3.9. Первая трещина

      Вспышки заклинаний ослепляли. На дуэльном помосте ловкость и мастерство брали верх над голой самоуверенностью. Радамира резко уклонилась от прямой атаки, выставив вперёд щит. Пиджак её давно валялся на парте, а белая рубашка, с закатанными до локтей рукавами, промокла от пота и прилипла к спине. Распущенные волосы — резинку сорвало ещё несколько часов назад — разметались по плечам влажными прядями. Она провела тыльной стороной руки по носу, стирая кровь, и почувствовала саднящую боль в рассечённой брови.       — Константин Викторович, я больше не могу, — выдохнула Виктория и, как подкошенная, рухнула на помост.       Вот он, идеальный момент для контратаки. Но Рада и сама не могла пошевелить рукой с кольцом, повалившись на спину и тяжело хватая ртом воздух. Вишневский неодобрительно цокнул. Его приезд сперва обрадовал всех учеников без исключения — пока не выяснилось, что за сутки, проведённые в школе, Константин планирует наверстать упущенное время. Сварог, была уверена Радамира, уже давно спал, не помышляя об ужине, чего уж говорить о Хорсе и Семаргле. Теперь же девушка лишь тупо размышляла, стоит ли вообще в будущем просить помощи у своих педагогов, если они окажутся такими же безжалостными, как Вишневский.       Новость о выборе участников на Кубок Огня уже вовсю красовалась на первых полосах всех газет, и Вишневский приехал не только к своим ученикам, но и с твёрдым намерением подтянуть способности избранной чемпионки. Радамира была на седьмом небе от счастья — первый час. На втором часу в её душе закрались сомнения, а к третьему часу непрерывной дуэли силы были почти на исходе.       Когда Вишневский решал, кого лучше всего оставить для тренировки чемпиона Турнира, его выбор пал на сильнейшую из своих учениц — Викторию. Но даже та сейчас не могла справиться с накопившейся усталостью.       — Ладно, Виктория, иди отдыхай, — бросил Вишневский, махнув рукой в сторону выхода.       Радамира приподнялась на локтях, увидела, как он закатывает рукава, и с тихим стоном беспомощно рухнула на спину, поняв: бой окончен только для её напарницы. Обрадованная Виктория подхватила свой пиджак и пулей вылетела из класса, словно боясь, что Константин передумает. В дверях она столкнулась с профессором Реддлом, чей кабинет они занимали, но даже не подняла головы, умчавшись прочь.       — Константин Викторович, я редко такое говорю, но я тоже устала, — простонала Радамира, закрывая лицо руками.       — Рада, вставай! — жёстко отрезал он, наблюдая, как нехотя она поднимается. — Твои навыки в излюбленной тактике ментальной магии ничем тебе не помогут на Турнире. У меня есть только этот день, чтобы… чтобы, — Вишневский с раздражением вздохнул, уставившись в потолок, — чтобы по приказу директора вбить в тебя за пару часов все приёмы, которые использует Сварог! Я всё понимаю, но выбора нет. Ни у тебя, ни у меня. Я себе не прощу, если на Турнире вам придётся вступить в дуэль, а ты… Рада, ты должна понимать, что в профессиональных поединках запрещено подавлять волю противника.       — Я понимаю, — устало кивнула Радамира, принимая неустойчивую стойку.       Вишневский уже сделал шаг на помост, но замер, заметив профессора Реддла, который с лёгким любопытством наблюдал за ними, проходя по классу.       — Профессор, нам разрешили занять этот кабинет…       — Всё в порядке, меня уведомили, — отмахнулся Реддл, направляясь к своему столу. — Надеюсь, я не помешаю? Дела не ждут.       Он устроился за столом и достал из ящика стопку пергаментов. Вишневский кивнул и взошёл на помост. Ему выделили время до отбоя и кабинет Защиты от Тёмных искусств для тренировки. Константин хотел использовать каждую минуту, ведь сам он прилетел ранним утром. Снимать Радамиру с уроков он не стал, зато поочерёдно выдернул на занятия сначала Хорс, потом Семаргл, затем Велес, оставив напоследок Сварог и саму Радамиру, которая начала тренироваться уже с ними. Изнеможение ученицы он понимал, но ночью ему нужно было улететь, и как бы ему ни было её жаль, он не мог уехать со спокойной душой, зная, что мог дать ей больше.       — Соберись, Радамира, — твёрдо произнёс он, вытягивая руку в её сторону. — Испробуем «три через два, четыре через один».       Глубоко вздохнув, Рада задержала воздух в лёгких, прежде чем выдохнуть. Уже не спасало ни зелье, ни собственная решимость. Она резко выбросила вперёд щит, ощущая, как заклятия Вишневского методично раскалывают его. Ровно после трёх атак девушка резко опустила щит, взметнула руку над головой и, стремительно опуская, сжала пальцы в кулак. Сгустки молний, не успев как следует сформироваться, уже понеслись к мужчине, но Рада, помня схему, выбросила вперёд и левую руку, поставив её на уровень с правой. Новые электрические разряды рванули к Вишневскому с тыла. Девушка тут же восстановила щит, наблюдая сквозь искажённую призму, как мужчина потоком воздуха гасит молнии, слегка опалившие его воротник.       Теперь предстояло выдержать четыре атаки. Рада стоически держала оборону, но последний, сокрушительный удар выбил её из равновесия, разнёс щит в щепки и отшвырнул к защитному барьеру. С глухим стоном она скатилась по невидимой стене на пол. Виктория обычно ждала, пока Рада придёт в себя, но Вишневский не был столь милосерден. Девушка едва успела поставить перед собой новый щит, расправив пальцы, как он тут же раскололся, осыпавшись к её ногам острыми осколками магии.       — «Четыре через один»! Ты думаешь, противник будет слепо следовать твоим схемам? — прогремел Константин. — У тебя должен быть один щит на все четыре атаки! Почему ты позволила ему расколоться? Почему не отразила удар своей магией?       — Я не могу выдержать ваш напор, — честно призналась она, с трудом поднимаясь на ноги. — Как можно удержать молнию, световую вспышку и огненный шар одним щитом? Это три мощнейшие стихии, любой щит…       — Да? — Константин холодно усмехнулся и поставил перед собой сияющий барьер. — Уничтожь тогда мой щит.       Собрав остаток сил, Рада с яростью взметнула руку. Два пальца, направленные на Вишневского, прочертили в воздухе стремительную траекторию. Не дожидаясь, пока первая вспышка достигнет цели, она молниеносно растопырила пальцы на правой руке и тут же сжала их в кулак, выпустив в сторону учителя ослепительный сгусток света.       Слепящая вспышка ударила в щит, и в этот миг ослепления Рада метнула огненный шар. Она успела заметить, как при второй вспышке барьер Вишневского дрогнул, покрылся паутиной трещин, но Константин мгновенно укрепил его — и огненный заряд врезался точно в центр, не причинив вреда. Радамира поражённо ахнула: она никогда не придавала значения тому, куда именно приходится основной удар.       Ноги сами подкосились, и кровь из носа хлынула с новой силой, когда она рухнула на деревянный пол, счесывая колени, и запрокинув голову.       — Рада? — голос Константина прозвучал тревожнее прежнего. Он видел, как с каждой новой вспышкой магии девушка буквально таяла на глазах.       — Я в порядке, — сглотнула она, вытирая кровь тыльной стороной ладони. Рука была уже вся в багровых подтёках, как и рубашка в районе плеч.       Она попыталась встать, уперлась руками в пол, сумела подняться на четвереньки, но выпрямиться полностью так и не смогла, оставшись на коленях.       — Я поняла… удар нужно принимать центром, — прохрипела Рада, чувствуя солоноватый привкус крови во рту. — Дайте мне минуту… и я всё смогу…       — Рада, эти атаки — базовые. Их комбинация даёт почти стопроцентную гарантию победы. Нельзя оставлять самый сильный удар на потом, потому что этого «потом» у тебя может просто не остаться. Велес побеждает в восьми случаях из десяти, но будем честны — делает это далеко не по правилам дуэльного кодекса. — Константин бросил взгляд на часы над дверью, с сожалением осознавая, что время вышло. — Я приеду уже после первого испытания, скорее всего, прямо перед вторым. Пока меня не будет… Рада, ты меня слушаешь? — осведомился он, и в ответ получил лишь сдавленный кивок. — Изучи щитовые заклинания и атаки, что не отнимают много сил. Обычное отталкивание, левитацию…       Рада снова кивнула и, как во сне, поплелась за ним с площадки, цепляясь за парты.       — Я всё сделаю, Константин Викторович, — пробормотала она, больше убеждая себя, нежели его.       — Мне пора. Если будут вопросы — немедленно отправляй голубя, хорошо? — бросил он на прощание уже из двери.       Рада молча кивнула. Когда дверь за ним закрылась, она неуверенной походкой, держась за спинки парт, побрела к тому месту, где оставила свой пиджак.       Чёрные пятна затанцевали перед глазами. Пальцы скользнули по грубой ткани, но не смогли схватить её, будто онемевшие. Мысли путались и с трудом пробивались сквозь нарастающий туман в голове. Потеряв равновесие, Рада инстинктивно ухватилась за стул, но бессильные руки лишь потащили его за собой, и всё поглотила тишина.       Услышав глухой удар, профессор Реддл поднял голову от тестов пятых курсов. На спинке стула по-прежнему аккуратно висел белый пиджак, а вот второго не было на месте. Реддл встал из-за стола и быстрыми шагами прошёл между рядами. Его взгляд сразу выхватил тело на полу — девушку, которая, казалось, впервые за все эти изматывающие часы наконец отдыхала.       Он присел перед ней на корточки и без лишних эмоций взял её лицо в ладони. Наблюдая со стороны за её изнурительной тренировкой, он ожидал этого обморока гораздо раньше. Стойкость Радамиры его впечатлила.       Призвав со стола свой стакан с водой, профессор плеснул ей в лицо. Когда её длинные ресницы затрепетали, он поднёс стакан к её губам.       Радамира подняла тяжёлую руку, обхватив стакан поверх его пальцев, и жадно припала к воде. Усталость сковывала каждое движение, магическое истощение раскалывало голову пульсирующей болью, а мышцы отказывались слушаться. Последний раз она чувствовала себя так после дуэльных марафонов, что устраивал ей брат тем летом.       Её веки медленно раскрылись. Белки глаз были не белыми, а пронизанными алыми нитями лопнувших сосудов. Изумрудные зрачки, обрамлённые кровавой паутиной, с неестественной, пугающей красотой притягивали взгляд.       — Профессор Вишневский, я вижу, не из тех, кто склонен к жалости, — нарушил тишину Реддл, касаясь её спины и помогая ей принять сидячее положение.       Радамира оторвалась от стакана, смахнула влагу с губ тыльной стороной ладони, оставив на коже размазанный кровавый след. С глухим стоном она запрокинула голову— потеря сознания, увы, не остановила кровотечение.       Холодные пальцы мягко, но твёрдо взяли её за подбородок, опуская лицо до уровня взгляда профессора. Легкое покалывание, едва уловимое движение магии — и Рада ощутила, как кровь перестала течь.       — Приказ директора… подготовить к испытаниям, — выдохнула она, с трудом подбирая слова, и дёрнула плечом, прикрывая глаза от накатывающей новой волны тошноты и усталости. — У Константина Викторовича… был всего день. А упорство… вознаграждается.       — Но не ценой полного изнеможения, — сухо парировал профессор Реддл, оставаясь перед ней на корточках. Его тёмные глаза изучали её без тени сочувствия. — Почему вы не попросили помощи внутри школы, если отдаёте себе отчёт в своём уровне дуэльной подготовки?       Рада нахмурилась. Она потянулась к воротнику рубашки, снова пытаясь стереть с лица остатки крови. Внешний вид волновал её меньше всего, но под этим пронзительным, анализирующим взглядом она невольно пыталась хоть как-то привести себя в порядок.       — Профессор Нельсон… тренирует Дэниела. Она и так… занятия почти каждый день… и факультатив. — она замолчала, переводя дух. Голос был хриплым, прерывистым. — Ей просто некуда меня вписать. — Радамира снова умолкла, стараясь собрать мысли в кучу. — Сэр, мы обсуждали это с директором… Он нашёл решение… помощь со стороны Колдовстворца. Магия колец…       — Магия колец может отсутствовать на Турнире, — произнёс профессор Реддл с холодным, упрекающим тоном. — Радамира, ваша ситуация гораздо более сложная, чем у ваших соперников. Вы слишком полагаетесь на магию кольца, которая может быть запрещена. Вам следует сосредоточиться на освоении палочки.       — Я понимаю, сэр, — прошептала девушка, пристыженно опуская голову. Лицо горело. — Я тренируюсь в Выручай-комнате… четыре раза в неделю. Но… — она замялась, пытаясь сформулировать. — Как вы сами заметили… даже с кольцом… мои дуэли оставляют желать лучшего. Если сравнивать… с уровнем Сварог.       Рада закашлялась и с сожалением посмотрела на пустой стакан в своих руках. Том, заметив это, легко наполнил его новой водой, лишь слегка стукнув пальцем по краю. Радамира пробормотала «спасибо», снова поражаясь, с какой небрежной лёгкостью он использует бессловесную магию. Она жадно осушила стакан.       — Почему вы не попросили помощи у меня?       Вопрос прозвучал тихо, но абсолютно чётко. Рада поставила пустой стакан на пол и снова опустила руки на колени.       — У вас факультатив, занятия… — она медленно покачала головой. — Я подумала… что у вас, сэр, нет времени. — честно ответила она. Она и правда так считала.       — Вам следовало спросить.       — Зачем вам… нагружать себя? — свела брови Радамира, ей было трудно держать нить разговора. — В случае с Дэниелом… всё очевидно. Школа заинтересована в его победе. Но…       Том усмехнулся.       — По-вашему, нам следовало бы контролировать вас и ваших коллег из Ильверморни, чтобы предотвратить возможность взять книгу и получить знания? — изогнув бровь, произнёс профессор Реддл, заметив, что девушка улыбнулась. — Задача принимающей школы — содействовать развитию и совершенствованию навыков студентов. Школы заинтересованы в Турнире, однако победа полностью зависит от самих участников, и именно от них исходит эта заинтересованность. Если вам требуется моя помощь… — Он замолчал, увидев, как Радамира неуверенно кивнула. — Полагаю, Выручай-комната будет наиболее подходящим местом.       — Сэр… — сжато, пробиваясь сквозь одышку, произнесла девушка, пытаясь подняться на ноги. — Могу я спросить?.. Личный вопрос?       Том встал следом за ней.       — Можете.       — Зачем вам это? — она почти не могла стоять ровно, покачиваясь. — Мы все ценим своё время… а вы готовы тратить его… на меня. Безвозмездно.       — Кто утверждал, что это делается безвозмездно? — с насмешкой произнёс профессор Реддл, ставя девушку в замешательство. — Руководство школы ценит тех, кто готов жертвовать своим временем ради студентов. Это касается как факультативов, так и внеплановых занятий.       Радамира понимающе кивнула, стараясь не выдать лёгкую обиду. Внезапно ощутив к себе особое внимание, она не успела в полной мере насладиться этим моментом, как всё разбилось о прагматизм и надбавки к зарплате. Хотя его честность не могла не впечатлить, Радамира всё же ожидала другого ответа.       — Вы расстроились? — усмехнулся Том, отчётливо заметив проблеснувшую обиду.       Сейчас она была не в силах контролировать свою мимику, да чего уж там — даже ровный шаг ей давался с трудом. Радамира отвернулась, накидывая пиджак на руку. Глупо было оправдываться, но честный ответ она бы не дала.       — Я устала, сэр, — девушка повернулась к нему лицом, и он увидел в ее глазах не эмоции, а чистое, немыслимое истощение. — Мои эмоции сейчас… лишены здравомыслия. Ваше предложение… невероятная возможность. О которой я не смела и помыслить. Я… благодарна. Искренне.       Слегка улыбнувшись ему, девушка направилась к выходу.       Приезд Вишневского лишил её последних сил, а предложение профессора Реддла было заманчивым, да только Рада не представляла, как контролировать разум в дуэли. Она до сих пор подсознательно ждала от него подвоха; мысль о его неблагочестивой натуре никак не могла её покинуть, несмотря на тихий голос здравомыслия, твердивший о доверии.       Радамира вошла в гостиную спустя полчаса после отбоя. Она успела зайти в больничное крыло, где целительница привела её в чувство, советуя остаться в лазарете. Но, услышав отказ, с упрёком покачала головой и вручила девушке восстанавливающий эликсир.       На следующий день последствия тренировок дали о себе знать в полной мере: жгучее желание остаться в кровати с лёгкостью пересилило робкий порыв отправиться на завтрак. Лишь успокоительные зелья и дополнительный час сна кое-как поставили Раду на ноги.       