводили ужас, но не настолько, чтобы трястись. Он поспешил убрать руку с её плеча.       — Одна из свихнувшихся ведьм, очевидно, — дёрнул уголком губ Реддл, возвращая взгляд на Радамиру. — Она что-то сказала? Вы напуганы.       Глубоко вдыхая воздух, она ощущала, как спокойствие накатывает волнами, превращаясь в полнейший штиль. Но неожиданно Радамира нахмурилась. Мирослав прогонял её дольше двух минут, тогда как профессору понадобилось всего одно слово… Предчувствие не позволяло поверить в волю случая.       — Я видела её летом на рынке у себя на улице, — уже куда спокойнее сказала Радамира, слегка наклоняя голову, когда старуха зашла за поворот. — Зачем бы ей меня преследовать?       — Глупое совпадение, — решительно произнёс Том, складывая руки на груди. — Вы обычная ученица. Целенаправленно и без повода никто не будет вас преследовать. Разве что… есть повод? Она вам что-то говорила?       Радамира наконец перевела взгляд на профессора. Реддл ждал ответ с привычным беспристрастием, но в его прищуренных глазах можно было разглядеть нотки волнения, словно он и правда хотел помочь. У неё была всего одна причина не доверять мужчине, но была ли она столь весомой или же всего лишь надуманной? Профессор Реддл говорил точно так же, как тогда на аукционе, в окружении людей: его манеры, идеальная осанка, чарующий голос, который хотелось слушать, в сочетании с вежливостью… Всё это исчезло, когда они остались наедине в «Дырявом Котле». Позволил ли он себе тогда разовую слабину или явил истинную сущность? Радамира начинала сомневаться, что человек — настоящий, живой человек — способен так долго притворяться. Том редко проявлял живые эмоции, но Рада стала замечать подобное и у других учеников. Вероятно, древние роды в Великобритании воспитывали детей по шаблонным порядкам, где манеры и тембр голоса стояли куда выше человечности. Это могло бы объяснить равнодушие профессора, и тогда её опасения были напрасны.       — Она спросила: «Смерть или безумие?» — честно ответила Радамира, отводя взгляд. — Я ответила ей ещё в тот раз, что лучше умереть, чем потерять рассудок. Считая всё глупой шуткой и не желая развязывать конфликт, — Рада невесело усмехнулась, — она посоветовала мне наметить на лето свои похороны.       Профессор тронул указательным пальцем нижнюю губу в задумчивости. Радамира снова посмотрела на него, ожидая объяснений.       — Смерть лучше безумия? — переспросил он, дёрнув уголками губ. — Полагаю, это ответ достойного ученика Велеса в вашем случае, — Рада на его слова усмехнулась. — Эти колдуньи, — с пренебрежением продолжал он, — повстречав волшебника, могут редко увидеть что-то в его судьбе. Но вы понимаете, какие видения могут быть у человека, лишившегося рассудка. Шаткий разум не позволяет им видеть картину целиком; они собирают обрывки видений и выплёскивают их на первого встречного. Смерть, как вы понимаете, ожидает всех нас в конечном итоге, поэтому она так часто встречается в их предсказаниях, — Том поймал взгляд Радамиры, блуждавший по его лицу. — Советую вам забыть об этом, а встречу списать на совпадение. Такие колдуньи любят блуждать по магическим аллеям.       Рада хмыкнула, но не пожалела, что решила ему рассказать.       — Да и в случае её правоты далеко ходить не придётся, — пожала она плечами, кивая на лавку со звучным названием «Похоронные услуги и бальзамирование».       Профессор засмеялся, а Радамира уколола себя за излишнюю осторожность с ним. Его вид смущал своей… безукоризненностью. Отточенное лицо, одежда без единой складки, идеально сидящая на атлетичной фигуре, и полный контроль над мимикой и эмоциями отдавали наигранной неестественностью. Но улыбка и чистый смех… такое не подделать. Вероятно, Том входил в число детей, взращённых в древнем роду, которые красуются на досках почёта и строят безупречную карьеру в будущем. Безусловная редкость, но поверить в такое было куда проще и разумнее, чем выискивать скрытый смысл в каждом его действии, — а придраться можно ко всему.       — Вы и отправились сюда не одна, — вздохнул профессор, смотря поверх девушки.       Блондинка обернулась, видя, как Дана спешит к ним с ещё одним бумажным пакетом.       — Мы не хотели нарушать правила, сэр, но нужных нам книг не было во «Флориш и Блоттс». Уверяю вас, знай мы, что ученикам в Лютную аллею ходить не положено, мы бы обошлись стандартными учебниками.       — Это рекомендация, а не правило, — поправил её Реддл, — но рекомендации даются не просто так, вы же понимаете это, мисс Бартенева? Лютная аллея опасна для студентов, прошу вас впредь быть осмотрительнее. — Он бросил взгляд на наручные часы. — Вы должны быть в «Дырявом Котле» через семь минут, не опоздайте.       Но направился профессор не на выход из Лютной аллеи, а вглубь, дальше паба «Белая виверна». От раздумий Радамиру отвлекла Дана, которая с восхищением рассказывала о лавке с артефактами, советуя её посетить.       — Профессор собирает материал для урока здесь? — предположила Дана, когда они направились к Косой аллее. — Неудивительно. Их бульвар не пестрит многообразием.       — Да, а ещё он предупредил, что ученикам появляться здесь опасно, — хмыкнула Рада, задумавшись над словами Даны и соглашаясь с ней.       Дана начала улыбаться, и Рада странно на неё посмотрела, слегка изогнув бровь в немом вопросе. Заметив это, Дана усмехнулась.       — Виктория с него глаз не сводит, Ванда, Вероника… похоже, он всех покорил, — пожала она плечами. — Оно и понятно, у нас нет таких молодых профессоров.       Радамира поджала губы. Она и не пыталась опровергнуть то, что профессор был привлекателен, даже мысленно, и всё же маленький шажок к доверию не убрал целиком настороженность.       — Ты не считаешь его… не знаю, слишком… неестественным? — с интересом повернулась к ней Радамира, замедляя шаг и наконец останавливаясь у «Дырявого Котла».       Дана тоже остановилась, в задумчивости возводя глаза к облачному небу. Мнение Даны в этом вопросе было важным для Радамиры; кто, как не человек с явными способностями к контролю разума, мог поддержать её в опасениях?       — Да, мне так сперва показалось, но… — Дана неопределённо качнула головой, — нет, знаешь, я вспомнила тебя. Представь, как ты выглядишь для пятиклассников в момент распределения. Рада, вы чем-то похожи, ну знаешь, — Дана обвела пальцем своё лицо, в одно мгновение расслабляя лицевые мышцы, — вот этим выражением лица, будто: «Если мне скажут тебя убить, я убью тебя, потому что всегда следую правилам». — Виновато скосив взгляд, Дана поморщилась. — Прости, если я тебя обидела, но правда… даже сейчас ваш разговор со стороны выглядел как встреча деловых партнёров, которые нацелены только на результат сделки. Это ведь английский менталитет, они здесь все такие за редким исключением.       — Ты правда так считаешь? — скривила губы Рада от подобного сравнения.       Одно дело — выслушивать это от Ванды ежедневно, но услышать подобное от Даны было даже… приятно. Радамира считала сокрытие эмоций главенствующим элементом — навыком, который развивается тренировками и обязательно пригодится в жизни на высоких должностях. И всё же сравнение с профессором несколько озадачило. Верно, только подругам удавалось время от времени увидеть истинные эмоции на её лице; другие их почти не видели за призмой зелья успокоения.       Дана сконфуженно отвела взгляд в сторону, но кивнула.       — Всё в порядке, — спокойно произнесла Радамира, вкладывая в интонацию всю искренность, на которую была способна. — Идём, пора возвращаться.       В «Дырявом Котле» уже стояла большая часть студентов. Радамира огляделась, замечая, что профессор ещё не пришёл, хотя до назначенного времени оставалось всего две минуты. Ванда вышла из толпы, с упрёком разводя руки в стороны и поджимая губы.       — Почему не пошла с нами мантии выбирать? — Ванда сложила руки на груди, недовольно цокая и смотря на Радамиру.       Та и подумать не могла, что они пойдут выбирать мантии, но у трёх девушек и правда были дополнительные пакеты.       — Зачем они вам? Георгий Павлович и Белевцов ясно дали понять, что мы должны представлять СССР, а не подстраиваться под Великобританию, — прищурилась Рада.       Ванда пренебрежительно махнула рукой.       — Папа всё простит, — сказала она нараспев, закатывая глаза.       С этим поспорить было невозможно.       Профессор явился минута в минуту. Рада не удивилась бы, если бы он не опоздал и на секунду; жаль, она не успела сверить секунды с его приходом по наручным часам. В Хогвартс они перемещались через каминную сеть, сразу в кабинет директора.       Радамира видела, что профессор подсчитывал учеников, но сама не могла перестать это делать, наблюдая, как студенты по одному заходят в камин, исчезая в зелёном пламени. Когда в камин зашёл последний из учеников, Радамира судорожно огляделась, понимая, что не хватает ещё двоих.       Дверь в паб распахнулась, привлекая внимание волшебников, которые молча пили различные напитки за столами.       — О, даже не опоздали, не зря не спешили, — весёлым голосом заявил Николай, говоря на русском языке, огибая Радамиру и насмешливо глядя на неё. — Пардон, мадам.       — Кретин, — начал смеяться Сергей, — не мадам, а мадемуазель.       — Мы не во Франции, — прошипела Радамира, наблюдая, как парни один за другим исчезли в зелёных языках пламени камина. — Идиоты. — Её радовало, что профессор не знал русского языка и не мог понять ни слова из этого разговора. Рада повернулась к нему, переходя на английский. — Николай и Сергей задержались, выбирая учебники. Они очень сожалеют и попросили прощения. Видите ли, мы ещё привыкаем к разговорам на другом языке.       Пусть извинения и не сочетались с весёлым тоном и смехом, но профессор ещё не так хорошо их знал, чтобы распознать ложь в таком невинном проступке. Радамира успела заметить, как он устало кивнул, прежде чем каминная сеть втянула её в безумный водоворот.

