6.1. Семестр одиночества

      Приветственная речь директора Диппета задержалась в голове ровно на две секунды и с оглушительным треском покинула разум, когда взгляд уловил имя той, о ком он говорил.       — Инга явно будет на нашей стороне в спорных вопросах, — радостно проговорила Ванда, почти захлопав в ладоши, но тут же резко перевела взгляд на Радамиру. — То есть, Борислав, конечно, тоже был… я о том… ведь Инга всегда позволяла нам больше.       — Да плевать Бартеневу было на всех. Он за это время даже ни разу совет не собрал, — фыркнул Николай.       Радамира обернулась на него, выгнув бровь.       — А у тебя вопросов много накопилось? — грубо охладила его пыл Рада. — Не припомню, чтобы ты так учебой болел и замечал недочёты в системе образования.       Николай закатил глаза, наклонился к Павлу и что-то зашептал ему на ухо. Рада ничего не могла расслышать, но её это уже не интересовало. Она снова повернулась к преподавательскому столу, наблюдая, как Инга почтенно улыбается профессорам и охотно вступает с ними в беседу.       Отец всё ещё был в плохом состоянии, но даже на несколько дней оставлять учеников без директора в чужой школе руководство не решилось — да и Британское министерство не позволило бы. На секунду у Радамиры промелькнули подозрения, когда Инга приветливо ей улыбнулась.       Ещё в поезде Рада успела встретить Дану с новым выпуском «Правды», где, разумеется, Круг Единства оставлял свои десницы белее мрамора. Взрывы списали на радикалов, а Радамира начинала сомневаться в их существовании. Инга смотрелась за директорским столом уместно, будто всегда там и сидела.       Подступающая мигрень заставила её отвести взгляд от преподавательского стола. Ещё как минимум один профессор за ним заставлял боль в голове усиливаться.       Том Марволо Реддл — нагло забравший её блокнот. Радамира не сомневалась, что он не пропал. Все эти дни до поезда она тщетно рылась в одеялах, настойчиво вытирала пол под кроватью, но, кроме пыли, ничего не обнаружила. Блокнота не было, а о последнем дне, когда он был, Рада помнила лишь обрывки. И здесь снова напрашивались подозрения. Не мог же алкоголь так разморить, чтобы девушка забыла, как легла спать. Рада всегда контролировала степень выпитого. Даже с Женевьевой, неустанно подливающей, удавалось держать себя в руках. Рада не верила в стечение обстоятельств; она чувствовала обман и подозревала очередное стирание памяти, но единственная вещь, способная пролить свет на её опасения, была в руках того, благодаря кому эти опасения и появились. Радамира переживала об утрате, но никак не о содержимом. Даже профессору, чьи знания сильно опережали её, без кольца этот блокнот не открылся бы. Да и с кольцом шансов не было. Чары, поставленные на обычную тетрадь, обновлялись слишком часто. Рада не гнушалась накладывать каждое новоизученное заклятие, запирая свои мысли под железный, непробиваемый замок.       От бессилия хотелось закрыться в комнате и долго медитировать в попытке вернуть утраченное, накачаться зельями и вовсе не вспоминать о глупом провале в памяти, но ничего из этого пользы не принесло бы. Медитация память не вернёт, а зелья… хватит с них. Сейчас проблемы требовали не только холодного разума, но и доли эмоций.       — Я зайду к вам после отбоя, — предупредила Радамира, наклонившись к Ванде.       Та тут же кивнула, ожидая этого: ей самой не терпелось наконец собраться вместе после длинных каникул.       Вновь вперившись в преподавательский стол, Рада так и не смогла поймать взгляд Инги. Дней впереди для разговора было много, но хотелось всего и сразу. Рада отбросила вопросы об объяснениях, сосредоточившись на других и чувствуя, как чужой взгляд сверлит её со стороны когтевранского стола.       Станислав не изменился за каникулы. Рада коротко кивнула ему, не собираясь окончательно разрывать отношения со своим одноклассником. Надежда сидела с Годиславой в самом конце, он же — в окружении незнакомых Радамире ребят. Обида на Стаса прошла, словно и вовсе не возникала. Ей перестало казаться предательством с его стороны. Неудавшийся, да так и не начавшийся роман потушил все чувства к нему, которых, как оказалось, было не так уж и много.       При мыслях о Станиславе взгляд невольно устремился на профессора Реддла, безмятежно беседующего с директором Диппетом. Мужчина мгновенно почувствовал на себе этот взгляд. Радамира показательно поджала губы, прежде чем опустить голову к графину с соком, наливая себе напиток, который совсем не хотела пить. Он лишил её памяти о поцелуях в тот раз, и Рада не могла не думать о возможных действиях, которые послужили очередной, возможной, потерей памяти. Целовал ли он её? А вдруг Рада не ответила, и он обезопасил себя этим? Или… всё зашло слишком далеко… Радамира закусила губу от тёплого чувства где-то внизу живота. Неясно, что было, но тело реагировало совсем неожиданно.       