4.1. Смертельное испытание

      Вспышки больших камер ослепляли. Свист, шум, громкие голоса сливались в многоголосый хаос, не позволяя разобрать ни единой фразы. В небольшой палатке, никогда не вмещавшей столько народу, царила невообразимая суета, которая раскалывала нервы и без того взвинченных людей.       — Мистер Ласселс, ваши условия куда проще, чем у других участников. Вы осознаёте, что у вас есть поддержка всех друзей и родных, и вы просто не имеете права её не оправдать…       — Мисс Бартенева, вы знаете, как девушка из вашей школы на прошлом Турнире побеждала соперников? — проревел басистый голос мужчины. — Вы собираетесь использовать те же методы? Не секрет, что ваша школа специализируется на тёмной магии, но…       — Мистер Лафлин, ваш отец будет на трибунах? Вы понимаете степень вашей ответственности…       — Всё! Закончили! Дайте избранным подготовиться к испытаниям!       Радамира опустилась в кресло, потирая глаза пальцами, пока директор Диппет выгонял репортёров из палатки. Дэниэль опустился на второе кресло, а Саймон вышагивал кругами, сбивая напряжение.       — Ты дурно выглядишь, — заметил Дэниэль, обращаясь к блондинке, которая морщилась от головной боли.       — Чувствую себя ещё дурнее, — призналась Радамира.       — Лежала бы в больничном крыле, — фыркнул Саймон, услышав их разговор. — А раз пришла, не ной, тебя никто жалеть не будет. Или… ах, точно, удобно будет списать свой проигрыш на болезнь.       — Брось, Саймон, — устало оборвал его Дэниэль.       Было только утро, но от провокационных вопросов репортёров и жёлтой прессы трое избранников уже здорово вымотались.       С самого рассвета Радамиру разбудил отец. Таисия помогла ей одеться, зайдя в больничную палату вместе с ним, пока целительница отпаивала Раду обезболивающим. Саймон и Дэниэль тоже под утро явились в больничное крыло на диагностику. Мадам Лейн проверила всех. Целебные настойки, которые пила Рада, не были запрещены, а иного в её крови не нашлось. Один этап был лично пройден для Радамиры. Вторым этапом она подразумевала спуститься к переоборудованному полю для квиддича самостоятельно, с чем почти справилась. И заключительный этап — победа в испытании.       Важно было только время. Способы и уловки не имели значения — лишь время прохождения, по которому определялся победитель. Так было во всех Турнирах прошлого. У неё был план, проработанный и испробованный.       Ткань бежевой палатки отодвинулась, являя Министра Магии Вильгельмину Тафт. Её широкая улыбка слегка сбавила напряжение. За ней шли Борислав Ратиборович, директор Диппет и Адалин Беннет.       — Я рада вас снова видеть! — жизнерадостно объявила женщина, останавливаясь напротив троих учеников. — Впереди вас ждёт опаснейшее первое испытание, которое увеличит шансы на победу одного из вас. Всего вас ждёт три испытания. Первые два рассчитаны на места. Соответственно, по завершении каждого вам будут начислены баллы: первое место — пятнадцать баллов, второе место — десять баллов. Третье место даёт пять баллов, однако если участник вынужден воспользоваться помощью и не завершил испытание самостоятельно, он получает ноль баллов. Но если кто-то из вас одержит победу сразу в двух испытаниях, это не станет гарантированной победой. Третье испытание будет финальным, и даже если один из вас прошёл два испытания на третьем месте, у него будет шанс проявить себя в последнем. Разумеется, избранный, который одержал верх в двух испытаниях, будет иметь куда больше шансов на победу. Если по системе Турнира у вас не осталось вопросов, я предлагаю перейти к основной части первого испытания.       Участники Турнира переглянулись. Вильгельмина, заметив утвердительные кивки, достала из кармана три бумажки.       — Каждого из вас должны были предупредить об опасности первого испытания. Всё было доведено до участников? — осведомилась она, оглядываясь на директоров, которые подтвердили этот факт. — Вы столкнётесь с магическими тварями пятого класса опасности, — она интригующе понизила голос. — Это самые опасные существа из разных уголков нашего мира. Скажу вам честно: справиться с ними — задача не из простых даже для квалифицированного волшебника. Не пытайтесь убить существ. Ваша задача — зайти в пещеру, которую они охраняют, и взять свиток. Их будет три, и два окажутся пустыми. Я напоминаю, что даже при угрозе жизни действуют правила, наложенные Министерством магии на запрет некоторых заклинаний, в особенности непростительных. Во избежание смертей и несчастных случаев авроратами было принято решение о помощи. Квалифицированные мракоборцы выйдут с вами на арену, но будут держаться за защитным щитом. В случае потери контроля вы выпускаете сигнальные искры, и они придут вам на помощь. В этом случае количество ваших баллов будет равняться нулю, — Вильгельмина предупреждающе окинула взглядом участников. — Но прошу вас помнить: баллы можно восстановить на следующих испытаниях, а если вы погибнете, восстанавливать будет нечего. Призываю вас не отказываться от помощи!       Вильгельмина расправила, на вид пустые, бумажки и повернулась к директорам.       — Я даю право вам, как наставникам, выбрать для вашего избранного волшебную тварь, с которой ему придётся сразиться, — она протянула бумажки. — Нами было вывезено три твари, и первый сделает выбор директор Диппет, как принимающая сторона. Пожалуйста, директор, прочтите вслух.       Диппет выбрал лист посередине. Как только он взял его в руки, на нём расцвела короткая надпись.       — Дэниэль Ласселс сразится с пятиногом, — со вздохом заключил директор Диппет, пока не понимая, удачный ли он вытащил листок.       Вильгельмина довольно кивнула, поворачиваясь к Дэниэлю.       — Не самый плохой выбор, — уверенно произнесла она. — Они наводят страх своими конечностями, но их возможно усмирить. Что же, дальше право выбирать я предоставляю Колдовстворцу, как инициатору Турнира.       Борислав протянул руку, но в последний момент взял другой листик, читая короткую заметку.       — Радамира Бартенева сразится с нунду, — голос директора дрогнул. Он с ужасом посмотрел на дочь, которая безынициативно кивнула, держась за голову.       — А это уже интереснее. Вы, русские, лёгких путей никогда не ищете? — усмехнулась Вильгельмина. Борислав нервно сжал листок. — Ну и последняя оставшаяся тварь достаётся Ильверморни. Прочитайте, пожалуйста, директор Беннет.       — Саймон Лафлин сразится с мантикорой, — так же безрадостно провозгласила Адалин.       Жизнерадостной осталась только министр магии. Директора удивлённо переводили взгляд с неё на своих учеников.       — Виден американский дух, — улыбалась Вильгельмина Адалин, но та её настроение не поддержала. Министр обернулась к ученикам. — Я напоминаю о сохранении благоразумия даже в условиях, с которыми вы ещё не встречались. Сохранение жизни важнее победы, а победа принесёт вам куда больше, чем проигрыш. Всё, мистер Лафлин, мистер Ласселс и мисс Бартенева, я желаю вам удачи! Пусть победит сильнейший из вас!       Вильгельмина прошла к выходу из палатки.       Борислав подорвался с места, опускаясь к дочери, до сих пор сидевшей в кресле.       — Ты знаешь про нунду? — осторожно спросил директор.       — Знаю, — коротко отозвалась Радамира, вытирая со лба жар.       Она изучила всех тварей, про которых говорил профессор Реддл, не поленилась изучить даже василиска, которого не могло быть на испытании. Нунду — обитатель Восточной Африки, гигантский леопард, который передвигается совершенно бесшумно, несмотря на огромные размеры. Его дыхание вызывает недуг, от которого вымирают целые селения, и он в состоянии проглатывать толпы народа. Всплывшая в голове информация не улучшила ни настроение, ни состояние. Обезболивающие эликсиры действовали, но невероятная слабость не позволяла ровно стоять на ногах. Головная боль от множества лекарственных препаратов являлась побочным эффектом и проходить не собиралась. Радамира молча настраивалась, очищая разум с точностью до последней всплывающей мысли.       