***

      Кубок Огня источал пламя синего цвета, которое неравномерно расползалось по помещению, создавая таинственный полумрак. Окна были занавешены толстыми шторами до пола, по периметру зала стояли несколько скамеек, позволяя ученикам понаблюдать за столь редким зрелищем — закидыванием имён в кубок.       Радамира стояла у стены, отстранённо наблюдая, как Ванда, интригующе оглядываясь, кидает имя в кубок, после чего раздаются аплодисменты — преимущественно учеников из Колдовстворца. Ильвермонцы стояли недалеко от них, небольшой группой студентов полукругом, терпеливо ожидая своей очереди.       Ещё один листочек с именем сгорел над пламенем, освещая всего на секунду лицо Анны ярче. О том, что Радамира наотрез отказалась кидать своё имя в кубок, знали только Ванда, Годислава и Анна. Упреков не было, а вот удивления — хоть отбавляй. Оно смогло сойти на нет лишь тогда, когда Радамира сослалась на отца, убеждая подруг, что в этом вопросе они совершили сделку — согласие школы на отказ Радамиры от участия.       Забрасывать имена в кубок ученики могли в любой день в течение целого месяца. Троих волшебников, которым предстояло участвовать в Турнире, должны были объявить в октябре. Никому бы и в голову не пришло, что лидер школьного комитета откажется принять участие. Все как один были воодушевлены возможностью и, не опасаясь ничего, кидали имена в синее пламя под громкие аплодисменты.       Услышав, как открылась дверь и шаги стали всё отчётливее, Рада слегка повернула голову, заметив идущего к ней Станислава.       — Так и знал, что вы все пошли сюда, — усмехнулся он, почесав затылок. — Тебя директор просил зайти…       Кивнув, Рада уже направилась к выходу, но вдруг Станислав мягко придержал её за локоть.       — Постой, — он поймал её недоумевающий взгляд. — Мы можем прогуляться вечером… то есть наедине?       — Тебе нужно о чём-то поговорить со мной? — всё продолжала недоумевать Рада.       Было видно, как Станислав замешкался, опуская взгляд в пол.       — Ничего важного, просто прогулка, — поднял он голову, смущённо улыбнувшись. — Ты была на астрономической башне? — уже с большим энтузиазмом спросил он, но ответа ждать не стал. — Мы могли бы погулять по замку и по окрестностям…       Рада свела брови к переносице, покачав головой.       — Я не против прогулок, но зачем?       Раньше этот вопрос был бы неуместен и даже глуп, но не после того, как он гулял с Надеждой. Если Станислав хотел потешить свою самооценку, то Радамира отказывалась принимать участие в негласной битве за блондина.       Вопрос поставил Станислава в замешательство, но вскоре на его лице отразилось понимание, смешанное с виной.       — Я бы не посмел тебе голову морочить, — резко произнес Станислав. — Надежда сама меня попросила с ней погулять. Я не смог отказать, она была… несчастна, я подумал, что у неё что-то случилось.       Вопроса, кому верить, не возникло. Радамира замечала особое отношение Надежды к себе; должно быть, оно началось с восьмого класса, когда Радамиру сделали лидером. Не то чтобы Надежда претендовала на это место, — нет, она не тянула по оценкам. Выбор был только между Годиславой и Радамирой. Казалось, Надежда обозлилась просто так, не вынося блондинку лишь за её существование, но при этом действуя не в открытую, посылая в лицо только коронные улыбочки.       — Можем погулять после того, как я выйду от директора, если ты не забыл, вечером у нас назначен факультатив по основам владения палочками; мы закончим за полчаса до отбоя.       — Да, конечно, — Станислав чуть отошел, улыбаясь. — Тогда я буду ждать тебя у лестницы на втором этаже.       Радамира кивнула ему, невольно улыбнувшись, прежде чем зашагать в сторону выхода. Станислав был ей симпатичен, и нельзя сказать, что её не расстроил его интерес к Надежде. Подойдя к лестнице, которая только что отошла от платформы другого пролета, Радамира все не переставала удивляться замку. Внешний лоск был заметен, но величие Хогвартса было сложно не признать, особенно после прочтения «Истории Хогвартса». Четыре основателя потрудились на славу, и неудивительно, что ученики съезжались сюда со многих стран, предпочитая Хогвартс другим школам.       Лестница остановилась перед ней, и девушка поднялась по ней до середины, крепко держась за перила. Обойти движущийся коридор было можно окольными путями, но это занимало немало времени. Порой пройти из класса в класс занимало больше тридцати минут; Радамира не представляла, как можно держать такой огромный замок под контролем.       У двери директора она оказалась только через десять минут быстрого шага по коридорам. Распахнув дверь, девушка зашла внутрь.       Борислав Ратиборович сидел за столом, устало потирая виски пальцами. Он поднял на неё голову, но, узнав в вошедшей свою дочь, снова опустил глаза к пергаментам на столе.       — Садись, — он указал рукой на стул, сообщая этим жестом, что разговор будет долгим. Радамира села, доставая из кармана дневник и раскрывая его на пустой странице. — Вопрос об экзаменационной составляющей… в какой мере Хогвартс удовлетворяет ваши потребности в знаниях?       Радамира перелистнула несколько страниц, отыскивая свои заметки по этому вопросу. Она ждала этого, ведь все дисциплины они уже успели увидеть и услышать, чтобы сделать выводы. Неделя в Хогвартсе прошла почти незаметно.       — Если судить по общим предметам, то «Зельеварение» и «История магии» разнятся, но не сильно; что касается «Славянской истории магии», её мы вполне можем изучать по учебникам. «Трансфигурация» заменяет «Практическую магию» почти целиком, профессор Дамблдор преподаёт её в различных аспектах, нам даже не приходится заглядывать в наши учебники. «Этика и мораль магии» вполне доступна по учебникам, но вот «Рифматика синтаксиса»… здесь нам необходима Воронова, хотя бы раз в месяц, — Радамира видела, что директор записывал за ней. — По углубленным предметам… начнем с Семаргла. Все как один заявили, что «Прорицания» их полностью устраивают, этот предмет заменяет им привычные «Раскрытие таланта» и «Предсказания», но не удовлетворяет в полной мере курс «Навь, Правь и Явь»; им необходим преподаватель тоже раз в месяц.       — Воронова уже отправляла сову с искренним желанием помочь студентам, — кивнул Борислав, — но вот Ситцева… да, ладно, я ей сам напишу с просьбой.       — У Хорс претензий нет, их расписание полноценное, как и у всех учеников Хогвартса; недостаток «Бытовых заклинаний» они восполняют собственным изучением, и, как все, жалуются на потребность в Вороновой, — Радамира замолчала, чтобы Борислав успел отметить все у себя на пергаменте. — Сварог изучает боевые искусства на «Защите от Темных искусств», им нравится, как доступно излагает материал профессор Реддл, но у них недостаток в «Тактике и стратегии в дуэлях», очевидно… они и шаг не могут сделать без Вишневского. Что до Велеса… сложнее, — Рада замялась. — Здесь нет «Ритуалистики» и «Теневой магии». «Глубинную магию разума», по словам Даны и Всеволода, отлично заменяет факультатив профессора Реддла, поэтому…       — Ты не изъявила желания? — с долей подозрительности посмотрел на дочь Борислав, удивляясь её невовлечённости.       Вчера, когда проходил факультатив, Рада осознанно его пропустила и засыпала вопросами Дану, которая вернулась с него под вечер. По словам Даны, занятия сильно отличались от методики Ростислава, но полезной информации было довольно много; однако наличие практики в таком тонком деле её озадачило. Следующее занятие было уже завтра, и Рада пока планировала ограничиться рассказом Даны.       — Увы, — деланно хмыкнула девушка, не желая посвящать отца в свои размышления. — Так вот, «Защита от Темных искусств» дает некую замену самим «Темным искусствам», но, полагаю, в стенах Хогвартса нам не позволят заниматься ими и уж тем более практиковать черную магию. Нам нужно время, чтобы в полной мере оценить «Защиту от Темных искусств»; профессор Реддл часто отходит от материала учебника, поэтому, думаю, со временем нам этого хватит. Опять же, многие профессора ведут факультативы; возможно, если мы проявим себя чуть больше, нас пригласят на углубленное изучение.       Борислав заторможенно кивнул, перестав водить пером по пергаменту.       — Как у тебя складываются отношения с другими учениками? — тихо, чтобы скрыть волнение, спросил Борислав.       — Это вопрос не про учебу, — покачала головой Радамира, пресекая все попытки свести разговор на личные темы. — Я могу быть свободна, Борислав Ратиборович?       — Прости, что… — Борислав шумно вздохнул, не в силах даже произнести этого, и опустил голову с таким сожалением, что Радамира всего на секунду прониклась. — Я просто переживаю.       Но, как быстро она прониклась, так же быстро неоправданная вина отпустила девушку. Переживания отца возникали из-за её общения с другой ученицей. С той самой бывшей одноклассницей.       — Я её чуть не придушила, — пренебрежительно бросила Рада, безразлично отводя взгляд в сторону, когда отец ошарашенно поднял голову. — Предупредила, чтобы она со мной и не заговаривала, и, если у твоей приемной дочурки хватит мозгов, она так и поступит, — Рада привстала, опираясь руками на стол, буквально нависая над мужчиной. — Можешь так и передать: подойдет ко мне — я продемонстрирую, как хорошо усваиваю материал о проклятиях!       Рада шумно отодвинула стул, желая покинуть кабинет.       — А ведь когда-то вы и секунды друг без друга не проводили… — эти слова остановили девушку у самой двери, заставив её презрительно скривить губы.       — В сказке Лис бросил Кролика в терновый куст, но тот был его домом, — ровно произнесла Рада, всеми силами стараясь, чтобы голос не дрогнул. — В моем случае терновый куст и вправду был самым страшным местом!       Дверь громко захлопнулась, слишком красноречиво оповещая о конце разговора       Радамира быстро шла по коридорам, пока не наткнулась на женский туалет, где опознавательный знак был перечеркнут пером — явно кем-то из студентов. Никаких других признаков, что туалет неисправен, не было, оттого девушка безбоязненно зашла внутрь.       Влажность и прохлада мгновенно окутали её. Один из кранов был включен, и вода переливалась через бортик раковины, добавляя влаги в и без того большую лужу. Радамира закрыла кран. Подошва её туфель была высокой, и белые капроновые чулки воды не касались. Взгляд невольно задержался на отражении в потускневшем зеркале.       Её белые волосы были убраны в незамысловатую прическу: передние пряди перекручены и закреплены сзади заколкой с жемчугом, а остальные волосы струились по спине. Губы были поджаты, выражая полнейшее негодование, а взгляд зеленых глаз был прищурен.       Радамира качнула головой, отходя от зеркала, и, заметив настежь открытое окно, поняла, откуда дул ветер. Девушка встала спиной к стене, мельком осмотрев кабинки справа — все они были открыты. Обе руки оказались в карманах пиджака: одна сжимала пачку сигарет, а другая — склянку с зельем. Она решала, чего ей хотелось больше.       Сквозняк в помещении вполне скрывал никотиновый дым, который вскоре заструился от зажженной сигареты. Рада встала поближе к окну, затягивая никотин в лёгкие.       — Какие забавные палочки.       Рада закашлялась, чувствуя, как горло раздирает от густого дыма, вставшего комом в горле. Она испуганно дернулась, уже собираясь потушить сигарету, как краем глаза уловила движение — и это был вовсе не человек.       