5.5. Круг разъединения

      Тишина отбивалась от стен, делая каждый шаг заметным и оглушительно громким. По обе стороны длинного больничного коридора тянулись палаты, а по нему уверенно шли две девушки, не обмолвившись ни словом, но внимательно вглядываясь в таблички с номерами на дверях.       Дойдя до сто первой, они остановились.       Радамира в нетерпении покусывала губу, сжав ручку двери. Отца утром она не навестила — мешал страх, но дежурная целительница убедила, что угрозы для жизни нет, давая ей шанс унять внутреннюю тревогу. Какими бы ни были их отношения — натянутыми, холодными — переживать за его жизнь она от этого меньше не стала.       Распахнув дверь, Радамира шагнула внутрь, заметив, что Ванда осталась в коридоре, решив подождать её снаружи.       — Пап? — тихо позвала девушка, медленно продвигаясь к единственной больничной койке.       Мужчина медленно открыл глаза. На лбу — пропитавшаяся кровью повязка, от шеи до живота — тугие бинты, явно с лечебной пропиткой от ушибов. Рада осторожно подошла ближе.       — Мира… т-ты… ты в порядке? — прохрипел он, пытаясь приподняться, но Рада быстро обошла койку, чтобы попасть в поле его зрения.       — Да, я в полном порядке, — твёрдо подтвердила девушка. — Том, — она запнулась, надеясь, что в таком состоянии отец не заметит заминки. — Профессор Реддл успел поставить щит и прикрыл меня и себя во время взрыва. Ты стоял дальше нас.       Борислав нахмурился, с промедлением кивнув.       — Дом…       — Разрушен до основания, — перебила его вопрос Радамира, не желая лить в уши сладкую ложь, которую обычно подносят больным. Лучше пережить удар здесь, на больничной койке, чем питаться ложными надеждами, а затем выйти в реальность и почувствовать, как мир развалился. — Стены, мебель, одежда… ничего не осталось, — Рада знала — она проверила этим утром развалины в поисках хоть чего-то целого, но тщетно. — Тима сгорел вместе с домом.       Борислав замер. Казалось, он даже перестал дышать. Потом резко, судорожно выдохнул, и всё его тело содрогнулось. Он уткнулся лицом в подушку, пальцы вцепились в простыню, вырывая складки. Из груди вырвался не крик, а какой-то хриплый, бессильный стон. Только спустя долгую минуту, с трудом взяв себя в руки, он прошептал, не глядя на дочь:       — Мне сказали, пострадало много домов…       — Так и есть, — кивнула Рада. — Это был неконтролируемый взрыв. Наш дом — эпицентр, от которого волна пошла на другие дома в переулке. Целью были мы, — вновь добавила она, ссылаясь на слова Ванды, поведавшей ей эту информацию утром. — Я снимаю сейчас квартиру у Светланы Петровны, останусь там, думаю, до конца каникул.       — Прости меня, — оборвал её отец, и на лице его читалась вина. Его руки дрожали, пальцы судорожно сжимали край простыни. — Из-за меня это… всё из-за меня. Ты могла…       Рада присела на корточки, положив свою руку поверх его. За столько времени она впервые без злорадства наблюдала стыд и отчаяние на его лице, совсем не наслаждаясь этим зрелищем.       — Пап, — осторожно протянула Рада, сжимая его исцарапанную руку. — Со мной всё в порядке. Тот, кто это сделал, ответит за всё. Ты поправишься к началу семестра. Кто бы ни желал нам зла, они не достанут нас в Англии, а теперь… — Рада грустно усмехнулась, — теперь нам и терять здесь нечего.       Ничего не ответив, Борислав отвернулся. Рада внутренне вздрогнула — не стоило этого говорить. Ему было что терять здесь, и «это» волновало его куда сильнее, чем дом. Пожелав ему скорейшего выздоровления, девушка поспешила покинуть палату — вид отца напускал непрошеную горечь.       — Радамира, верно? — не успела Рада закрыть дверь, как её окликнул один из целителей, до этого разговаривавший с Вандой.       Девушка кивнула, подходя к ним.       — Отлично, я ждал вас, — мужчина говорил быстро, спешно, словно боялся не успеть. — Ваш отец, Борислав Ратиборович, отказался вносить плату за специализированное лечение, но нам нужно согласие ближайшего родственника. К сожалению, ваша мачеха не является официальной женой, поэтому мы ждали именно вас, — он заспешил, перебирая в руках бумаги, и вытянул белый лист с официальным извещением. — Подпишите, пожалуйста, что вы отказываетесь вносить плату за ускоренное выздоровление. Мы не гарантируем в этом случае полное исцеление без последствий, которые могут отразиться, вот как тут сказано, — он указал пальцем на пункты, — в треморе, временной потере зрения и в остаточных явлениях психологического характера.       Возмущённо схватив листок, Радамира без удовольствия вчиталась в написанное. Её глаза округлились, когда она дошла до требуемой суммы — она была баснословной, но, чёрт возьми, полностью исключала все возможные последствия.       — Бесплатно вы его только заживляющим бальзамом мажете, что ли? — процедила она, поднимая взгляд на замешкавшегося лекаря. — Варвара мне не мачеха, для нашей семьи она никто, уясните это, пожалуйста, прежде чем выдвигать подобные заявления без официального на то разрешения! — Тяжело вдохнув, Рада смяла листок, чувствуя, как нижняя губа задрожала от нахлынувших чувств. — Оплата на посту? Я заплачу. Для этого не нужно официальное уведомление, нет?       Лекарь покачал головой, но явно воодушевился. Ванда фыркнула, закатив глаза на подобные поборы.       — Прекрасно, — произнесла Рада. — Начинайте лечение в полном объёме. Это мой отец, и если что-то пойдёт не так…       — Прошу заметить, мой отец вовсе не желает менять директора Колдовстворца, да, полагаю, он тоже обеспокоен случившимся, — добавила Ванда, перебивая Радамиру с лёгкой улыбкой.       — К-конечно, — сквозь зубы послал ответную улыбку лекарь, заметно бледнея. — Ванда Тихомирова, уверяю вас, и вашему отцу не о чём беспокоиться, — он быстро повернулся к Раде. — Радамира Бориславовна, мы сделаем всё возможное. Дополнительная плата открывает часы посещения в свободном формате, и если…       — Да, хорошо, — перебила его Радамира. Её не нужно было убеждать отдать деньги — она уже была готова это сделать.       — Как же вы любите побираться, — заметил мимо проходивший молодой человек, но лекарь сделал вид, что не слышит, сложил бумаги и продолжил свой путь по коридору. А незнакомец перевёл взгляд на девушек, явно ожидая согласия с его мнением. — Медицинские учреждения давно стали напоминать торги на рынке.       — Отчего же, — закатила глаза Ванда, складывая руки на груди. — В Третьей московской стоит фиксированная цена, которую платят сразу.       — Боюсь, эта цена по карману только вам, Ванда, — с лёгким нажимом указал молодой человек на её привилегированность и перевёл взгляд на Радамиру. — Ваша подруга с вами вряд ли согласится.       — Мы разве знакомы? — выгнула бровь Радамира, никак не узнавая мужчину.       — Встреча осталась втайне, но я вас не забыл, — мужчина улыбнулся, отчего проступившие ямочки на его щеках стали заметнее.       Радамиру словно облили ледяной водой. Она удивлённо нахмурилась, узнавая в молодом человеке того самого проходимца с зельями, которого встретила у избы Яги ещё летом. И о котором также стремительно позабыла.       Ванда не вмешалась, но продолжала наблюдать с большим интересом, подавшись вперёд.       — Полагаю, если мне ваше имя известно, я должен представиться — Дмитрий Громов, — он протянул Радамире руку, которую та слегка пожала в вежливом жесте, не ощущая пока никакой угрозы. Однако и имя ей ничего не сказало.       — Громов? — медленно повторила Ванда. На лице девушки царила глубокая задумчивость, как вдруг оно прояснилось от понимания. — Ваш дядя работает в Алмазной шахте, верно? Громов Валентин? — Заметив, как новый знакомый кивнул, Ванда расплылась в улыбке, словно за секунду узнала о нём всё. — Валентин Алексеевич всегда пропускает меня без очереди. Он открывал мне счёт, — уже Раде объяснила Ванда, и та понимающе кивнула.       — Не хотите прогуляться? — неожиданно предложил он, обращаясь сразу к обеим девушкам, которые озадаченно переглянулись. — Мой друг сегодня прибудет из Москвы, и мы хотели пройтись по злачным местам этого города. Вообще-то в этом году мы решили посетить максимальное количество городов. Новосибирск на нашем счету двадцать четвёртый за четыре дня. Каждый развлекается по-разному в безделье.       — Сожалею, — опередив Ванду, ответила Радамира. — У нас с подругой были планы на этот вечер, боюсь, мы не составим вам компанию.       Ванда заметно погрустнела, но спорить не стала, ожидая подобного от Радамиры. Дмитрий же, напротив, казалось, не удивился отказу.       — Как жаль, — протянул он странным, нарочито медленным тоном, смакуя каждую букву. — Но пообедать вы мне не откажете в кафе на этой улице? Я никого в городе не знаю, обещаю, надолго я вас не задержу.       — Конечно, — быстро отозвалась Ванда, получив уничтожающий взгляд Радамиры.       — Зачем вы сюда пришли? — уточнила Рада, желая отделаться от навязчивых мыслей, разглядеть в нём нечто плохое. Дмитрий держался как воспитанный и ненавязчивый человек, однако что-то внутри не давало Радамире успокоиться.       Они направились по коридору к выходу. Дмитрий шёл впереди, то и дело оборачиваясь на девушек, но не пытаясь их разделить. Коридор был достаточно узок только для двоих.       — Так, часы приёма же, — он указал на свои наручные часы. Недорогие, но изящные в исполнении. — Навещал подругу одного друга, передал ей продукты и сладости из Москвы. Раз уж слоняюсь по городам, отчего не помочь в просьбе.       — Благородно, — хмыкнула Радамира.       Оставив Ванду с Дмитрием, девушка отделилась от них, направившись к посту. Внести плату труда не составило, женщина, принявшая её, ещё раз заверила, что теперь всё будет в порядке, и пожелала всего доброго. Неутешительная мысль о скорой нищете никак не помогала улучшить настроение. Она отдала две трети того, что успела снять со счёта, — это были последние деньги их семьи. Просить Мирослава о помощи она не хотела, однако если письмо брата не будет наполнено слишком большим гневом из-за пропущенного приглашения, возможно, стоило попытать удачу. В любом случае, перелёт ученикам за границу оплатит управление.       — Дамы, вы не можете себе представить, как неудобны перемещения, если приходится кружить по Союзу по несколько раз в час, — усмехнулся Дмитрий, направляясь к одному из столбов для перемещения; девушки последовали за ним. — Никогда не замечали колебания? Эта сеть ненадёжна, — он положил руку на столб, — можно почувствовать прямо сейчас, кто и куда перемещается.       — Это невозможно, — сложила руки на груди Радамира.       Дмитрий фыркнул, а Ванда на пробу приложила ладонь, но, ничего не ощутив, вскинула брови в нетерпении.       — Невозможно, но если знать заклинания, — загадочно протянул он. — Просто задумайтесь о том, что хотите увидеть, — Дмитрий повернулся к столбу всем корпусом, крепко зажмурившись, — колебания сами вас настигнут…       Ванда ожидаемо ничего не чувствовала, Радамира и не пыталась, всё больше убеждаясь, что Дмитрий хочет произвести впечатление мудрёного и загадочного мага. Вновь прислонив к столбу руку, Ванда закатила глаза, но не успела её одернуть, как рука Дмитрия легла поверх её ладони, вынуждая улыбнуться. Радамира выгнула бровь, понимая, что только теряет время.       — Не попробуешь?       Тяжело вздохнув, Рада подошла ближе, но лишь она протянула руку к столбу, как Дмитрий мгновенно накрыл её своей ладонью. Смешанный вскрик — то ли её, то ли Ванды — донёсся до ушей, сердце замерло от неожиданности.       Падая на колени, Радамира была готова разразиться гневной тирадой за глупую шутку, укорив парня, насколько опасны подобные перемещения, но не успела поднять голову, как на глаза опустилась чёрная повязка, мгновенно лишая её мыслительного процесса и, как следствие, отключая сознание.       Приходила в себя Радамира тяжело. Глаза ничто не закрывало, но всё тело будто переживало онемение конечностей. Медленно возвращая себе способность двигаться, Рада с трудом открыла глаза, погружаясь в неверие и нарастающий испуг.       