6.3. Свиток отчаяния

      Колокол обрадовал всех учеников без исключения. Заклинания, которые вела профессор Нельсон, были интересной дисциплиной, но когда практика превращалась в теорию, большинство взвывало от бессилия, зарисовывая движения палочкой до посинения и расписывая возможные последствия неверных пассов.       — Я никогда не променяю кольцо на палочку. Нет. Не-а, — качала головой Ванда, выходя из кабинета и на ходу складывая вещи в сумку. — Подумала — сделала, а здесь подумала — вспомнила, и лишь потом… да и то, возможно, не в полную силу.       Радамира уже хотела ответить про преимущество палочек, но услышала своё имя за спиной и обернулась.       — Не спешишь? — учтиво поинтересовался Дэниэль, бросив взгляд на Ванду, которая, закатив глаза, отошла. — Тот свиток… ты его ещё не разгадала?       Рада поджала губы, чувствуя явное недовольство.       — Я не успела, — ответила она, боясь дать ему и намёка на часы, проведённые над свитком. На часы бесплодные.       — Да, — выдохнул Дэниэль. — Я его жёг, топил, зачаровывал… всё без толку.       Рада хмыкнула. Если прежде она не хотела выказывать беспомощность, то, раз Дэниэль начал сам, чувства завопили, прося дать им выход. Да и понимание, что не она неспособна прийти к разгадке, а свиток слишком мудрёный, несколько успокоило.       — Ему безразличны удары, электричество, свет, тьма… Да я тоже долго сидела над ним.       — Во-от, — протянул Дэниэль. — Я и хотел предложить вместе поработать. Коллективный разум, разные подходы… Может, этого он и ждёт?       Рада оглянулась, удостоверившись, что они стоят вдвоём.       — А Саймону ты не предлагал?       Дэниэль замялся.       — Думал… но он же не смог его вытащить. Вроде как это нечестно, — почесал он затылок в задумчивом жесте. — Думаешь, стоит?       Не вытащи она свиток, Рада была уверена, приглашения не получила бы ни от кого из них. Но если разгадка — в единстве, возможно, это могло помочь. Да и подсказка — не прямой путь к победе, а лишь уравнение шансов.       — Если думать, то коллективно со всем «коллективом», — хмыкнула девушка, сама не веря, что предлагает это. — Значит, в одном из классов?       — Нет, проще в гостиной, где есть огонь, вода и всё под рукой. Я дам вам пароль. Сама понимаешь: с одной стороны — американцы, с другой — русские. Я предпочту остаться на своей территории, во избежание конфликтов, — усмехнулся он.       Рада кивнула. Решение пусть и не совсем соответствовало школьным правилам, но доводы были железные. Да и если будет Саймон, едва ли он пойдёт в гостиную Колдовстворца. Как и Радамира не спешила к Ильвермонцам. Гриффиндор оставался единственной условно нейтральной территорией.       — После обеда у меня занятия с профессором Нельсон. Можно сократить время ужина — как раз сам проведу вас в гостиную. Тогда, договорились?       — Да, — кивнула Рада, слегка улыбнувшись.       Проводив Дэниэля взглядом, Радамира наткнулась в коридоре на ту, с кем разговаривать хотелось меньше всего, и тут же зашагала в противоположном направлении.       — Да погоди ты! — крикнула Таисия, пытаясь нагнать девушку. — Мира!       — Таисия, я занята, — бросила Рада через плечо, не ускоряясь, но и не останавливаясь, пока Таисия не дёрнула её за рукав пиджака, со всей силы потянув на себя. — Велес, отвяжись, тебе что, пять лет?       — Семь, — фыркнула Таисия, продолжая удерживать её. — Послушай, мы не могли внести деньги не потому, что нам всё равно, а потому что у нас их нет! — выпалила она, крепко стиснув зубы.       Радамира слегка наклонила голову, скептически выгнув брови в молчаливом вопросе.       — Мама в Москве в тяжёлом состоянии! Она родила тридцать первого числа и до сих пор не может прийти в себя, — почти прорычала Таисия, тут же глубоко вдохнув, будто воздуха на всё не хватало.       — Какое мне дело до ваших проблем? — грубо, в тон ей, отрезала Радамира. — Ты со своей мамашей разрушила мою семью и хочешь, чтобы я горевала о ваших трудностях? Мой отец мог и не поправиться, а вы за его купюры трясётесь. Он же отдал вам всё, что у нас было. Почему ты считаешь, что ваша семья в приоритете? Мне плевать, Таисия. И на тебя, и на твою мать, и на её ребёнка. Ясно?       Таисия задышала глубже, сжимая руку в кулак. Радамира видела её злость, ждала, когда та взметнёт руку в воздух. Но, вопреки ожиданиям, Таисия не пыталась ударить — она вонзала ногти в ладони, пытаясь успокоиться.       — Никто из нас ничего плохого тебе не сделал, — процедила Таисия, чётко выговаривая каждую букву низким голосом. — Борислав был несчастлив с твоей матерью. Я не удивлена, ведь вы с ней так похожи. Он не хочет омрачать твою память, но она улыбалась лишь вам с Мирославом. Его же она уничтожала — во всей вашей семейной манере: искусно, лживо и тихо. Ты винишь его за любовь, но не понимаешь, что брак твоих родителей начался ровно с рождения Мирослава, Мира, и держался из-за вас все эти годы. Та история о любви, которую она плела тебе в детстве и которую ты пересказывала мне, — ложь.       Радамира приложила руку к лицу, качая головой в заметной усталости.       — Я упустила момент… Подскажи, когда я должна поверить и рассыпаться в извинениях? — фыркнула Радамира. — Твоя мать — святая женщина, раздвинувшая ноги перед женатым мужчиной с двумя детьми. Я не оправдываю отца, но никого не намерена прощать за годы скандалов. Ты меня поняла?       Бессильно глядя на блондинку, Таисия прерывисто выдохнула.       — Спроси у своего отца, как всё было. Вашу семью уничтожила твоя мать, а моя мама хотела помочь тебе обрести новую. Сколько её писем ты проигнорировала? Каждый год она слала тебе подарки на день рождения и приглашение прийти к нам, но ты ничего не можешь увидеть за колючей проволокой ненависти. Поэтому ты похожа на Клавдию. Ты не прощаешь и уничтожаешь вокруг себя всё хорошее, жалуясь на несправедливость…       — Я никогда не жаловалась! — возмущённо крикнула Радамира, не позволяя ей договорить. — Не смей меня сравнивать с ней! Мы не похожи и никогда не были!       Показательно осмотрев её с ног до головы, Таисия хмыкнула.       — Одно лицо, Мира… У вас одно лицо, — медленно произнесла она, грустно усмехнувшись.       Покачав головой, Таисия развернулась, понимая, что не добьётся ничего, кроме презрения, и зашагала по коридору. Радамира зло всплеснула руками, уходя в другую сторону. Плевать, что придётся пройти с десяток лишних коридоров до Большого зала, — главное идти порознь.       Слова Таисии глубоко засели в сознании, заставив провести устный счёт от свадьбы родителей до рождения брата. Результаты оказались не самыми ожидаемыми. Радамира чувствовала, будто на неё вылили ушат ледяной воды. Не могли же слова Таисии быть правдой. Радамира ненавидела мать за то, что та ушла, не забыв знатно искупать их в помоях, но до этого Клавдия никогда не казалась ей плохим человеком. Да, иногда они с братом просыпались от криков, но, выходя, видели лишь улыбающуюся мать и отвернувшегося отца. Ссоры у всех бывают. Но только сейчас Рада начала задумываться над этим. Клавдия никогда не болтала о проблемах — она всегда улыбалась и говорила так приторно-ласково, что хотелось прильнуть к ней и забыть о невзгодах. Что Радамира и делала. Раньше казалось, мать сгоряча наворотила дел, но сейчас виделось странным столь резкое изменение характера.       Несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, Рада плечом открыла дверь Большого зала. Дела минувших лет, в которых стоило разобраться лишь для себя, можно было отложить. По крайней мере, до полного выздоровления отца.       Опустившись на лавку напротив Ванды и Анны, тихо переговаривавшихся между собой, Радамира налила в стакан тыквенный сок и залпом опустошила его. Скосив взгляд, она заметила испуганный взгляд Анны и разглядела в руках Ванды свежий выпуск знакомой газеты.       — Что-то интересное? — равнодушно спросила Рада. Последний выпуск она и не читала, устав от грязи, которую выливали на всех без разбора.       — Нет, — почти пискнула Ванда, резко сворачивая газету и навевая подозрения, которые быстро заставили Радамира протянуть руку. — Ничего там нет, отстань.       — Ванда, — предупредительно прошипела Рада, чувствуя, как нехорошее предчувствие поднимается из глубин желудка, заставляя отложить еду.       Борислав редко значился в статьях, но Радамиру волновало не это. На кой чёрт писать о нём «Круг Единства», если Инга твёрдо сказала, что он втянут в это не по доброй воле? Это заставляло задуматься о возможной лжи, а Радамира совсем не хотела менять кое-как устоявшееся мнение.       Чужая тень нависла над ней, заставив обернуться.       — Эй, — Николай положил руку на стол рядом с ней, продолжая нависать, — слушай, такой вопросик деликатный… ну, тебя саму не напрягало кряхтение в постели? Или, может, его сил хватало для столь молодой любовницы?       Сердце замерло с пониманием: статья совсем не об отце.       — Что ты несёшь? — прошипела Рада.       Николай засмеялся, отходя в сторону. Но, цепляя взгляды одноклассников, девушка явственно впала в ступор, поняв, что привлекла всё их внимание. Резко развернувшись к Ванде, Рада привстала и выдернула газету из её рук.       Пролистав несколько страниц, она приросла к лавке. Перед глазами были качественные движущиеся снимки, сделанные со всех возможных ракурсов.

«ТАЙНАЯ ЛЮБОВНИЦА УВАЖАЕМОГО ГЛАВЫ ОТДЕЛА ПО СВЯЗЯМ С ИНОСТРАННЫМИ ГРАЖДАНАМИ! УЧАСТНИЦА ТУРНИРА ПРЕУСПЕВАЕТ НЕ ТОЛЬКО В ИСПЫТАНИЯХ, НО И В ЛЮБОВНЫХ ИНТРИГАХ, НЕ ОБРАЩАЯ ВНИМАНИЯ НИ НА ТВАРЕЙ, С КОТОРЫМИ ПРИХОДИТСЯ СРАЖАТЬСЯ, НИ НА РЕБЁНКА И ЖЕНУ! РОДОСЛОВНАЯ ГОВОРИТ ГРОМЧЕ СЛОВ!»

      И фотографии. Их было так много, что Радамира невольно отметила свою забывчивость — казалось, встреч с Георгием было меньше. Красноречивее всего выделялся снимок с лета, где Георгий целует её в щеку, а она смущённо улыбается. Под ним — фотография с зимы, возле Визжащей хижины, где касания рук сплелись в такую ретроспективу, что девушка сама ужаснулась.       Рада подняла голову на Ванду, словно ища в ней поддержку, но брюнетка молчала, нервно облизывая пухлые губы.       — Дай сигареты, — безжизненным голосом проскрипела Рада, вытягивая руку.       Ванда молча выудила пачку из кармана, вкладывая её в ладонь девушки. Коснувшись пальцами её руки, Ванда задышала чаще.       — Мы разберёмся, Рада, — тихо произнесла она. — Мы всё исправим…       — Да ни хрена тут не исправить, — выплюнула Радамира, поднимаясь из-за стола и чувствуя, как спину прожигают взгляды вплоть до выхода из Большого зала.       