Полупрозрачный призрак с синеватыми очертаниями выплыл к ней навстречу, и девушка облегченно выдохнула, хотя сердце все еще бешено колотилось от испуга.       — О, Марена, как же ты молода… — с легким сожалением прошептала Радамира.       Призрак и вправду был молод. Это была девочка с большими очками на носу и забавными хвостиками. Понимание, что смерть этой девочки наступила в возрасте не больше тринадцати лет, заставило девушку испытать жалость.       — Да, — печально откликнулся призрак, но вдруг её голубоватое лицо оживилось от интереса. — Ты одна из тех, кто приехал в школу? Я тебя раньше не видела. Хотя я знаю всех, кто сюда заходит. Но… — она замялась, насупившись, — они сразу выходят, — с отчаянием воскликнула она, будто это её невероятно злило и печалило одновременно.       Радамира снова затянулась, подмечая истеричные нотки в поведении призрака.       — Верно, я Радамира из Колдовстворца, — представилась девушка. — А ты… как ты… — Стоило ли спрашивать, она не знала, но всё же попыталась подобрать слова, — ты давно здесь… обитаешь?       — Я Миртл Уоррен, — просияла девочка, паря над полом. — Не знаю, как давно. Но я умерла здесь… я плакала в туалете, в этой кабинке, — она посмотрела на одну из кабинок и тут же вернула взгляд на девушку, а её лицо снова исказилось. — Потому что Оливия Хорнби дразнила меня очкастой уродиной! — снова закричала девочка. — Потом кто-то зашел и говорил на смешном языке, это был мальчишка, и я выглянула, хотела крикнуть, чтобы он убирался, — она уже вопила во весь голос, и Радамира спешно стала докуривать, не желая, чтобы призрак привлек внимание к её небольшому нарушению правил. — А потом… — Миртл перестала кричать, вместо этого вздохнув с сожалением, — потом я увидела что-то очень жуткое и страшное… и я... умерла.       — Что это было? — с интересом спросила Радамира, нагибаясь, чтобы потушить сигарету в луже на полу.       — Кажется, глаза… но они были огромны… Наверное, мне показалось… я… я не знаю, — заметалась Миртл.       — Ничего, — попыталась успокоить её Радамира, испаряя окурок, но призрак продолжал беспорядочно летать над полом. — Ладно, я пойду…       — Подожди! — Миртл резко возникла прямо перед её лицом, снова напугав девушку и заставив её отшатнуться. — Ты же ещё придёшь ко мне? Мне так одиноко размышлять о смерти… У меня никогда не было подруг… все меня только дразнили и обзывали…       — Я приду, Миртл, правда, — уверила её Рада, слегка уставая от её визгливого голоса.       Она обогнула призрака и вышла за дверь. Впрочем, Рада не солгала. Дворы Хогвартса были полны студентов, курить было практически негде, а раз в этот туалет никто не ходит, это было отличным местом для поглощения никотина.       Подойдя к лестнице на втором этаже, девушка мысленно хлопнула себя по лбу, увидев Станислава. Прогулка. Да. Но, судя по его лицу, он совсем не устал от длительного ожидания.       — О чём говорил директор? — ненавязчиво спросил Стас, кивком показывая девушке на лестницу, куда направился и сам.       Радамира коротко рассказала ему о сути разговора. Станислав явно воодушевился, стоило ему услышать про Вишневского. Казалось, студенты Сварога и после выпуска будут наведываться к нему; впрочем, преподавателя часто можно было увидеть в компании выпускников прошлых лет.       Они поднялись на восьмой этаж, и, в отличие от других мест в замке, он не пользовался у студентов популярностью, оставаясь безлюдным. Разговор быстро перешёл к новым дисциплинам и учёбе в Хогвартсе.       — Мне нравится Трансфигурация, правда, теперь с палочкой я с сомнением жду завтрашнего урока. Он же у нас общий? — спросил Станислав.       — Общий, — кивнула Рада, помня наизусть расписание. — Нам хоть и дали основы пользования палочкой, но каждый урок теперь даётся сложно… Нелегко привыкать к новому магическому проводнику.       — А как тебе ЗоТИ? — спросил Станислав, когда они поднимались по витой лестнице на самый верх башни. — Этот предмет заменяет вам все ваши?       — ЗоТИ довольно обширен. Повезло, что профессор Реддл углубляется в изучение всех аспектов. Он рассказывает не только, как защищаться, чего требует учебник, но и объясняет степень угрозы и её происхождение. Фактически, совмещает в одном курсе и тёмные искусства, и защиту от них, — усмехнулась Радамира.       — Профессор и в дуэлях неплох, — хмыкнул Станислав, выходя с девушкой на площадку. — Он знает такие заклинания, о которых и в учебниках не написано. Но предупредил, что станет обучать нас им только после того, как мы полностью освоим палочки.       Рада усмехнулась, подходя поближе к ограждению, за которым виднелась почти вся территория Хогвартса. Солнце уже заходило за горизонт. Густой туман скрывал Запретный лес, мелкий дождь попадал на лицо. Из-за него в воздухе на такой высоте чувствовалась свежесть и легкая прохлада, от которой быстро стало зябко. Станислав заметил, как девушка начала мелко дрожать, но не отходила, позволяя себе насладиться видом.       Он приблизился к ней, встав сзади. Его руки опустились на её плечи, мягко сползли вниз и обвили талию. Радамира вздрогнула, но ничего не сказала, чувствуя, как чужое тепло закрывает спину от усилившегося ветра, а мурашки медленно ползут по затылку. Щёки заалели, когда она ощутила горячее дыхание у себя на шее.       — Я не перестаю тобой восхищаться, — хрипло выдохнул Станислав, слегка сжимая пальцы на её талии.       Радамира не знала, что ответить и нужно ли вообще отвечать. Его слова приятно грели душу, обволакивая теплом получше согревающих чар. Но вскоре ветер стал главенствовать, а положение казалось неудобным: волосы выпадали из причёски и лезли в глаза, а поясница начинала затекать. Радамире вдруг показалось, что от романтики она слишком далека, чтобы петь дифирамбы о том, что так можно простоять вечность. Мысли о Станиславе стали перебиваться мыслями о возможной простуде, а взгляд всё упорнее пытался зацепиться за часы на запястье.       Решение уйти с башни было озвучено столь мягко, что Станислав по виду не расстроился. Радамира по-прежнему не знала, что говорить, когда они спустились с башни на восьмой этаж.       — Ты не откажешь мне в прогулке завтра? — вдруг спросил Станислав, нарушая молчание и сбавляя шаг.       — Не откажу, — Рада невольно тоже стала замедляться, тепло улыбаясь блондину.       Их взгляды встретились, и молодые люди остановились. Они стояли так близко друг к другу, что Радамира могла различить оттенки его одеколона. Станислав положил руку на её плечо, делая полушаг к ней.       — Позволь мне, — почти прошептал он, большим пальцем погладив скулу замершей девушки, — позволь быть ближе, чем сейчас…       Сердце гулко забилось в груди. Радамира ошарашенно следила, как он прикрыл глаза и подался вперёд. Станислав хотел её поцеловать, а девушка не знала, как должным образом отнестись к этому. Табун мурашек поднимал незаметные волоски на теле, жар сбивал дыхание, и Радамира, учащённо задышав… отвернулась. Хотелось провалиться сквозь землю от неловкости, оказаться где угодно, но не здесь. Однако взгляд выхватил дверь, расположенную точно посреди гобелена, который минуту назад был полноценным.       Губы парня скользнули по щеке девушки, но как только он открыл глаза, то встретился с озадаченным взглядом Радамиры. Станислав проследил за её взглядом, и мысли, занимавшие его голову в течение всей прогулки, мгновенно перестроились.       — Её не было, — наконец сказал он, опуская руки и отходя от неё.       Радамира продолжала стоять на месте, наблюдая, как Стас настороженно дёрнул ручку двери. Она подошла ближе, желая увидеть содержимое таинственной комнаты. Но это была всего лишь комната… правда, очень странная комната.       Стены, явно из белого дерева, сочетались с таким же белым вымощенным полом. Ковер на входе был пушистым и невероятно белым. Глаза у Станислава быстро заболели, пришлось ненадолго прикрыть их, чтобы привыкнуть. Освещение, однако, не было таким ярким — приглушенный свет был холодным, совсем без привычной желтизны.       Радамира ступила на ковер, осматривая небольшую комнату, будто воссозданную из её головы, так явственно напоминающую хранилище сознания. Хотя отличия все же были — не только в свете, но и в содержании. Это могла бы быть идеальная комната для учебы и уединения.       Шкафы справа были наполнены книгами и какими-то предметами. Посередине между шкафами стоял стол с котлом. Все было настолько упорядочено и правильно, что Радамира прошла вглубь комнаты, не замечая, как за ней проследовал Станислав. Посередине комнаты стоял диван с белой обивкой и два кресла перед столиком. У стены были две миски и лоток с песком, несколько потрепанный, но вполне приемлемый. Слева тоже располагались шкафы с письменным столом, но также был проход вниз через арку. Радамира спустилась по ступенькам, удивленно вздыхая.       Широкая кровать стояла у стены с прикроватной тумбочкой, рядом — шкаф, совсем близко к кровати, как в комнате в родной школе. Радамире казалось, она могла бы провести тут вечность и выходить разве что в уборную, которая была совсем недалеко на этом этаже. Вокруг стояла полнейшая тишина, в которой можно было утонуть без остатка.       — Я ничего не понимаю, — сказал Станислав, округляя глаза, когда спустился в комнату, где задержалась Радамира.       — Кажется, мы нашли Выручай-комнату, — с промедлением ответила она, поднимаясь наверх по короткой лестнице. — Это мифическая комната в стенах замка, которую мало кому удается найти, судя по книге «История Хогвартса». Выручай-комната появляется тогда, когда в ней есть необходимость, — Рада повернулась к Станиславу, который следовал за ней, не переставая оглядываться. — Полагаю, она учитывала мои потребности. Я хотела остаться в одиночестве…       — В одиночестве? — невесело повторил Стас, печально усмехаясь и опуская голову, он направился к двери.       Радамира пошла за ним, напоследок оглядев комнату, прежде чем оказаться снова в коридоре и наблюдать, как дверь скрывается в гобелене.       — Не додумывай за меня, — Рада закусила губу, хмурясь от сожаления о сказанном. — Я… всё слишком быстро, Стас. Я хочу быть с тобой… но мне кажется, я еще не готова.       — Не готова? Рада, мы знакомы с семи лет, — настойчиво выдвинул он аргумент, и Радамира уже была готова принять его сторону, пока Станислав не продолжил: — Никто не знает тебя лучше, чем я.       