Плетясь на Защиту от Тёмных искусств, она не пыталась участвовать в разговоре, бредя позади Ванды и Градимира. Станислав вдруг остановился, оторвавшись от компании когтевранцев, и поравнялся с девушкой. Он с самого утра пытался поймать ее взгляд, но Рада смотрела сквозь него, погруженная в свои мысли и усталость.       — Ты сегодня не занята? — спросил он, будто не замечая её откровенно отвратительного настроения.       — Занята. Хочу сделать домашнюю работу до матча по квиддичу, — выдохнула Радамира.       — Тебя никогда не интересовал квиддич, — не удержался Стас, но в тот же миг взял у неё из рук два учебника.       Из-за пары книг Радамира не стала тащить сумку, давно подметив, что большинство студентов предпочитает ходить налегке.       — Примитивный интерес, — пожала она плечами, не испытывая ни малейшего желания развивать диалог. — Блэссинг и Раймонд играют, поэтому я…       — Раймонд? — имя слизеринца сорвалось с его губ с легкой, но заметной гримасой раздражения. Он помнил, как в последнее время она то и дело отказывалась от совместных посиделок в библиотеке, ссылаясь на «планы», в которых так или иначе фигурировал этот самый Раймонд. — Я обещал не дурить тебе голову, но… — он сдавленно выдохнул, отвернулся и остановил Радамиру, ухватив за запястье. Станислав наклонился к самому уху, желая сохранить разговор в тайне, и его голос прозвучал тише, но острее. — Я не могу не заметить, что вы с ним как-то уж очень… неразлучны. И общаетесь на каком-то своём, слишком личном уровне…       С Эдмундом и Нимродом всё ограничивалось общими компаниями, а с Раймондом Рада, казалось, могла болтать все двадцать четыре часа в сутки. Он легко переступал границы личного пространства, ненавязчиво звал на прогулки или присаживался рядом, но никогда не позволял себе намёка на флирт. И это отсутствие явных признаков внимания злило Станислава больше всего — не за что было зацепиться, не в чем было открыто упрекнуть.       Вежливость, которую Рада с таким трудом сохраняла, лопнула на его словах, как мыльный пузырь. Всепоглощающая усталость, боль в мышцах и ясное осознание того, что ее снова в чем-то подозревают без повода, требовали убрать раздражитель немедленно.       — Ты заметил наше общение в объятиях Надежды? — резко вырвала она руку, и в её пересохшем горле прозвучал хриплый, невесёлый хмык. — Обвиняя меня в подобном, тебе следовало найти большие аргументы. Тебя устраивает, когда я провожу время с подругами, но стоит мне начать общаться с кем-то ещё — и ты уже разбрасываешься грязными намёками! — Рада смерила Станислава раздражённым, уставшим до боли взглядом, с силой забирая свои книги из его рук. — Пока что серьёзности в твоих действиях мне не разглядеть, а второстепенный вариант в моём лице тебе не сохранить.       Развернувшись на каблуках, Радамира зашла в кабинет, перед которым они и остановились. Занимая первую парту рядом с Вандой, девушка устало склонила голову на её плечо, краем глаза прослеживая, как Стас, прежде чем сесть, уронил свои книги, являя очевидную несобранность, чем заслужил смешок от Градимира.       Ванда выпятила нижнюю губу, начиная поглаживать Радамиру по волосам, приговаривая утешительные слова, как мать обиженному дитю. Рада поморщилась и отстранилась, отталкивая её руки, которые уже хотели притянуть её для объятий.       — Всё, отстань, — невнятно пробормотала Рада, отмахиваясь от улыбающейся Ванды.       Профессор зашёл в кабинет, оглашая на ходу тему занятий и страницу в учебнике. Радамира вздрогнула от его резкого голоса; на основных занятиях он был куда строже, чем во время личных бесед или факультативов.       — Продолжаем изучать защиту от непростительных заклятий. На повестке дня занимательное заклятие — «Империус», которому следует уделить куда больше времени, чем другим, — его взгляд скользнул по классу, когда он остановился у доски. — Неправильно или плохо наложенное заклятие «Империус» может привести к помутнению рассудка. Небрежно либо впопыхах наложенное заклятие создаёт на лице жертвы бездумное выражение, по которому можно определить, что человек находится под «Империусом», а также жертву могут выдать бесцветные глаза.       