От тёмного пола отражался яркий свет из окна, расположенного высоко над землёй. Стены с панельным узором создавали схожесть со школьными, но здесь они были куда мрачнее. Повернув голову, Рада застыла в оцепенении. Металлическая решётка, вставленная совсем не к месту, лишённая дверей, с тесными прутьями, сквозь которые и толстая крыса не пролезет. Металл был абсолютно лишён ржавчины. Рада вытянула руку, дотрагиваясь до прутьев; на секунду ей показалось, что это иллюзорная магия. Нет. Решётка была настоящей, но поставленной недавно — вместо стены.       — Пришла в себя? — Заметив шевеление, оживилась Ванда, подбегая к подруге. — О, Рада, прости, знала бы я… впрочем, ты тоже не знала, поэтому не вини меня в этом!       Радамира удивлённо моргала, опустив взгляд с Ванды на пространство, которое им выделили. Одинокая кушетка, словно украденная из больничной палаты, стояла у стены, рядом — столик и пара стульев, сваленных в углу.       — Где мы? — с хрипотцой осведомилась девушка, стараясь размять затекшую ногу и наконец встать.       Ванда пожала плечами, демонстрируя отсутствие кольца. Радамира тут же взглянула на своё, убедившись, что с пальца его никто не снимал. Да и не смог бы. Чары кольца не позволяли снять его с владельца, оно было зачаровано только на его ауру.       — Что…       — Отлично, — прогремел знакомый голос в своей манере по другую сторону клетки, заставив Раду неровно подняться раньше, чем нога окончательно пришла в норму. Дмитрий стоял за решёткой со своей приторно-сладкой улыбкой, не предвещающей ничего хорошего. — Радамира, отдай своё кольцо. Обещаю, оно вернётся в целости и сохранности, — заметив, как Радамира намеревается совершить колдовство, Дмитрий опередил её, быстро накидывая чарами на шею Ванды видимую верёвку и сжимая кулак, натягивая её; Ванда сдавленно захрипела. — Не усложняй, — по буквам процедил он.       — Рада, — голос Ванды сорвался на хрип.       Сердце Радамиры быстро колотилось. Отдать кольцо — значит разоружиться, подчиниться. Не отдать — и эта иллюзорная петля затянется по-настоящему. Ненависть, горькая и беспомощная, подкатила к горлу. Стиснув зубы так, что заболела челюсть, она резким движением стянула кольцо и швырнула его Дмитрию под ноги. Не покатила — именно швырнула, с последним всплеском ярости.       Ванда сдавленно выдохнула, потирая шею.       — Эй, я сразу его отдала, — прошипела она, находя в этом нотку несправедливости. Радамиру никто не душил — хватило лишь угрозы.       — За действия одной будет отвечать другая, — пожал плечами Дмитрий в извиняющейся манере. Рассматривая кольцо, он хмыкнул. — Редкая смесь изумруда и обсидиана, да ещё и в сочетании с серебром… Интересная работа.       — Под стать владелице, — прогремел женский голос позади Дмитрия.       Силуэт неспешно прорисовывался в полумраке на той стороне помещения. Русые волосы женщины с пробивающейся сединой лежали на спине в привычной причёске, а теплота во взгляде не покидала её даже в этой ситуации.       — Инга Доброславовна? — скривила лицо Ванда, припав к решётке.       — Здравствуй, Ванда. Рада, — кивнула она девушкам, подходя ближе, но удивление удалось разглядеть лишь на лице одной из них. — Ты ожидала этого, Рада?       — Вы подстроили наш приезд со Стасом и подорвали дом его родителей, — выплюнула Радамира с отвращением. Скрывать свою осведомлённость она не хотела, но на лице Инги вспыхнуло неподдельное удивление.       — Я говорила, она умна, — обратилась Инга к Дмитрию, и тот кивнул, а Ванда привычно закатила глаза, на секунду забыв об их заключении. Ситуация болезненно напоминала внеклассный урок с приглашённым преподавателем, где Радочка, конечно же, блистала знаниями и завоёвывала всеобщее внимание.       Ванда фыркнула, но звук получился сдавленным. Она попыталась вдохнуть в голос привычную дерзость:       — Что, Инга Доброславовна, это теперь в программе? Внеклассное занятие по похищению людей? За пропущенное эссе наказываете?       Но её пальцы, впившиеся в холодные прутья, были белыми от напряжения.       Радамира, стиснув зубы, обернулась к Ванде, удивляясь её способности шутить в критической ситуации. Ей самой не помешали бы сейчас пара крепких зелий.       — Что вы хотите? — настойчиво спросила Рада, переводя взгляд с Инги на Дмитрия. — Круг Единства нам не интересен, а вы сядете в Сумраград за похищение. Если это один из способов заманивать людей в вашу секту радикалов, то он малоуспешен.       Ванда широко раскрыла глаза, вцепившись в прутья решётки.       — Вы из Круга Единства? — ошарашенно выпалила она. — О, мой отец будет рад, когда я сообщу ему ваши имена.       Радамира тоже не понимала смысла такого открытого диалога, где они узнают слишком многое. После подобного свидетелей обычно устраняют, но тогда терялся весь смысл этого похищения. Круг Единства вряд ли хотел получить информацию — они знали куда больше двух учениц. Но, раз смогли развязать столько распрей, нельзя было назвать их глупцами, чтобы думать, что девушки тут же согласятся на сотрудничество. Будто им людей было мало.       Вернув себе самообладание, Радамира выпрямилась.       — Дочь главы управления не помешает в вашем круге, не так ли? — заметила она с лёгким прищуром. — Дочь директора, очевидно, тоже. Полагаю, сейчас мы услышим грустную историю о мести и зарождении вашего сообщества, расплачемся, проникнемся жалостью и вступим в него?       — Всё несколько сложнее, Радамира, — остановил её поток мыслей Дмитрий, укладывая кольцо девушки в карман, где уже лежало кольцо Ванды. — Но, боюсь, в этой обстановке говорить будет непросто…       Дмитрий взмахнул рукой, отчего решётка приобрела очертания двери, и пригласил Ванду выйти. С сомнением обернувшись на Радамиру, брюнетка вышла за пределы клетки, а Инга кивнула Радамире, указывая следовать за собой.       Ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Применять физическую силу было бы безумием, да и Радамира не могла похвастаться хорошей подготовкой, боясь, как бы Ванда не попыталась вступить в бой без своего кольца.       Они зашли в обычную маленькую комнатку с высокой кроватью и столиком для чаепития. Здесь было всё, чтобы отвлечь внимание и заставить почувствовать себя в комфорте и даже заботе. Инга указала рукой на одно из мягких кресел у столика, сама же села на второе, закинув ногу на ногу и поправив тёмно-синее платье на коленях.       — Что вы хотите? — устав от наигранности и томительного ожидания, проскрипела Радамира.       — Эти взрывы… Не мы их совершаем, Рада. Ни в случае Станислава, ни в твоём, — надавила Инга, не сводя глаз с девушки. — Но мы знаем, кто это делает. Знаем и, к сожалению, наши руки здесь связаны. Я могла бы назвать имя, но ты не поверишь. Круг Единства — давняя организация. Её история ведёт к нашим праотцам, когда весь магический мир ополчился против Северной Общины и было создано Магическое управление. Изначально тремя школами управлял Круг Единства…       — История мне известна. Круг Единства в историческом контексте знаменуется самоуправством, тиранией и деспотизмом. Он был вычеркнут из нашей истории, когда появилось управление…       — Да, и эта информация теперь редко мелькает даже в дополнительной литературе, Рада. Учебники давно переписаны, исключая этот факт. Круг Единства не зря так называется. Это круг сплочённых людей, которые движимы одной целью — уравнять права. Будь то глава отдела или подчинённый… никто не имеет права брать на себя лишнюю ответственность и чувствовать вседозволенность. Сейчас Круг Единства вышел из тени, и, я думаю, ты понимаешь, с чем связано это недовольство.       — Хотите на корню выжечь управление? — пренебрежительно бросила Радамира, подавшись вперёд в заметном нетерпении. — Вы понимаете, на что идёте? Без управления школы норовят вступить в борьбу, нас сдерживают законы! Я не испытываю восторга от этой системы, да, наверное, каждый нарушал некоторые из них, но они не позволяют распоясаться, держат в узде! Без них, без управления нас ждёт пепелище, которое вы и устраиваете своими руками, выжигая дотла благими побуждениями дорогу в ад.       Инга подняла голову, поджав губы. Нет, она не рассчитывала, что разговор с Радамирой будет легче, чем с Вандой, но подобная слепая приверженность системе приводила её в раздражение.       — Круг Единства не состоит из меня и Дмитрия. Нас сотни, тысячи по всему Союзу. Татимир Мануилович, Октябрина Родиславовна, Любовь Лукьянова… Рада, ты не знаешь об этом лишь потому, что по-настоящему не задавалась этим вопросом.       Радамира удивлённо округлила глаза, откинувшись на спинку кресла. То, что алхимик замешан в сомнительной организации, читалось по его лицу, но Октябрина, к которой Радамира всегда испытывала внутреннее восхищение, да и Любовь, чьи уроки она бережно хранила в памяти и использовала по сей день… Немыслимо. Если, конечно, Инга не лгала. Впрочем, даже сама Инга… Казалось, не было человека в школе с побуждениями чище, чем у неё. Её спесь в миг оказалась сбита.       — Я уверена, ты могла бы это предугадать, но вступление в Круг Единства не требует экзаменов. На примете были ты, Станислав, Всеволод, Годислава, возможно, Дана и, безусловно, Виктория. Вы отличаетесь от остальных своей справедливостью и силой, которые высоко ценятся в наших рядах. Круг Единства — это не просто работа или внеклассная деятельность; считай это хобби, которое, тем не менее, занимает значительную часть времени, учитывая текущую повышенную опасность. Наша цель — сдержать управление, которое не гнушается ни одним методом для достижения своих целей. Статьи — лишь способ привлечь внимание людей, однако… этим заведует отдельный круг лиц.       Рада закусила губу, отводя взгляд в сторону. Как бы она хотела встать, уйти и хлопнуть дверью, но не могла даже подняться, преисполненная интересом и неожиданным чувством, словно находится на своём месте, которое изначально было для неё уготовано.       — Белевцов? — прищурилась Радамира. — Столько труда, чтобы снять одну фигуру с должности?       Инга хмыкнула, напряжённо сжав губы в тонкую полоску.       — Кто-то должен следить за управлением, когда оно переходит всевозможные грани, Рада. Всё началось с подстроенного убийства Меликова, когда на его место встал Аверин. Именно Тихомир возвысил Белевцова до главы отдела образования, когда тот имел лишь амбиции и желание, подставляя каждого, кто был ему неугоден. Это был сговор двоих, и убийство… о нём не говорил только немой, зная, чьих это рук дело. Рты людям закрыли подстроенными разбирательствами, в которых обвинили невиновных.       — Ваши слова остаются словами. Я могу придумать целую историю, но она не будет иметь смысла без доказательств, — перебила её Радамира, никак не выдавая, что, чёрт возьми, верит ей. Верит каждому слову.       — Бумаги можно подделать, фотографии исправить, а написанное стереть, — повысив голос, произнесла Инга. — Но правда от этого не изменится. О чём говорить, если сыворотка правды не даст результата, если человек свято верит в свои слова? Круг Единства перешёл в открытое наступление, потому что дальше — хуже. Должности занимают люди, не имевшие никакого отношения к образованию. Они губят нашу систему, желая получить побольше золотых монет.       — Пора бы перейти к главному, да? — закинув левую ступню на коленку правой, Рада подтянула к себе ногу, впиваясь ногтями в грубую ткань брюк. — Зачем вам мы?       — Лишних смертей и переживаний нам не нужно. Мы делаем своё дело и уходим в тень. В мирное время Круг Единства просто существует вне зависимости ни от кого. Ванду мы хотим защитить от её же отца. Она слишком молода, но на неё уже многое можно повесить. Ванда пользуется своим положением, не стесняясь; мы готовы утаить это от людей. Однако с тобой вопрос другой, Рада. Твой отец пал жертвой системы управления, как и родители Станислава, как и многие другие некогда влиятельные чиновники. Ты хочешь начистоту, верно? — спросила Инга, получая ожидаемый кивок. — Ты ближе всех к своим одноклассникам. У тебя лидирующая позиция, и перед тобой сейчас встаёт выбор: управление или сторонняя организация, которая не даст тебе престижное место работы, которая не заплатит медикам, если ты положишь за неё жизнь. После Турнира Белевцов наверняка расписал тебе золотые горы. О, не сомневайся, он их даст, сполна оплатит твою приверженность. Мы не дадим ничего. Совершенно ничего, что могло бы тебя привлечь материально.       — Какой сложный выбор, — фыркнула Радамира.       — Верно, — улыбнулась Инга, заметив иронию в её голосе. — Но может, он перестанет быть таким сложным, если я скажу, что именно Магическое управление сейчас устраивает взрывы, прикрываясь нами или радикалами, поверившими в статьи? — Рада стиснула зубы, отводя взгляд. — Как легко устраивать беспредел, убирая неугодных, не правда ли?       — Это вы позвали нас со Станиславом…       — Поэтому Дмитрий ждал вас в аэропорту, — перебила её Инга, нетерпеливо подаваясь вперёд. — Я слышала, что произошло в школе при вашем приезде. Вы оба должны были оказаться здесь месяц назад. Станислава мы больше не рассматриваем, — откинулась на спинку кресла Инга. — Он всегда был эмоционален, поэтому вести с ним открытый диалог терпения вряд ли у кого хватит. Станислав обвиняет нас, и в этом его не переубедить, — Инга сделала паузу, внимательно осматривая Радамиру, — в отличие от тебя.       — Вы предлагаете мне выгоду только в виде справедливости? Белевцов обещает золотые горы, так почему же я должна довольствоваться малым?       — Если быть марионеткой в руках кукловода для тебя — приемлемая участь, боюсь, мы не с того начали…       — Какая разница, кто выступает в роли кукловода, — дёрнула верхней губой Радамира. — Пока я держу нейтралитет, никто не смеет дёргать меня за нити. Я имею право выбрать подходящее мне, не ввязываясь ни в какую систему.       Инга резко поднялась на ноги, обходя кресло.       — Ты уже с Белевцовым, Радамира! Думая о работе, которую получишь по его взмаху руки, ты уже в его паутине, — прошипела она, теряя терпение, а Радамира подавила улыбку, нарочно заставляя женщину вспылить. — Но как только ты станешь неугодной, а ты станешь, Рада, твой характер не подавить золотом, он уберёт тебя, как сейчас убирает всех, кого мы затрагиваем в статьях, чтобы не оправдывать их увольнениями и утихомирить общественность, сообщая, будто это дело наших рук!       — Какие аргументы будут даны Ванде? — подперев подбородок рукой, спросила Радамира в задумчивом жесте.       Инга осеклась от резкой смены темы, но не растерялась.       — Дмитрий убеждает её в опасности, не более. Ванда не нужна нам как действующее лицо, мы лишь хотим её защитить.       — А меня защищать не надо? — с долей наигранной обиды удивилась Радамира. — Её — защитить, а меня — на поле боя выставить? Как-то это неэтично…       Инга прищурилась, растянув губы в улыбке.       — Я знаю тебя с семи лет, Рада. Меня не проведешь неуместным сарказмом. Ты знаешь, что нужно сделать, но боишься…       — Да, я боюсь, — выпалила Рада, и с её лица слетела вся прежняя насмешка, оно в миг сделалось серьёзным и уязвимым. — У вас сложилось славное мнение, но мне моя жизнь дороже ваших распрей! Я не герой, который полетит на войну с лозунгом «во славу справедливости». Я видела, я знаю, к чему это всё приведёт…       Инга поджала губы, но не так, как прежде. Во взгляде её промелькнуло сочувствие, когда она приблизилась к девушке, присев перед ней на корточки, позволив смотреть на себя сверху вниз.       — Никто не станет жертвовать тобой во славу победы, моя милая, — ласково протянула Инга, накрыв руку девушки своей ладонью и заставив ту убрать надменность из взгляда. — Ни я, ни Октябрина, да даже Татимир… Никто не позволит этому случиться. У нас нет единого лидера, есть совет, куда входят все члены организации. Каждое мнение рассматривается с разных сторон, пока не останется несогласных. Ты лишь ребёнок, ты всегда будешь для меня ребёнком, Рада, но ты уже втянута в это с головой. Турнир втянул тебя в это помимо твоей воли…       «Да… помимо моей», — мысленно усмехнулась девушка. Осознание пробило брешь в её мыслях. Этот Турнир, который они успешно возродили, доставил неудобства как управлению, так и Кругу Единства. Радамира ужаснулась, понимая, что мысли о Турнире уже жили в её голове во время ритуала летом. Мог ли ритуал привести к пепелищу, основываясь на этих мыслях? Возможно, она сама проложила дорогу к своему участию, и теперь у неё не осталось ничего, за что она когда-то так крепко держалась.