4.3. Взрывная тишина

      Радамира никогда прежде не бывала в личной гостиной Слизнорта, хотя для некоторых её обитателей каждый уголок здесь, должно быть, был знаком до мелочей. Само помещение, вероятно, было расширено магией, а в его глубине виднелась дверь, ведущая в личные покои профессора. Девушку удивляло, что вход в башню преподавателей не охранялся парольным портретом. Здесь был просто глухой, ничем не примечательный коридор, малопосещаемый из-за своего тупикового расположения. Студенты, разумеется, не ходили здесь без дела. Да и по дороге к покоям Слизнорта она не встретила ни одной живой души. Видимо, сюда приходили только по прямой необходимости — когда требовалось увидеть конкретного профессора.       В Колдовстворце ученикам и в голову не могло прийти проникнуть в преподавательские апартаменты. Это каралось бы нарушением, да и было попросту невозможно из-за множества защитных чар. Все вопросы решались строго в учебных кабинетах или через директора во внеурочное время.       Здесь же любой студент мог постучать в дверь и застать наставника в его же комнате. Никакого личного пространства, хотя, вероятно, сами двери и были защищены заклятьями. Возможно, в этом была своя справедливость: ведь и любой профессор мог навестить общежитие любого факультета, чего снова-таки не допускала кровная магия на дверных ручках Колдовстворца.       За овальным столом в самом деле шёл ужин — тихий и камерный, пока в Большом зале кипела шумная трапеза. Радамира сидела посередине между Вандой и Раймондом. На одном из торцов стола разместились друг Слизнорта и Саймон, который, как знала Рада, всё ещё принимал с десяток зелий, но выглядел уже куда бодрее. Прямо напротив девушки сидели Дэниэль и Коул Бэлл — тот самый, на которого Ванда не переставала украдкой поглядывать. Рядом с ними пристроилась Корнуэлл, встреченная Радой лишь однажды — в той самой стычке перед кабинетом зельеварения. Сам хозяин вечера восседал напротив американца в компании ещё одного своего приятеля, который, как уже выяснилось, работал в министерстве и имел отношение к утверждению Турнира.       Беседа текла непринуждённо. Слизнорт ненавязчиво расспрашивал учеников, желая получше узнать каждого. Первыми его внимания лишились Саймон и Корнуэлл, сидевшие ближе всего к одному из гостей и втянутые в беседу с ним. На ужине также не было Таисии, официально отсутствующей из-за простуды, хотя на деле из-за нежелания.       По словам Таисии и Ванды, Слизнорт редко приглашал на такие вечера других преподавателей, но если и приглашал, то либо профессора Реддла, либо профессора Дамблдора. Таисия и вовсе утверждала, что они появляются здесь вместе лишь на праздничных вечеринках, которые Слизнорт тоже очень любил устраивать.       — В наше время именно амбиции прокладывают путь к успеху, — внезапно заметил Слизнорт, возвращая девушку из мира её мыслей. — Уверен, ваш отец, Раймонд, понимает это как никто другой.       — Да, вероятно, — скучающе протянул Раймонд. — Но душа у меня не лежит к Отделу неправомерного использования магии. Правопорядок открывает куда более заманчивые перспективы.       — В этом вы абсолютно правы, — живо отозвался приглашённый мужчина, откидываясь на спинку стула и явно чувствуя себя в своей стихии. — Возможностей у нас больше, но и ответственность неизмеримо выше.       — Понимаю, мистер Крауч, — кивнул слизеринец, отпивая глоток сока из высокого бокала.       — Если у вас такие планы, то страшно даже представить, о чём мечтает лидирующая чемпионка Турнира, — с лёгкой улыбкой обратился Крауч к блондинке рядом с Раймондом. — Вы, Радамира, сумели поразить всех на испытании. Мне бы очень хотелось узнать о ваших устремлениях. Какие планы строите после окончания школы?       Девушка замерла с вилкой в руке, лихорадочно обдумывая ответ. Пауза затягивалась, хотя пока ещё оставалась в рамках приличий. Подобные ужины сводили учеников с потенциальными работодателями или будущими коллегами, и Радамира решила не кривить душой.       — Преподавание, сэр, — наконец ответила она, слегка склонив голову. — Мне хотелось бы учить молодые умы, я вижу в этом особое призвание. В конце концов, именно наставник прокладывает магу путь. Я хотела бы участвовать в формировании будущего поколения.       