3.6. Воля избрания

      С самого утра в Хогвартсе царил неумолкаемый ажиотаж. Важные чиновники из Министерства магии деловито расхаживали по коридорам в сопровождении двух представителей Магического Советского Управления и пары делегатов от Магического Конгресса США. Журналисты, в том числе и откровенно жёлтая пресса, осаждали студентов старших курсов, суя огромные фотоаппараты в лица, и стараясь вытянуть хоть слово. Особое внимание, разумеется, доставалось иностранцам. Вспышки слепили глаза, а общий гул достиг своего пика после обеда, когда волшебникам пришлось расширять помещение, где был установлен Кубок Огня — желающих увидеть церемонию оказалось куда больше, чем ожидалось.       Лавочки в зале расставили амфитеатром, на нескольких уровнях. Ванда с Анной устроились на предпоследнем ряду, в то время как их подруги, Годислава и Радамира, заняли места уровнем ниже. Теперь, чтобы участвовать в разговоре, Ванде и Анне приходилось наклоняться.       — Папочка с ума сойдёт от гордости, если меня выберут, и утроит карманные! — с восторгом, не чуя подвоха, говорила Ванда, перегнувшись через спинку скамьи. — Ух, какие возможности откроются после победы! Меня в охрану МСУ возьмут с закрытыми глазами!       — Я слышала, победителю полагается огромный денежный приз, — тут же поддакнула Анна, даже не пытаясь скрыть меркантильный интерес.       — Тысяча галеонов, — кивнула Годислава, подтверждая её слова. — Но, мне кажется, главное — это отметка в личном деле и памятный знак в документах. Возможности… — она запнулась, глубоко вздохнув, как будто не находила нужных слов, — ну, просто невероятные.       — Как и возможность умереть, — язвительно бросила Радамира, с недоумением наблюдая за всеобщим ликованием. Она скучающе подпирала подбородок ладонью, с нетерпением ожидая начала церемонии, чтобы поскорее её покинуть.       На неё тут же обрушились возмущённые взгляды подруг.       — Да брось ты, — усмехнулся Раймонд, сидевший от Радамиры по правую руку. Он обернулся к Годи: — Прости, забыл, как тебя зовут, но я с ней солидарен. Возможности и правда впечатляют.       Станислав, сидевший рядом с Вандой, лишь фыркнул на слова Раймонда. Англичанин, который втиснулся в их компанию вместе со своими приятелями-слизеринцами, действовал ему на нервы.       — А вот твой братец, кажется, со мной не согласен, — с лёгкой ухмылкой заметил Раймонд, кивая в сторону Стаса и обращаясь к Радамире.       Та лишь устало покачала головой.       — Я не её брат, — прошипел Стас, сжимая кулаки. — Я твердил тебе это всё утро!       — Так ли это важно, — безразлично пожал плечами Раймонд, демонстративно отстраняясь от него.       Ванда настойчиво посмотрела на Станислава, который, кажется, был готов вцепиться в глотку шатену ещё во время обеда.       Радамира прищурилась, заметив Таисию, которая направлялась прямиком к их группе. Девушка остановилась перед бывшими одноклассниками, тепло улыбаясь.       — Удачи вам, — кивнула она и опустилась на скамью между Раймондом и Эмброузом, слегка подтолкнув их, чтобы освободить место. — Грандиозное событие… До сих пор не верится, что я принимаю в этом участие. — Она наклонилась к Раймонду, но взгляд её цепко поймал Радамиру. — Помнишь, как мы в детстве мечтали о таком? Можешь в это поверить, Мира?       Радамира резко отвернулась, сдерживая порыв заскрежетать зубами от этого дурацкого сокращения имени.       — Тебе честно ответить? — процедила она сквозь зубы, точно зная, что Таисия её услышала.       Но та не удостоила её ответом, выпрямившись и замерши в ожидании, как и все вокруг.       Факультеты рассредоточились по залу. Школьное руководство сдвинуло парты, чтобы освободить место, а скамьи, расставленные амфитеатром, шли по всему периметру класса. Мест хватало всем.       Профессора медленно стекались, выстраиваясь позади Кубка Огня, где уже стояли директора других школ-участниц. Директор Диппет вошёл почти последним в сопровождении высших чинов управления.       