5.11. Провокация ставок

      Зарываясь носом в книгу, Радамира мельком взглянула на сидящего напротив мужчину. Тот тяжело выдохнул, в который раз замечая презрительный взгляд в свою сторону.       — Ты мог забрать заглушку, — как бы между прочим произнесла Радамира, откидываясь на спинку стула и держа книгу в вытянутых руках. — Взять её у Мирослава.       — Не мог.       — Почему? — Книга выпала из её рук, грохнувшись на стол тяжёлой обложкой. Звук нарушил обманчиво спокойную тишину, заставив мужчину дёрнуться. — Ты его друг с детства. Что же такого пообещал тебе профессор Реддл, что ты согласился предать друга? — Радамира прищурилась, тонко отмечая сменившиеся эмоции на лице Антонина. — Власть, возможно? Вы с Миром больны ею со школы…       — Радамира, пожалуйста, — беспокойно вздохнул Антонин, наклоняясь ниже к книге, — нам нужно сосредоточиться на твоей проблеме, а не на моих.       — Разумеется, — сквозь зубы прошипела Радамира, демонстративно растягивая губы в издевательской ухмылке.       Когда профессор предложил сходить в магическую библиотеку, Радамира и представить не могла, что им придётся перемещаться через камин в «Дырявом котле» в Бристоль. Но ещё тяжелее было осознать, что её сопровождающим и напарником на это время окажется Антонин Долохов. Сам профессор Реддл, едва они появились в Бристоле, продолжил путь через каминную сеть, убедив Радамиру в благонадёжности Антонина.       Устно, но договор о доверии и покровительстве был заключён. Радамира не могла позволить себе проявить к профессору явное недоверие, поэтому довольствовалась наблюдением за неожиданно нервным Антонином, позволяя себе в общении с ним больше, чем когда-либо прежде.       — Что вас связывает? — вновь спросила Рада, теряя интерес к бессмысленным пожелтевшим страницам. Ничего, кроме стандартных ритуалов, за весь день найти не удалось. Информации о кольцах было крайне мало. Поймав короткий взгляд Долохова, Радамира уточнила: — С профессором Реддлом.       — Мы давно познакомились.       — Отчего ты ни разу не упомянул его? Мирослав знаком с ним?       — Я… я не знаю, Радамира.       — Зачем ты ему помогаешь? Тебе нравится со мной возиться? Неужели нет других дел?       — Я обещал помочь.       — Да, — кивнула Радамира, медленно отводя взгляд в сторону. — Но зачем?       Антонин суетливо перелистнул страницу книги, заёрзав на стуле. Радамира не могла не заметить его осторожность в словах — он словно тщательно отбирал каждое. Своенравие куда-то испарилось, а уверенностью Долохов сегодня был обделён. В отличие от Радамиры.       — Мирослав тебя чем-то обидел? — предположила Рада, так и не получив ответа. Впрочем, внятного ответа на свои вопросы она не слышала от Антонина ни разу за весь день. Рада наклонилась в его сторону. — Мы в одинаковом положении, Антонин. Ты предаёшь его, а я уже предала. К чему недомолвки? Мой брат — неплохой человек, но… — Рада уже было усмехнулась, но вдруг заметила, как Долохов невнятно хмыкнул, явно не соглашаясь даже с этим утверждением. Тяжело вздохнув, девушка понимающе наклонила голову, ловя его взгляд. — Он мой брат. Родная кровь и общий род. Но ты, как его друг, знаешь о нём больше меня. — Радамира с деланной печалью усмехнулась. — Может, я ошиблась, предав его? Честно говоря, я боюсь… Брат придёт ко мне рано или поздно…       — Тебе ничего не грозит, — решительно заявил Долохов, заставив Радамиру изогнуть бровь в явном желании услышать объяснение. — Профессор Реддл не даст ему ничего с тобой сделать.       — Само собой, — скрывая ложь за уверенной интонацией, девушка заскребла ногтем по столу, словно в раздумьях.       Антонин никогда не был наивен или глуп, и такая слепая вера в другого человека ставила Радамиру в тупик. О друзьях не говорят с таким почтительным восхищением. Казалось, Долохов даже не пытался нарочно превозносить профессора Реддла в её глазах. Слова Антонина относительно него были уверенны, казалось, у мужчины даже дикция становилась чётче. Всё это виделось неким подражанием и маниакальным преклонением. Однако чем профессор Реддл заслужил подобное, Радамира наотрез не могла понять.       — Ты давно виделся с моим братом? — снова нарушила тишину девушка, ненавязчиво просматривая страницы и украдкой бросая взгляды на Долохова.       — Вчера, — опережая последующие вопросы, мужчина тяжело вздохнул. — Он надеется, что с тобой случилось что-то плохое. Ему легче это принять, чем твоё предательство. Он ищет тебя в Лондоне, и если найдёт одну… Боюсь, для тебя это закончится плохо.       — С каких пор тебя это волнует? — выгнула бровь Радамира.       — С недавних, — коротко отрезал Антонин, хлопком закрыл книгу и, подорвавшись с места, направился к дальним стеллажам.       Радамира проследила прищуренным взглядом за его удаляющейся спиной и закатила глаза, пододвигая к себе книгу. Это путешествие изначально было бессмысленным. Если и искать информацию о кольцах, то на родине, где зародилась эта магия. Сомнения навевало и неожиданное беспокойство профессора. Радамира была уверена: подобный контроль над ней его не опечалит. Впрочем, она и не хотела предоставлять его больше, чем на время каникул. Её внимание привлекала литература, которую читал Долохов, но ничего подозрительного замечено не было. Однако в благородство Радамира не верила ни на миг, выискивая подвох где только можно. Пока мужчины не было, девушка быстро достала блокнот, с которым перестала расставаться, записывая под чистую их диалог.       Привычке не нужно было вырабатываться. Радамира не могла позволить себе вверяться человеку, который уже стирал ей память. Как бы его речи ни были сладостны и привлекательны, девушка стала записывать всё: каждый свой шаг, слова и мысли теперь были на страницах под крепкими чарами конфиденциальности. И всё же в глубине души Радамира надеялась, что эти записи ей не понадобятся. Переоценённая потребность в людях оказалась не такой уж переоценённой, а скорее — необходимой.       Профессору хотелось верить. Радамира строила множество предположений, зачем ему потребовалось стирать её память, но все они сводились к такому же недоверию, как и у неё. Он не смог смириться с раскрытием своих секретов и пресёк возможную близость, на корню обрубая любой флирт. Но если ему и нужна была Радамира для своих целей, девушка понимала, что, вероятно, не стала бы так разбрасываться возможной игрой на чувствах. Рада не брезговала выбивать связи и хорошее отношение нежными улыбками и лёгким флиртом. Но почему профессор отказывался от подобного влияния, она не могла и представить. Дело, очевидно, было не в высоких моральных принципах.       Радамира не заметила, как со спины к ней приблизился Антонин.       — Всё, что счёл нужным, я выписал, — привлёк он её внимание, заставив девушку развернуться. — Идём.       — Уже? — нахмурилась Рада. — Но мы же ничего не нашли.       — Значит, не там искали, — смущённо пожал плечами Антонин. — Я был уверен, что здесь найдётся что-то про кольца и снятие заглушения. Ничего, не переживай. Я скоро в Москву полечу, попробую поискать там. Мы найдём, как снять привязку между артефактами. — Антонин повёл бровью, глядя, как девушка неутешительно хмыкнула, собирая свои записи. — Удобнее найти, как разрушить проведённый вами ритуал и вернуть привязку на первоначальную заглушку. Забрать её у Мирослава кажется мне легче, чем наделить кольцо полной самостоятельностью.       — Ничего этого не было бы, если бы ты…       — Я не мог, Рада, — процедил Антонин, теряя терпение. — Мирослав знал, что ты попробуешь её забрать. Чары, которые он наложил на сундук с заглушкой, не разбить и не разрушить. Он постарался и до сих пор их поддерживает. Не удивлюсь, если он запрятал её в Гринготтс.       Рада цокнула, на секунду подняв руки в примирительном жесте. Она не ожидала от брата меньшей паранойи по поводу заглушки, чем от себя самой с блокнотом.       Когда дверь открылась перед ней, Радамира блаженно вдохнула прохладный свежий воздух, разительно отличавшийся от спёртого запаха старых книг.       Не говоря ни слова, Антонин поплёлся по улице, краем глаза следя за девушкой, расслабленно идущей позади него. Он невольно испытал раздражение к ней — такое же, как и к Мирославу, когда тот зазнавался своим положением. Радамира мало от него отличалась в этом. Едва почувствовав власть над другими, члены этой семейки не брезговали возможностью ею воспользоваться. Из-за страха перед Лордом Долохов не мог поставить зарвавшуюся девчонку на место, сожалея, что она получила недостаточно воспитательных мер от брата и не получила заключительную. После такой меры она бы притихла. Теперь всё было кончено. Достаточно было Мирослава, так теперь и Радамира… Антонин не хотел возиться с девчонкой и её полоумным братцем, но просьбы Лорда игнорировать не мог. Впоследствии Долохов знал, что получит куда больше, чем вытерпит сейчас.       Завидев сбоку знакомую фигуру, Антонин сбавил шаг. Радамира уже было хотела спросить, но разглядела в идущем к ним человеке профессора Реддла.       — Через два дня я уеду в школу, поэтому завтра — крайняя встреча, — не дав и слова вставить Антонину, холодно произнёс Реддл. — Абраксас ждёт тебя в поместье. — Видя, как Антонин кивнул, мужчина нетерпеливо вздохнул. — Оставь нас.       Замешкавшись, так ничего и не сказав, Антонин быстрым шагом пошёл дальше по улице.       Переведя взгляд на Радамиру, непринуждённо стоявшую в стороне, Том кивнул ей на вывеску здания, находившегося совсем рядом с ними.       — Идём. Уверен, Антонину до ваших потребностей дела не было, — устало вздохнул мужчина, но Радамира хмыкнула, оставаясь на месте.       — Вы нарочно ставите меня в неловкое положение? — изогнула бровь Рада, чувствуя, как расслабленность рукой сняло, плечи сами собой напряглись от его ледяного тона. — Можно купить продукты и приготовить дома.       Том неудовлетворённо закатил глаза.       — Вам принципиальна разница?       Разница была в деньгах. Помощь профессора Реддла была и без того велика. Радамире всё тяжелее было находить достойные аргументы в спорах с ним, когда он приводил в пример свою помощь. Если поиск артефактов можно было списать на совместное неудобство и ошибку, то поход в ресторан был ничем иным, как…       — Не нужно делать мне одолжений, — твёрдо заявила Радамира. У неё не было ни цента, а позволить себе погрязнуть в долгах за эти дни ей вовсе не хотелось. Если это и не было одолжение, Радамира боялась представить, какие цели он мог преследовать. — Если вы приглашаете меня на свидание — это другое дело. Но в ином случае я не позволю платить за себя.       На лице Реддла мелькнуло секундное удивление. Конечно, он ожидал отговорок, но явно не с такой аргументацией. Не только личные потребности сыграли роль в предложении о ресторане, но и желание дать, наконец, девчонке повод для доверия в спокойной обстановке и непринуждённой беседе.       — Я не хожу на свидания со своими ученицами, Радамира, — устало произнёс профессор, осознавая, что почти каждая попытка проложить путь к доверию заканчивается распрями. — Если вы не голодны, возьмите бесплатный стакан воды и сидите молча.       Рада фыркнула, а в голове, уже целиком восстановленная из обрывков памяти с помощью медитаций, стояла картина их поцелуя на озере в лесу. Жаль, удалось вспомнить только то, о чём она сама же и писала. Многие моменты были утеряны.       — А ритуалы со своими ученицами вы проводите? Верно, вы изучаете с ними непростительное и помогаете уйти от насилия со стороны семьи? Может, в ваших правилах прятать учениц от завхоза в тесном закутке или жить с ними? — Радамира усмехнулась, замечая, как мужчина прищурился, едва сдерживая злость. Строить догадки и предположения начинало надоедать. Она хотела знать: снимет ли он сейчас кольцо с пальца, позволит ли себе лишнее и сдержит ли злость от такой очевидной провокации. Ей не нужен был повод для доверия, подстроенный им самим, ей нужно было самой убедиться. — Вы не обучали меня с семи лет, вы не видели, как я росла. Каждый раз, повторяя, что я ваша ученица, вы пытаетесь проложить дистанцию, которой давно нет.       Преодолев расстояние до девушки в несколько шагов, Реддл резко схватил её за предплечье, заглядывая в испуганные глаза.       — Я пытаюсь удержать единственную грань между нами, Радамира, — низко прошипел он. — Но если вы так жаждете её разрушить, я перестану вас сдерживать. Хотите со мной на свидание? Я свожу вас. Идём.       Радамира, всё ещё удивлённая, позволила утянуть себя в сторону ресторана. Пытаясь выдернуть руку из его хватки, она потерпела поражение, недовольно встретившись с ним взглядом.       — Я не говорила, что хочу с вами на свидание, — грубо процедила Радамира, — я сказала…       — Я слышал, что вы сказали, — невинно ответил Том, опуская руку на её запястье. Ещё до стирания памяти Радамира начала играть в эти игры, но то, что она продолжит без воспоминаний о неожиданном поцелуе, давало ему многое понять. — Поэтому это был не вопрос о приглашении. Вы же хотели узнать меня ближе. На свиданиях люди это и делают — узнают друг друга.       Перестав пытаться вырваться, Радамира на секунду задумалась о преимуществах этой стёртой грани, которую профессор, по его словам, пытался удержать. Но мысли о сугубо рыночных отношениях прервал удушающий всплеск волнения, когда мужчина распахнул перед ней дверь.       