Заметив, как профессор Слизнорт удивлённо приподнял брови, Рада сделала глоток из стакана. Крауч же, казалось, пришёл в полный восторг от её слов.       — Благородно! Слышать такое от юной ученицы — воистину вдохновляет, — отозвался он, и в его глазах блеснуло неподдельное уважение.       Радамира вернулась к своему рису, лишённому какого-либо гарнира, в то время как по столу были щедро расставлены самые разнообразные мясные блюда. Отправляться домой предстояло сразу после ужина, и девушка надеялась успеть на встречу со Слизнортом. Её вновь отвлекли от еды, когда Крауч, задавая вопросы о Турнире, быстро вовлёк в беседу Саймона и Дэниеля.       Заранее договорившись с Вандой, чтобы та первой подала сигнал к уходу, Рада ушла вместе с подругой. Считалось бы невежливым покинуть вечер раньше других, особенно после того как она проигнорировала более двух приглашений — пусть и по уважительной причине.       — И когда тебя завтра ждать? — спросила Ванда, пока они шли по пустынным коридорам к лестнице.       — Завтра? — усмехнулась Рада с ноткой усталой горечи. — Твой отец не позволил приоткрыть завесу тайны для нашего возвращения. Летим на самолёте, благо хоть не за свой счёт. — Радамира была уверена: не победи она, директору пришлось бы платить из собственного кармана. Повезло, что выигрыш совпал с расходами на перелёт. — Пересадка в Варшаве. Часов через двенадцать будем в Москве, и это в лучшем случае.       — Да, моя зависть поумерилась, — поджала губы Ванда, с сочувствием представив, как её подруга измотается в этом путешествии.       Радамира тяжело вздохнула, заходя вместе с Вандой в гостиную.       Ночью она заранее передала отцу Наги на время своего отсутствия. Сумка с вещами уже ждала в комнате, где большую часть пространства занимали документы, а на долю одежды приходился лишь один скромный комплект.       Школьный пиджак был засунут в шкаф. Девушка надела светлый свитер крупной вязки под зимнее пальто с белым меховым воротником. В долгом перелёте стоило позаботиться о комфорте.       — Подожди меня, — остановил её в гостиной голос Станислава, раздавшийся с лестницы.       Рада обернулась. Она была уверена, что он уже в кабинете директора — ужин у Слизнорта слишком затянулся.       Вместе они вышли из гостиной, почти бегом преодолевая знакомые коридоры и лестницы по направлению к кабинету Диппета.       Распахнув дверь, Стас пропустил Раду вперёд. Та сразу отметила присутствующих: профессор Реддл о чём-то говорил с её отцом, а тот мгновенно перевёл взгляд на вошедших. Директор Диппет сидел за своим массивным столом.       — Наконец-то, — выдохнул Борислав, беря с директорского стола билеты и протягивая их ученикам. — Здесь все документы на вылет, визы и… разберётесь. Поторапливайтесь, ваш рейс через два часа.       — Зачем же нам так рано в аэропорт? — нахмурился Станислав.       Борислав и Радамира недоумённо переглянулись.       — Потому что ускоренной регистрации, как в прошлый раз с Белевцовым, не будет. Пройдёте, как все не-волшебники, — по-русски проговорил Борислав, вновь глядя на дочь. — Можешь не переживать, профессор Реддл согласился перенести отработку на два дня.       Толку от русского языка было немного, если у профессора Реддла в руке была палочка, чего Радамира не видела, но Борислав всё никак не мог привыкнуть, считая родную речь некоей гарантией приватности.       — Спасибо, — кивнула Рада, замечая на его лице привычную снисходительность. — Я попросила Дану: она соберёт мне домашние задания и сдаст мой реферат завтра.       — Предусмотрительно, — сухо отозвался профессор.       Станислав сдвинул брови к переносице, поджимая губы.       — А надо было договариваться? — смущённо пробормотал он, отводя взгляд в сторону.       Борислав устало выдохнул, посмотрел на парня и подтолкнул его к камину.       — Вы появитесь там же, откуда мы перемещались в школу. Сразу в аэропорту, в зоне, невидимой для посторонних, — пояснил директор, но прежде чем отправить Стаса, взял у дочери сумку и передал её парню с немым укором. Стас виновато опустил голову — все его мысли уже были о предстоящей поездке. — Ты отвечаешь за неё передо мной. Как перед отцом, а не как перед директором. Понял?       