3.11. Рецепт самоуничтожения

      Отряхивая пыль с мехового воротника пиджака, которую разносил порывистый ветер, Радамира терпеливо ждала у фонаря на дороге к Визжащей хижине. Температура уже не позволяла обходиться обычной верхней одеждой — на улице было где-то между пятью и десятью градусами. В её родном городе в СССР в это время столбик термометра едва ли поднимался выше трёх. Великобритания оказалась куда теплее, и некоторые ученики фыркали на тех, кто начинал утепляться, а над иностранцами, щеголявшими в зимних нарядах, и вовсе откровенно смеялись.             Закрытые туфли на невысокой платформе оставались осенними, а брюки без подклада плотно облегали стройные ноги, сужаясь книзу. Лишь пиджак с меховым воротником хоть как-то соответствовал погоде. Волосы Рада осмелилась распустить, вплетя несколько тонких косичек и перевязав их прозрачными резинками. Они свободно ниспадали, добавляя образу собранности, несмотря на распущенную основную массу прядей.       — Ох, Радочка, я сожалею, что заставил вас ждать.       Девушка вздрогнула, обернувшись на звук голоса, подошедшего сзади мужчины. Сухие губы натянулись в улыбку, которую она старалась сделать естественной.       — Я понимаю, у вас были причины, — кивнула она с напускной искренностью. — Как прошла поездка в Союз?       Георгий подал девушке локоть, за который она тут же ухватилась, и они зашагали по узкой улочке к хижине.       — Знаете, развлекательной части, увы, не было, — хмыкнул он, поднимая голову к затянутому тучами небу. — Главное — всё разрешилось…       — Так их поймали? — перебила она с неподдельным интересом, вспыхнувшим в зелёных глазах.       Георгий поджал губы, тяжело вздохнул и покачал головой.       — Это была провокация, — прозвучало жёстко. — Впервые подобное прошло мимо управления, но мы сделаем всё, чтобы это не повторилось. Мы знаем, откуда растут ноги, но ответный шаг будет куда изощрённее их детской выходки. — Он повернулся к девушке. — Прошу вас, не переживайте. Эти проблемы не коснутся ни вас, ни ваших одноклассников, Радамира. Вызовы управлению бросали не раз, и всегда удавалось их сдерживать. Этот — такой же, просто в другой обёртке.       — Да, после вашего письма я успокоилась, — с улыбкой ответила Рада, слегка сжимая его руку выше локтя.       Они дошли до Визжащей хижины. Георгий остановился и кивнул на скамью у мрачного здания. Студенты здесь не появлялись — вокруг было пустынно.       — Как ваши дела, Радочка?       — О, замечательно! — тут же отозвалась она, но заметила, что вопрос задан скорее из вежливости. Георгий смотрел перед собой немигающим, задумчивым взглядом. — Я многому научилась, считаюсь одной из лучших на факультете, набираю достаточное количество баллов…       — Радочка, — резко перебил он, поворачиваясь к ней всем корпусом. — На самом деле я хотел поговорить о вас. — Он запнулся, нашёл её руку и сжал в своей большой тёплой ладони. Радамира тут же ощутила контраст прикосновений. — Понимаю, ещё рано, но я был бы счастлив, если бы вы провели со мной новогодние каникулы.       Улыбка застыла, а потом, словно тонкий лёд, треснула и сползла с её губ. Холодок пробежал по спине. Рада шумно сглотнула, лихорадочно перебирая в голове варианты отказа. Она не согласилась бы, даже если бы он приставил к горлу нож. Предложение оказалось неожиданным, возмутительным и не принесло ни капли радости.       — А как же ваша семья?       Георгий махнул рукой, будто это не имело значения.       — Дочка будет с матерью, а Ольга пожелала праздновать с родителями. Что ж… они до сих пор меня не слишком жалуют, так что в Новый год я останусь один. Наш брак давно дышит на ладан и вряд ли продержится долго…       Эти откровения повергли Радамиру в ужас и нарастающую панику. Обычно Георгий напрягался при вопросах о семье, словно тема была запретной, но сейчас говорил раскованно и уверенно — и это пугало ещё больше.       Рада задумалась: насколько Георгий ценен для неё сейчас? Турнир от него не зависел, этот год она проведёт в Хогвартсе без связей с управлением. Разве что новости… Но их можно узнавать от Ванды или Станислава. В управление она бы не пошла, но, чёрт возьми, Георгий мог дать отличную рекомендацию в отдел образования — это помогло бы утвердить её на пост преподавателя. Радамира не была уверена, что сможет преподавать в чужой стране, да и дома всегда роднее.       — Я… это очень неожиданно, — честно призналась она, смущённо опуская глаза и тщательно подбирая слова. — Ваше предложение кажется мне… неуместным. Боюсь, меня могут неправильно понять. Мне нравится проводить с вами время, но это… выходит за рамки приличий.       Георгий понимающе наклонил голову, сильнее сжал её руку и заставил взглянуть на себя. Он приблизился, и дыхание с запахом табака обожгло её лицо.       — Мои чувства к вам тоже неправильны, Рада, — прошептал он, и девушка замерла. — Но я не могу с ними бороться. Смею надеяться, что они взаимны, иначе вы бы не соглашались на встречи. Вы молоды, красивы, — другой рукой он провёл пальцами по её щеке, приподняв подбородок, — ровесник не даст вам того, чего вы достойны. А я могу. — Он наклонился ещё ближе. Радамира, застывшая в шоке, резко отвернулась, не позволяя ему закончить начатое. Он не расстерялся, словно ждал этого. — Понимаю, я обескуражил вас. Дам время подумать, но в глубине души вы знаете, что я прав. Общественные устои запрещают вам подобное лишь пока вы учитесь. После — вы вольны делать, что захотите. Я напишу вам, Радочка. Подумайте над моими словами.       Поднявшись, Георгий окинул смущённую и напуганную девушку взглядом, закурил и удалился, оставив за собой облачко едкого дыма.       Дрожащей рукой Рада полезла в карман, достала пачку сигарет и нервно зажала одну губами. Она не ожидала такого и совершенно не была готова — особенно без поддерживающих зелий. Она чувствовала себя осквернённой уже одними его словами. Хотелось немедленно смыть с себя эти прикосновения, этот шёпот, который всё ещё висел в воздухе.       Краем глаза она заметила движение в одном из покосившихся окон Визжащей хижины. Вгляделась, но так никого и не разглядела. Сделав последнюю затяжку, она потушила окурок и быстрым шагом направилась к магазинам деревни.       Встреча с Георгием лишь усилила внутренний дисбаланс. Решая воспользоваться советом профессора Реддла, девушка зашла в лавку зелий.       За стойкой, оторвавшись от протирания склянок, на вошедшую поднял взгляд молодой мужчина.       — Добрый день. Есть в наличии корень дягиля?       Хозяин лавки, как это было принято в Хогсмиде, на несколько секунд задумался, затем покачал головой.       — Нет, мисс, боюсь, таких ингредиентов у нас не сыскать, — сожалеюще сообщил он.       В дверях позвякивал колокольчик, оповещая о новом посетителе. Рада поджала губы.       — А дягиль где-нибудь поблизости растёт? — предположила она.       — Сожалею, не знаю, — развёл руками продавец, переключаясь на другого покупателя.       Рада развернулась, чтобы уйти, но вторым покупателем оказалась Таисия, внимательно слушавшая их разговор. Кивнув девушке привычно-сдержанно, Рада вышла на улицу, жадно вдохнув холодный воздух. Она корила себя за то, что не спросила у профессора, где раздобыть корень, а наивно надеялась на торговые лавки.       Мимо сновали студенты, но большинство предпочитало отсиживаться в тёплых заведениях с горячими напитками. Радамира зашла за угол лавки, пошарила в кармане за пачкой сигарет, но, прежде чем успела вытащить одну, с неудовольствием заметила, что Таисия направляется прямо к ней.       — Ты хотела купить Angélica archangélica? — начала та без предисловий, встретив непонимающий взгляд. — Латынь, — пояснила она. — Я знаю, где он растёт. Но придётся пройти.       — С тобой? — хмыкнула Рада. — Я в ботанике не разбираюсь, а ты мне вместо дягиля борщевик подсунешь.       Таисия недовольно поджала губы, кивнув в сторону леса.       — Я знаю тропы и…       — Таисия, — резко остановила её Рада, взмахнув рукой с ещё не зажжённой сигаретой, — последний раз, когда мы с тобой ходили в лес, ты оставила меня умирать. Неужели думаешь, что урок не был усвоен?       Таисия отшатнулась; в её глазах застыла обида, смешанная с клокочущей виной.       — Позволь мне помочь, — попросила она дрогнувшим голосом. — В Запретном лесу не так много опасностей, да и вглубь мы заходить не будем. Я хорошо знаю ботанику. Обещаю, мы свернём с тропы всего один раз, и там, возможно, даже будут люди. Лес опасен только в самой чаще, а здесь, на километры вокруг, ничего страшного нет. Да и если что — справимся магией.       Радамирой руководила не столько осторожность, сколько застарелая обида.       — В какой стороне?       Таисия махнула рукой направо от моста, ведущего к деревне.       — По тропе, потом направо, к склону. Спустишься вниз — там речка. Возле неё много растений растёт, а борщевика и вовсе нет.       — Спасибо за наводку, — сухо кивнула Рада. — Я справлюсь. Так будет спокойнее.       Она зашагала по мосту, закуривая уже за пределами Хогсмида. Студентам, вероятно, не полагалось выходить за границы деревни, но Рада понимала: если её заметят, судьбу будет решать не кто иной, как профессор Реддл. А объяснить ему, какой леший понёс её в лес, будет куда проще, чем кому-либо ещё.       Как и сказала Таисия, Рада свернула от моста направо, вглядываясь сквозь деревья вдалеке, где угадывалась тропа. Шаги сзади заставили её обернуться.       — Я же сказала…       — Мне тоже в ту сторону, — пожала плечами Таисия, поравнявшись с ней.       Радамира тяжело вздохнула и ускорила шаг по тропе. Таисия не отставала. Между ними повисло напряжённое молчание. Зажимая сигарету пальцами, Рада поморщилась от горьковатого привкуса, чувствуя подкатывающую тошноту. Никотин расслаблял в малых дозах, но за последние дни она значительно превысила привычную норму. Не докурив, она избавилась от тлеющего окурка, морщась от ухудшающегося состояния.       — Видела вас со Станиславом, — вдруг произнесла Таисия, будто невзначай. — Значит, вы… то есть, ждёте окончания школы?       