Репутация, нарабатываемая годами, тщательно лелеемая ежедневно и отвечавшая всем её ожиданиям, разрушилась как карточный домик за чёртову секунду — по велению всего нескольких человек. Злость сменило отчаяние, едва она осталась одна. Туалет для привидений встретил её холодом и влажностью, позволяя уже не сдерживать рвущиеся наружу слёзы. Руки тряслись, отчего сигарета выпала в лужу, внося ещё больший диссонанс. Вторую сигарету Радамира крепко зажала в губах, позволив никотину проникнуть в лёгкие и с неохотой выдыхая его, желая, чтобы голова не только закружилась, но и вовсе отвалилась и закатилась под чёртову раковину, избавив её от ближайшего будущего.       О, Радамира представляла, как тщательно одноклассники продумывают шутки, ожидая её появления. Она видела гримасы презрения и радости от её неверного шага. Казалось, они долго ждали подобного исхода, когда лидер комитета наконец умоет лицо в грязи. Радамира была готова поклясться, сколь велик восторг Надежды и как доволен Станислав. Да и Годислава, вероятно, впервые почувствует радость на своём скупом лице. Не выдерживая напряжения, Рада резко повела локтем назад, ощутив, как мышцы свело судорогой. На втором ударе её пронзила боль до кончиков пальцев.       Решения на ум не шли, кроме как депортироваться в страну и доучиться дома. Возможно ли вообще отмыться от такого позора? Сделав глубокую затяжку, Рада поморщилась, кашляя надрывно, словно лёгкие пытались покинуть её тело, не желая оставаться в этой грязи вместе с ней. Фильтр импортной сигареты начал жечь пальцы. Радамира не любила его за это — сигарета должна быть сигаретой, а не чёртовым мундштуком.       — Ах, это ты! — взорвался радостный писклявый голос. Заслышав его, девушка прислонилась затылком к стене, негодуя, что от этой компании не скрыться, даже реши она повеситься возле раковин. — Ты не заходила ко мне, а ведь обещала! — возмущённо завопил голос, отражаясь от ледяных стен неприятным эхом. Вдруг призрак подлетел ближе и будто обрадовался ещё больше. — Ты снова пришла ко мне поплакать? Я с удовольствием буду рядом.       — Миртл, оставь меня, — сдержанно попросила Радамира, держа голос на одной ноте, чтобы не сорваться на раздражающего призрака.       Прозрачное, отсвечивающее голубым лицо призрака возмущённо скривилось, быстро преобразовав эмоции во всепоглощающую грусть.       — Оставить? — тонким голосом закричала Миртл и тут же скуксилась, завывая: — Конечно, всегда «Миртл, оставь», «Миртл, уйди», «Миртл, какие у тебя уродливые очки»! — повышала голос призрак, коверкая интонацию. — Все прогоняют меня!       Рыкнув, Рада подошла к раковине, выкрутила кран и набрала в ладони ледяной воды, плеснула себе в лицо. Затем ещё и ещё раз, пока вода не стекала с волос у лба. Умершая Когтевранка всё ещё разговаривала. Не вынося её плача и завываний, Рада вышла из туалета. Сделав шаг к лестнице, она остановилась, тяжело дыша, как после долгой пробежки.       У неё было где спрятаться. Выручай-комната могла стать её собственной обителью в стенах замка — без нужды возвращаться в общую гостиную. С горем пополам выдерживать уроки и прятаться после них в собственное убежище, выползать в Большой зал под конец трапез, когда все уже разойдутся. Она могла это сделать. Только вот…       Сжимая в карманах пиджака руки в кулаки, Рада развернулась в другую сторону. Её отвращала мысль доставить им удовольствие своей загнанностью. Зелья помогли бы — ох, как здорово они бы ей помогли! Но даже открывать склянку, осознавая собственную беспомощность перед одноклассниками, доводило до тошноты. Кучка зарвавшихся магов, чьи родители вкладывают в них немыслимые суммы. Недотепы, которые не могут и разум защитить. Радамира чувствовала себя лучше их, всегда ощущала некое превосходство, скрывая это снисходительностью. Она не пользовалась положением лидера комитета, чтобы насолить кому-то, — не было необходимости тратить на это даже мизерный ресурс власти.       