Станислав испуганно кивнул, набирая в горсть летучего пороха и явно желая поскорее покинуть кабинет. Борислав был на взводе. Зелёное пламя поглотило блондина.       — Мы будем аккуратны, — сказала Рада, следом за парнем вставая в камин уже без тяжёлой ноши. — Если что-то случится, отправлю голубя.       Борислав после лёгкой паузы кивнул, глядя, как огонь уносит его дочь.       — Радамира достаточно благоразумна. Вы чрезмерно опекаете её, — раздался спокойный голос профессора Реддла, когда в кабинете остались лишь трое.       — Как ученица — возможно. Но я волнуюсь как её отец, — жёстко напомнил Борислав, поворачиваясь к мужчине. — Впрочем, благоразумные ученицы обычно не попадают на отработки.       — В большинстве своём, — согласился Реддл, обращаясь к директору Диппету, который до сих пор молча наблюдал за разговором. Заметив на себе внимание, старик достал из кипы пергаментов один свиток и протянул его профессору. — Спасибо за отзывчивость, Том, — тепло произнёс Диппет, глядя на Реддла с отеческой нежностью. — Гастия и вправду загружена Даниэлем. Мы стараемся поддерживать всех участников, но и о своём чемпионе не можем забывать.       Борислав пришёл в кабинет раньше профессора Реддла, и с появлением учеников у него не было возможности понять, о чём шла речь. Однако любопытство взяло верх, и он шагнул ближе с вопросом:       — Дуэльные тренировки, — сухо ответил профессор Реддл, возвращая подписанный пергамент директору и удостаивая Борислава коротким, оценивающим взглядом. — Их проводит профессор Нельсон, но так как я веду уроки по дуэлям, то откликнулся на просьбу Радамиры о помощи в отработке приёмов.       — И как Радамира справляется? — прищурился директор Колдовстворца.       Профессор выпрямился и медленно пошёл к дверям.       — Владение палочкой даётся ей тяжело, но в дуэлях у неё заметный прогресс. Она усердна и внимательна, это помогает осваивать магию в разы быстрее других учеников. Доброй ночи, директор Диппет, директор Бартенев, — кивнул профессор, прежде чем выйти.       Юный возраст профессора Реддла, ожидаемо, принижал его в глазах многих, поэтому директор Диппет не удивился подозрительному тону коллеги.       Но Борислава смущал не возраст профессора как показатель квалификации, а его повышенное внимание к дочери. Он не мог иначе интерпретировать эти «отработки», не веря ни на миг, что Радамира могла нарушить правила. Кто угодно, когда угодно, но только не она. Даже зная, что её отец — директор, она никогда не позволяла себе открыто переступать черту, а тут…       Борислав попрощался с директором Диппетом и грузно направился в свой временный кабинет.

***

      Станислав слегка опустил плечо, на котором покоилась голова Радамиры, уткнувшись носом в её волосы и вдыхая непритязательный запах чёрной смородины — тот самый, что оставался на них, когда она не курила. Его усталый взгляд упирался в иллюминатор, за которым зияла сплошная чернота.       Радамира не спала.       Ей удалось поспать несколько часов по пути до Варшавы, но пересадка окончательно прогнала сон, зато принесла с собой липкую, не прошеную усталость, заставившую принять предложение Станислава и облокотиться на него.       В её руках был дневник. Наложить чары невидимости чернил, по совету Томаса, оказалось проще простого. Она была уверена, что даже если Станислав посмотрит на страницы, то не увидит ничего, кроме пустоты. За тихим общением прошёл почти весь путь.       В Москве они едва волочили ноги, бредя к каменному столбу перемещений. Радамира растирала глаза, воспалённые от бессонной ночи. Радость от перспективы оказаться в родных стенах уже не грела с былой силой.       От одного столба к другому, от третьего к четвёртому… Полное истощение накрыло их где-то у седьмого, когда они встретились взглядами, без слов понимая, что преодолели большую часть пути.       — Рада! — окликнул её знакомый голос, едва они ступили в главный холл школы.       Зоя сияла улыбкой, махала рукой и почти бегом направилась к ним.       — Мне так не терпится всё у вас расспросить! Когда Инга сказала о вашем приезде, все всполошились — хотят поздравить тебя с победой!       — Это было…       — Наконец-то вы приехали, — ещё один знакомый голос прервал Радамиру, заставив обернуться.       Инга направлялась прямиком к ним, ловко обходя спешащих учеников.       — Рада, пойдём со мной, — она махнула рукой, а взгляд её остановился на Станиславе. — Стас, тебя уже ждут Татимир и Вишневский. И мой тебе совет: не заставляй ждать первого.       Радамира усмехнулась, а Стас недовольно поджал губы, совсем не скучая по строгому алхимику.       Следуя за Ингой, Рада поравнялась с ней, свернув в коридор. Инга исполняла обязанности главы школы в отсутствие Борислава.       — Как у вас дела? — ненавязчиво поинтересовалась девушка, отметив необычное молчание Инги.       — Солгу, если скажу «как обычно», — пожала плечами Инга, бросив на Раду короткий, оценивающий взгляд. — Знаю, вам приходили те газеты. Скажу тебе честно, Рада, они навели здесь настоящую бурю. — Она тяжело вздохнула. — Не знаю, к чему приведёт такое открытое противостояние. Может, и к лучшему, что часть учеников сейчас в Колдовстворце — статьи задели очень многих.       — Были уже стычки? — нахмурилась Радамира.       Ей было спокойно, что первой она встретила именно Ингу. С ней можно было говорить открыто, не подбирая тактичных слов. Инга Доброславовна уже не вела у них уроки, но оставалась тем человеком, к кому можно было обратиться за помощью или советом по любому предмету.       Женщина с неудовольствием поджала губы.       — Были. И есть, — ответила она после короткой паузы, открывая перед ученицей дверь в пустой класс. — Вам хоть что-то говорили о ситуации?       Радамира зашла внутрь, непонимающе глядя на преподавательницу, и почувствовала, как холодная волна беспокойства поднимается изнутри.       — Не задерживайтесь здесь надолго, — дрогнувшим голосом произнесла Инга. — Статьи — какие бы они ни были, лживые или правдивые, не мне судить — всколыхнули общественность. На улицах прошли массовые протесты. Есть пострадавшие, есть те, кого упрятали в Сумраград как «политических преступников». Хочется верить, что наше управление со всем разберётся, но, честно говоря…       Инга замолчала, уставившись невидящим взглядом в стену. Радамира скривила губы. Она и раньше догадывалась, что ситуация в стране куда серьёзнее, чем студенческие склоки в Хогвартсе, но не могла представить себе весь масштаб.       — Но это же всего лишь газетные статьи, — покачала головой Радамира, отводя взгляд к потолку.       — Статьи, которые клеймят семьи наших учеников, обвиняя их почти в убийствах. Неизвестно, что всплывёт ещё или что выдумают, но боюсь, это только начало, Рада. Люди начинают верить, становятся на их сторону. Поэтому…       Радамира подошла ближе, понимающе склонив голову. Было видно, как Инга подавлена происходящим и как боится за будущее.       Ритуал предвещал перемены, и теперь Радамира уверилась: статьи появились не случайно. Они были тщательно подобраны. Аргументы в газетах заставляли людей выходить на улицы; возможно, они сами не понимали, как уже становятся на сторону радикалов, порицая упомянутые семьи.       — Наверное, мне лучше найти Станислава, — наконец выдавила из себя Радамира, видя, как женщина молча кивает, провожая её тревожным взглядом.       Коридоры по-прежнему были полны студентов — повезло прийти во время большой перемены. Радамира отвечала на приветствия, принимала поздравления. Порой приходилось останавливаться: многие жаждали узнать, как им живётся в Хогвартсе. Класс алхимии оказался заперт, и Рада направилась к дуэльному залу, но, не успев свернуть за угол, услышала громкие возгласы, заставившие её ускорить шаг.       — Это вина твоих паршивых родителей! — прорезал воздух гневный крик, отозвавшись эхом от каменных стен.       Радамира на мгновение остолбенела, придя в себя лишь через несколько секунд. Станислав лежал на полу, а над ним возвышался Владимир Щебекин — его же одноклассник, не прошедший отбор на Турнир. Рядом с Владимиром стоял Валентин, с мрачным восторгом поощряя каждое движение друга.       — Немедленно разойдитесь! — крикнула Радамира, быстрыми шагами сближаясь с группой.       Её взгляд скользнул к Станиславу: губа разбита, а на скуле красовался кровавый отпечаток чужого кольца.       