Удивлённо вскинув брови, Рада не смогла сдержаться, чтобы не взглянуть на неё. Любой вопрос от Таисии воспринимался как провокация или насмешка. Как она смеет спрашивать о личном — в голове не укладывалось.       — Как и все.       Непонимание на лице Таисии сменилось смущением.       — На самом деле мы… вы, Колдовстворец произвел фурор, — неуверенно усмехнулась она, натягивая капюшон и заправляя пряди тёмных волос. — В Слизерине только о вас и говорили. Не знаю почему, но англичан славянская внешность привлекает. Ванда, кажется, успела покорить немало сердец. Ещё бы — она никогда не разменивалась по мелочам.       Радамира не отвечала, но и не прерывала монолог, высматривая окраину леса и с сожалением понимая, что она ещё не близко.       — Не ожидала, что ты с Вандой подружишься… да ещё и Анна, Годислава… — Таисия вздохнула. — Почти невероятно. Зато Надежда не изменилась, — фыркнула она, натягивая рукава. — Всё та же язва, какой я её помню. Всеволод, конечно, писал мне, да и на каникулах мы часто виделись… Но его рассказы — не то же самое, что увидеть своими глазами. Знаешь… — она замедлила шаг, чувствуя, что они приближаются к цели, — а ведь Всеволод мне всегда нравился.       Радамира ожидаемо обернулась, и в её глазах застыло удивление. Таисия улыбнулась.       — Это правда. Мы дружили втроём, и однажды я видела наше будущее. Всего один раз мне удалось разглядеть его на уроке предсказаний во всех красках. Там была я и ты. Рядом с тобой был мужчина — почему-то тогда мне показалось, что это Станислав. А я… я была с ним. Со Всеволодом. И мы… мы были в лесу, в том видении. Это было за неделю до того, как я забрала документы из Колдовстворца.       Да, Радамира помнила ту неделю. Именно тогда она и сдружилась с Вандой, предложив ей избавиться от одной ученицы с помощью связей. Таисии многого не потребовалось — хватило нескольких угроз и одной газетной статьи.       — Сейчас я не уверена, что это был Станислав, — продолжала Таисия. — Ты никогда не стала бы бороться за человека, предоставляя ему выбор. Пусть я и не считаю это правильным, но мне кажется, Станислав мечется между тобой и Надеждой. Здесь выбор излишен — вам не по четырнадцать, он мог давно определиться…       — Заканчивай, — резко оборвала её Радамира. — Мои личные отношения тебя никоим образом не касаются. Мы не станем обсуждать мужчин и делиться переживаниями. — Рада остановилась, пронзительно глядя на неё. — Мы. Не. Подруги.       Но Таисия задышала чаще, дёрнула её за плечо и встала поперёк тропы, преграждая дорогу.       — А кто твои подруги? Ванда? — выпалила она, насмешливо закатывая глаза. — Да она продаст тебя, едва ты потеряешь ценность. А ты её потеряешь — после школы она о тебе и не вспомнит. Кто же ещё… Годислава? Та, что ждёт твоего падения, чтобы подняться на твой пьедестал. Или, о нет… Анна? Она же тень Ванды, которая не понимает, что хозяйка возится с ней только до конца июня. Анна останется со своими проблемами в одиночестве, потому что до неё никогда и никому не было дела.       — Ты не понимаешь…       — Но я вижу! — возразила Таисия, заметив усталый взгляд Радамиры. — В основном ты одна. В коридорах, на занятиях… Да, ты можешь идти с ними, но ты всё равно одна. Никто и никогда не был к тебе так близок, как я.       — Да меня никто не оставлял умирать, кроме тебя! — ощетинилась Радамира.       — Мы были детьми! — закричала Таисия — и смолкла.       Немая тишина нарушалась лишь пением птиц и шорохом листвы, разрываемой порывами холодного ветра.       — Твой испуг почти стоил мне жизни, — уже спокойнее проговорила Радамира. — Хорошо, ты права… абсолютно права. Ты была мне самым близким человеком, тебя никто так и не смог заменить. Но это всё в прошлом, Таисия… У меня нет к тебе ни малейшего доверия. Это… всё.       Ветер сильнее заиграл в её волосах. Рада дёрнула плечом, высвобождаясь из хватки Таисии, обошла её и направилась дальше по тропе.       — Мы впервые говорим после того случая, — просипела Таисия дрогнувшим голосом.       Рада удивлённо обернулась через плечо, замедляясь и замечая, как девушка наспех вытирает слёзы, но всё ещё стоит на месте.       — Я не пытаюсь себя оправдать. Каждый день я виню себя за случившееся. Не представляю, как ты выбралась оттуда, но…       — Говори.       Таисия ударила себя по бедру, крепко зажмурившись.       — Камень перенёс меня к школе, и я… я поняла, что натворила, и сорвалась обратно к Яге, в лес. — Она распахнула глаза, уязвлённо смотря в землю. По бледным щекам струились слёзы. — Можешь себе представить — я дошла до избы, а Яга… старая ведьма, — выплюнула Таисия, — дала мне свечку за упокой. Дала мне чёртову свечу и сказала зажечь её через девять и сорок дней! Я рыдала, я на коленях умоляла её о помощи, но она сказала, что ты не жилец. Я искала до рассвета, а потом… потом мы встретились на тропе, и я… — Таисия захлёбывалась слезами, едва в силах выговорить слова. — Рада, я… Плевать мне было на статью, я ушла, потому что ты попросила! А роман наших родителей… я не знала, узнала из газет тем же утром.       