Ужин подходил к концу, ученики медленно вставали из-за столов, дожидаясь однокурсников, чтобы пойти по гостиным. Радамира не стала засиживаться. Она успела перекусить, да и утром, ещё до поезда, плотно позавтракала свежими яблоками, разделяя трапезу с профессором Реддлом. Ему, как преподавателю, был открыт вход через директорский камин, поэтому у «Дырявого котла» их дороги разошлись.       — Рада!       Девушка оглянулась на окликнувший её голос, найдя в толпе довольного шатена и миловидную брюнетку, которая тут же подлетела к ней.       — Здравствуй, — сухо поприветствовала её Радамира, не позволяя себя обнять.       Таисия растерянно нахмурила брови, но, когда Раймонд беспрепятственно заключил Радамиру в объятия, судорожно сглотнула, начиная понимать в осуждающем взгляде обиду. Рада нарочно пыталась её выказать. Мать Таисии чуть не подписала отказ от дорогостоящего лечения отца, и Рада не могла простить их за это.       — Как каникулы? — не замечая обиды, спросил Раймонд.       — Отлично, — «отвратно», — съездила домой, — «у меня больше нет дома», — повидала семью, — «навестила отца в больнице», — всё, как всегда, — «ах, ещё жила у любовницы профессора Реддла, а потом переехала к нему». — А у тебя? — улыбнулась Радамира, мысленно вопия от яркого контраста своих мыслей и слов.       Раймонд заулыбался ещё шире.       — Мы с Эмброузом аппарировали к его тётке на острова. Неплохо так-то, но по приезде апатия волной накрывает. На пасхальных, думаю, снова туда отправимся. Могу и для тебя выбить местечко в камине, — поиграл бровями Раймонд, засмеявшись.       Рада поддержала его смех, но веселья совсем не разделяла.       — Моя страна слишком обширна, чтобы ты смог меня чем-то удивить, — хмыкнула она, цепляя взглядом, как Таисия мечется, явно намереваясь поговорить. — Я устала за поездку. Доброй ночи, Раймонд, — Рада перевела взгляд на девушку, — Таисия.       Ступая по коридору, Рада понимала, что проще поговорить с ней сразу, но усталость действительно давала о себе знать. Да и Наги… Рада едва смогла с ней расстаться, чтобы пойти в Большой зал. Раз с Ингой поговорить не удастся, задерживаться по другим причинам не хотелось.       Ещё при первом визите Рада успела заметить новый пароль в гостиную и изменённое расписание. Копию она уже взяла со стенда и просмотрела на наличие абсурда, которого, на удивление, не оказалось. У Сварога были преимущественно заклинания и дуэльные внеклассные занятия с профессором Нельсон. Прорицания вёл Семаргл. Хорс распределили по всем дисциплинам в равной степени, а Велес довольствовался защитой от тёмных искусств и дополнительным кружком, куда входили все трое учеников.       — Видела, в чём была Виктория? — фыркнула Вероника, едва Рада зашла в комнату. — Я говорила не покупать ей ту ужасную юбку. Она бы вся оделась в оранжевое и была точь-в-точь запечённая морковка.       Устало падая на кровать, Рада обняла кошку, зарываясь лицом в мягкую шерсть. Мурлыканье звучало вместе со стуком сердца, успокаивая и давая силы ответить Веронике.       — Вы до сих пор не помирились? — без особого интереса спросила Рада.       Очередное фырканье звучало красноречивее слов.       — Помиришься с ней, ага. Эта дурочка на все каникулы уехала к бабуле, мать извелась. Ладно бы помогала по дому, так Вика туда поехала лишь отдыхать. Поделом ей. Ещё и Инга теперь на замену директору… хоть это радует, — Вероника задумалась на секунду, впадая в прострацию, но тут же отмахнулась. — Ты-то успела отдохнуть? Через месяц испытание, а все уже гудят об этом, будто оно завтра.       Рада чмокнула Наги во влажный носик, прежде чем подняться с кровати и взять её на руки.       — Ты знаешь про взрывы. Как думаешь, как я отдохнула? — изогнула бровь Радамира.       Вероника пристыженно отвела взгляд, ударив ладонью себя по лбу.       — Прости-прости, — сдавленно пробормотала она.       Рада махнула рукой, не ожидая от неё особой тактичности, и вышла из комнаты. Всего несколько шагов — и она открыла дверь соседней. Ванда заливисто смеялась, а Анна, нависая над ней, щекотала. Годислава устало смотрела на них, сидя за столом, но всё же посмеивалась.       Заметив Радамиру, Анна резко отпрянула от Ванды, а брюнетка привстала, улыбка медленно сползала с её лица. Рада на секунду потерялась в этой мгновенно наступившей тишине. С каких пор их дружба перестала быть дружбой?       С того дня, как Рада переселилась к Годиславе, а затем они обе стали жить с Анной и Вандой, всё шло хорошо. Были посиделки по вечерам, смех звучал и утром, и ночью. А потом… Рада понимала, что зелья стали заменять эти душевные беседы. Смеяться, когда она стала лидером комитета, удавалось всё меньше из-за загруженности. Учёба медленно, но верно вытесняла свободное время; вечные доклады, рефераты и дополнительные задания, которые девушка всегда брала, занимали все часы, пока подруги гуляли во внутреннем дворе школы.       Уже не хотелось, чтобы кто-то лез в душу, без надобности стало чужое внимание. Рада старалась сохранять свой комфорт, считая, что, если говорить напрямую о недовольствах — как разговоры после выключения света или отвлечение от домашних заданий, — никаких обид возникать не будет и дружба сохранится. Её всё устраивало, но теперь, казалось, они и слово поперёк боятся вставить, отдавая ей лидерство не только в школе, но и в их взаимоотношениях. Этот груз упадёт с плеч каждой после окончания школы, отчего-то Рада была уверена: общение с ней никто из них не продолжит.       — Чем занимались на каникулах? — спросила Рада, удивив таким вопросом сразу троих девушек, которые странно переглянулись, ожидая перехода сразу к сути.       Молчание затянулось, но, взяв всё в свои руки, Ванда откинулась спиной на изголовье кровати, блаженно вздыхая.       — Новый год скучный, но я так рада была увидеть друзей, — воодушевлённо отозвалась она, глядя на Радамиру, поглаживающую кошку на руках. — После визита к тебе я отправилась к Анне…       — Да, было здорово, — подхватила Анна, улыбаясь и опуская голову, чтобы рассмотреть свои ногти. — Мы с бабушкой пошли к соседке, и, о, Ванда так напилась, что я тащила её домой, — она рассмеялась.       — Любовь Павловна не была в восторге? — усмехнулась Радамира.       — Ой, там соседка сама подливала до краёв, — махнула рукой Ванда, посмеиваясь. — Любовь Павловна мне утром молока принесла, и, честно говоря, это было самое вкусное молоко в моей жизни, — Ванда и Анна засмеялись ещё громче, но через секунду Ванда перевела взгляд на Раду. — А могла бы отправиться со мной.       — Ты знаешь, что не могла, — покачала головой Рада, всеми силами стараясь не убирать с лица улыбку. Она не знала, говорила ли что-то Ванда Анне, но, судя по взгляду той, информация всё же дошла. Однако Годи непонимающе нахмурилась.       — А ты, Ди-Ди? — обратившись к Годиславе, спросила Ванда, здорово сменив тему.       — Ничего, — пожала она плечами. — Ярик приехал в полночь, а Нонна и Бажена первого января отправились к друзьям. Мы, считай, с Яриком одни были дома, родители тоже к родственникам поехали.       — Могла бы написать, мы бы вам составили компанию, — поиграла бровями Ванда, слегка толкнув Анну локтем, отчего та беззлобно закатила глаза.       — А ты, Рада? Ты же домой всё же переместилась, да? — резко спросила Годислава.       — Верно, — кивнула Рада, тщательно отбирая слова. — Я не была одна, но удачным праздником назвать это нельзя. Моего дома больше нет, а отец в больнице…       Годислава опустила голову. Вопрос изначально подразумевал такой ответ, поэтому Рада не представляла, чего она ждала услышать.       — Как ты уцелела? — с беспокойством выпалила Анна. — Я так испугалась, когда читала газету. Порывалась написать, но, благо, Ванда приехала и всё рассказала…       Рада хмыкнула, ощущая, как пустота внутри разрастается. Ванда приехала к Анне числа пятого, но взрыв-то был первого… Рада находилась на развалинах дома, но ни одного письма от них не получила. Ей никто не написал, чтобы справиться о её состоянии.       — Успела поставить щит, — безразлично пожала плечами Рада, жалея, что первоначально собиралась говорить правду. Бесполезная штука — правда, лишь себе может навредить. — Всё в порядке. Ладно. Мы говорили, что проведём ритуал после праздников, так вот… — Рада смочила сухие губы кончиком языка, принимая решение, о котором пару минут назад не могла и помыслить, — не будем этого делать. Закончим на этом, а дальше пусть всё идёт своим чередом.       Ванда непонятливо прищурилась, Анна посмотрела на Годиславу, пытаясь отыскать причину в ней, а Годи безразлично пожала плечами.       — И всё? — сдавленно прошептала Ванда, как тут же замахала руками, поднимаясь с кровати. — Погоди, мы всегда смотрели в будущее, когда оно было лишено угроз. Сейчас угроза есть, и ты хочешь плыть по течению? Не похоже на тебя…       Рада не собиралась плыть по течению, но с каждой секундой, проведённой с ними, напряжение, не заглушённое зельями, ощущалось всё сильнее.       — Это не наша угроза, — Рада сама не верила в то, что говорит. — Угроза политическая, а там нам места нет, — оглядев девушек, Рада кивнула своим мыслям о правильности этого решения. — Что ж, с началом семестра и доброй вам ночи.       Сдавленные ответные пожелания раздались уже за её спиной. Рада закрыла за собой дверь с чувством полнейшего одиночества. Была ли она когда-нибудь не одна?

***

      Лавина домашней работы, от которой запястье начинало ныть, а глаза судорожно слипались, жаждая успокоения в сне прямо посреди урока, настигла седьмой курс. Весь без исключения, сразу после праздников. «Несправедливо». «Нет, Радамира — это было справедливо. Конфедерация магов забрала поддельные деньги, сделанные трансфигурационными чарами у маглов. В конце концов они сами приняли бы вид обычных бумажек, но доводить до этого магическое сообщество не стало. Деньги изъяли, а виновных колдунов наказали. Шутка была ужасно опасной для всех нас».       «Неужели даже на уроках Бинса ты не спал?»       Подумав, Рада дописала:       «Ни разу?»       «Я слушал и запоминал. Советую тебе делать то же самое».       Рада усмехнулась, невольно привлекая внимание сидевшей рядом Вероники.       «Тогда я не смогу общаться с тобой».       «Последние дни ты, кажется, и засыпаешь в руках с моим дневником. Не ищи во мне друга, Радамира, меня не существует».       