Ресторан был небольшой. На высоких потолках сверкали изящные люстры, дарящие залу тёплый, уютный свет. Столики под вечер не были забиты людьми, но вычурные платья дам и костюмы мужчин заставили девушку пожалеть о своей провокации. Одета она была явно не под это заведение, о чём и сказал короткий взгляд женщины, помогающей размещать верхнюю одежду гостей на вешалки.       Чувствуя, как запястье снова сжали, Радамира поплелась за мужчиной к столику в углу, напротив окна. Меню ресторана, написанное каллиграфическим почерком, положили на стол, едва они успели сесть.       Непринуждённость профессора, когда он взял в руки меню, удостоив девушку насмешливым взглядом, заставила раздражение усилиться.       — Как жаль, что вы не озаботились одним немаловажным действом, — наигранно вздохнула Радамира, отрывая взгляд от второго меню и встречаясь с равнодушными глазами профессора. — На первое свидание мужчины дарят цветы, если встреча для них, разумеется, желанна.       Том хмыкнул.       — Поверьте, Радамира, цветы — это не более чем попытка сгладить первое впечатление и оставить о себе напоминание. Я полагал, такие знаки внимания не производят на вас впечатления.       — Напрасно полагали, — протянула Радамира, коротко усмехнувшись.       Том приподнял одну бровь, его выражение лица стало более заинтересованным. В открытом виде он положил меню на столик, но подошедший официант сбил ракурс внимания. Радамира, всё ещё ощущая странную неловкость, не смогла заказать что-то большее, чем недорогую пасту с овощами. С Георгием она не ощущала такой напряжённости. Опустив взгляд на свои руки с помарками от чернил, Рада опустила их под стол, вытирая вспотевшие ладони о чёрные брюки.       Провокация давно выходила из-под контроля.       Радамира невольно заострила взгляд на профессоре, когда он делал заказ. Уверенный голос не выдавал и нотки волнения. Привычный костюм, который он носил на повседневной основе, отлично вписывал его в обстановку. Взгляд, жесты — всё было таким отточенным и притягивающим, что Радамира не сразу поняла, отчего он усмехнулся, заметив её внимание.       Том не мог не чувствовать её волнение, бьющееся набатом в черепной коробке. Это было ничем большим, чем игра, которая пошла не по плану, и теперь девушка настойчиво пыталась вернуть себе самообладание. Её целью не было свидание.       — Вы всё ещё думаете, что можете контролировать ситуацию? — произнёс он, его голос был низким и немного насмешливым. — Я не собираюсь вас пугать, Радамира. Это всего лишь свидание. Оно же не первое в вашей жизни?       Она подняла на него взгляд, пытаясь скрыть свои эмоции, но он уже знал, что её уверенность пошатнулась.       — Нет, не первое, — ответила Радамира и, глубоко вдохнув, подалась к нему ближе. — Но, уверяю вас, это первое свидание, когда мужчина пренебрёг моим согласием. — Чужое смятение дало ей долю решимости продолжить начатое. — А для вас?       Смелость продолжать провокацию ввергла его почти в восхищение.       — Я не веду счёты, но прежде моя спутница никогда не была столь… молода.       — Разница в возрасте так важна для вас? — изогнула бровь Радамира.       — Вовсе нет, — равнодушно отозвался он, словно они говорили о погоде, — главное, чтобы вас она не смущала.       Радамира подавила усмешку.       — Меня это скорее интригует. — Лишь игра. Слабая осечка в начале давала Радамире стимул действовать раскованно. Однако наигранный флирт не мог затмить рой вопросов в её голове. — Я считаю, смысла изучать библиотеки здесь нет.       Бессознательно Том бросил взгляд на чёрное кольцо, поблёскивающее на его пальце.       — Вы нашли решение?       Рада покачала головой, но в следующую секунду невнятно кивнула.       — Как только мой отец поправится и явится в Лондон, я бы попросила вас передать кольцо ему, — придав голосу наигранную уверенность, Радамира кивнула, будто своим мыслям.       Разговор прервал подошедший официант. Он быстро поставил блюда на стол, аккуратно откупорил вино и разлил его по бокалам.       — Вы видите в этом свою безопасность? — Том кивнул официанту, возвращая внимание к Радамире. — Неужели вы правда считаете, что я стану использовать кольцо в своих интересах?       Вздохнув, Рада пригубила красное вино и, не отрывая взгляда от бокала, пожала плечами.       — Иногда я наблюдаю схожесть с вами, сэр, — честно призналась Радамира. — И на вашем месте я бы так и поступила.       Том удивлённо поднял брови, не ожидая от девушки честности в этот вечер. Взгляд зацепился за мелькающий за окном снег, плавно падающий на стекло.       — Перестаньте это делать, Радамира, — на лице девушки проступило непонимание, и Том не сомневался, что оно искреннее. — Вы до сих пор отчаянно ищете подвох. Моё желание заплатить за вас здесь было обусловлено лишь вежливостью и пониманием вашей финансовой ситуации.       — Для меня подобные заведения не обыденность, а роскошь. Я надеялась, вы понимаете разность наших взглядов, — пытаясь сгладить напряжение, проговорила Радамира. Ей не хотелось заставлять его повторять одно и то же. Про доверие было сказано много слов той ночью. — Пожалуйста, не давите на меня.       Том усмехнулся, подцепляя вилкой маленький кусок мясного рулета.       — Я не вправе давить на вас на первом свидании, — напомнил он, наконец поглощая первый кусочек пищи за этот день. — И раз наш вечер обязывает нас узнать друг друга лучше, ответьте: вы действительно настолько доверяете отцу?       Рада подняла на него голову, медленно накручивая пасту на вилку. Однозначный ответ всплыл в её голове без промедлений, но столь резко отвечать она не хотела.       — Больше, чем одноклассникам и друзьям, — прожевав пасту, Радамира удивилась её насыщенному вкусу. — Вы сказали, что вернётесь в школу через два дня…       — Эти два дня учеников никто не будет нагружать после праздников. Я буду отсутствовать дома не больше шести или семи часов, не переживайте.       Радамира кивнула, радуясь, что на улицу её никто не планирует выставлять.       Разговоры быстро перетекли в формальные беседы о заведении.       Вино в её бокале закончилось быстрее, чем паста с овощами. Несмотря на всю неловкость, еда оказалась невероятно вкусной, и тело, забывшее о нормальной пище, с благодарностью отозвалось теплом и силами, которые понемногу стали теснить тревогу.       — Мы могли бы пойти домой? — предложила Радамира, замечая, как джазовый квартет стал играть громче в центре зала.       — Вы хотите продолжить свидание или завершить его? — насмешливо изогнув бровь, спросил Том, допивая остатки вина.       Радамира невольно цокнула. Если в начале она нервничала, то сейчас сводила всё к мысли, что это лишь обычный ужин, приправленный иронией. Том не рассматривал это как свидание.       — Разумеется, продолжить, — убедительно кивнула она, закатив глаза.       Расплатившись по чеку, Том галантно помог ей встать. Девушка видела в его глазах искры веселья, понимая, что лишь развлекает его своими ответами.       Путь до Лондона много времени не занял. Как раз рядом с рестораном был обычный бар, служивший волшебникам точкой перехода. Из «Дырявого котла» Радамира старалась идти быстро, не желая привлекать внимание, более того — не желая встретить ни единого знакомого. Меховой капюшон скрывал её лицо, а спешка сбивала дыхание, но помогала поверить, что никого по дороге они не встретят.       Выдохнуть Рада смогла только переступив порог дома вслед за мужчиной. Пока она снимала пальто, удивилась, что профессор зажёг несколько светильников в гостиной дальше по коридору. Обычно помещение было овеяно темнотой и мраком.       Поправляя рукава рубашки, Рада остановилась в дверном проёме кухни, видя, как мужчина уверенно достал из холодильника тот самый обжигающий горло напиток, подзывая магией два стакана.       — Желаете споить меня и выведать все тайны? — усмехнулась Радамира, внутренне чувствуя удовлетворение. Спать вовсе не хотелось, она надеялась расслабиться в обществе мужчины, если он прекратит этот наигранный флирт, который она сама невольно начала. Отчего-то она чувствовала обиду за эти слова, сказанные с очевидной ложью. На секунду захотелось, чтобы свидание было настоящее.       — Вы проницательны, — отозвался Том без привычной холодности в голосе.       Свободно взяв два стакана в руку, он прошёл в гостиную. Радамире ничего не оставалось, как последовать за ним. Недостаточность освещения сразу бросилась в глаза.       Опустившись на одно из кресел, Рада шумно сглотнула, чувствуя после алкоголя невероятную нехватку никотина.       — У вас есть карты? — вдруг спросила девушка, массируя висок пальцами. — Так будет честнее раскрывать свои тайны. Или в азартные игры со своими ученицами вы тоже не играете?       Том не стал долго думать. Карт у него не было. Забытые вещи прежних владельцев он сразу выбросил, а азартные игры мало любил. На руки упала первая попавшаяся книга с полки, которую он через мгновение трансфигурировал в обычные карты. Руки помнили, когда он принялся тасовать колоду с необычайной лёгкостью.       — Умеете играть в «дурака» или, может, «пьяницу»?       Названия, которые произносила Радамира, оставались для Реддла непонятными.       — Я могу вам предложить «Техасский холдем». Это разновидность покера. Вы играли в такое?       Рада покачала головой, заставив мужчину на секунду удивиться и до последнего настаивать на этой игре. Для Радамиры удачнее игры не существовало, однако, делая расчёт на лёгкую туманность рассудка от алкоголя и не самый лучший период, Том полагал, что это многое ему прояснит. Люди годами учатся скрывать эмоции во время подобных игр, и сейчас он мог вдоволь насытиться, разгадывая наконец её мимику, — ведь сейчас будет видно, когда она солжёт.       — Две карты. — Перемешав колоду, Том сел в кресло напротив столика, затем взял две карты из колоды и показал их ей. — Первый раунд. Вы можете сделать одну из трёх вещей: сбросить карты, уравнять ставку или повысить её. Например, если я поставлю две фишки, вы можете либо поставить ту же сумму, либо увеличить ставку. — Окинув взглядом стоящие на полках книги, Том поманил их к себе чарами. Взяв палочку из кармана, он навёлся на них, и на стол тут же упали аккуратной стопкой круглые фишки с чёрным ободком и белым центром.       Радамира кивнула, стараясь запомнить.       — После первого раунда, — продолжил он, — на стол выкладываются три общие карты. Это называется «флоп». Они доступны для всех игроков, и мы будем использовать их вместе со своими карманными картами, чтобы собрать комбинацию. — Когда он указал палочкой на колоду, из неё тут же выпало три карты лицевой стороной. — Затем мы снова делаем ставки. После этого добавляется четвёртая карта — «терн», и опять ставки. И наконец, пятая карта — «ривер».       Том приподнял бровь, его голос стал более интригующим.       — Когда все ставки завершены, мы открываем карты. Игрок с лучшей комбинацией выигрывает. Комбинации идут от самой слабой — «старшая карта», до самой сильной — «роял-флеш». Можете записать. — Проследив, как Радамира достала из кармана блокнот, Том хмыкнул, уже не удивляясь её находчивости. — Старшая карта, пара, две пары, тройка, стрит — пять последовательных карт, флеш — пять карт одной масти, фул-хаус — тройка и пара, каре — четыре карты одного ранга, стрит-флеш — стрит и флеш одновременно, роял-флеш — стрит-флеш от десятки до туза.       Вырвав этот лист из блокнота, Радамира положила его рядом с собой, внимательно вчитываясь. Про покер она слышала, примерно представляла, что это за игра, но сама не играла.       — Кто выиграет…       — Спрашивает, кто проиграл, отвечает без лжи, — добавил Том.       — А если вопрос будет совсем некорректным? — поинтересовалась Радамира, хмыкнув. — Не хватает выбора.       Положив карты в колоду, Том поднял на неё взгляд, быстро смочив губы кончиком языка, пока накладывал на колоду чары самостоятельной тасовки.       — Veritas an Poena, — протянул он. Рада наклонила голову набок, будто пытаясь разгадать услышанное. — Правда или наказание, — пояснил мужчина, протягивая девушке один из стаканов. — Вы готовы?       Отпив из стакана, Радамира кивнула, сосредоточив всё внимание на колоде, из которой тут же выпали по две карты каждому. Фишки в равном количестве разделились между ними. Радамире показалось, обстановка стала ещё напряжённее, но тусклый свет неожиданно расслаблял, не затмевая эмоций на лицах.       — Повышаю, — резко сказал Том, кидая несколько фишек в центр стола.       Король и дама в руках девушки не указывали на серьёзную комбинацию, однако могли привести к большему успеху.       — Уравниваю, — пожала плечами Радамира, отсчитав столько же фишек и положив их рядом с чёрными.       Фишки сами собой выровнялись, а на стол упали первые три карты.       — А я могу по завершении не раскрывать свои карты? — задала Рада волнующий её вопрос.       — В этой версии игры — нет, — Том подавил улыбку, он же не зря выбрал именно этот вид покера. — Вы можете сдаться, но в любом случае должны будете раскрыть свои карты. Повышаю.       Фишки упали на стол, но в меньшем количестве. Радамира прищурилась, уравнивая счёт.       После четвёртой карты Том снова повысил, но уже куда больше. Пытаясь просчитать его стратегию, Радамира начала забывать о собственной, уравнивая скорее из любопытства. Пятая карта стала финальной, Том уверенно отсыпал ещё фишек на стол, а Радамира, заглянув в блокнот, решительно уравняла.       — Две пары, — с деланным равнодушием произнёс Реддл.       Радамира и не пыталась скрыть улыбку и повернула свои карты лицевой стороной к нему.       — Стрит.       — Видите, ничего сложного, — заключил Том, совсем не расстроившись желанному поражению, но вдоволь насытившись чужой искренней радостью и желанием продолжить играть как можно скорее.       