Владимир отшатнулся от лежащего, резким движением головы отбросил спадающую на глаза чёлку и насмешливо повернулся к Радамире.       — Как ты можешь его защищать? — презрительно прошипел сквозь зубы Валентин, тут же усмехнувшись в тон другу. — Ах да, конечно, тебе-то нечего терять. Благодаря ублюдкам, которые его вырастили, убийца моей сестры сейчас отдыхает в Италии, попивая белое вино. Думаешь, он раскаивается? Дом Квитницкой уже сожгли.       Валентин наклонился к Стасу, но Радамира предупредительно подняла руку, поймав его взгляд.       — Ты следующий, — он хлопнул Станислава по щеке.       Тяжело дыша, Радамира резко провела рукой по воздуху, запечатав рот Валентина белой магической нитью под его приглушённый вопль. Владимир сделал угрожающий шаг в её сторону, но она уже навела на него два пальца, готовясь к следующему заклятью.       Слова Валентина леденили душу. Квитницкая Белослава была судьёй на том злополучном заседании, и если Валентин не лгал…       — Вам на заборе напишут — и вы тоже поверите? — выкрикнула Рада, ненавидяще глядя на бывших одноклассников. — Оба — сейчас же к Инге Доброславовне! И будьте уверены, перед отъездом я лично проверю, чтобы ваше наказание соответствовало содеянному!       Они замерли в нерешительности, и это заставило Раду вспыхнуть ещё сильнее.       — Бегом!       Владимир и Валентин переглянулись и нехотя зашагали прочь, ещё раз обернувшись на девушку, которая уже опускалась на колени рядом с блондином.       — Спасибо, — хрипло произнёс Стас.       Рада шумно сглотнула, осторожно проведя рукой по его повреждённой щеке.       — Дойдёшь до целительницы? Я помогу.       Стас кивнул, поднимаясь на ноги не с первой попытки. Головокружение мешало сконцентрироваться. Удар был внезапным — он его не ожидал, и это стало роковой ошибкой. Опираясь на плечо Радамиры, он наконец встал, прижимая ладонь к саднящей щеке и слизывая кровь с губ.       Проводив взглядом удаляющегося Станислава, Радамира всё же не выдержала и бросилась за ним, чтобы довести до медицинского крыла. Она не могла думать ни о чём другом, обходя встречающихся преподавателей.       Поражало, насколько газетная ложь раскалила атмосферу, заставляя вымещать злобу на вчерашних друзьях. Всего одна статья разрушила многолетнюю дружбу Николая и Сергея, неразлучных с пелёнок. Тех, кто не верил написанному, становилось всё меньше; их ряды состояли в основном из детей тех, кого эти статьи обвиняли, что лишь накаляло обстановку сильнее.       В Хогвартсе можно было отвлечься, если не простить, то хотя бы избегать недавно возненавиденных однокурсников. Здесь же все постоянно мелькали у друг друга на глазах. Видимо, Инга не преувеличивала — всё действительно выходило из-под контроля.       — Рада, ты меня слышишь? — осведомился Ростислав, заметив, что мысли ученицы витают где-то далеко.       — Простите, — встрепенулась девушка, переводя взгляд на пергаменты на его столе. — Меня не отпускает мысль о происходящем. Нам никто не говорил, что всё настолько…       Ростислав поднял руку, прерывая её.       — Ничего экстраординарного не происходит, — сказал он с непривычной грубоватой прямотой. — Ссоры, конфликты — дело житейское. Просто теперь у всех появился удобный повод оправдывать свою злость. Управление положит этому конец ещё до вашего возвращения.       — Вы в это верите? — свела брови Радамира, неотрывно глядя на мужчину.       Опираясь подбородком на согнутые руки, Ростислав поджал губы и опустил взгляд в пергаменты. По его лицу никогда нельзя было прочитать, о чём он думает, и сейчас Рада могла лишь догадываться.       — Ничего другого не остаётся, — почти не слышно проговорил он. — В любом случае это не ваша забота. Нам всем следует быть умнее и не строить козни друг другу. — С лёгкой резкостью Ростислав подвинул к девушке пергамент, указывая на его содержание. — Я не стал дублировать. Думаю, вам будет проще сделать это в Лондоне, чем везти с собой кипы бумаг.       Рада благодарно кивнула. Методические указания Ростислава занимали более шестидесяти страниц, не считая списка экзаменационных вопросов — ещё на столько же.       