Рада помнила это, но упорно не акцентировала внимание. Томас мог быть материальным, если они чаще будут практиковаться, а общаться с ним было приятнее, чем с другими, пусть и настоящими.       «Заботишься о моих чувствах?»       «Сама ты о них не позаботишься».       Томас был ей нужен. Рада перестала видеть в ком-то доверие, находя отдушину в том, кого нет. Понимание приносило ей боль, но ещё больше — разочарование. Единственный, с кем ей было комфортно общаться, был и не человеком вовсе.       «А ты не находишь во мне друга?»       Рада затаила дыхание, ожидая ответа, который с промедлением расцвёл на страницах.       «Нечто большее. Я жалею лишь об одном. Я не встретил тебя при жизни, но даже если бы встретил, уверен, не разглядел бы того, что открыто для меня сейчас».       Это было чертовски взаимно. Сколько лет Томасу? Как давно он запечатан в недрах дневника? Рада и не знала, но вдруг осмелилась поднять перо, оставляя всего одну строчку на блёклом пергаменте:       «Я хочу узнать о тебе».       Каллиграфический почерк появился почти поверх её букв:       «Тебя это не сделает счастливее».       «Дай мне самой решать. Это неведение уничтожает меня больше, чем возможная боль».       «Моя дорогая, я могу открыть тебе себя, но ты ещё больше запутаешься».       Рада тяжело выдохнула.       «Завтра у меня будет несколько часов перед дуэльными занятиями. Я могла бы призвать твою материальную форму, думаю, при усилии я продержусь дольше. Но я не хочу никаких лент на глазах».       «Одним секретом меньше, верно?»       Усмехнувшись, Рада невольно провела пальцами по уголку страниц, прерывисто выдыхая. Томас оставался загадкой, которую ей нужно было разгадать.       Ритуал с ним не провести, но моральная помощь стала ей необходима без зелий. Последний ритуал показал ближайшие смерти, и после него Раде не терпелось провести новый, но с другим составом. Она всячески продумывала, сможет ли принять на себя то, что раньше разделяли Анна, Годислава и Ванда. Выступить в качестве принимающего и координирующего звена. Одно Рада понимала — ей требовалась помощь.       — А твой друг Раймонд, он свободен? — вдруг спросила Вероника, отвлекая Радамиру от размышлений. — Виктория была уверена, что вы с ним обязательно вместе приедете с каникул, но… — она многозначительно закатила глаза, — у вас же ничего нет?       — Нет, мы только друзья. Мне кажется, ему нравится девушка из Ильверморни, — пожала плечами Рада. Озвучивать имена Веронике она не решалась, боясь, что этот факт через несколько минут станет известен всей школе, а Раймонд вряд ли поблагодарит.       Вероника поджала губы в недовольстве.       — Паршиво. Даже Анна успела кого-то найти, как же хочется заиметь лёгкий роман. Даже если он не продолжится, вспоминать о нём редкими письмами и строить догадки, что могло произойти…       Рада фыркнула.       — Зачем строить? Ты всегда можешь посмотреть, чем обернётся для тебя знакомство.       — Будущее меняется слишком быстро, чтобы верить ему, — заключила Вероника. — Особенно при знакомствах. Одно слово, один жест — и то, что ты видел минуту назад, уже не имеет смысла. Мне кажется, последние дни мой дар просаживается за неимением практики. Здешнее прорицание — чушь. Не даёт ничего, кроме расплывчатых знаков… возможно, это правильно, ведь в Хогвартсе не отбирают по дару, а стараются, чтобы все смогли увидеть что-то.       Затронув важную тему, Вероника дала Радамире повод для размышлений. Жаловалась не только она. Остальные специальности тоже чувствовали неполноценность обучения и с беспокойством ожидали экзаменов в конце года.       Открыв расписание, Рада быстро скользнула взглядом по дисциплинам, находя единственное окно у всех сегодня перед ужином.       — Собери весь Колдовстворец в гостиной через час, — Рада подняла голову на девушку, — сможешь?       Вероника быстро закивала, понимая с полуслова желание Рады. В отличие от Борислава, Инга любила собирать советы и общаться с учениками с глазу на глаз, выслушивая проблемы каждого. Она присутствовала на многих заседаниях комитета, и часто её явка приносила больший результат в решениях.       С Ингой Рада так и не переговорила. Новый семестр для неё начался с обрывания прежних связей, и восстановление проходило тяжело, пусть Рада и понимала, что выбрала правильный путь. Как Годислава связалась с Надеждой, Ванда оказалась права — веры та лишилась. Анна стала походить на тень Ванды, впрочем, Рада ловила себя на мысли, что так было всегда. Несерьёзность Ванды ставила ту не самым лучшим союзником, Рада стала побаиваться личных целей брюнетки, которые та могла скрывать. Мир без зелий оказывался многогранным и слишком эмоциональным. Да и зелья… оставались только с прошлого года, Мирослав забрал у неё всё данное Ягой.       Колокол, возвещающий о конце урока, дал право собрать вещи и покинуть класс. Профессор Бинс ещё договаривал, несмотря на выходящих учеников.       