Терпение Борислава подходило к концу, когда отстранённость на лице дочери оставалась абсолютно непроницаемой.       — Рада, ты понимаешь, насколько это опасная тварь? Поэтому я не хотел, чтобы ты в этом участвовала — это самоубийство, — процедил Борислав, закрывая лицо руками.       Радамира понимала, но строго контролировала эмоции, не позволяя им завладеть её телом и мыслями. Она как никто другой знала, как успокоительное зелье действует на организм. Без него ей приходилось заниматься личной расстановкой мыслей в разуме, чтобы ни одна не побеспокоила. Страх отлично приглушало нетерпение. Хотелось, чтобы испытание побыстрее закончилось и можно было отправиться на больничную койку, где никто не беспокоит и не дёргает. Нетерпение ощущалось куда легче.       Заметив, как Дэниэль готовится идти первым, Рада искренне пожелала ему удачи, понимая, что она пойдёт вслед за ним. Директор Диппет похлопал ученика по плечу, подбадривая и давая последние указания.       Музыка зазвучала громче, когда Дэниэль отодвинул край палатки, выходя на арену. За ним пошёл директор Диппет. В палатке оставалось четверо человек в тягостной тишине. Почти ничего не было слышно из-за чар, но Саймон занервничал ещё больше, нарезая круги, пока Адалин не остановила его за локоть, почти силком усаживая в кресло. Радамира сидела с закрытыми глазами, откинувшись на изголовье, приводя в полный контроль своё тело и мысли.       Через некоторое время в палатку зашёл один из мракоборцев, который приглашал Дэниэля. Радамира поднялась с кресла, поправляя белые брюки, которые отлично тянулись и были заправлены в высокие чёрные ботинки, и одёргивая светлый жилет, надетый поверх рубашки из плотной ткани. На руках у девушки были перчатки. Она провела по волосам, сильнее затягивая хвост на макушке, и двинулась к выходу.       Почувствовав хватку на локте, Рада обернулась, встречаясь с напряжённым взглядом отца.       — Не геройствуй, — обеспокоенно произнёс он. — Если станет плохо, сразу отправляй сигнальные чары. Рада, что бы ни говорил Белевцов, не слушай его, полагайся только на себя и своё состояние. Будь аккуратней.       — Буду, — уверенно заявила девушка.       Мракоборец кивнул и вышел, удостоверяясь в готовности второго участника.       Радамира схватила ткань палатки и, помедлив, отодвинула её внезапно задрожавшей рукой. Яркий свет ударил по глазам, на секунду ослепляя. Громкость на арене была оглушительной. Аплодисменты раздались над полем, стоило девушке выйти. Посвистывания и различимые вскрики на русском языке придали некоторую уверенность.       — Радамира Бартенева, ученица школы Колдовстворец! — усиленным голосом представил её один из сотрудников Министерства магии, вероятно, из отдела образования или магической культуры и досуга. — И ей предстоит обойти опаснейшего зверя… — он намеренно выждал паузу, как вдруг рычание раздалось с другого конца поля, — нунду!       Огромное существо с мощными четырьмя лапами вдали напоминало гигантского леопарда. Его острые когти скребли по земле. На массивной шее висел металлический ошейник, который до предела натянулся в мгновение, разозлив существо. Щёлки глаз отсвечивали жёлтым блеском в прищуре. Его пасть открылась, и грозный рык заметно приглушил голоса зрителей, когда показались острые, как бритва, зубы. Передние клыки были размером с ладонь. Пятна на теле делали его похожим на леопарда, но гриву вокруг огромной морды можно было бы назвать львиной, не будь она на вид, как колючки ежа.       