Ученики писали под диктовку, профессор же подошёл к своему столу, сложив руки на груди и замечая, как на первой парте первого ряда девушки стали шептаться, пока брюнетка не подняла руку.       — Сэр, а разве это заклятие не похоже на стандартный контроль разума? — спросила Ванда.       Радамира прищурилась, с интересом ожидая ответа.       — Это оно и есть, — кивнул профессор Реддл, — но в меньшем влиянии. Магия кольца даёт вам подчинить сознание жертвы, а «Империус» подчиняет безоговорочно сознание, тело и душу. Подобного аналога заклятия для палочки нет; углубления в разум — это ментальная магия, мисс Аверина, рассматривать её наравне с заклятиями попросту глупо, — он посмотрел на других. — Но в отличие от двух других непростительных, «Империус» имеет защиту, более того известно два способа защиты, кто-то подскажет?       Радамира вытянула руку, не отрываясь от конспекта.       Профессор, однако, кивнул одному из когтевранцев.       — Можно отразить заклятие…       — Чем? — грубо оборвал его Реддл. — «Экспеллиармусом» или «Протего»? Чем вы хотите отражать заклятие, которое способно сломить ваш разум и подчинить тело? Направленная волна разобьёт любые щитовые чары. При одновременном выпуске другого заклятия волна подчиняющего заклятия будет куда грубее, разумеется, если отсутствуют другие причины, которые могут вызвать нестабильность магии.       Взгляд Реддла опустился на Радамиру, которая продолжала что-то писать и вытянутую руку не опускала. Ванда слегка толкнула девушку, замечая, что профессор обратился к ней.       — Если заклятие невозможно отразить, то его следует правильно принять, — Рада отложила перо, — с чётким осознанием собственного контроля.       — Ваша интерпретация верная, Радамира, но она упускает главное, — серьёзность в голосе профессора пустила лёгкую дрожь по затылку. Рада не сомневалась, что другие не поднимали руки, боясь неправильно ответить, а не потому, что не знали ответ. — Сильная личность и сильная воля — это защита против заклятия. Отбросьте самоуверенные мысли и доводы, я говорю не о вашем ощущении, а о силе вашего разума и контроля.       — Профессор Реддл? — подняла руку Виктория, дожидаясь, когда он опустил на неё взгляд, изгибая бровь в вопросе. — Я помню, вы говорили о невозможности практик, но неужели у меня нет никакого права понять, насколько моя личность сильна? — она уверенно поднялась с места, а возмущение читалось на её смуглом от загара лице. — Сэр, я правда не понимаю… защита от тёмных искусств направлена на… защиту, но мы не сможем противостоять «Империусу» сходу. То есть если соперник решил подчинить нас этому заклятию, какой шанс с первого раза его осилить? — она фыркнула. — Провидцем быть не нужно, чтобы понять, отсутствие шанса. Разве школа не должна подготавливать студентов к реальным условиям за стенами школы?       Девушки с Когтеврана, сидящие позади Виктории, засмеялись.       — О, ты правда думаешь, что в тебя на улице будут метать непростительные? — заносчиво спросила одна из них.       Виктория повернулась, смерив ту уничтожающим взглядом.       — Ты правда думаешь, что ни разу не попадёшь на неосвещённый участок? — холодно парировала Виктория, и смех мгновенно прекратился. — Не могу представить, как ты глупа и безнадёжна, если вся твоя жизнь — это хождение по улицам с яркими фонарями.       Ванда и Градимир одобрительно кивнули, Рада не сдержала улыбки, а Дана, которая сидела с Викторией, и вовсе поддержала ту громким фырканьем в сторону девушек. Профессор Реддл никак не отреагировал, он редко вмешивался в споры учеников, разве что те затягивались дольше минуты.       — Мисс Старцева, я понимаю ваше возмущение, но таковы правила. Сама их формулировка может кого угодно возмутить, однако руководство не просто так не поощряет использование непростительных заклятий на уроках, тем более на студентах. Если ваша жизнь будет связана с тёмными искусствами, вас подготовят при вступлении в должность и обучат всем необходимым навыкам. В стенах школы обучение ограничивается теорией в этом вопросе. Не приводить же нам на уроки вампиров или дементоров… — по классу прокатились тихие смешки, многие представили подобные уроки и содрогнулись.       