Множество сожжённых писем всплыли перед глазами. Радамира помнила, как демонстративно прошла мимо Таисии в тот день, прижимая к себе кошку, помнила, как шла к школе, а Таисия плелась сзади, всхлипывая и умоляя о прощении. Они больше не разговаривали. Рада не позволяла ей объясниться, не позволяла находиться рядом дольше секунды.       Неверие блеснуло в зелёных глазах. Таисия, поражённая, всхлипнула, достала из кармана один из пузырьков, купленных для зелий. Она приложила палочку к виску, вытянула синий завиток памяти и опустила его в склянку, протягивая Радамире.       — Что я могла сделать против Поляны? Она же питается страхом, преследовала нас, пока мы не напитали её, и решила довершить дело. Мы были детьми, ничего не знали о сущностях, обитающих в Сумрачном лесу. Честно говоря, рано или поздно подобное должно было случиться. — Голос Таисии дрожал. — Поляна внушает страх — такой, что здравомыслие отступает. Сейчас мы бы отпугнули её сходу, но тогда она уже владела нами. Только оказавшись вдали от неё, я смогла мыслить здраво и тут же попыталась что-то исправить. — Настойчиво протягивая пузырёк, Таисия покачала головой. — Тебе не нужно верить на слово. Это мои воспоминания — все, от леса до ссоры с матерью. Я была против их союза.       Рада взяла пузырёк, наблюдая, как голубая нить извивается за стеклом, поблёскивая.       — Зачем? — тихо спросила она, слегка прищурившись.       Вопрос можно было отнести ко всему сказанному, но Таисия поняла, о чём спрашивает Рада.       — Сколько бы лет ни прошло — ты нужна мне. Всегда была нужна.       Радамире было сложно что-то ответить. Она положила склянку в карман, пообещав себе позже просмотреть воспоминания детально. Но даже если слова Таисии окажутся правдой, Рада не понимала, что с этим делать. Таисия осталась для неё в далёком прошлом, и Рада была уверена, что больше не нуждается в ней. Куда легче существовать без привязанностей — дружба, любовь приносили нестерпимую боль. Предательство неуклонно следовало за доверием: простить сейчас — обречь себя на повторение, а не простить — продолжать эту историю до бесконечности.       — Мне нужен дягиль, — отрывисто проговорила Рада и кивнула в сторону окраины. — Пойдём.       Погода ухудшалась, ветер становился промозглым, обжигал лицо холодом. Между ними по-прежнему царило молчание, но теперь оно казалось уже не таким напряжённым — скорее уместным, правильным.       Склон представлял собой небольшой каменистый обрыв высотой не более двух метров. Выступающие камни позволяли спуститься без труда. Леса остались позади, вокруг расстилались обширные поля, и найти речку в углублении рельефа оказалось несложно. Они подошли к ней: течение было слабым, вода затянута водорослями, но по берегам действительно росло множество растений.       — Это дягиль? — спросила Рада, указывая на похожее растение из учебника по травологии.       — Это лесной, — мельком взглянув, определила Таисия. — Здесь можно найти лекарственный.       Рада прошла дальше вдоль реки. Через неё было перекинуто плоское бревно. Неудивительно — на другом берегу растительности было куда больше. Рада ступила на деревяшку, проверяя прочность. Оно стояло крепко, не шаталось и не казалось хлипким.       — Тебе не нужен рогоз? — спросила Таисия, привлекая внимание блондинки. — Из него получаются…       Рада обернулась. Подошва туфель не нашла опоры на мокром бревне. Нога резко ушла вперёд и вниз. На миг сердце провалилось в пустоту, прежде чем ледяная вода сомкнулась над головой, оглушительно заглушив все звуки. Лёд и иголки — тысяча иголок впилась сразу в кожу.       Плеск воды заставил Таисию резко подняться. Она вглядывалась в водную гладь, когда из воды внезапно вынырнула Радамира, стуча зубами и бросая на Таисию ненавидящий взгляд. Та изо всех сил сдерживалась, чтобы не засмеяться.       — Осенняя обувь очень скользкая, — пожала плечами Таисия, зажимая рукой рот, но смех всё равно прорывался наружу при виде возмущённой девушки в воде. Подойдя ближе, она протянула руку.       — А ты будто не в осенней, — фыркнула Рада, не разделяя веселья и чувствуя ужасный холод.       Её рука была подхвачена Таисией, но ребяческая месть не позволила Раде потянуться навстречу. Вместо этого она резко отклонилась назад, дёрнув за руку, и Таисия мгновенно съехала в своих сапогах с мокрой травы прямиком в воду.       Брызги обдали лицо Радамиры, которая расхохоталась, глядя, как выныривает Таисия. Та начала возмущённо брызгаться водой, приговаривая, как ей холодно. Долго это не продолжалось. Касаясь дна ногами, они выбрались на берег с противоположной стороны, странно глядя друг на друга и посмеиваясь от нелепости ситуации.       — В-вот он, — стуча зубами от холода, Таисия указала на растение. — Дягиль лекарственный, д-для отваров.       Ветер словно пробирался внутрь тела, остужая не только кожу, но и внутренности. Дрожащими руками Рада начала вырывать дягиль, который легко поддавался, выходя с корнем.       — Н-наложи согревающие, — попросила Рада.       Но Таисия замялась, вздохнув.       — Я палочку в школе оставила, — призналась она через паузу.       — Зачем? — непонимающе воскликнула Радамира, остро чувствуя потребность в успокаивающем зелье и тёплом помещении.       — Разве она пригодится в Хогсмиде? Что ей, сливочное пиво размешивать?       — Бестолочь…       — А сама-то? — парировала Таисия.       — Я учусь п-пользоваться палочкой, поэтому оставила кольцо в школе. Но если я наложу заклятие, которое ни разу не практиковала, холод будет последним, что нас побеспокоит.       — Д-да, вероятно, не стоит, — согласилась Таисия и, не зная, чем заняться, принялась выдёргивать дягиль.       Рада покачала головой. Поднявшись на ноги, она быстро стянула с себя пиджак — от воды он казался неподъёмным — и принялась выжимать его. Вода стекала ручьями. Затем, повесив пиджак на ближайшую ветку, она стянула рубашку, чувствуя, как холод пронизывает кожу тысячами игл, вызывая иллюзорный жар. За ним звякнул ремень брюк.       Таисия занималась тем же самым, шумно вздыхая, когда натягивала одежду обратно на тело.       Быстро надев на себя выжатое, Радамира собрала дягиль с земли. Её колотила крупная дрожь, ноги отказывались слушаться, но, держась за руки, они кое-как преодолели бревно, не упав с него второй раз.       Намереваясь пойти в Хогсмид, Рада ступила на знакомую тропу, но Таисия потянула её в другую сторону, уверяя, что до Хогвартса доберутся быстрее.       — Вечно с т-тобой одни проблемы, — фыркнула Радамира.       — Это т-ты утянула меня в реку, — напомнила девушка, слегка толкая блондинку.       Рада усмехнулась, не замечая, с какой теплотой на неё посмотрела Таисия, будто на мгновение забыв о пронизывающем холоде. Таисия оказалась права — замок довольно скоро показался вдали, заставив Радамиру облегчённо выдохнуть.       Она обнимала себя за плечи, пытаясь хоть как-то уменьшить обдуваемую поверхность тела.       — Ух ты, дамы, прекрасно выглядите! — хохотнул Раймонд, завидев их. — Вы поздно поняли, что сейчас для купания не сезон? — с фальшивым сожалением вздохнул он.       — О, Салазар, замолкни! — выругалась Таисия, хватая Радамиру за запястье, направившись в больничное крыло.       Сидя у камина под строгим и осуждающим взглядом мадам Лейн, в белых больничных сорочках, они отогревались. Целительница заходила, проверяла температуру и снова уходила. Таисия рассказывала о своих первых годах в Хогвартсе, а Рада слушала, не перебивая.       — …тогда мы с Раймондом ещё были друзьями, — усмехнулась Таисия, опустив голову. — А потом появились Эмброуз и Нимрод… они просто следуют за ним из-за его фамилии. Да, тут много таких. Если у нас главенствуют должности родителей, то здесь хватит и известной фамилии из Списка Двадцати Восьми… О, это список…       — Я знаю, — перебила её Радамира с улыбкой. — Мне Раймонд рассказывал. Кажется, он здорово заботится, чтобы не спутаться с «недостойными», по его мнению.       — Так и есть, — кивнула Таисия. — Я сразу всем сказала, что чистокровная. В конце концов, за эти годы обучения никто так и не узнал, что моя прабабка была магглом. Да и кому какое дело… Многие чистокровные вычёркивают родственников из древа. Забавно — они думают, что, вычеркнув кого-то, кровь так же очищается. Глупцы.       Услышав, как открывается дверь, девушки обернулись, провожая взглядом мадам Лейн, которая каждой всучила по пузырьку зелья, недовольно ворча об их аккуратности во время прогулок. Она продержала их в больничном крыле, пока они полностью не отогрелись и пока сама не убедилась в отсутствии признаков простуды или чего похуже. Ведь «купание в восьмиградусную погоду чревато последствиями, а вам ещё детей рожать! Или вы хотите помереть в приступе агонии, так и не увидев ребёнка?» Бесполезность монолога она уловила почти сразу, понимая, что объяснить двум семнадцатилетним девушкам о тяготах деторождения — то же самое, что предостеречь ученика о вкусе костероста: бесполезно. Девушки не слушали, а костерост продолжали выплёвывать на кушетки, расходуя запасы.       К вечеру состояние ухудшилось.       Радамира заметила это, когда к ночи кашель пробивался наружу, отдавая болью в лёгких. Не теряя времени, она выпила настойку, данную мадам Лейн, и, убедив Дану, что всё в порядке, незаметно уснула, поглаживая кошку.       Когда свет стал пробиваться в окна, Рада сполна прочувствовала все упрёки и предупреждения целительницы. Горло было будто натёрто наждачной бумагой, а в груди что-то тяжело и липко перекатывалось с каждым вздохом. Руки дрожали мелкой, неконтролируемой дрожью, будто от внутреннего холода.       Дверь комнаты распахнулась, являя озадаченную Ванду, которая удивлённо рассматривала блондинку, завёрнутую в белый халат. Рада лежала на кровати с закрытыми глазами. Ванда обратила внимание на Дану, которая приложила палец к губам, прося сохранять тишину.       