Речь директора оказалась долгой и мало чем отличалась от его приветственной речи в начале года. Журналисты, облепившие зал, то и дело мешали ученикам, суетясь в поисках лучшего кадра. Радамира откинулась назад, устало запрокинув голову, и встретилась взглядом с Вандой. Та в ответ подвинулась, давая блондинке опереться спиной на её колени.       — Настало время узнать, кого избрал Кубок Огня! — громко провозгласил директор Диппет, и зал ответил ему громом аплодисментов. — Я возьму на себя смелость объявить первого участника от школы Чародейства и Волшебства Хогвартс!       Директор взмахнул рукой, и Кубок вспыхнул, выбросив из синего пламени смятый обрывок пергамента.       — Им становится… — в зале воцарилась абсолютная тишина, даже вспышки камер замерли, — Дэниэль Ласселс!       Взгляды мгновенно устремились на парня, который с лёгким смущением поднялся с места, подталкиваемый однокурсниками. Радамира уже хотела отвести глаза, как Ванда ощутимо дёрнула ногой, уперев носок туфли ей под лопатки.       — Дэниэль, — с неподдельным восторгом прошептала Ванда, наклонилась и начала лихорадочно хлопать Раду по плечу. — Смотри, вон Коул! О, Сварог, они волшебники! Вот чёрт… Знай мы тогда…       В её голосе послышалось неподдельное сожаление.       Радамиру будто окатило ледяной водой. Она же танцевала с этим Дэниэлем в том магловском клубе, куда её насильно затащила Ванда! Знакомые черты лица мгновенно всплыли в памяти, пока свет Кубка выхватывал из полумрака его лицо и мантию с алыми вставками. Радамира усмехнулась, не веря в такое совпадение. Порой судьба и впрямь была ужасно шутлива.       Дэниэль с сияющей улыбкой забрал свой клочок пергамента и в числе первых проследовал в соседнюю комнату в сопровождении декана Гриффиндора — профессора Дамблдора.       — А теперь я объявлю второго участника Турнира, который будет представлять школу Ильверморни! — вновь воскликнул директор Диппет.       Повторив манипуляцию, он заставил Кубок исторгнуть ещё один обрывок.       — И это… Саймон Лафлин!       Парни из Ильверморни захлопали, но рады были не все. Кэйли, как успела заметить Радамира, и вовсе не ударила в ладоши, перешёптываясь с другими студентами, на лицах которых читалось откровенное разочарование выбором Кубка.       Саймон, как и Дэниэль, забрал свою записку и скрылся в соседней комнате. Вслед за ним удалились директриса Ильверморни и назначенный декан, мадам Хоут, чья улыбка не сходила с лица, но казалась до боли натянутой.       — Объявляю третьего участника, который будет представлять школу из далёких краёв — Колдовстворец!       Радамира сжала губы в тонкую ниточку. Зелье не давало ей сильно волноваться, но где-то в глубине сознания зашевелились навязчивые сомнения. Кубок должен был выбрать сильнейших, и Рада делала ставку на Викторию, Ванду или Всеволода — тех, кто не дрогнет и сумеет отразить любой удар. Дана, Надежда, Владимир и Станислав думали слишком долго… А если?.. Рада замерла, чувствуя, как сбивается дыхание. Вдруг это будет Анна, которую Ванда нечестным путём включила в список? Нет, Анна не справится. Руки пронзила мелкая, предательская дрожь.       — Объявляю третьего участника Турнира! — Директор Диппет уже держал в руках злосчастный обрывок, намеренно растягивая паузу и заставляя всех присутствующих замереть в напряжённом ожидании. — Радамира Бартенева!       Собственное имя Рада услышала будто через вакуумную преграду — так внезапно, что оглушительные аплодисменты доносились до неё как приглушённый гул. Анна и Годислава переглянулись в полном недоумении. Ванда, ошарашенная, но первая пришедшая в себя, буквально вытолкнула подругу с места. Раймонд насвистывал, мягко подталкивая её по направлению к Кубку.       На автомате, на непослушных, ватных ногах, девушка взяла в руки обрывок пергамента. Директор Диппет мягко похлопал её по плечу, направляя к комнате за спиной. Наткнувшись взглядом на отца, Рада сильнее сжала записку, где её имя было выведено чужим, незнакомым почерком, и проследовала в указанную дверь, слыша за спиной лишь глухие удары собственного сердца.       — Рада! Рада?!       Радамира не знала, сколько времени прошло, когда до неё наконец донёсся знакомый голос. Она очнулась, сумев сфокусировать взгляд на отце, который перегородил ей путь на лестнице, ведущей к воротам, где уже ждали другие участники.       — Ты обещала! — прошипел он по-русски. — Обещала не участвовать!       Радамира лишь покачала головой, лишь сейчас ощутив его грубую хватку на своём запястье.       — Я не бросала своё имя в Кубок! — выдохнула она, отпихивая его и тыча ему в лицо злополучным обрывком. — Смотри! Это не мой почерк! Меня подставили! Кто-то бросил моё имя!       — Какие-то проблемы? — заметив заминку, подошёл профессор Реддл, обязанный присутствовать здесь как рукводитель их назначенного факультета.       Борислав сжал челюсти и вырвал обрывок из рук дочери.       — Нет, профессор, — перешёл он на английский, — я просто выражал свои поздравления.       — Ваш язык занимательный, — усмехнулся Реддл, кивая им, чтобы они шли дальше. — С первого раза и не поймёшь, где похвала, а где ругань — звучит одинаково грозно. Прошу, пройдёмте, — сдержанно произнёс он, делая вид, что не замечает подозрительного взгляда директора Колдовстворца.       Радамира, всё ещё взволнованная, споткнулась на ступеньке, но перепалка с отцом хоть ненамного вернула её к реальности. Ворота распахнулись, впуская их внутрь.       Комната напоминала хранилище древних артефактов. Свет играл на изысканных золотых статуэтках. Возле широкого дивана, развёрнутого к камину, стоял Саймон, внимательно наблюдая за новоприбывшими. Из-за стеллажа с книгами вынырнул Дэниэль, и его лицо озарила широкая улыбка, когда он увидел, кто стал третьим участником.       — Я был уверен, что мы уже встречались, — подмигнул он девушке, чьи мысли витали явно где-то далеко. Радамира перевела на него взгляд, отходя от пышущего яростью отца, который изучал злополучный обрывок. — Радамира, вы ведь помните?       — Разумеется, помню, Дэниэль, — слабо улыбнулась Рада. Не будь этого давящего чувства несправедливости, она, возможно, смогла бы разделить общее оживление. — Замок так велик, я даже удивлена, что нам раньше не доводилось столкнуться.       Дэниэль снова подмигнул, одаривая её своей самой обаятельной улыбкой.       Внезапно створки ворот вновь распахнулись, пропуская чиновников из различных министерств и директора школы. Мгновенно приковав к себе всеобщее внимание, они заполнили помещение.       Белевцов был явно недоволен результатом. Он тяжело смотрел на Радамиру и так же тяжело, неторопливой походкой направился к участникам. А вот Георгий Павлович придерживался иного мнения; на его лице играла лёгкая улыбка, ставшая ещё шире, когда его взгляд встретился с взглядом Радамиры.       — Решение Кубка оглашено и обсуждению не подлежит! — с напускным воодушевлением провозгласил директор Диппет. — Я счастлив поздравить вас с участием в столь значимом событии, как Турнир Трёх Волшебников. Будьте готовы к славе, что обрушится на ваши головы, но не забывайте об истинном предназначении наших состязаний, — он сделал многозначительную паузу, поочерёдно глядя в глаза каждому из троих. — Взаимопомощь. Альтруизм. Дружба. Дух соперничества не должен сеять вражду, но обязан укрепить вашу веру в себя и свои магические способности! Вскоре избранные Кубком получат условия первого испытания. У вас будет возможность подготовиться, и я настоятельно советую начать тренировки без промедления.       Директор Диппет хлопнул в ладоши, завершая речь, и, вежливо поклонившись, уступил место официальным лицам. Те, не мудрствуя лукаво, сразу подошли к своим подопечным, негласно разделив комнату на сектора.       — Что ж, Радамира, от лица Управления поздравляю вас, — без тени эмоций протянул Белевцов, даже не пытаясь проявить уважение к присутствующему профессору, явно не понимавшему по-русски. Казимир провёл толстыми пальцами по усам, густо растущим будто прямо из ноздрей. — Мы надеемся на ваше благоразумие, силу и возможности. Могу заверить, что после Турнира для вас откроются многие двери. Но их станет вдесятеро больше, если вы привезёте Кубок на родину.       Борислав не присоединился к ним, оставшись беседовать с директором Диппетом. Именно туда, почуяв более важные переговоры, вскоре и направился Белевцов.       — Признаться, решение Кубка не стало для меня неожиданностью, — тихо, на русском, начал Георгий Павлович. — Как вы и хотели, у вас появился шанс доказать… — Он вдруг усмехнулся. — Судьба к вам невероятно благосклонна. Если вы вознамеритесь победить, боюсь, никто не сможет вам помешать. Удачи, Радочка.       Когда Георгий отошёл к Белевцову, они вместе вскоре покинули комнату.       Радамира взглянула на профессора, не проронившего ни слова во время всех поздравлений. Она хотела было проявить такт и перевести суть разговора с чиновниками, но профессор Реддл лишь слегка наклонил голову, указывая на зажжённую палочку в своей руке — очевидно с чарами перевода.       Ну, конечно.       По лицу Радамиры скользнула лёгкая краска неловкости. Воспоминание о их встрече в нише напротив Выручай-комнаты всё ещё заставляло кровь приливать к щекам. Её спасало лишь то, что профессор делал вид, будто того инцидента вовсе не было, — и эта иллюзия позволяла ей самой почти поверить в простое стечение обстоятельств, подкреплённое его полным равнодушием.       — Что за игру вы ведёте, Радамира?       Блондинка стиснула зубы. Если он слышал и понимал её разговор с отцом, а также слова Георгия, это наверняка наводило его на определённые, и далеко не самые простые, мысли. Проницательность профессора поражала Радамиру ничуть не меньше неожиданного решения Кубка. Отбросив заготовленные ложные оправдания, она вдруг взглянула на него по-новому. Мог ли он помочь? Общие секреты сближали, но теперь она задумалась о чём-то большем — о постоянном сотрудничестве. Профессор был невероятно умен, его речь всегда была безупречна и точна. Обмануть его было бы практически невозможно, а вот честность... Могла ли честность принести ей пользу?       — Игра не моя, профессор, — капитулировала Радамира, покачав головой и бросив на него короткий оценивающий взгляд. — Тот, кто её начал, не удосужился посвятить меня в правила.       Было очевидно, что чьё-то постороннее вмешательство бросило её имя в Кубок. Можно было бы списать это на излишнюю осторожность директора, подстраховавшегося таким образом, но в этом случае такая версия не имела смысла. Борислав сразу поставил условие, что Радамира не станет участницей Турнира. Управление? Тоже нет — они видели в главной роли Ванду.       Никто из Колдовстворца не стал бы бросать её имя, будучи уверенными, что она сделает это сама. Таисия? Радамира поражённо застонала, прикрыв лицо ладонями, и сквозь щели между пальцами увидела, что к ним направляется отец.       — Решение Кубка не подлежит обжалованию, — гневно произнёс Борислав по-русски, будучи абсолютно уверен, что профессор Реддл не понимает ни слова. В конце концов, отходить в сторону для приватного разговора было невежливо, а сдержать бурю эмоций он уже не мог.       — Директор Диппет говорил об этом с самого начала... — пожала плечами Радамира, уже и не надеясь избежать участия. В её голове вовсю выстраивалась стратегия и план действий.       — Я поверил тебе, когда подписывал согласие, Рада! Поверил! Какой же я идиот! Ты хотела попасть на этот Турнир с самого начала, ты же... ты солгала мне!       Гнев отца не задевал её, а скорее забавлял, ведь он ничего не мог поделать с решением Кубка. Она и сама была бы рада нарушить данное ему слово — показать на собственном примере, как больно, когда обещания не сдерживаются, — но на сей раз лжи с её стороны не было. Поймав взгляд профессора, она дёрнула уголком губ.       — Борислав Ратиборович, вы уверены, что профессору Реддлу интересны наши семейные разборки? — издевательски изогнула бровь Радамира, видя непонимание на лице отца. — Волшебники ведь на то и волшебники, что изучение другого языка занимает у них... — она щёлкнула пальцами, — секунду.       Тихий смешок всё же сорвался с её губ, когда отец подавленно выдохнул. Целью было не столько посмеяться над ним, сколько заставить замолчать. Профессору не следовало знать и половины того, что он уже невольно услышал, — мало ли что ещё он мог припомнить. Их семья была полна тайн, даже друг от друга.       — Прошу прощения, профессор Реддл, за этот эмоциональный всплеск, — учтиво произнёс Борислав, и мужчина в ответ кивнул. — Моя дочь...       — Радамира — ваша дочь? — перебил его профессор, с искренним удивлением приподняв брови.       Родство было очевидно из-за общей фамилии, но мало ли кузенов и кузин могло быть в роду. Порой носители одной фамилии из одного клана ни разу в жизни не встречались. Совсем другое дело — прямое родство. И Том счёл, что эту информацию следовало бы уточнить гораздо раньше.       Радамира мысленно прокляла отца, с негодованием скривив губы.       — Да, — кивнул Борислав, по взгляду дочери понимая, что она вовсе не желала это афишировать. — Видите ли, опасность Турнира слишком велика, чтобы я мог спокойно принять известие о её участии.       — Разумеется, директор Бартенев, я вас прекрасно понимаю, — голос профессора звучал спокойно и обезоруживающе.       Борислав заметно расслабился, в то время как Радамира лишь напряглась, спеша покинуть их компанию, тем более что остальные официальные лица уже покидали комнату.       Погружённая в тяжёлые мысли, она вышла в коридор и столкнулась с подругами, перешёптывавшимися о чём-то. Ванда заметила её первой и резко оборвала шёпот, скрестив руки на груди с немым упрёком.       — Очередной твой ход, в который ты нас не посвятила? — прищурилась она, внимательно сканируя лицо блондинки в поисках хоть какой-то зацепки.       Радамира лишь отрешённо изогнула бровь. Глубоко в душе она отчаянно надеялась на поддержку, но сама же понимала — именно она оттолкнула всех своей холодностью ещё в подростковые годы, когда никто, кроме брата и Наги, ей не требовался. Теперь девушка жалела об этом, но признаться вслух не посмела бы. Привязанность она считала слабостью, а проявить её — значит обнажить уязвимость, непозволительную для лидера.       Остро ощущая нехватку хоть каплю тепла и сочувствия, Радамира поджала губы, лихорадочно соображая, как сохранить лицо. Признаться в обмане, которого не совершала, казалось меньшим злом, чем сознаться, что кто-то сумел её переиграть. Но разве они смогли бы помочь в этом непонятном противостоянии с невидимым врагом? Собственная подавленность отбирала у неё даже право на привычную издевку.       — Моё имя в Кубок бросил кто-то другой, — пожала плечами Радамира, с внутренним ужасом заметив в их глазах то, чего совсем не ожидала, — они ей не верили.       — А мне сдаётся, это идеальный стратегический ход, — нахмурилась Ванда, делая шаг вперёд, в то время как Рада смотрела на неё в упор, не проявляя ни единой эмоции. — Мы помогли тебе устроить этот Турнир, после которого ты заявишь о себе. Репутация, достижения… Тебя прославят в наших газетёнках, обеспечив престижной работой.       — Остынь, — процедила Радамира, заложив руки за спину. — Я назвала причину. Оправдываться и что-то доказывать я не стану, — её взгляд медленно и весомо скользнул по лицам подруг, задерживаясь на каждой. — Ваше недоверие очевидно. Но недоверие ко мне — оскорбительно.       Девушка резко развернулась и прошла мимо Ванды, длинный хвост на затылке едва не хлестнул брюнетку по лицу. Нащупав в кармане шерстянного платья заветную смятую пачку сигарет, она почти влетела в туалет на втором этаже, на ходу зажимая сигарету в зубах. Ей было уже совершенно безразлично всё: и лужи, раскисшие по кафельному полу, и призрак, тяжко завывавший в одной из кабинок. Радамира сделала глубокую затяжку, выпуская облако дыма, и попыталась отрешиться от давящих переживаний.       