Поднявшись на несколько этажей, Рада уверенно шла по коридорам. В первые дни схема Хогвартса казалась непостижимой, но оказалось, замок довольно прост в понимании. Сложности были из-за отсутствия номеров классов и аудиторий, однако, когда классы не меняются и остаются всегда одинаковыми, это привносило удобство.       Коротко постучав, Рада дождалась приглушённого ответа из-за двери, прежде чем войти в кабинет директора Колдовстворца.       Сидящая за массивным столом Инга растянула губы в улыбке. Ответной Рада не удостоила её.       — Инга Доброславовна, учениками был назначен внеплановый совет по решению существующих проблем в Хогвартсе. Через пятьдесят одну минуту в нашей гостиной. Пароль от гостиной: «Полночное единство». Будем вас ждать.       Рада развернулась, стремясь покинуть кабинет. Как было велико желание расспросить Ингу, и как оно сошло на нет за эти дни… Раде уже мало хотелось выяснять.       Однако Инга окликнула девушку, едва поняв её намерение.       — Это не наша вина, Рада.       — Ваша, — всё ещё стоя спиной к заместителю, тихо произнесла Радамира.       — Сядь, — резким тоном попросила Инга, но Рада лишь развернулась к ней лицом, сведя брови к переносице. — Управление убирает всех, кто так или иначе мелькает в статьях. Правда думаешь, что твой отец продержался бы на посту директора на следующий год? Борислав им мешает…       — Но на его месте сидите вы, — заметила Рада без удовольствия. — Белевцов не отправил своих людей сюда, почему-то прислали именно вас. Колдовстворец нуждается в защите, больше нас было бы верно вам остаться там…       Инга опустила голову в заметной усталости.       — Колдовстворец не придёт в себя, пока выходят статьи. Открывать людям глаза больно, но это необходимо. Не ставь потребности одного выше потребностей всех. Открытая война не должна начаться, мы делаем всё, чтобы избежать бессмысленного кровопролития. Белевцов уже ищет пути отхода в других странах. Наши люди уберут его людей, и всё станет, как прежде. Наша задача — не допустить открытой бойни. Управление держится на его деньгах, но вечно закрывать другим рты золотом он не станет.       Убрать их без бойни было бы лучшим раскладом, но в голове Рады были свежи видения о развязанном пепелище. В словах Инги, на своё недовольство, девушка находила зерно правды. Управление давно хотело убрать отца.       — А мой брат? — выпалила Рада давно волнующий вопрос. — Мой брат был хоть как-то замешан в Круге?       Инга удивлённо подняла брови.       — Мирославу давали приглашение, он значится, но давно не участвует. Почему ты спрашиваешь у меня, а не у него?       — Это не важно, — отмахнулась Рада, зная, что на этот вопрос он не ответит. Резко взглянув на наручные часы, Рада кивнула в сторону двери. — Так вы идёте?       Кивнув, Инга собрала со стола несколько чистых пергаментов и, обогнув стол, остановилась.       — Надеюсь, проблемы касаются не профессорского состава, — усмехнулась она, пытаясь сбавить тон напряжения, — в этом случае мои руки связаны. Да и профессора в Хогвартсе, как я успела заметить, довольно квалифицированы. Как тебе профессор Дамблдор, Рада?       — Профессор Дамблдор? — дожидаясь, пока Инга запрёт дверь, переспросила Рада скорее для себя. Лгать Инге в этом вопросе не хотелось. Какие бы чувства та ни вызывала из-за этого Круга Единства, с ней всегда можно было обсудить школьные моменты, зная, что они никогда не будут донесены до обсуждаемых. Этим пользовались многие ученики. Да и если Инга сама начала этот разговор, Рада не хотела упускать возможность сверить мнения. — Сеет доброе начало, но я ему не верю. Его понимание показное, вам так не показалось?       — Отчасти, — кивнула Инга, совсем не удивившись такой характеристике. Ей, как и Раде, было важно сравнить мнения, ведь она ещё не так хорошо знала профессоров. — Хотелось бы верить в добросердечность, но её, увы, не осталось. Грин-де-Вальд был его другом, не слышала? Представляю, как должно быть тяжело вступить на арену с когда-то самым близким тебе человеком… Возможно ли оправиться после такого и не прослыть недоверчивым ко всему миру?       Рада кивнула, на секунду забывая обо всех политических распрях. Этот разговор будто возвращал её в Колдовстворец, когда они обсуждали методы обучения Татимира, не гнушаясь спускаться до оскорблений.       — А другие профессора? Вы успели со всеми познакомиться? — спросила Радамира.       — Да. Договорились с мадам Хоут и Гербертом Бири пропустить несколько кружек чая, женщины милее я не встречала, а профессор Бири настолько воодушевлён, что я чувствую себя человеком, лишённым фантазии рядом с ним, — тихо засмеялась Инга. Рада тоже улыбнулась. — Но есть профессора, которые вызывают у меня не самые позитивные эмоции.       Рада усмехнулась, скосив взгляд в сторону. В коридоре не было никого, но они всё равно говорили тихо, на грани слышимости.       — Например?       — Профессор Нельсон, она ведёт у вас древние руны, — поморщилась Инга. — Кто-то просто обязан усмирить её требования. Ни слова неформального от неё не услышала.       — Требования? — фыркнула Рада. — По сравнению с профессором Реддлом её требования ниже, чем у чёрта.       — О нём все отзывались очень положительно, — удивилась Инга, скосив взгляд на Радамиру. — Да и мне он показался довольно амбициозным молодым человеком. Мало кто в его возрасте претендует на должность декана факультета, мало кто и вовсе так горит преподавательской деятельностью, — заметив прищур Рады, Инга замедлила шаг, ведь они уже подходили к гостиной. — У вас с ним какие-то проблемы?       — Нет, вовсе нет, — тут же ответила Рада. — Если всё сдавать в срок, он лоялен, но и ошибок не прощает. Он взял на свой факультатив весь Велес, поэтому мы не жалуемся…       — Но тебя он взял ещё и на дуэльные практики, — напомнила Инга. — Очень своевременно. Дэниэль Ласселс и Саймон Лафлин обучаются у профессора Нельсон, славно, что у вас разные учителя, как никак, возможно вы выйдете на одну арену. У тебя будет больше шансов с другой техникой. С другой стороны, если у вас с ним конфликт, я бы могла…       — Нет, всё в порядке, — оборвала её Рада.       Зайдя в гостиную, где, как и обещала, Вероника уже собрала весь Колдовстворец, Рада подошла к другим, кивнув Инге на свободное кресло.       — Я рада вас всех наконец увидеть поближе, — улыбнулась Инга, поочерёдно прослеживая взглядом каждого. — Радамира меня опередила, я хотела назначить совет некоторым временем позже, но и сегодня мне есть что вам сказать. И сперва я хочу пройтись по менее приятным моментам. Начнём с конца — Святочный бал.       В комнате послышались вздохи. Рада хмыкнула, но вины за собой не чувствовала: Инга явно распланировала всё заранее, а не с её недавних слов. Опершись на спинку дивана, Рада открыла свой новый блокнот. Потеря старого была невосполнима, но записи следовало вести.       — Инга Доброславовна, всё было не так скверно, как вам рассказали… — начал Николай, кривя лицо.       — Профессор Реддл успел сообщить мне. Он нашёл половину Колдовстворца в состоянии алкогольного опьянения, более того — с сигаретами в руках, — осуждающе произнесла Инга. — Нам очень повезло, что профессор не стал это оглашать во всеуслышание. Вы понимаете, какой скандал мог подняться? Он отметил двоих учеников, которые имели наглость ещё и дерзить. Станислав и Радамира, — поочерёдно на каждого посмотрела Инга.       Рада сдержалась, чтобы не закатить глаза. За спиной уже были две отработки, которые они чистили котлы у Слизнорта. Благо управились рано таким составом и половину времени отдыхали.       — Профессор Реддл назначил вам дополнительную неделю отработок в связи с этим, — на слова Инги Рада удивлённо подняла брови, ощущая, как внутри всё колотится от возмущения.       — Профессор Реддл до хрена берёт на себя, — грубо оскалился Стас. — Тысячи докладов, курсовая за два дня. Был бы он на десяток лет старше, я бы поставил ему маразм. Вот вчера у нас была новая тема, какое право он имеет спрашивать по ней, если она, мать её, новая?       — А ты читай больше, самому полезно будет, — ощетинился Сергей.       Станислав повернулся к нему с уничтожающим взглядом. Он сидел на длинном диване, а позади, как раз, расположилась Радамира, на которую его взгляд невольно упал, заставив мгновенно отвернуться.       — По крайней мере, я помню каждый его урок, в отличие от Бинса, который ничего не требует, и мы выходим с его урока, не узнав ничего нового, — фыркнула Виктория.       — Ты-то уж точно, — хохотнул Градимир. — Помнить его уроки и то, во что он был одет, — разные вещи, Виктория.       — Да пошёл ты, — выплюнула Виктория, показательно отвернувшись от Градимира.       — Так… да, — лёгким покашливанием привлекла к себе внимание Инга. — Я понимаю, что в нашей школе таких молодых профессоров не найти, но, пожалуйста, держите себя в руках, — Инга многозначительно посмотрела на Викторию. — Лишние скандалы будут обсуждаться уже не со мной, а с главой управления.       — Не переживайте, все попытки Виктории летят прахом, — уверила Ингу Вероника, рассмеявшись и, на всякий случай, стоя подальше от сестры, метнув на неё презрительный взгляд.       — Этих попыток быть не должно, — Инга не разделяла веселья, — пожалуйста, девушки, запомните. Это обернётся для всех нас бедой, причём вы не можете себе представить каких масштабов. Не создавайте ложную репутацию, уверяю вас, она закрепится очень быстро, и от неё мы не отмоемся. Радамира, — Инга посмотрела на блондинку, которая задумчиво смотрела перед собой, но тут же сфокусировалась на женщине, — я прошу вас эти моменты контролировать.       Рада кивнула. Разумеется, не стоит создавать слухи, но в её-то случае всё оставалось конфиденциальным. Лишь… Рада захотела приложиться головой о кирпичную стену. Ванда, Анна и неизвестно кому ещё они поведали. Никому нельзя было знать, что она проводила каникулы с профессором по своей неосторожности. Найдя взглядом тихо перешёптывающихся Анну и Ванду, Рада почувствовала, как сердце заколотилось быстрее. Ничего, что могло бы иметь под собой реальные основания, у них не было, но слухи куда красноречивее расскажут ложь, чем правда. С этим следовало разобраться как можно скорее.       — Белевцов Казимир уже осведомлён о ваших отработках. Цитирую его слова: «Это последняя ошибка, которую я позволил допустить. Следующая такая приведёт к немедленной депортации. Если они не умеют себя вести в чужой стране и не знают, как выделиться, мы найдём других учеников», — после слов Инги воцарилась тишина, а женщина прокашлялась, прежде чем продолжить. Рада могла поклясться, насколько Инге неприятно говорить о нём. — Я не советую никому шутить с ним. СССР — прямой организатор, а Белевцов Казимир — основной спонсор, он способен изменить весь ваш состав, вплоть… — Инга незаметно поморщилась, — вплоть до чемпиона Турнира.       Рада нехотя кивнула, зная это без прямого напоминания, и взгляды, устремившиеся на неё, заставили Раду сбавить эмоции, не давая разглядеть колющий страх.       — Что хотели обсудить со мной вы?       — Да, — спохватилась Рада. — Каждый здесь ощущает нехватку информации по нашим дисциплинам. Как представитель Велеса, могу сказать: нам не хватает прямого изучения тёмных искусств, ритуалистики, теневой магии и глубинной защиты разума. Факультатив — это, конечно, отлично, правильнее будет сказать, нам не хватает именно Ростислава Александровича… его подхода, — Рада обернулась на Дану и Всеволода, которые, поймав её взгляд, закивали.       Инга усмехнулась.       — Ты назвала все предметы… — заметила она, получая кивок от Рады. — Ладно. Станислав?       Являясь заместителем лидера комитета, Станислав мог вполне отвечать за всю свою специальность. Иронично, если подумать, что именно членам комитета назначили дополнительные отработки.       — Нам нужен лишь Вишневский, — тут же выпалил Станислав; позади послышались согласные восклицания. — Но не на день, а хотя бы стабильно на неделю раз в месяц.       Весь Сварог молился на Вишневского. Такому обожанию ни профессор Нельсон, ни профессор Реддл не могли ничего противопоставить.       — Нам нужна бытовая магия, история, хотя, полагаю, она нужна всем, — усмехнулся Николай.       — Рифматика синтаксиса, — дополнила Анна ещё один общий предмет, который Хорс изучал углублённо. — И уроки Лукьяновой я начинаю забывать, боюсь уже не вспомню, как прогнать черта.       — Нам не хватает вхождения в миры, предсказаний и практики на талант, — высказалась Годислава. — Как и Велесу, нам нужны все углублённые дисциплины, здешние прорицания слишком поверхностные.       Инга изогнула бровь, когда прошлась взглядом по своим пометкам.       — Я постараюсь, но вы понимаете, что требуете почти невозможного… Вы были осведомлены о пробелах, которые будут допущены за участие в Турнире, и требовать подобное довольно тяжело… мы можем рассчитывать лишь на снисхождение учителей, в обязанности которых это не входит.       — А если Казимир Белевцов, ну, не знаю… — расплывчато начала Ванда, неясно пожимая плечами и отводя прямой взгляд, — например, даст двойное пособие Вишневскому и, ну, другим учителям? Тогда это будет более возможно?       Инге очень хотелось бы, чтобы ей послышался такой вопрос от дочери главы управления, но нет. Вопрос прозвучал и был вполне конкретным, с намёком на действие.       — Как бы мне хотелось сказать «нет», но это так, да, — кивнула Инга.       Ванда широко улыбнулась, принимая ответ. Рада незаметно покачала головой на такую вопиющую бестактность. Ванде не нужно было лишний раз напоминать о своём месте в обществе, но она это уверенно делала. Через пару дней, когда учителя неожиданно согласятся и, вероятно, Инга соберёт вновь совет, объявляя новое утверждённое расписание, Ванда почувствует себя на пьедестале среди благодарных взглядов. Отбелить отца и управление или себя… для чего-то же Ванда во всеуслышание спросила вполне очевидный вопрос, и каждый будет знать, кто приложил руку, решая их потребности.       Долго совет не продлился; с наступлением ужина Инга свернула его, добавив ещё пару слов о приемлемом поведении и благоразумии.       Рада не спешила на ужин, она уверенно последовала в комнату, за дверью которой несколько секунд назад скрылись три девушки.       Закрыв за спиной дверь, Рада старалась сделать вид, что не заметила резко прекратившийся разговор.       — Годислава, выйди, — резким тоном произнесла Рада.       Анна и Ванда переглянулись, а Годислава возмущённо посмотрела на блондинку, перестав поправлять только что надетый пиджак.       — Зачем? Я…       — Годислава, выйди, — уже с меньшим терпением повторила девушка.       Годи сквозь зубы ухмыльнулась.       — О, конечно, — язвительно протянула она, находя во взгляде Рады то, что уже давно пыталась найти. — Думаешь, я идиотка? Ничего не замечаю? Ну да, — она оглянулась на Ванду и Анну, и её глаза наполнились презрением. — Вы все так думаете. Только вы упускаете из виду: Надежда была влюблена в Станислава ещё в начальных классах. Ты же, — Годислава фыркнула, — тебе плевать на него было все эти годы. Но ты сразу стала держаться за него, едва он начал проявлять к ней знаки внимания. Ты эгоистка, Рада. Всегда была.       — Ди-Ди, не слишком ли много спеси? — попыталась усмехнуться Ванда, но у неё это криво вышло. Напряжение медленно достигало пика, нервируя остальных. — Довольно уже…       — Почему? — в наигранном непонимании вздёрнула брови Годислава; спокойствие Рады раздражало сильнее, чем попытки прервать её речь. — Потому что наш великий лидер разозлится? Мы не в Колдовстворце, чтобы бояться дежурства вне очереди.       — А ты всё это время боялась дежурства? — ровным голосом спросила Рада.       Годислава качнула головой, печально усмехнувшись.       — Я пыталась быть тебе другом, Рада. Но только здесь я начала замечать то, что не видела раньше. Тебе плевать на меня, на них, — она показала рукой на Ванду и Анну, — на всех, кроме себя. Вы все лицемерны, и я не понимаю, как могла с вами общаться…       — А на это тебе открыла глаза, разумеется, Надежда, угадала? — насмешливо спросила Ванда, не воспринимая её слова даже близко к сердцу.       — Надежда ни при чём, — грубо оборвала её Годислава. — Анна якшается с тобой, Ванда, лишь из-за денег, а Рада использует в своих целях твои связи. Ты этого не видишь, но…       — Я знаю, — огорошила её Ванда довольной улыбкой. — Я настолько люблю Анну, что даже если она дружит со мной из-за денег, я прощу это, у меня их много, — она пожала плечами, — не жалко. А нашему великому лидеру я и достаю большинство связей, опять же у меня их много. А ты, Ди-Ди, какой нам резон от тебя, скажи-ка? У тебя ни денег, ни связей, — Ванда показала на себя, — у тебя нет так любимой мной доброты и понимания, — следом она отвела руку в сторону Анны, — да и мозгов маловато, если сравнивать, — Ванда с улыбкой показала дальше на Раду. — Раз мы все такие лицемерные, зачем терпели тебя?       — Больше не придётся, — огрызнулась Годислава, доставая чемодан из-под кровати. — Я переезжаю к Надежде, мне без разницы, что на это думает наш великий лидер.       — Ты не переезжаешь, — спокойно заключила Рада, выдерживая взгляд Годиславы. — По крайней мере, пока Виктория либо Дана не дадут согласие, что одна из них готова переехать сюда.       — Отлично, — в показательной улыбке растянула губы Годи, прежде чем выйти из комнаты.       — Какие страсти, — хмыкнула Ванда, вновь откинувшись на кровать и потянувшись. — Теряя стабильность, из всех выливается грязь в той или иной степени. Даже интересно за этим наблюдать.       Дверь захлопнулась с тихим, но окончательным щелчком. Рада смотрела на деревянную панель, за которой затихали шаги. Внутри не было гнева или обиды — лишь холодная, знакомая пустота, будто кто-то выскоблил ещё один уголок её мира. Годислава взяла с собой не просто свои вещи — она забрала последний осколок иллюзии о простой дружбе, о чём-то, что не было связано с долгом, выгодой или взаимными услугами. И самое противное было то, что в её словах, высказанных со злостью, была доля правды. Рада использовала связи, контролировала окружение, выстраивала отношения по принципу целесообразности. А теперь, когда иллюзия рухнула, она оставалась в комнате с двумя людьми, которых знала слишком хорошо, чтобы по-настоящему доверять. Пустота не сжимала сердце — она просто была.       — О чём ты хотела поговорить, Рада? — осторожно спросила Анна, вытирая вспотевшие ладони об юбку.       Рада прошла ближе, садясь на кровать рядом с лежащей Вандой.       — О каникулах, — вздохнула Рада, оборачиваясь на брюнетку, заметно притихшую. — Ты же рассказала? Не лги мне.       Ванда вытянула руку в кулаке, приближая друг к другу указательный и большой палец.       — Совсем немного, — она опустила указательный на большой полностью, показывая, насколько «немного».       Рада вздохнула тяжелее, но новостью это не стало.       — Никто не должен об этом знать.       — Никто не узнает…       — Если только ты расскажешь, что было ещё, — почти прошептала Ванда на ухо Раде, резко поднявшись и перебивая Анну. — Вы одни в квартире, и…       — Я утащила его в портал клубка, и он был не в восторге, — холодно произнесла Рада, повернувшись к Ванде, что практически дышала ей в губы. — У меня нет дома, Ванда. Во время взрыва он находился рядом, и мне повезло, что я пострадала не так сильно, а он успел поставить щит. Нас ничего не связывает. После твоего ухода я вернулась в Англию вместе с ним из-за угрозы, но жила с братом. Всё. Это всё. Не нужно придумывать того, чего нет. Рассказывая об этом, ты подставляешь меня. Представляешь, какие проблемы могут быть, если выяснится, что я прорвала завесу даже на миллисекунду?       Ванда пристыженно отвела взгляд, поджимая губы.       — Прости, — прошептала она, потирая нос указательным пальцем.       — Мы остались втроём, — напомнила Анна, многозначительно бросив взгляд на закрытую дверь и пододвинувшись ближе. — Нам не нужно ничего скрывать друг от друга, разве нет? Рада, поверь нам, пожалуйста. Я просто не хочу, чтобы мы закончили так…       — Я верю, Анна. — Голос дрогнул, и Рада качнула головой, даже не пытаясь скрыть, что это ложь. Ложь стала её привычным родным языком, на котором она говорила даже с теми, кто когда-то был семьёй.       Как верить, если её жизнь для них ничего не стоила?