Она осторожничала, не выводила серьёзных ставок, имея не самую слабую, но и не самую сильную карту. Первый кон он нарочно отдал ей, ещё не зная, как девушка относится к поражениям и захочет ли после первого продолжить игру.       Радамира задумалась, пока карты на столе перемешивались волей чар.       — Ваши слова… Для чего вы удерживаете эту грань между нами?       Его губы немного приоткрылись. Вопрос не был им ожидаем сразу после первой игры, но Радамира тянуть не стала.       — Я не хотел иметь ничего общего с вашими проблемами, — Том иронично усмехнулся, — но вы сами меня в них втянули. Наше сотрудничество может быть долгим, а близость связь не укрепит. Хотите честности? — Том выгнул бровь, не видя смысла во лжи, которую Радамира наверняка заметит. — Близость возможна между нами. Я вижу ваш интерес и не стану скрывать свой. Но, Радамира, скажите: вы никогда не уставали от человека, узнав его полностью? Он становится для вас привычным, предсказуемым — это охлаждает не только страсть, но и само желание находиться с кем-то столь однозначным.       Рада понимающе кивнула.       — Боитесь, что отсутствие интереса станет проблемой для сотрудничества?       — Именно так, моя дорогая. Ваши амбиции меня привлекают наравне с вашими глазами.       Радамира отвела взгляд, боясь распознать ложь в этом откровении, которое лишало её опоры, в разы превышая эффект от самых изощрённых комплиментов. Как бы она ни отгоняла навязчивые мысли, ей захотелось, чтобы это оказалось правдой.       Всматриваясь в девушку, Том невольно отметил румянец на её щеках. Радамира могла представляться изваянием — холодным и высокомерным, — но всё чаще он ловил себя на рассуждениях о её искренности, которой она словно стеснялась, но всё больше её показывала. Том не только не хотел воспринимать её иначе, ему отчего-то приносило неясное удовлетворение держаться на расстоянии. Как ошейник: отпустишь — сорвётся, притянешь ближе — сам окажешься под угрозой.       Опыт пройденных лет… Когда Женевьева стала для него глотком свежего воздуха. Она отличалась от других своим мировоззрением, странными привычками и оглушающей очаровательностью. Со временем её привычки перестали приносить нотку чего-то нового, а стали раздражающими. Запах сигарет, спиртного, смешение женских духов на её одежде, измазанные краской ногти — всё начинало раздражать. В Радамире он снова видел что-то для себя новое и не мог позволить этому скатиться в бездну, да и девушка отличалась пониманием.       Две карты опустились на стол перед Радамирой, сообщая о начале нового кона. Две восьмёрки слегка оторвали её от своих мыслей, заставив погрузиться в игру.       — Сет, — через несколько минут озвучил Том, кладя две свои карты напротив аккуратно сложенных фишек.       — Пара, — невесело заключила Радамира.       Проигрыш не задел девушку. Рада суетливо стянула обувь, забираясь на кресло с ногами и чувствуя, как мышцы начинают расслабляться. Но Тому было важно заметить отсутствие блефа. Радамира оценила своё положение и плавно разыгрывала фишки, уравнивая, но не сдаваясь. Предложи он большую ставку, был уверен, она бы уравняла.       — Когда вы очнулись после ритуала, вы сказали, что видели один из худших моментов своей жизни, — медленно произнёс Реддл, откидываясь на спинку кресла и держа в руке стакан. — Что вы видели?       Вдохнув воздух сквозь зубы, Рада поджала губы.       — Я очень болезненно восприняла уход матери, — всё ещё борясь с сомнениями, Рада начала говорить. — Думала, смогу всё вернуть, справлюсь, и семья вновь будет прежней. Ночью я ушла из дома… в Сумрачный лес, к Яге, с гребешком матери. Чтобы забытая вещь владелицу притянула, а отцу взять хотела зелье забвения… — Рада опустила взгляд на свои пальцы, принявшись теребить кольцо. — До сих пор не знаю, кто это был. Лукьянова, что вела у нас защиту от нечисти, утверждала — мне привиделось. Нет. Я помню, как зашла, прошла лешего, и мне холодно стало, так что казалось, даже кончики волос замерзли. Не было подо мной ни земли, ни шума, даже воздух вдыхался иначе. Я видела, как домой зашла и мать увидела свою, но только не в том виде, в каком желала, а повешенной прямо на кухне. Я не понимала, что это видение, трогала её синюю руку, а она холодной была, и запах… трупный, спёртый, во всём доме, словно несколько дней прошло. Через несколько часов явился отец, были похороны, мы плакали с Мирославом, а через несколько дней отец повторил ровно за ней. Жуткое время, которое длилось около месяца, оказалось несколькими минутами. Я пришла в себя в том же лесу, ночью, в каких-то кустах…       Взяв стакан в руку, Радамира залпом его осушила. Её грудь часто вздымалась, а взгляд не поднимался.       — Вы видели возможное будущее? — предположил профессор, заинтересованно подавшись вперёд.       — Наверное, — повела плечом Радамира, — но это невозможно. Ритуалы, пророчества — это знаки, предрешения или же намёки. Как можно прожить месяц за секунды? Кто и зачем мне его показал? Эта загадка меня давно оставила, я потратила на неё много сил и времени, так и не найдя ответа. Яга сперва молчала, а затем приказала и мне замолчать. Полагаю, ответ найдёт меня сам, когда придёт время, сейчас же я бессильна. Но эти чувства, боль, которую я испытала, мне не забыть, поэтому я была так напугана. Когда мне это снится, я боюсь, что очнусь где-то в другом месте. Всё это может быть видением, и я не могу избавиться от этого чувства.       Радамира подняла голову, её глаза слезились и являли испуг, который на секунду заставил Реддла замереть. Вся история отражалась на её лице, но помимо этого Том ощущал чужой ужас и беспокойство, грозившее переломить ему рёбра.       — Это одна из причин, почему вы принимаете зелья?       Рада закивала, подтягивая к себе ноги и утыкаясь подбородком в колени, которые обхватила руками.       — Вас направили, не позволив сделать ошибку. Постарайтесь воспринять это как некое проявление чуда, а не проклятия.       — Я стараюсь, но иногда… — Радамира покачала головой, — мне всё кажется, что я так и не выбралась из того видения.       Голову прорезало вспышкой понимания. Весь её деланный контроль, знания и углублённое изучение разума — лишь для того, чтобы убедиться, узнать и иметь возможность самолично копаться в своей голове. Том ожидал слезливую историю о разводе родителей или о пытках брата, но больше всего Радамиру задевало неизведанное из детства. То, что наложило глубокую травму и до сих пор свежо в её памяти. Зелья помогли сохранить ей рассудок. Реддл нашёл для себя ответ, когда Радамира утверждала, что осознанно начала их пить и не жалеет об этом.       — Что бы это ни было, вы найдёте ответ. Возможно, он вас удивит, а может, расстроит. Вам ничего не остаётся, кроме как довольствоваться жизнью до этого ответа.       — Да, так себя я и убеждала, — грустно усмехнулась Радамира, находя понимание, которого не ожидала найти. — Сейчас я думаю об этом меньше.       Том кивнул. Ему всё сложнее становилось выносить чужие терзания, разрывающие его собственную душу. Радамира ненадолго отлучилась в уборную, позволяя ему прийти в себя.       Когда она вернулась, волей желания перед ним опустились две карты, как и перед Радамирой, которая с меньшей увлечённостью взяла их.       Пиковый король и червонная дама.       Заявка на очередную победу.       — Повышаю, — Радамира скинула в два раза больше фишек, чем обычно, на стол, подрывая его уверенность.       Том уравнял.       Крестовая десятка на столе без раздумий заставила его вновь уравнять фишки на повышенную ставку Радамиры.       Слишком очевиден блеф, но и Радамира не была в таком состоянии, чтобы позволить себе углубиться в игру настолько сильно. Она покачивалась и никак не могла найти себе места, находясь где-то между игрой, опьянением и своими переживаниями.       На крестовом валете ставки вновь поднялись.       Крестовая дама на столе ожидаемо привела его в восторг, до тех пор, пока Радамира не скинула все фишки в центр, позволяя загадочной улыбке проявиться на лице и не переставая мельком заглядывать в блокнот.       У него был стрит — не самая слабая карта, но и не для ва-банка. Радамира вполне могла собрать стрит-рояль, флеш и флеш-рояль. Том взял оставшиеся фишки, но вдруг положил их обратно, замечая, как девушка увлечённо подалась вперёд.       — Фол.       Рада хмыкнула, поворачивая карты лицевой стороной и забирая себе большую часть его фишек.       — Старшая карта — крестовая дама, — улыбнулась она.       Вспыхнувшая злость мгновенно сменилась искренней усмешкой. Слишком очевидный блеф, чтобы разгадать его, но слишком неочевидная стратегия. Радамира берегла силы, чтобы в конце почти всё забрать.       — Профессор, — Рада серьёзно посмотрела на мужчину, — зачем вы стёрли мне память о крестражах и нашем поцелуе?       Улыбка на лице Реддла помрачнела, застыла. Тишина в комнате стала густой и звенящей, будто воздух превратился в стекло