Спустя несколько часов, закончив дела, Радамира сидела с сумкой под чарами облегчения у медицинского кабинета, ожидая, пока выйдет Стас. Тот не просто вышел — он вылетел, на ходу застёгивая чёрное пальто.       — Станислав…       — Я никуда не поеду, пока не навещу родителей, — бросил он через плечо, коротко обернувшись. — Идём со мной. Хочу убедиться, что всё в порядке, а оттуда — сразу в аэропорт.       Радамира едва успела его нагнать, но её ответ, казалось, не представлял для него интереса.       Снежные хлопья падали на головы, пока они быстро шли к столбу перемещений. Ботинки утопали в снегу, Рада уже потеряла собственные следы, вытаптывая новые, но решительность Стаса не могла охладить даже набирающая силу метель с её резкими порывами ветра.       Заметно отставая, она ускорила шаг, с трудом пробираясь по сугробам. Вечер давно опустился, и в свете фонарей было видно, как густо падает снег, покрывая землю толстым белым покрывалом. Рада нагнала парня, хватая его за руку, и наконец заслужила его внимание.       — Я знаю, мы об этом не договаривались! — перекрикивая ветер, воскликнул Станислав, крепче сжимая её руку. — Но я не могу не думать о них!       — Я понимаю, — произнесла Радамира, но её слова утонули в завывании вьюги.       Когда они остановились у столба, Станислав наказал Раде адрес, чтобы та не потерялась. Он пошёл первым. Девушка, не желая нагружать хлипкую сеть столбов, отсчитала несколько секунд, прежде чем шагнуть в точку перемещения. Дом Станислава был не так далеко от школы, рядом с Медным бульваром, в престижном районе. Путь от школы туда был прямым.       На месте её уже нетерпеливо ждал Стас, тут же дёрнув девушку за руку в обманчиво-заботливом жесте — на деле лишь торопя побыстрее. Они прошли по переулку; дорога была тщательно очищена от снега, и падающие снежинки, не успев сложиться в сугробы, быстро таяли. Станислав жил в небольшом двухэтажном коттедже с большими окнами и аккуратным двором за высоким забором.       Кровная магия пустила парня внутрь. Стас крепче сжал запястье Радамиры, пока они проходили через ворота. Рада была здесь впервые. Снег лежал лишь у забора, все тропинки, как и в переулке, были под чарами, отталкивающими снег.       Радамира боялась представить, сколько стоит этот дом, полагая, что купленная ими грампластинка не дотягивала даже до процента от его цены. Первый переулок от Медного бульвара считался одним из самых дорогих; ему уступал разве что магический переулок в Москве, где жили Ванда с отцом и сам Белевцов неподалёку от здания Советского управления.       Зная этот факт, можно было смело строить предположения о «виновности» родителей Станислава. Рада не могла отрицать очевидное, но и не спешила делиться своими мыслями с кем бы то ни было. Её отношение к статьям оставалось молчаливым и не указывало ни на одну из сторон даже намёком.       Станислав вошёл в дом, ведя девушку за собой; двери беспрепятственно раскрывались перед кровной магией. Рада поразилась убранству. Услышав звук, к ним навстречу вышла женщина средних лет со светлыми волосами, убранными на макушке заколкой. На её лице промелькнула смесь удивления и облегчения, когда она бросилась к сыну, заключая того в объятия.       — Почему не предупредил? — причитала она, ласково проведя рукой по его голове, и с опозданием заметила в дверях девушку, которая приветливо улыбнулась. — Радочка, проходи! Рада тебя видеть, дорогая!       Объятия теперь достались Радамире, которая вовсе не была удивлена такому приёму. Она была знакома с Антониной Мироновой — матерью Станислава — и его отцом Игорем. Родительские собрания, на которых часто присутствовали Рада и Стас, оглашая успехи учеников, проводились дважды в год. Директор на них затрагивал в основном жизнь школы.       — Мам, — остановил её Станислав, хватая за предплечье. — Мы совсем ненадолго. Где… где папа?       Антонина от беспокойного тона сына испуганно уставилась на него.       — За столом, мы как раз собирались ужинать, — ответила она и, видя, как сын облегчённо выдохнул, легко провела рукой по его плечу, даже не осознавая, насколько этим жестом сняла его напряжение. — Вы присоединитесь?       Радамира быстро взглянула на наручные часы, подсчитывая время на дорогу. Станислав обернулся к ней, ожидая решения.       — У нас есть лишний час до рейса, — отозвалась Рада.       Станислава эта новость явно обрадовала. Он встал позади Радамиры, стянул с её плеч пальто и повесил на крючок, а следом — своё.       — Идём, Радочка, вы, наверное, и поесть не успели, — приговаривала Антонина, ведя девушку к столу.       Отец Станислава встал, приветствуя с тем же удивлением сына и его спутницу, что и жена. Станислав обеспокоился его неровной походкой, но Игорь заверил, что это несчастный случай на работе, и поспешил сесть. Антонина принесла две тарелки и ещё один, быстро нарезанный салат, поставила его в центр стола и уселась со всеми.       Они ужинали в комнатке рядом с кухней. Радамира не переставала оглядывать портреты на стенах с бордовыми обоями в вертикальную полоску, пока Станислав рассказывал причину их внезапного появления.       — Радочка, чего не ешь котлетки? Ты ещё больше похудела, совсем не дают продохнуть в этом Хогвартсе? — с притворным укором спросила Антонина, стараясь подвинуть тарелку с котлетами ближе к девушке, но Стас остановил мать лёгким движением руки.       — Мам, Рада не ест мясо, — улыбнулся он, видя, как та хмурится, а затем понимающе убирает руку.       Рада улыбнулась этой семейной идиллии.       — На самом деле, тётя Тоня, обязанностей в Хогвартсе меньше, чем в Колдовстворце, — ответила Радамира. — Меньше домашних заданий, профессора более лояльны. В общем, не будь в моём расписании смертоносных испытаний, я бы зачла этот год как отдых.       Антонина рассмеялась, а Игорь понимающе усмехнулся.       — Я бы так не сказал, — с улыбкой опроверг Стас, переводя на Раду тёплый взгляд.       Улыбнувшись ему, Рада почувствовала, как его рука на столе мягко легла на её запястье. Она смущённо опустила глаза в тарелку, но руку не убрала. Мысль о предложении Станислава провести Новый год в кругу его семьи уже не казалась чем-то неприемлемым и обязывающим. Возвращаться домой на каникулы Рада не хотела. Что её там ждало? Не так страшно было провести праздник одной, как провести его с Мирославом. Возможно, он будет дома, и потому девушка всё чаще думала о том, чтобы остаться в Хогвартсе — в гостиной, напротив камина, в полном одиночестве. И от этой мысли ей всё сильнее хотелось согласиться на предложение Стаса.       Бросив взгляд на часы, Антонина поднялась с места, желая немного расчистить стол, чтобы молодые люди успели попить чаю перед отъездом. Радамира вскочила вслед за ней, вызвавшись помочь под благодарный взгляд женщины.       Кухня была без изысков: обычные тумбы под цвет дерева и бытовые приборы не-волшебников, которые, вероятно, заимствовали все маги в их стране. Каким же было удивление Рады, когда половина учеников на уроке магловедения переспрашивали профессора Хопкинс о работе плиты и не могли ответить, как именно в морозильную камеру подаётся холод.       — Стас так редко стал нам писать, — со вздохом призналась Антонина, ставя на плиту чайник с расписным орнаментом. Загадочная улыбка скользнула по её губам, когда она повернулась к девушке, аккуратно переставлявшей тарелки с тумбы в холодильник. — Его письма полны тобой, Радочка. Только не говори ему, что я это сказала, — усмехнулась она, а Рада не сдержала нервной улыбки. — Стас бывает нерешителен, уж в этом он — вылитый отец. Он всегда терпит до последнего, а потом вываливает всё, что накопилось… Он так долго ел макароны, боясь сказать, что разлюбил их, что в один день, когда я в очередной раз приготовила, просто молча опрокинул тарелку. Разумеется, последовал скандал, и лишь тогда он признался. А я-то что? Я и подумать не могла, а ему казалось, что я всё понимаю и назло ему это делаю. Ох…       Проводя руками по лицу, Антонина вроде бы улыбалась, но чувствовался явный укор сыну за эту черту характера. Радамира прежде не замечала, но в один миг его случайные выпады обрели для неё смысл. Отвечать она не стала, лишь понимающе склонила голову с лёгкой улыбкой, в то время как Антонина вдруг грустно поджала губы.       — Стас последние дни пишет куда чаще. Я знаю, с чем это связано, и мне страшно подумать, что он может пострадать. Одно радует — пока он вдали отсюда, ему ничего не грозит, — кивнула она своим мыслям. — Как ребята восприняли эту паршивую ложь в Хогвартсе?       