Никакого плана у неё не было и в помине. Радамира не знала, за что ухватиться, пытаясь вычислить, кто мог её так безбожно подставить. У неё не было явных врагов, не было и тех, кто таил бы скрытую обиду… Разве что Надежда? Нет, Надежда была слишком труслива и глупа для такого, да и вряд ли бы додумалась.       Смириться с фактом оказалось сложнее всего. Выдержать три испытания, подготовиться к ним — не только морально, но и физически. Рада надеялась, что выберут кого-то из Сварог. Теперь же ей предстояло оттачивать дуэльные навыки, штудировать всевозможные заклинания… Да, пожалуй, заклинания станут наиважнейшим шагом в подготовке. Радамира медленно осознавала, что готовиться придётся не только к экзаменам, но и к смертельно опасным испытаниям, причём последние потребуют от неё неизмеримо большего.       Дана ничего не спросила, лишь сухо поздравила с избранием и привычно наблюдала, как Рада забирает свою кошку и уходит из комнаты, зная, что блондинка не вернётся до утра. Дана умела сдерживать любопытство, хотя в голове у неё уже роились тысячи догадок о том, где ночует соседка. Её предположения варьировались от безобидных — например, что та предпочитает ночевать у новой подруги из Хогвартса, — до куда более тревожных, будто Радамира проводит ночи с каким-нибудь парнем. Спрашивать Дана не спешила, а Радамира — отвечать.

***

      Утро субботы началось для Рады с полного и бесповоротного понимания: вчерашний день ей ничуть не приснился. Плечо ныло и гудело — прошлой ночью она испробовала на манекене почти весь арсенал боевой магии, и палочка в её руке жгла огнём, пока она наконец не опустила её.       С тяжёлым вздохом она уткнулась лицом в подушку, нежно поглаживая спящую кошку. Та неизменно игнорировала свою лежанку, предпочитая хозяйскую кровать.       Рада приподнялась, встретившись взглядом с теперь уже бодрствующей Наги.       — Пережить этот год, а дальше… дальше вдвоём, — ласково прошептала она, почесав кошку за ухом. Та медленно потянулась к её лицу, тычась влажным носом в шею, от чего по губам Рады пробежала улыбка. — Вернёмся домой, соберём вещи… к Марене всю эту Англию и Союз, уедем подальше ото всех. Я смогу создать себе имя где угодно, — она хмыкнула. — Может, рассмотрим Америку?       Девушка ненадолго задумалась, рисуя в воображении, как легко будет всё бросить и просто исчезнуть. Наги слегка склонила голову набок, словно заранее сомневаясь в осуществимости этих планов. И была права. Рада так не поступит. Слишком много лет потрачено на построение репутации, чтобы в один миг оборвать все связи и начать с чистого листа. Пойти на это — не только страшно, но и до безрассудства глупо.       А что, если действительно взять этот Кубок? Тогда на родине, была уверена Рада, Магическое Советское Управление будет ликовать. Победа откроет перед ней все двери, о которых она и мечтать не смела, и помощь брата уже не понадобится. Можно будет вернуться в Англию триумфатором, с геройской репутацией. Мысленно она уже примеряла роль профессора — пожалуй, по Защите от Тёмных искусств, а не по заклинаниям. Хотя сместить с позиции самого Реддла вряд ли получится… Но начать с чего-то другого, чтобы потом, плавно поднимаясь по карьерной лестнице, всё равно достичь желаемого… Всё должно было сложиться. Иного варианта она просто не допускала.       Повалившись обратно на подушку, Рада снова хмыкнула, чувствуя, как к горлу подступает ком. На словах всё казалось таким простым и желанным, а на деле — пугающим. Встраиваться в систему, играть по чужим правилам… Но за ночь она поняла одну вещь совершенно точно: кто бы ни бросил её имя в Кубок, тот оказал ей недюжинную услугу. В случае победы перед ней откроются столько дверей, что помощь брата попросту не понадобится.       