Статьи тронули семьи всех. Радамира была готова. Стоя у прохода в гостиную, она пыталась выветрить лишние мысли, просчитывая наперёд, подетально, свой план действий: зайти, усмехнуться на глупую шутку, не выказав ни капли злости или обиды, и пройти в комнату, чтобы переодеться. Всё было так просто, что Рада увереннее произнесла пароль.       Тёплый свет светильников ударил по глазам куда ярче обычного. Вздохнув, Рада прошла вглубь. Вразрез с ожиданиями, замок не рухнул, земля не разверзлась, одноклассники не повернулись к ней с громким осуждением, а продолжали заниматься своими делами. Взгляд столкнулся с Градимиром, стоявшим у камина и медленно перебиравшим письма на полке.       — Эй, кто-то тебя очень сильно жаждет, — кивнул Градимир на отложенную стопку писем. — Не переживай, можешь сделать, как Ванда, — пожал он плечами, вновь опуская голову, — в камине ещё осталось место.       Невольно повернувшись к огню, Рада заметила в языках пламени тлеющую ленту и несколько марок на заколдованных брёвнах. Борьба Ванды с недоброжелателями была тривиальной, но столь же действенной. Подхватив свою стопку писем, коих насчитывалось не меньше десятка, Рада подошла к камину под насмешливый взгляд Градимира. Подписаны они не были, но этот ровный почерк на конверте она узнала сразу. Все письма брата полетели в камин нераспечатанными, а девушка выдохнула, когда над очагом поднялся густой чёрный дым, быстро утянутый волшебной трубой, не позволяющей задымлять гостиную.       Взгляд зацепил Веронику, беседовавшую о чём-то с Павлом и Петром. Удивление прошибало Радамиру, но даже Николай, заметив её, продолжал смеяться с Еленой, не удостоив девушку взглядом дольше секунды. Не понимая, какого чёрта никто не пытается лишить её воздуха, Рада скользнула в комнату, не желая тревожить улей пчёл, каким сейчас виделась гостиная.       — Это из-за него?       Рада вздрогнула, резко обернувшись и закрыв дверь у себя за спиной, ошарашенно вытаращила глаза на Станислава, безмятежно сидевшего за её столом. Он напряжённо сжимал челюсти, но стоило ей открыть рот, как Станислав поднялся и, будто не зная, куда себя деть, обошёл стул, вцепившись в деревянную спинку.       — Как ты прошёл сюда?       Скорее «зачем», но Рада ограничилась не таким грубым вопросом.       — Как и ты проходила в мужское общежитие, — выплюнул Станислав, презрительно кривя губы. — Это из-за него у нас ничего не складывалось? Ты правда была с ним? — Сжав пальцы на стуле сильнее, он резко подался вперёд. — Да не молчи ты, блять!       Ножки стула противно заскрипели по полу. Радамира тяжело вздохнула, проведя рукой по лицу.       — А ты правда веришь всему, что пишут? — ответила она вопросом, изгибая бровь. — Правда? Ты?       Станислав откинул стул в сторону, вновь заставив девушку дёрнуться от резкого звука.       — Те снимки не подделали.       — Столб разгляди, — процедила Радамира, делая несколько шагов к своей кровати. — Когда он меня поцеловал в щеку, рядом столб стоит. Я домой уже уходила со встречи, на которой он обещал рассказать про вакансию в управлении. Я растерялась и сразу ушла, Стас, но это, естественно, никто не вставил в статью! В Хогсмиде он сам меня нашёл, — всплеснула руками Радамира, и, судя по тому, как изменился взгляд Станислава, в то же мгновение глаза её блеснули на секунду осознанием, что нужно делать. Осев на кровать, Рада демонстративно прерывисто выдохнула, комкая в пальцах плед. — Он преследовал меня… Писал постоянно, я не отвечала. Всё началось с того момента, как я сказала, что хочу преподавать в школе. Он намекал, что моего отца снимут с должности, и мне ничего не останется, кроме как идти к желаемой должности через управление… — Когда Рада подняла голову, она лицезрела замешательство, граничащее со злостью, но уже не к ней. — Не говори никому, я не хочу… Все подумают, что я дала повод, а это не так… Ты же знаешь меня, Стас… Я бы никогда…       Стоило ей всхлипнуть, как Станислав мгновенно преодолел расстояние между ними.       — Я убью его, Рада, — уверенно выпалил он, опускаясь на край кровати рядом с ней. — Он не тронет тебя, ты… ты же мне веришь? — Стас доверчиво заглянул в её глаза, а Рада сдавленно кивнула, словно изо всех сил сдерживая слёзы.       Поведение Станислава ввергло её в странное состояние — так давно не испытываемое, а возможно, и никогда. Позволив себя обнять в успокаивающем жесте, Радамира впервые была неудовлетворена, что ложь оказалась так легко принята. Вперёд вышла не её способность изворачиваться, а мягкосердечность Станислава. Не она умело разыграла карты, — это он слишком сильно ей доверял. Рада сжала пальцы на его пиджаке, уткнувшись носом в широкое плечо от бессилия и отвращения к самой себе.       — Прости меня, — прошептал Стас, а девушка уже готова была по-настоящему разрыдаться. Без зелий ни черта не получалось, как всегда. — Град рассказал мне, что ты ушла с вечера Слизнорта раньше… — Стас слегка подался назад, стыдливо опуская голову, — …после каникул я спросил у Прайса и… ну, он сказал, что скорее лёг бы под зубы акромантула, чем пригласил бы тебя на бал. — Задышав чаще, парень стиснул челюсти. — Я не общаюсь с ней, Рада… больше нет. Я не прошу простить меня сейчас, но надеюсь, ты сможешь.       — Я не… — Рада сглотнула, ощущая, как ком встал в горле, — я давно не злюсь на тебя, да и не злилась. Мы просто не поняли друг друга…       Говоря то, что и не думала, Радамира вдруг обнаружила, что это так. Она не злилась на Станислава, а теперь он заставлял её чувствовать себя виноватой за вынужденную ложь. Лучше бы замок рухнул, а земля разверзлась, чем испытывать это колющее желание освободить душу. Станислав смотрел на неё, пытаясь что-то сказать. Рада не помогала. К своему сожалению, ей были неинтересны его ссоры с Надеждой — да, это давало внутреннее удовлетворение, сугубо из-за презрения к ней, но ничего более. Ни ревности, ни желания вновь прильнуть к нему она не ощущала даже где-то глубоко внутри.       — Это я не понял тебя. Я должен был, но…       Дверь скрипнула, с глухим треском открывшись. Вероника, стоявшая на пороге, заметив Станислава, слегка приоткрыла рот и тут же извиняюще прикусила губу.       — Ой, простите, — она уже было хотела выйти, но развернулась, заходя в комнату, — мне лишь забрать палочку.       — Мы можем потом поговорить? — тихо попросила Радамира.       Станислав разочарованно кивнул, но спорить не стал, поднимаясь и выходя, осунувшись. Вероника замерла у стола, мельком краем глаза наблюдая за девушкой.       — Это неправда, — выдохнула Радамира, уставая от этих взглядов. Она поднялась, подойдя к шкафу. — Между мной и Станиславом ничего нет.       — Конечно, — резко выпалила Вероника, кивая головой, как заведённая. — Я так и думала. — Вероника положила палочку в карман, взяла несколько пергаментов со стола, но прежде чем выйти, обернулась к Радамире, прищурившись. — Сейчас нет или…       — Совсем нет, — отрезала Радамира, вешая пиджак на вешалку.       Вероника кивнула, задумавшись.       — А с кем есть?       Рада без удовольствия выдохнула, доставая из верхнего ящика комода нужную вещь. Проходя мимо Вероники, она всего на секунду встретилась с ней взглядом.       — С проблемами, — хмыкнула она.