Нунду стоял перед пещерой, натягивая цепь и стараясь приблизиться к замершей девушке. Своим телом он почти полностью закрывал вход. Радамира успела обратить внимание на защитные стены, которые полностью закрывали трибуны со зрителями. Сама площадка для квиддича преобразилась, ничем не напоминая газон. Это были высокие булыжники, за которыми можно спрятаться, камни и преграды на пути к каменистой пещере.       Нунду натягивал цепь, проверяя её прочность, а девушка в это время подходила ближе, стараясь заранее понять, до какого предела он может подойти.       Существо свирепо зарычало, дёргаясь и извиваясь. Радамира, не теряя времени, сложила пальцы у груди, быстро проворачивая их и завладевая вниманием твари. Щёлки глаз сомкнулись.       Невероятная боль окутала блондинку в области шеи. Она чувствовала её со всех сторон, конечности почти отмирали, а злость выливалась через край. Пропускать через себя эмоции нунду было почти невозможно. Его ярость была невероятной, а боль, которую он испытывал, — слишком сильной для её хрупкого тела. Радамира пошатнулась, теряя контроль. Стоило твари понять, что произошло, как он со всей силы дёрнулся в её сторону.       Радамира резко отскочила, но нунду подался вперёд не мордой, а лапами, откидывая её в сторону, ближе к себе. Рада стала отползать назад. Он заревел. Девушка резко скользнула за одну из преград, крепко зажимая себе нос пальцами, чтобы не потерять сознание от его дыхания, которое вызывает убийственный недуг. Её не волновало в этот момент ничего, кроме твари, которая могла убить её в любую секунду.       Подчинить невозможно. У волков в лесу была только злость, а здесь — вся палитра негативных эмоций, которые невозможно впитать, не то что смирить. Радамира быстро подняла голову. Не зря она это сделала. Нунду размахом ударил лапой по преграде, снося металлическую балку. В последний момент Рада успела выбежать из-за укрытия, но промедление стоило ей падения на камни, мгновенно содравшие кожу на лице.       Открытый бой Рада не рассматривала. Разозлить нунду до предела — и всё кончено. Она успела насытиться его чувствами… успела… Радамира с ужасом переставила пальцы, лёжа на спине, чётко выстраивая барьер, который сдержал на себе мощь удара лапой, но втолкнул девушку ещё сильнее в землю. Его чувства, полные боли и злости… Руки подрагивали, когда Радамира, удерживая барьер, выползла из-под него, резко опустив щит и заставив существо потерять равновесие на долю секунды.       Этой секунды хватило на сформированную мысль.       Тонкости, аспекты… не важно. Важно, что барьер остаётся прежним, пока на него воздействуют. Эмоции нунду останутся прежними, ведь у существ нет барьера. Разве что… Радамира соединила большой палец и мизинцы. Уверенность волнами шла от девушки. Своеобразный жест на мгновение остановил зверя, замедляя его. Волосы, с которых слетела резинка, всколыхнул ветер, когда зверь медленно опустил лапу, готовившуюся размахнуться. Густая алая кровь почти сразу окрасила губы и подбородок, в большом количестве стекая на жилет.       Радамира выстраивала в неразумном разуме существа свой барьер перед эмоциями — барьер, для которого не нужно погружаться, но который требует невероятной концентрации и запрёт все испытываемые чувства под щит. Чужой разум — многогранная и неизвестная система, вершить там свои правила невозможно. Но в сознании неразумного зверя… Нунду не мог её отвлечь своими попытками вытолкнуть, не мог ничего сделать, кроме как подчинённо ждать, пока его разум освободят, стоя на одном месте.       Внедрение собственных переживаний стало завершающей частью. Радамира уверенно вкладывала в голову животного свои ощущения, намеренно воздвигая щит, сквозь который нунду будет долго проталкиваться, оставаясь оболочкой без памяти и чувств.       