Рада дернула бровью, отводя глаза в сторону. Стас ошибался. Он не знал её, как и Ванда, как и Годи и Анна. Никто из них, никто из тех, с кем она близко общалась, не знал её. Видел только равнодушие, приправленное изредка долей эмоций, когда зелья кончались. Из всех «друзей» ближе всех была, возможно, Ванда, но она никогда не стала бы столь близка, как… как… Рада выдохнула, не желая забивать себе голову мыслями о давно забытой дружбе.       — Мне нужно время, — уже без сожаления сказала девушка. — Я бы хотела узнать тебя больше, и то, что мы знакомы с детства, не помогает в этом. Ты мне не безразличен, но мне нужно больше времени, больше общения… обычного, не в романтическом ключе.       Станислав не был одинок в своем неведении — Радамира тоже мало о нём знала. Личные вопросы не затрагивались при обсуждении школьных дел, а симпатия складывалась из взаимного отношения, а не настоящей заинтересованности. Она была рада изменить это, но требовалось время, которое девушка и просила. Ей нужно было знать, насколько она сможет ему довериться, хотелось убедиться, что он не предаст её доверие. Играть с чувствами Станислава Рада не хотела и никогда бы себе не позволила; она видела в нём всегда нечто большее, но сейчас этого было недостаточно.       Лицо Стаса заметно просветлело, он улыбнулся.       — Кажется, я услышал только то, что я тебе не безразличен, — смущённо произнёс он, наклоняясь к Раде и замечая, что она тоже смягчилась. — Но я могу поцеловать в щёку подругу, не так ли?       — Можешь, если у тебя не так много подруг, — усмехнулась Радамира. Она не пыталась намекнуть на что-то, но Станислав, кажется, расценил это по-своему.       — У меня только одна подруга — ты, — прошептал он, касаясь губами её щеки и оставляя влажный след. Подмечая, как девушка смутилась от столь невинного прикосновения, Стас выпрямился, обращая внимание на гобелен. — Так значит, мы нашли одну из секретных комнат? Забавно… Колдовстворец разгадал загадку англичан, Ванда будет долго шутить по этому поводу…       Смущение вмиг оставило Радамиру, которая резко повернулась к нему.       — Ты хочешь рассказать о ней?       — Почему нет? — пожал плечами Стас, проводя по гобелену пальцами. — Если она учитывает предпочтения учеников, то это могла бы быть классная площадка для дуэлей или тренировок, или…       Холодок пробежал по спине Радамиры. Было такое чувство, что, едва успев добраться до желанного места уединения, о котором никто не знал, она уже теряла его. Рада уже представляла, как могла бы там сидеть часами, тренироваться в магии или улучшать свои навыки без посторонних. Совершать ошибки, которые она осознанно избегала даже на тренировках, оказываясь под вниманием остальных. Комната, которая была бы только её… Рада была готова мириться со Станиславом, возможно, им было бы даже весело вдвоём, но другие…       Эгоистично, до омерзения неправильно ставить себя выше остальных, но комнату нашли они — почему ей нужно обязательно делиться? Радамира подошла к Станиславу, положив руку ему на затылок.       — Я подумала, что… — девушка резко замолчала.       Напор, с которым Рада вторглась в его сознание, заставил бы его отшатнуться, если бы она не придержала его, прислонив к стене. Сварог не отличался сильной защитой. Рада легко обошла барьер, проникая в последние воспоминания. Защита Станислава упорно пыталась вытолкнуть её, но ничего не скрывала. Девушка стала аккуратно стирать воспоминания о комнате, оставляя посторонние диалоги нетронутыми. С её губ сорвался приглушённый вздох, когда, закончив, она поддалась защите и вынырнула из его сознания.       Чувствуя щекотание у носа, девушка провела по лицу, замечая на кончиках пальцев кровь, которую принялась быстро стирать тыльной стороной ладони, запрокинув голову назад. Другой рукой она потянула парня на то место, где они стояли.       Станислав начинал приходить в себя, об этом свидетельствовали редкие подёргивания мышц.       — … хочу ещё зайти к директору, а ты должен идти на ужин, — продолжила Рада свою неоконченную фразу, восстанавливая в его сознании правильный порядок. — Скажи девчонкам, что я приду попозже, а то они будут волноваться.       Растерянно оглядываясь по сторонам, Станислав наконец смог сфокусироваться на Радамире, которая непринуждённо стояла рядом, изогнув бровь в вопросительном жесте.       — Конечно, — помотал он головой, сбивая наваждение. — Смотри сама ужин не пропусти, — подмигнул он, а девушка незаметно выдохнула, убедившись, что он ничего не заподозрил.       Станислав направился по лестнице, когда Радамира стала его поторапливать. Оставшись одна, девушка прислонилась спиной к стене, чувствуя, как кровь с удвоенной силой, после попыток её сдержать, стекает по подбородку. Отвратительная защита на выталкивание была у каждого из Сварога — пройти её труда не составляло, а остаться в мыслях надолго требовало усилий. Рада прижала тыльную сторону ладони к носу, не позволяя каплям упасть на одежду. Она прикрыла глаза, пытаясь прийти в норму.       — Вы в порядке?       Дёрнувшись и судорожно заметавшись, Рада ударилась плечом о стену и, не удержав равновесия, запнулась об свою же ногу.       Через мгновение лоб уткнулся во что-то твёрдое. Рада выдохнула, резко отклоняясь назад и держась руками за предплечья человека, спасшего её от падения. Когда её взгляд встретился с насмешливым взглядом тёмных глаз, девушка замерла. Она медленно опустила руки с его плеч, замечая кровавый след от своей ладони и лица на его белой рубашке, которая почему-то именно сейчас не была закрыта жилетом, а чёрный пиджак был распахнут.       — О, Единый Род, простите меня, я очень сожалею о… — Рада закусила губу, многозначительно прослеживая взглядом оставленные кровавые подтёки. Кровь сильнее потекла из носа от резкого движения, и девушка снова запрокинула голову.       Профессор Реддл с ноткой равнодушия осмотрел себя, но достал из верхнего кармана пиджака сложенный белый платок, протянув его девушке, которая, рассыпавшись в благодарностях, приняла его и приложила к носу. Вид крови, казалось, совсем его не смущал.       Радамира смотрела в потолок и вдруг зажмурилась, пытаясь представить, как долго он был на этом этаже. Дилемма снова встала в её голове. Мало того, что всё ещё было непонятно, помнил ли он её, так теперь возник новый вопрос: видел ли он, что она сделала?       Профессор вдруг наклонился, поднимая что-то с пола.       — Полагаю, это ваше? — изогнул он бровь, рассматривая поднятое.       Радамира увидела пачку «Беломорканал» и зелье, которые, вероятно, выпали у неё из карманов во время неудавшегося падения. Рада слегка смущённо забрала сигареты и зелье, сразу кладя их в карман.       — Спасибо, — сдавленно произнесла девушка, — и за это, и за…       — Опустите платок, — перебил её профессор, делая шаг к ней. Рада послушно опустила его; из-за запрокинутой головы она смотрела прямо на него. Чувствуя холодное прикосновение к подбородку, девушка сжала зубы, но взгляд мужчины никак не намекал на угрозу. Том был сосредоточен, даже несколько равнодушен.       Достав палочку другой рукой, он продолжал держать её за подбородок, пока кровь не перестала течь всего за несколько секунд, показавшихся вечностью. Он убрал руки, отпуская девушку, которая уже коснулась кончиками пальцев своих губ, где запеклась кровь, желая от неё избавиться.       — Это возможность, мисс Бартенева, — Том коснулся её руки пальцами, слегка оттолкнув, — попробуйте привести себя в порядок с помощью палочки.       Рада поджала губы, доставая палочку из кармана чёрной юбки. Древко приятно легло в руку, и девушка наставила кончик палочки себе на лицо, с сомнением скользнув взглядом по профессору, который застыл в ожидании.       — Помните? Круговыми движениями. Если у вас не получится, боюсь, вам придётся обратиться после такой попытки в больничное крыло. Вы можете себя обжечь или, того хуже, серьёзно ранить.       Радамира сильнее сжала палочку, не ведясь на провокацию, которая, как ей показалось, сочилась из слов профессора. Он будто ждал, что она сейчас же отнимет палочку от лица и использует кольцо. Рада начала водить кончиком палочки в воздухе над лицом; импульсы задержались в пальцах, чувствуя тепло кольца, но устремились дальше по телу. Корочка крови отлепилась от губ; Рада невольно провела по ним языком, с удовлетворением ощущая отсутствие металлического привкуса.       Закончив, она провела руками по лицу, отмечая чистые ладони.       — Спасибо, что вы заметили меня, как только поднялись, — медленно произнесла Радамира, чутко цепляя его реакцию.       Реддл незаметно усмехнулся, дёрнув уголками губ.       — Ну что вы, мисс Бартенева, — он прищурился, — я был здесь куда раньше, чем вы.       Рука непроизвольно залезла в карман, сжимая склянку с зельем.       — Вот как, — фальшивая улыбка украсила её лицо; девушка и не пыталась явить искренность.       Он всё видел и не пытался это скрыть. Вероятно, он также знал и о Выручай-комнате. Они стояли напротив друг друга, но молчание не было напряжённым — скорее необходимым в сложившейся ситуации, давая ей всё обдумать.       — Признаюсь, я ждал вас на факультативе; кажется, вы были заинтересованы, — профессор заметил, как девушка судорожно сглотнула, убирая палочку обратно в карман юбки.       — Домашние задания не дали мне покинуть пределы комнаты, сэр, — Рада убрала с лица улыбку, кусая щёку с внутренней стороны.       — Понимаю, — он слегка наклонил голову, вглядываясь в её лицо; удивительно, но оно не выражало ничего, кроме задумчивости. — Ваши навыки превосходят мои ожидания, но, уверяю вас, они всё ещё слабы.       Рада изогнула бровь, чуть ли не фыркая, но смогла удержать протест внутри себя.       — Простите, слабы? — уточнила она.       — Очевидно, иначе вы бы не стояли в коридоре в попытках остановить кровь. Видите ли, я не держу факультатив открытым для посещения. Если у студента нет желания и должного упорства, я не берусь обучать его углублённо, — ровный голос невольно вызывал дрожь у девушки. — Я жду вас в четверг, но не настаиваю, если вы любите довольствоваться тем, что имеете, — пренебрежительно произнёс он.       То, что факультатив был закрытым, он не говорил. Радамира была уверена, что сможет посещать занятия, как только удостоверится в их безопасности касательно собственного разума. Однако сейчас ей казалось это сущей мелочью перед ним. Профессор обозначил её навыки всего одним противным словом — слабо. И только от этого девушку бросало в злость.       — Я приду, сэр, — процедила Радамира, развернувшись на каблуках. — Спасибо за помощь.       Не получив ответа, девушка зашагала в сторону лестницы, по пути опрокидывая в себя склянку с зельем. А в голове только и звучало: «слабо, слабо, слабо». Недостаток знаний всегда приводил её в замешательство и заставлял пренебрегать сном в пользу книг.