По дороге на обед, как и ожидалось, она столкнулась с Анной, Годиславой и Вандой, которые, судя по всему, поджидали её. Последняя начала разговор привычной уже фразой:       — Помнишь, я когда-то извинялась… — сконфуженно начала Ванда, скривившись, но Годислава тут же толкнула её в плечо. Ванда закатила глаза. — Ладно, давай я выплачу тебе моральную компенсацию и…       — Забыли, — коротко оборвала её Радамира.       Ванда тут же набросилась на подругу с объятиями, сияя широкой, раскаянной улыбкой.       Годислава и Анна в конфликте прямого участия не принимали. Годи весь вечер искала Раду, чтобы высказать всё, что думает о поведении Ванды, но тщетность поисков не позволила ей излить накопившееся недовольство. Анна же оставалась безмолвной тенью, не переходя ни на чью сторону. Казалось, её предназначение — сохранять хрупкий мир между тремя подругами.       А внутри Радамира ликовала.       Подобное поведение со стороны Ванды было ожидаемым, хоть в глубине души и проскальзывали сомнения — правда, они никогда не находили подтверждения.       За обедом Радамира присела рядом с Раймондом и Кэйли, принимая новые поздравления, на которые реагировала уже куда спокойнее.       Сегодняшний день преподносил одни открытия.       Деревня Хогсмид манила своей непринуждённой атмосферой и простотой. Пока она прогуливалась по улочкам, заполненным магазинчиками и неторопливыми волшебниками, внутренняя тревога понемногу отпускала её душу, позволяя наконец насладиться моментом. Это была её первая вылазка сюда в этом семестре. С объявлением избранных Кубка ученики успокоились, и то напряжение, что витало в воздухе с сентября, наконец-то испарилось.       Октябрьское изобилие красок поражало своей насыщенностью. Оранжевые и жёлтые листья хрустели под ногами, словно впитывая и отражая солнечный свет, наполняя всё вокруг почти осязаемым теплом.       Радамира шла под руку со Станиславом, который сам изъявил желание провести этот день вместе. Она не стала возражать — напротив, с радостью согласилась, чувствуя, как на сердце становится светлее. После того случая со стиранием памяти они редко общались, и в основном по учёбе. Рада неожиданно быстро сблизилась со слизеринцами, перебравшись за их стол вместе с Даной и Всеволодом. Станислав же метался между факультетами, так и не обретя близких приятелей, зато укрепил отношения с Владимиром.       Настроение неуклонно улучшалось по мере их прогулки по каменистой тропе, усыпанной осенней листвой. Станислав с готовностью делился новостями, рассказывал о своих занятиях и строил планы на Новый год.       Где-то вдали Радамира заметила знакомую чёрную копну волос — это Ванда проводила время с Коулом, тем самым парнем, с которым они танцевали в том магловском клубе. Годислава с Надеждой и ещё парой девушек-Когтевран весело смеялись, сидя на скамейке, мимо которой проходила группа молодых людей. Анна устроилась в уличном кафе, с обожанием глядя на своего спутника из Пуффендуя.       — Директор, наверное, останется в школе. Ты могла бы поехать со мной на праздники, — предложил Станислав, застав Радамиру врасплох.       Подобное приглашение можно было расценить лишь однозначно. Не то чтобы её это не прельщало, но в их со Стасом отношениях всё ещё казалось «слишком рано». Близость, поцелуи, встреча праздника в кругу его семьи… Она была знакома с его родителями, милыми людьми из судебного отдела Управления, но что-то мешало ей ответить «да».       Страх.       Страх, что, узнав её настоящую, Станислав просто отступится. Легко испытывать симпатию к лучшей ученице школы, которая всегда знает, как поступить. Но что он будет делать, столкнувшись с гневом её брата? Рада не была уверена, что он сумеет за неё заступиться. Не была уверена, примет ли он её одержимость контролем над будущим и ту тревогу, что точила её изнутри. А если нет — то какой во всём этом смысл? Рада чувствовала себя сильнее его, понимая, что в случае проблем именно ей придётся их расхлёбывать, ведь он привык к этому за годы их дружбы. Это осознание не давало ей легко решиться. Готова ли она день за днём отстаивать своё право на лидерство, постоянно доказывая самостоятельность? Ей нужно было время — время, чтобы Станислав проявил твёрдость, а она сама научилась бы на него полагаться.       — До Нового года ещё так много времени, — натянуто улыбнулась Радамира, уходя от прямого ответа. — Сначала надо пережить первое испытание, а…       Рада резко замолчала.       Прямо по улице навстречу им, широко улыбаясь, шёл тот, о ком она только что вспомнила. Девушка замерла, пока Станислав безуспешно пытался привлечь её внимание.       — Неужели думала, я не поздравлю сестрёнку? — Мирослав сиял, подхватывая Радамиру и крепко прижимая к себе.       С лёгкой дрожью в руках она положила ладони ему на плечи, изо всех сил стараясь улыбаться естественно. На людях ничто не должно было выдать её страх перед братом, ни намёка на их натянутые отношения. Мирослав не простил бы такого. Спустя секунды он отпустил сестру и перевёл взгляд на её спутника.       — Станислав, верно? — прищурился он, протягивая руку.       Тот кивнул и пожал её, отметив про себя железную хватку.       Поздравление от брата стало неожиданностью, но на людях Рада была уверена — он не покажет своего истинного лица. Она лихорадочно перебирала в памяти последние дни, убеждая себя, что ни в чём не провинилась. Мирославу просто не на что было злиться. Неужели он и вправду доволен, что она стала чемпионом? Других причин Радамира найти не могла. Её оценки в Хогвартсе были безупречны, тесты сданы блестяще… Никаких скандалов или замечаний.       — Я ненадолго, честно, — успокоил Мирослав, заметив, как сестра напряглась. — Нужно было кое-что прикупить в той лавке зелий, но я обещаю навестить тебя в Хогвартсе при первой же возможности. — Он повернулся к Станиславу, мягко, но твёрдо взяв сестру за запястье. — Позволишь на пару слов отлучить сестрёнку?       — Да, Мирослав Ратиборович, конечно, — учтиво ответил Стас, отступая на шаг.       Радамира покорно шла за братом, пока они не оказались в глухом переулке, куда ученики заглядывали редко.       — Я был, мягко говоря, ошеломлён, узнав о Турнире, — голос Мирослава прозвучал тихо, но в нём не осталось и следа от прежней приветливости. Он опёрся рукой о стену, нависая над сестрой. Дружелюбие и улыбка бесследно испарились, уступив место привычной холодности и презрению, которые Рада знала так хорошо. — Может, мне стоит превратить тот клубок шерсти, который ты так любишь, в одно большое перо? Чтобы ты не забывала писать мне о таких важных вещах! С каких это пор я должен узнавать о твоих «желаниях» из газет?       — Прости, — тут же выдохнула она, опуская глаза. Прежняя лёгкость улетучилась, сменяясь знакомым чувством вины, которое всегда накатывало в его присутствии. — Всё вышло так неожиданно… даже для меня. Я не стремилась участвовать, просто так сложилось…       Рассказывать ему правду было бессмысленно. Мирослав никогда не стал бы помогать выяснять, кто подставил сестру; её личные проблемы его никогда не касались. Брат недовольно выдохнул сквозь сжатые зубы.       — Впредь будь умнее, — прошипел он, но затем неожиданно легко коснулся губами её лба. — Благоразумие, Рада. Не забывай о благоразумии в чужой стране.       — Не забуду, — автоматически кивнула девушка.       Мирослав пристально всмотрелся в её лицо, выискивая малейшую зацепку, один-единственный взгляд, который мог бы вызвать сомнения. Не обнаружив ничего, он коротко кивнул, попрощался, пообещав навестить позже, и зашагал прочь.       Благоразумие… От этого слова уже начинало подташнивать. Чёрта с два она блистала им в последнее время — особенно в тот миг, когда прижалась к профессору, отчётливо чувствуя всё что угодно, кроме отвращения.       Радамира вернулась к Станиславу, который в её отсутствие заметно заскучал. Вернуть себе прежнее настроение оказалось непросто, но Стасу удалось её развеселить, заставив если не забыть, то отодвинуть на задний план тягостную встречу с братом.