Виктория опустилась на своё место. Ответ её не удовлетворил в полной мере, но понимание она нашла.       Остаток урока заняли конспект и проверка домашнего задания, которым был доклад.       В конце урока Радамира не успела взять учебники, как Станислав тут же подхватил её книги. Она вопросительно уставилась на него; ей казалось, они теперь не заговорят неделю.       — Не против? — кивнул он на книги, будто Радамира ему не грубила перед началом урока. Беззаботность в его взгляде пропала, когда он наткнулся на холодность в глазах блондинки. — Я понял свою ошибку, позволь мне её исправить.       — Может, тебе стоит пообщаться с Коулом? — скривила лицо Ванда, проходя мимо Рады. — Он свою ошибку не понимает и не стремится понять. Парни… — Ванда фыркнула, — идиоты.       — Неудачный опыт? — кинул ей вдогонку Стас.       Ванда обернулась через плечо.       — У Рады — с тобой, а у меня — дельный жизненный урок.       Радамира засмеялась, они в числе последних выходили из класса. В полном своём составе Колдовстворец спешил на зельеварение, которое снова проходило с гриффиндорцами. Повезло. В этот раз профессора Слизнорта они дождались без происшествий, вставая как можно дальше друг от друга.       Тема обычных долголетних эликсиров не вызвала сложностей, но в конце урока Слизнорт попросил их с Вандой задержаться.       Он обогнул стол, подходя к девушкам, которые выжидающе на него смотрели, слыша, как за последним студентом захлопнулась дверь.       — Радамира, Ванда, — улыбнулся он, расставляя руки. — Я приглашаю вас на мой дружеский вечер. Вам, Ванда, это будет интересно, как никак ваш отец занимает высокую должность, и, полагаю, вы обретёте несколько выгодных знакомств, — он подмигнул брюнетке, слегка усмехаясь, и обернулся к Радамире. — А вам, Радамира, как чемпиону Турнира, будет полезно заявить о себе. Я вижу в вас перспективную ученицу, которая, несомненно, своим талантом сможет проложить себе успешный путь.       Особое отношение… И если это не оно, то Радамира могла смело сказать, что совсем не разбирается в привилегированности. Опережая Ванду, Рада сделала шаг вперёд, широко улыбаясь.       — Профессор, мы с радостью примем приглашение, — бодро отозвалась она.       Слизнорт и не ждал другого ответа, улыбка не сходила с его лица.       — Зачем нам этот вечер? — прошипела в недовольстве Ванда, как только они покинули кабинет зельеварения.       Рада закатила глаза, словно ответ и так был очевиден.       — Никогда не замечала лояльность профессора Слизнорта к одним и полное отрицание других? Проблем по зельеварению у нас не останется, если мы вступим в его клуб любимчиков. Раймонд говорил об этом: Слизнорт подобно коллекционеру собирает лучших учеников или тех, чья фамилия производит на людей неизгладимое впечатление.       Понимающе охнув, Ванда скривила лицо. Не хотелось ей выслуживаться ради хорошего отношения — оно обычно возникало само собой.       Быстро преодолев дорогу до гостиной, девушки вошли, сразу обратив внимание на столпотворение и повышенные тона у камина. Ванда мгновенно проскользнула вперёд, желая оказаться в гуще событий.       — Тварь северная… — прошипела где-то рядом Виктория.       Радамира заметила в руках у Николая газету. Порой голуби не успевали влетать вместе с совами, и им приходилось доставлять письма, заказанные журналы, книги или газеты прямиком через окно в гостиной.       — Это «Правда»? — нахмурилась Радамира, подходя ближе.       «Правда» была самым скучным изданием — там писали только об успехах МСУ. Прессу «Правды» давно выкупил Белевцов, он контролировал все статьи уже несколько лет, не позволяя лишнему выйти напоказ.       — Ты что, ещё не читала? — насмешливо вздёрнул бровь Николай и протянул девушке газету, пристально на неё глядя.       