Ванда активно закивала, нарочито медленно подходя к кровати. Рада спала в обнимку с кошкой. Брюнетка наклонилась к ней, набрав в лёгкие побольше воздуха.       — Рада! На школу напали! — закричала Ванда с такой силой, что Дана распахнула глаза и подскочила с кровати. Наги ощетинилась, но не успела броситься на брюнетку — зажатая в объятиях Радамиры, она вместе с хозяйкой свалилась на пол. — Рада! Чернобог тебя вызывает! Ты спишь, а Анну украли Северяне! — Ванда быстро оббежала кровать, наблюдая, как Рада непонимающе открыла глаза, и стала её поднимать. — Быстрее, Рада! Ты должна уже быть на совете по запрету сахара в стенах школы! Ох, ну что же ты спишь?       — Я иду, сейчас… — невнятно пробормотала Радамира, вскакивая и озираясь. Боль в голове заставила её осесть на кровать. — Собрание уже началось? Почему я… — она запнулась.       В голове не укладывалось, как она могла забыть о собрании, но вскоре другая часть сказанного Вандой стала потихоньку складываться в сознании, сплетаясь в единую картину абсурда. Невозможно было подумать обо всём сразу. Вопросы про Анну и Чернобога застряли в глотке, когда слух уловил звенящий смех Ванды.       — Я ненавижу тебя, — простонала блондинка, снова ложась на кровать и укрываясь одеялом. — Ненавижу тебя, твою семью и твоих будущих отпрысков!       — Надеюсь, они возьмут мои лучшие гены, — пожала плечами Ванда, всё ещё посмеиваясь. Она сдёрнула одеяло с Радамиры, стараясь не замечать её подавленное состояние. — Ужин у Слизнорта, ты забыла? Давай, Рада, ты проспала весь день. Не замечала в тебе такой лености.       — Я больна, Ванда, — прохрипела Рада, приоткрывая глаза и стараясь вырвать одеяло из рук подруги. — Уйди.       — Ты не пойдёшь? — удивлённо воззрилась на неё Ванда.       — Ты свихнулась? — Рада всё же забрала одеяло и накрылась. — Скажи, что я заболела, и проваливай. У меня нет аппетита, нет желания с кем-то общаться. Я простудилась, и мадам Лейн подтвердит моё недомогание.       Накрыв голову подушкой, Рада приоткрытым глазом следила за дверью. Лишь когда брюнетка скрылась за ней, она убрала подушку, тяжело вздыхая.       Рада понимала, что тело ломит не только из-за простуды. Пульс повышался совершенно без повода, парализуя нервные окончания эфемерной тревогой. Руки потряхивало, как при припадке. Рада осознавала, что сама дала Яге зелёный свет, попросив увеличить дозировку в новых зельях, которые взяла с собой. До этого привкус был куда слабее — значит, Яга изменила рецептуру. Что бы она там ни намешала, её сложно было упрекнуть — эликсиры работали как надо, но отказ от них ощущался как никогда остро.       Отодвинув ящик тумбочки, Рада взглянула на корень дягиля. В субботу удалось его собрать, а сегодня можно было бы и сварить, да только в выходные Выручай-комната принадлежала профессору Реддлу по договорённости. Она шумно выдохнула, проводя по лицу трясущейся рукой.       — Ты не видела сегодня профессора Реддла? — спросила Рада, слегка приподнимая голову, чтобы взглянуть на Дану.       Девушка взмахнула головой, убирая с глаз отросшую чёлку.       — Он был и на завтраке, и на обеде в Большом зале. Ещё я видела его в коридорах потом, в стороне директорского крыла, — ответила Дана, задумавшись. — Если у тебя проблемы с докладом, то я могу помочь…       — Я его написала ещё в пятницу, — махнула рукой Радамира. — Но спасибо.       — Ты плохо выглядишь. Хочешь, я схожу в больничное крыло?       — Нет, — тут же ответила Рада, не желая напрягать Дану, и взглянула в открытую тумбочку. — Я сама.       Форма аккуратно лежала в шкафу — чистая и выглаженная. Её только сегодня принесли домовики, вместе с остальной одеждой, которую забирали на ночь при необходимости. Но облачаться в привычное одеяние Рада отказалась. Натягивая на ноги тёплые чулки, она быстро просматривала полки, выбирая, что надеть потеплее. Её выбор пал на классическое платье в серую клетку, которое спускалось ниже колен и закрывало руки, но сверху девушка накинула ещё пиджак, обвязав талию широким поясом.       Наспех расчесав волосы, Рада быстро заплела их в две косы. Хогвартс не требовал опрятности ни в причёске, ни в одежде, но по привычке мало кто из Колдовстворца позволял себе ходить с распущенными волосами. Разве что на прогулках вне стен школы.       Была вероятность, что профессор сегодня не планирует посещать Выручай-комнату. В конце концов, вчера их сопровождал в Хогсмид профессор Дамблдор, и у преподавателя защиты от тёмных искусств было время туда наведаться и завершить все дела.       Рада надеялась на это, поднимаясь на восьмой этаж.       Выносить потребность в зелье самостоятельно у неё не получалось, но и о проблеме никто не должен был узнать. У неё был только один выход — настойка из корня дягиля, которую она не могла сварить в классе зельеварения, не вызвав подозрений. Всё это в купе с обессиленным состоянием привело её к гобелену, который, завидев девушку, приглашающе отодвинулся.       С некой опаской Рада шумно сглотнула, подошла к двери и тронула ручку двумя пальцами, обещая себе в случае отсутствия щелчка сразу же убраться и страдать, зарывшись носом в подушку.       