Почувствовав, как тело готово упасть, Рада вынырнула из головы зверя. Нунду растерянно оглядывался, пока девушка спешно побежала в пещеру под общее изумление зрителей. Пещера оказалась совсем небольшой. Сразу на входе на земле лежали три свитка. Рада опустилась на колени, хватая оба свитка одновременно и вытягивая их, чтобы разглядеть текст. Они оба оказались пустыми. Но, прежде чем выбежать с третьим, девушка развернула его и поражённо вздохнула. Он тоже был пуст.       Рада достала палочку из кармана брюк, направляя остриё на пергаменты и краем глаза следя за нунду, который беззаботно лёг у входа в пещеру.       — Фините Инкантатем!       Один из свитков пошевелился. Тёмные чернила начали прорисовываться, и, не дожидаясь завершения, Радамира подхватила его, сложила и засунула в карман, резко оборачиваясь на громкий рык.       «Убежать, осталось только убежать живой», — думала Радамира, закусывая до крови губу. Она рванула вперёд, оббегая пришедшего в себя зверя. Нунду зарычал яростнее, бросившись к ней. Радамира подняла руку, вытянув указательный и средний пальцы. Искры покатились по земле, быстро приближаясь к зверю, который непонимающе замер. Рада быстро направила на него руку. С кончиков пальцев сорвалась яркая вспышка, электризуя воздух, попала в раскрытую пасть зверя и расплавила металлический ошейник.       Выбегая из зоны поражения, Радамира выдохнула, когда, преодолев участок, раздались громкие аплодисменты и голос работника министерства сообщил о завершении. Мракоборцы, стоявшие за щитом, тоже хлопали, а рядом с ними стоял Борислав, махая дочери, чтобы та шла к нему.       — Молодец! Молодец! — кричал отец.       Чувствуя хлопки по спине, девушка прошла дальше мракоборцев к небольшому навесу, где уже сидел Дэниэль. Тот удивлённо присвистнул, завидев её.       — Ума не приложу, как ты это сделала, — с улыбкой вынес он. — Я использовал кучу боевых заклинаний и едва унёс ноги.       Радамира только сейчас обратила внимание на местами порванную одежду парня и несколько ссадин на лице.       Чтение о нунду было не лишним. Радамира знала, что большинство заклинаний не тронут его, но здорово разозлят. Из всех представленных нунду был самым разумным существом, разве что ему уступала химера.       — Я сама не знаю, — качнула головой Радамира, опускаясь рядом с ним на скамью и принимаясь наблюдать за вышедшим Саймоном.       Саймона трясло — это было видно издалека невооружённым взглядом. Он напряжённо сжимал палочку, рассматривая мантикору. Тварь с головой человека, телом льва и хвостом скорпиона с предвкушением ждала, когда парень приблизится.       У всех были разные ситуации. Пятиног не был так огромен, но, видно, кидал Дэниэля в разные стороны, маневрировал и никак не давал зайти в пещеру, угрожающе стараясь укусить смертельными зубами, пока Дэниэль не обрушил всю боевую мощь на противника. Нунду был опасен своей пастью и мощными лапами, обойти его удалось бы только хитростью и уловками. Шкура мантикоры была невосприимчива почти ко всем заклинаниям, но самое уязвимое место — голова — оставалось беззащитным. Туда Саймон и нацелился, присматриваясь к твари.       Три директора разных школ стояли у защитного барьера справа от пяти мракоборцев. На трибунах была вся школа — рассмотреть хоть кого-то с этого расстояния было невозможно. Но министерская трибуна выступала ближе всех к арене, с неё объявляли участников и давали комментарии.       — Мерлин, что он творит…       Рада резко повернула голову к арене, не замечая действий Саймона, пока рассматривала остальное. Саймон тщетно отбивался от мантикоры, применяя боевую магию, а та придвигалась к нему всё ближе, до предела натягивая металлический ошейник, который, по-видимому, был у всех тварей.       Когда Радамира расплавила ошейник магией, ей удалось убежать за барьер раньше, чем нунду догнал бы её, но на этом моменте никто не остановил испытание. Цепь была подобием защиты, и её сохранность зависела только от учеников.       — Если он продолжит, мантикора сорвётся, — качнул головой Дэниэль, поднимаясь на ноги, чтобы видеть лучше.       — Пятиног сорвался? — спросила Рада, понимая, что не только ей пришла мысль о цепи.       Дэниэль кивнул, закусывая губу от напряжения.       — Сразу, как я начал использовать все известные заклинания. Мне повезло — это был пятиног, которого можно обезвредить, целясь в конечности, а я туда и целился всё время, что бил. Ты видела, с какой лёгкостью брешь цепи расплавилась на нунду? Используй ты магию сразу… почти без вариантов. Вот как у него…       Рвано вздохнув, Рада невольно встала на ноги за гриффиндорцем, с опаской наблюдая, как мантикора одним движением головы рвёт поражённую огненным заклинанием цепь, срываясь в бег.       — Велес…       — Годрик…       Свистящий звук сигнальных чар успел вырваться из кончика палочки до того, как мантикора с разбегу врезалась в Саймона, роняя его и придавливая телом к острому камню. Мракоборцы сорвались с места, но даже им с трудом удалось отогнать тварь с полуживого парня.       Радамира инстинктивно вжала голову в плечи, и холодная волна страха пробежала по спине. Всё внутри сжалось от жалости к поверженному сопернику. Это вполне могло случиться с каждым из них при единой ошибке. Мракоборцы могли не успеть, сигнальные чары могли запоздать. Ужас, отразившийся в глазах, явственно подкидывал картинки возможных вариантов, пока Саймона под руки выводили с арены.       — Да, Турнир Трёх Волшебников не был бы таким захватывающим без присутствия опасности! Саймон Лафлин смело сражался, но потерпел поражение, чем заработал себе третье место и не поднял количество своих баллов в Турнире! — громкий голос комментатора заглушал все звуки на арене. — Время, которое установил Саймон Лафлин, не будет засчитано при подсчёте общих результатов. А результаты таковы… На первое место выходит участник, уложившийся в двадцать три минуты пятьдесят две секунды! — мужчина выждал паузу, набирая в лёгкие побольше воздуха. — Радамира Бартенева из школы Колдовстворец!       Ошарашенно округлив глаза, Рада качнула головой, словно ей послышалось. Не верилось, что её уловка заняла так мало времени. Дэниэль, не скрывая разочарования, поджал губы, но поздравил застывшую девушку.       — Дэниэль Ласселс из школы Хогвартс уложился в двадцать пять минут две секунды, и он получает десять баллов и выходит на второе место!       Радамира повернулась к нему. Собственная радость переполняла её, но Рада смогла искренне поздравить Дэниэля. Впрочем, тот перестал подавать виду, что расстроился. Разрыв был совсем небольшим. Рада сама понимала, её выигрыш в кои-то веки приправлен удачей.       — По-хорошему, Саймона навестить нужно, — с равнодушием произнёс Дэниэль, повернувшись к Раде, когда комментатор замолчал, а директора переговаривались между собой. — Мы должны держаться вместе втроём. Неизвестно, что придумают дальше, но если нам долбят о дружбе и сотрудничестве, боюсь предположить, что в одном из испытаний нам придётся действовать сообща.       Подавив желание скривить губы, Радамира без удовольствия кивнула. Она ещё не задумывалась об этом, но мысли Дэниэля имели отголосок истины. Если с ним проблем в общении не возникало — вероятно, на фоне танцев в клубе — то с Саймоном наладить общение было тяжелее. Однако упустить слова гриффиндорца Рада не могла. В случае если он окажется прав и в одном из испытаний нужно будет работать сообща, Радамира совсем не хотела оказаться третьей лишней. Парни скорее действовали бы без неё, обладая куда лучшими отношениями.       — Определённо, — кивнула Рада. — Меня и так положат в больничное крыло, а ты сможешь нас навестить перед ужином.       Дэниэль уже смотрел сквозь неё. Он удостоил блондинку сухим кивком, отходя в сторону к директору Диппету. Рада невольно обернулась на отца. Были видны его переживания и беспокойства — не только за школу, но и за неё саму.       