В уголке привычное название «Правда» было перечёркнуто, и сияла магическая подпись: «Довольно лжи». Но что больше приковало внимание, так это статья с неожиданным заголовком:       «ПОКУПКА ХРИСТОВСКОГО МАЕСИЛА НЕКРАСОВИЧА ИЛИ ПОЧЕМУ СОЛОВЬЁВА ВЫГНАЛИ ИЗ УПРАВЛЕНИЯ?       В магическом сообществе разразился скандал, который ставит под сомнение всю систему образования. Директор школы «Северной Общины магов» Христовский Маесил Некрасович оказался в центре громкого дела о коррупции, которое не просто шокирует — оно вызывает гнев и возмущение!       По нашим источникам, Маесил Некрасович заплатил заместителю главы управления Соловьёву, чтобы его школа обошла конкурентов, в частности, школу «Колдовстворец». Это не просто подлость — это предательство, которое угрожает самим основам нашей магической системы!       Когда информация о сделке всплыла, «Советское магическое управление» очень скоро уволило Соловьёва, но вместо того, чтобы признать факты и понести наказание, они объявили, что произошла ошибка в проверке результатов. Это заявление вызывает лишь недоумение и ярость! Как можно доверять системе, которая пытается замять такой вопиющий скандал, прикрываясь лживыми заявлениями?       Магическое сообщество не может оставаться в стороне! Мы требуем правды! «Это очевидное прикрытие, чтобы скрыть истинные масштабы коррупции», — заявляют наши источники. «Мы не можем позволить, чтобы такие действия оставались безнаказанными!»       Сейчас все взгляды прикованы к «Советскому магическому управлению». Будут ли они готовы раскрыть правду о своих грязных делах, которые подрывают доверие к образовательной системе? Или они продолжат прятаться за фальшивыми обвинениями и лицемерием?       Мы, маги и волшебницы, не можем допустить, чтобы такие действия остались без последствий! Время действовать настало, и мы будем бороться за правду и справедливость, пока не добьёмся изменений в этой коррумпированной системе! Откройте глаза — и тогда вы увидите ПРАВДУ без лжи, которую навязывает Тихомир Аверин и его верный друг Казимир Белевцов! Мы готовы, готовы ли вы?!»       Ванда оторвалась от газеты, переводя ошарашенный взгляд на Радамиру.       — Все газеты сегодня оказались перехвачены на пути и отредактированы, — сказала Дана, показывая девушкам свою — с точно такой же статьёй.       — Я знал, что это не ошибка! — воскликнул Сергей, привлекая внимание. — Было сразу очевидно, кто и куда… да только Маесила оставили… Управление совсем с катушек слетает, небось Соловьёва уволили за то, что тот не поделился! — он вдруг повернулся к Ванде. — А? Тебе было известно об этом?       Ванда глубоко вдохнула и поджала губы.       — Я что, работаю в МСУ? — зло прошипела она, не понимая, в чём её обвиняют. Но стоило ей заговорить, как все взгляды обратились к ней, а крики стихли. — Кто-то открыто выступил против магического управления, я не знаю, правда это или нет! Я школьница, а не секретарь отца!       Опустившись на диван, Рада поражённо листала газету. Двадцать черно-белых страниц, и все наполнены разоблачающими статьями. Не только Маесил попал: в одной из статей пересчитывали имущество Белевцова, в другой вскрывали факт коррупции с иностранными гражданами, в котором был замешан Георгий Павлович. Фактов было мало, но Радамира вдруг взглянула на Ванду, которая спорила с остальными по поводу статьи, где было чётко отображено количество средств на счетах их семьи. И если многое из написанного проверить было нельзя, то здесь… и проверять было нечего. А Ванда как раз-таки умело лгала подрагивающим голосом о своих скудных финансах одноклассникам, желая отбелить своё имя.       — Что происходит? — тихо и неуверенно спросила Дана.       Радамира посмотрела на неё поверх газеты.       Перед цунами волны сперва тихо сходят с берегов обратно в океан, чтобы набрать силу, и лишь затем накрывают весь город без шанса на спасение.       В гостиной стал слышаться голос Ванды, которая продолжала возмущаться на Сергея, тыча газетой ему в лицо и доказывая отсутствие неоспоримых фактов. Анна поддерживала её, а вот Николай и Павел наседали уже на неё. Мнения разделялись слишком быстро, чтобы успеть проследить за этим.       — Что-то грядет.