Но дверь поддалась.       Услышав шаги в коридоре, девушка резко открыла её и залетела внутрь. Комната не должна была раскрыться из-за её медлительности. И только внутри Рада осознала свою ошибку, встретившись с обескураженными тёмными глазами, удивлённо её осматривающими.       — Воскресенье, — грозно зашипел профессор. — Два дня из семи. Неужели так сложно запомнить?       Комната была выдержана в тёмных оттенках — болотных и угольно-чёрных. По стенам висели портреты, а взгляд девушки привлёк стол для зельеварения с множеством ингредиентов. Обстановка разительно отличалась от её собственной комнаты. Камин был на том же месте, широкий диван тёмно-зелёного цвета и мягкий ковёр подле него. Множество книжных стеллажей удивили девушку — она невольно сделала шаг вглубь, отмечая идеальный порядок на полках. Сам же профессор Реддл с закатанными по локоть рукавами опирался на один из шкафов, держа в руках массивный фолиант.       — Простите, сэр, но комната поддалась, а вчера была суббота, и я… я… — Рада закашлялась, прислонив руку ко рту, и устало, с раздражением пискнула от бессилия. — Мне нехорошо.       — Меня это радует, — спокойно и с долей высокомерия произнёс Реддл, чем ещё сильнее удивил девушку. Он закрыл книгу и подошёл к столу с котлом, поднимая пузырёк. — Вам это знакомо?       — Конечно, сэр, вы забрали у меня это зелье, — непонимающе нахмурилась Радамира.       — И не поленился разобрать состав того, что вы считаете «совсем безобидным». Поэтому меня радует ваше состояние — ведь оно означает, что слово вы не нарушили. И всё же, Радамира, у нас был договор. Я взял себе всего два дня, но вы и это умудрились…       — Я нашла дягиль, — в подтверждение своих слов Рада достала из кармана скрученные растения. В её голосе слышались нетерпение и пронзительность. — Мне нужно десять минут и котёл. Позвольте мне нарушить наш договор всего один раз.       Том сжал челюсти, с раздражением взирая на ученицу.       — Вы его уже нарушили без моего дозволения, — с расстановкой процедил он, но всё же махнул рукой в сторону котла. — Десять минут. И ни секундой больше.       Его строгость порой обескураживала. Рада подлетела к котлу, включила огонь и набрала воды. Спорить с таким профессором не хотелось, как и говорить… Будь возможность, Рада и вовсе не попадалась бы ему на глаза. С одной стороны. А с другой — необъяснимая злость мужчины злила её саму. Мир не пошатнётся, если она заберёт у него десять минут его личного пространства.       Найдя на столе кинжал, Рада принялась резать корень дягиля. Пальцы не слушались, соскальзывая с гладкой рукояти кинжала. Взгляд расплывался, и ей приходилось снова и снова фокусироваться на жёлтом корне. Девушка обессиленно пыталась совладать с собой. Собственное состояние пугало. Как бы ей ни было интересно спросить, что профессор обнаружил в зелье, она не могла оторвать язык от нёба, боясь даже повернуться к нему. Казалось, что она находится в логове по меньшей мере лидера преступной группировки, а никак не профессора.       Корень опустился в кипящую воду, и Рада, облокотившись руками на стол, принялась ждать, чувствуя, как дрожь в ногах усиливается от общего недомогания. Пальцы рук стали заметно слабеть. Рада напрягла мышцы, но ощутила сопротивление в виде подкосившихся ног.       Открыв глаза, девушка обнаружила себя на полу, а над ней невозмутимо стоял профессор Реддл, не предпринимая попыток помочь.       — Не заставляйте меня пожалеть о своём решении впустить вас, — холодно произнёс он, кивая на котёл. — У вас вода так выкипит.       — Да чтоб тебя… — выругалась Рада, едва встав на ноги, чтобы убавить огонь под бурлящим котлом. Она понимала, что может потерять сознание раньше, чем наберётся смелости задать простой вопрос, но решилась сделать это до того, как её за шкирку выставят за произведённый взрыв. — Вы сказали, что разобрали состав. Что там было?       — Вы даже не знаете, что пьёте? Вы не перестаёте меня удивлять, Радамира.       Его голос сочился высокомерием. Рада успела пожалеть о вопросе, ненавистно проследив взглядом за профессором, и отвернулась.       — От чего вы ко мне так грубы? — прошипела она, не вынося этого напряжения.       Ровные шаги раздались за спиной, но Рада не повернулась, продолжая нарезать стебли растения.       — Потому что я жалею, что поверил вам, — раздалось у неё прямо над ухом, заставляя поморщиться от громкости голоса. Мурашки пробежали по спине. — В вашем зелье невыносимая, просто невероятная доза валерианы. Вы это понимаете? Я замечал, с какой завидной регулярностью вы его потребляете. Вы были правы — вы зависимы. Но уйти от этой зависимости вы не сможете. Валериана, мелисса, порошок из чёрной бузины, экстракт белладонны и лаванда… Кажется безобидным? Проверьте совместимость этих ингредиентов!       — Со мной всё в порядке, — твёрдо произнесла она.       — Это зелье способно убить любого, — прошипел он, стоя над ней и подмечая, с каким трудом девушка держится на ногах. — Если бы я вас не остановил, дисквалификация — меньшее, что вам бы грозило. Потребление этого зелья через год вызовет расстройство личности. Вам известно о психических заболеваниях? — Том понизил голос до угрожающего шёпота. — Если вы утверждаете, что потребляете подобный состав много лет, вы должны быть давно мертвы.       — Я не врала! — воскликнула Радамира, поворачиваясь и сталкиваясь с ним лицом к лицу. — Да, я пью его больше пяти лет, но на момент отъезда я попросила того, кто мне это варит, изменить рецептуру, увеличив дозировку! Я отказалась от зелья по первому вашему слову!       Профессор слегка прищурился. Пронзительный взгляд скользнул по подёрнутым дымкой злости глазам и опустился к подрагивающим губам. Он покачал головой, видя явную симптоматику.       — Во-первых, снизьте тон. Вы общаетесь не с другом, — грубо напомнил он. — А во-вторых, научитесь сдерживать эмоции без зелий, если вам…       Том не успел договорить, как Рада невнятно покачнулась, подавшись вперёд. Он удержал её так, будто поднимал с пола упавший пергамент, — быстро, эффективно и без тени заботы. Запах старых книг и чего-то пряного, исходивший от него, на миг перебил горечь трав в её помутившемся сознание.       Проблема была в ярких эмоциях, от которых она отвыкла.       Яркие всполохи огня играли у неё на лице, невольно отбрасывая оттенки прямо на закрытые веки. Рада содрогнулась, цепляясь пальцами за мягкую обивку дивана. Она стала вертеть головой, которая казалась чугунной, пытаясь вспомнить, что произошло. Ответ пришёл, когда взгляд наткнулся на сидящего в кресле мужчину, не сводившего с неё глаз.       — На столе, — невозмутимо произнёс он, кивая в сторону, где стояли склянки с настойкой. — Половину содержимого в день, после еды.       Ошарашенно взяв одну из склянок, Рада с сомнением открыла её, втянув горьковатый запах дягиля. Она мгновенно поднесла пузырёк к губам, выпила ровно половину и обессиленно повернулась на спину, прикрывая глаза.       — Спасибо, сэр.       — Вы не лгали, — тут же послышался голос мужчины, заставив девушку открыть глаза. — Ваша кровь стала куда чище, но всё ещё недостаточно для проходного порога.       Рада облегчённо выдохнула от его спокойного голоса, лишённого прежней грубости.       — Я медитировала, справляясь со стрессом. Вчера случилось простудиться во время прогулки, но я попросила мадам Лейн дать мне менее эффективные настойки, без влияния на организм. Мои эмоции сейчас накалены, и любое потрясение я воспринимаю не лучшим образом. Я правда стараюсь, сэр. Рецептура…       В голове всплыли слова о смерти. Яга хотела её убить? Да, она действовала по условию сделки, но неужели заранее знала, чем всё может закончиться, и не остановила? Впрочем, намекнула же старуха… «Держать язык за зубами и молчать при догадке». Столько вопросов перебивали друг друга, принося головную боль, с которой так хорошо справлялись зелья. Радамире не нравилось чувствовать себя живой, не нравились лишние эмоции и мысли, но и умирать она не хотела под призмой сумасшествия.       — Я изменил настой, добавил ромашку и имбирь. Это испортило вкус, но благотворно скажется на вашей простуде и… несдержанности, — тем же ровным голосом произнёс профессор, возвращая взгляд к книге.       Раде показалось, что его грубость была обусловлена недоверием. Возможно, столь проницательный человек, уважающий амбиции и упорство, должен порицать слабость, которой и является зависимость. Профессор посчитал, что уже потерял достаточно времени на нерадивую ученицу, из которой всё равно ничего не получится, оттого и разошёлся в презрении. Рада приняла сидячее положение, устало опустив голову.       — Ваше недоверие понятно, но оскорбительно, — поморщилась Рада. — Я не давала поводов усомниться в своих словах, сэр.       — Вы ошибаетесь, если думаете, что я извинюсь, — изогнул бровь Том, не отрывая взгляда от книги. — Это зелье опасно. Вы стараетесь, но я почти уверен, что вы сорвётесь. Вам впору отправляться в Святое Мунго и ждать спасения, прикованной к больничной кушетке. Но… меня поражает, что при такой зависимости вы собираетесь участвовать в Турнире. Я не буду держать вашу руку, преисполненный мольбой о прекращении употребления. Вы можете попросить меня о помощи, но любая моя помощь будет щедро оплачена вами.       В голове сразу встали воспоминания о непреложном обете. Конечно, уже был не секрет, что Том помнил её. И всё же Рада сдержала порыв спросить, это ли он имел в виду.       — Я прошу вас о помощи как профессора, не больше того. Дуэли, практика, отработка заклятий… Мелкие стечения обстоятельств порой направляют наш диалог в неформальную сторону, но мои просьбы ограничиваются только вашей областью преподавания. Я не попрошу вас, сэр, о помощи вне стен этого замка. Ваша помощь имеет цену, но не бесценна.       Том очертил нижнюю губу кончиком языка, юрко скользнув им, и усмехнулся.       — Вы передумаете.       — Лишь когда свихнусь, сэр.