Всё испытание прошло как в каком-то диком, болезненном тумане. Реальность настигла, заставляя задуматься, почему она сделала так, а не иначе, под напором вопросов подоспевшей прессы. В этот раз никто не спешил их прерывать. Непрекращающиеся вспышки изрядно надоедали, но были не сравнимы с провокационными вопросами, которые возникали каждые две минуты.       Вопросов возникало много и по свитку, который вынесли два участника, но письменность там оставалась загадкой, ведь её попросту не было.       На этом день, к сожалению, не кончился.       Белевцов был так доволен победой, считая её лично своей заслугой, что Радамира успела пожалеть о своих стараниях. А он и позабыл, что вытащил почти силком больную ученицу под лапы нунду. Об этом прессе и неплохо было бы знать, но так рисковать Рада не решилась бы.       В больничном крыле целительница вздыхала и охала, осматривая девушку. Всё это время Наги сидела в её кабинете и теперь была возвращена хозяйке, ютясь у той в ногах. Радамира с присущей терпеливостью выслушала её причитания. Мадам Лейн предупредила о срочном постельном режиме. Пока Рада переодевалась в пижаму, в которой и лежала эти дни на кушетке. Койка Саймона в больничном крыле была на другой стороне от Прайса и Рады. Также в палате теперь значился третьекурсник, который сломал ногу, спускаясь с трибун.       На Прайса снова пришлось наложить чары заглушения. Его поздравления не выражали ничего, кроме яда и сожалений.       Лица сменялись в больничном крыле с завидной регулярностью. Колдовстворец в своём полном составе поспешил поздравить Радамиру, однако задержались только Ванда, Анна и Станислав, расспрашивая подробности. Таисия, Раймонд и Кэйли искренне поздравили девушку, что в большей степени теплом поселилось в её душе.       Саймон не приходил в себя. Все, кто торопился к нему, сожалеюще вышли из палаты, а его отец, прибывший из конгресса, сидел на кушетке сына дольше всех, но так и не дождался его пробуждения. Ушёл, не сказав ни слова.       Во время ужина больные наконец остались наедине друг с другом, облегчённо выдыхая от нахлынувшего народа. Дэниэль, однако, не явился.       Третьекурсник безмятежно спал. Прайс без особого интереса листал журнал про квиддич, поедая яблоко, а Радамира, наконец закончив с едой, взяла дневник, запрятанный под толщу книг.       «Испытание кончилось».       Надпись исчезла на долгие секунды.       «Да, у меня есть чувство времени. Не терпится узнать, как всё прошло».       То, что писала Радамира, не могло уместиться в одном абзаце. Она писала и писала, не обращая внимания, как исчезают фразы, стоит перу оторваться от страниц. Томас не перебивал, пока общий рассказ не обрёл фактическое завершение.       «Магия кольца интригует. Это похоже на «Империус», но в случае с непростительным заклинанием ваша магия, Анна, имеет свойства не просто управлять телом, а вторгаться в разум. Полагаю, для этой магии нужно быть искусным легилиментом».       «Я таковым не являюсь, Томас, но данная наука мне не чужда…»       «Вы себя недооцениваете. Пусть я пользовался палочкой всю жизнь, но основы магии мне известны. Импульсы, из которых рождается колдовство… я изучал их. Первоочередность занимает желание, иными словами — упорство и навык, или же опыт. Я не пытаюсь вас возвысить, Анна, но применённое вами колдовство не даёт мне усомниться в ваших истинных способностях. Вы изучаете куда больше, чем ваши однокурсники, не так ли?»       Рада закусила губу, видя, как его буквы исчезают на страницах. Она бы и секунды не потратила на общение с незнакомцем, но здесь — иная ситуация. Ей было любопытно, как человек мог стать воспоминанием и почему не стремится явить себя, цель, с которой и был создан дневник. Томас никак не мог ей навредить из страниц, поэтому девушка, раздумав, принялась писать ответ, лишённый лжи.       Ей нравился письменный диалог с ним. Было очевидно, что он знает куда больше, чем пишет.