Радамира с сожалением поставила последнюю тарелку. Дела кончились, а значит, пришла пора обернуться и ответить. Почему-то ей казалось, что родители Станислава не будут столь яростно защищать презумпцию невиновности.       — У Станислава есть поддержка в школе. Не только моя, — Рада не кривила душой, но сердце ёкнуло при воспоминании о том, кто и как эту поддержку оказывал. — Мы стараемся держаться вместе. В чужой стране не до личных распрей.       Приложив руку к сердцу, Антонина заметно выдохнула.       — Вам нужна помощь? — в дверях кухни вдруг появился взволнованный Станислав, но, разглядев мирную обстановку, подобно матери выдохнул, однако тут же насторожился. — О, Сварог, если ты рассказываешь о моём детстве…       — Нет, нет, — засмеявшись, мотнула головой женщина, вручая сыну четыре кружки. — Мы всего лишь разговариваем.       Станислав подозрительно взглянул на мать, но поплёлся выполнять её просьбу, оставляя их одних. Антонина проводила его несколько горделивым взглядом, улыбаясь своим мыслям.       — Я могу только молиться о его благополучии. Стас очень добрый. Боюсь, как бы эта доброта не вышла ему боком, — тихо, почти шёпотом произнесла Антонина. — Меня радует, что он в хороших руках.       Хотелось переспросить, но намёк был понятен, даже без этого скошенного лукавого взгляда в её сторону. Льстило, что её руки считали хорошими, но то, что Стас находится в них, Рада до сих пор не была уверена. Видимо, связь с ней родители Станислава рассматривали как приемлемую, в какой-то мере даже… желанную? Неизвестно, в сравнении с его бывшими подружками или просто так, но Рада не могла похвастаться ни большим приданым, ни безупречной родословной.       Антонина сумела её смутить, и, заметив это, предложила вернуться за стол. Идею Рада поддержала слишком поспешно, совсем не понимая, как общаться с женщиной, которая явно разговаривает с ней как с прямой претенденткой на сердце единственного сына. А уж то, что родители Стаса любят его, было заметно и слишком очевидно.       Ненавязчиво взглянув на время, Радамира дёрнула Стаса за рукав, показывая на часы.       — Да, — с ноткой печали протянул парень, тёплым взглядом обводя родителей, прервавших разговор друг с другом. — Нам уже пора.       — Как же, так скоро? — изумилась Антонина.       — Прости, мам. Нас ждёт долгий перелёт обратно, на который нужно успеть, — виновато опустил он голову, вставая и машинально помогая подняться Радамире.       Такие встречи, когда отношения сами по себе не ясны, оказались ошибкой. Родители были уверены в искренности чувств между молодыми людьми; сам Станислав дал повод, но Радамира всё ещё не могла до конца признать свои чувства к нему.       Надевая пальто, она с теплотой попрощалась с Антониной и Игорем. Последний придерживался за дверной косяк, стараясь делать минимальный упор на больную ногу, но всё же вышел их проводить под ворчание сына и уговоры не вставать.       Метель усилилась за этот час. Порывы ветра били по щекам морозной колючестью, заставляя незакрытую кожу покалывать обманчивым жаром.       — Хотелось бы, чтобы такие встречи были чаще, — признался Станислав, пока они шли к воротам. — Показать бы тебе наш сад летом, мама трепетно за ним ухаживает. — Он вдруг мягко взял девушку за плечо, остановил и повернул в сторону одинокой беседки, заваленной снегом. Станислав показал рукой чуть дальше, наклоняясь к Раде. — Вон там, видишь забор? Летом его огибают цветущие растения. А там дальше… — он сделал шаг, ведя её перед собой, — там выход к небольшому огороду, где растут ягоды. Обещаю, я…       Заваленные белоснежным покрывалом грядки не представляли интереса без доли воображения. Рада улыбнулась, неожиданно для себя представив, как здесь должно быть славно летом.       Снег освещал всё вокруг холодным сиянием, россыпью блёсток украшая землю. Тёмный угол между домом и забором шевельнулся, привлекая внимание девушки.       — Стас…       Рада схватила его за руку, понимая, что ей не показалось. Проследив её взгляд, парень резко сорвался с места, но не сделал и нескольких шагов, как оглушительный взрыв настиг их. Опаляющий жар огня полыхнул в лицо раньше, чем сознание погрузилось в темноту.