***

      — Хватит, ты его сожжёшь сейчас! — грозно рыкнул Дэниэль, отбирая у Саймона свиток и плюхаясь на диван, сметая пепел с бумаги.       — Он всё равно не горит, — фыркнул Саймон, отворачиваясь от огня и облокотившись спиной на кресло, взглянул на Радамиру. — Твой русский дух подводит, разве ты не должна была уже найти решение?       Радамира фыркнула. Она сидела на диване, подогнув под себя ноги, и пыталась найти ответ в чернилах, выписывая слова на пустой пергамент, который их тут же поглощал, подобно дневнику.       — А ты настолько привык быть после меня, что уже и не стараешься? — изогнула она бровь, не бросив на него взгляда.       — Я испробовал всё из школьной программы, ясно? — возмутился Саймон. — Взмолись к богам или проведи ритуал с жертвоприношением — чем там ещё промышляет ваша школа?       — Убийствами американцев, — закатила глаза Радамира.       — Да ни черта не выходит, — выпалил Дэниэль, вытаскивая свиток из заколдованного стакана воды; тот мгновенно высох, разозлив его ещё больше. — Он не тонет, не горит…       — Лёд? — пожала плечами Радамира, получая два недоуменных взгляда. — Ну, лёд: в огне не горит, в воде не тонет.       — С чего бы ему в огне не гореть? — насмешливо спросил Саймон.       Рада посмотрела на него, как на умалишённого, — ровно так же, как смотрела весь вечер.       — Часто видишь горящий лёд?       Дэниэль уже отбросил все попытки свести перепалки к минимуму — сам не выдерживал напряжения, срываясь то на Радамиру, то на Саймона. Чемпионам Турнира никак не удавалось работать сообща. В гостиной Гриффиндора они оставались втроём, что немало удивляло Радамиру. Привыкшие к этому ученики расходились по комнатам; в их же гостиной постоянно толпились одноклассники, до сих пор радуясь отдельной общей комнате.       — Давайте отбросим хотя бы часть вариантов, — вздохнула Радамира, положив свиток на столик перед собой. — У каждого должен был быть свиток. Если бы они хотели вложить в испытание великую силу содружества, мы бы выносили части свитка, которые образовывали бы одну.       Саймон хмыкнул, пересаживаясь с пола на диван к девушке, чтобы разглядеть её свиток.       — Склоняешься к индивидуальной разгадке? — переспросил он. Ему эта идея нравилась меньше всех — по понятным причинам.       — Нет, к тому, что если ответ не в магии, то он может быть заложен в нас самих. Что общего между нашими школами? — задумчиво почесала бровь пером девушка, всматриваясь в свиток.       — Ничего? — пожал плечами Дэниэль. — У тебя кольцо, у нас палочки, даже магия различна. Что общего можно найти?       — Герб? — изогнул бровь Саймон, видя, как Дэниэль нахмурился, желая высказать мнение о его умственных способностях. — Я имею в виду, у всех нас есть герб, форма, факультеты.       — Герб — слишком сложно, — хмыкнула Радамира. — Дешифровка символов — не простая наука. В одежде слишком тонко ставить решение, а вот… — Рада прищурилась, оборачиваясь к Дэниэлю.       — Факультеты? — переспросил он, уходя в размышления. — Может быть. Ведь каждый из нас проходил распределение и был определён на свой факультет. Как у вас это происходит?       Саймон взял свиток в руки, подняв голову на Дэниэля.       — Собирается вся школа, а новые студенты проходят в круглый вестибюль. Они стоят по кругу вдоль стены, и по одному их призывают выйти и ступить на символ Гордиева узла посреди каменного пола. Дальше вся школа в полной тишине ждёт реакции заколдованных фигур. Если рогатый змей благосклонен к студенту, кристалл у него во лбу засветится. Если вампус расположен к ученику, будет слышен его рёв. Птица-гром, выражая одобрение, бьёт крыльями, а пакваджи поднимает в воздух свою стрелу. — Ожидая вопросов, Саймон продолжил, быстро переводя дыхание. — Если сразу несколько фигур проявляют расположение, выбор остаётся за студентом. Очень редко — где-то раз в десятилетие — бывает, что все четыре факультета открывают двери одному счастливцу.       Дэниэль кивнул, сложив руки на груди и поднимаясь с кресла, принявшись расхаживать перед диваном.       — Значит, у вас магия определяет расположенность, у нас шляпа решает по личным качествам, — он посмотрел на Радамиру. — А у вас?       — Мы проходим испытание на зачарованном острове, сталкиваемся с трудностями и опасностями. Кто не прошёл, был тяжело ранен или нарушил правила — исключается, — пожала плечами Радамира, наблюдая два ошеломлённых взгляда. — По нашим решениям в трудных ситуациях нам предлагают специальность. Выбор за нами, конечно, но мало кто противоречит воле Единого Рода.       — Выдержка, — подвёл итог Дэниэль. — И что нам это даёт?       Саймон и Радамира переглянулись, терпеливо ожидая ответ, который так и не поступил. Дэниэль разочарованно развёл руками, приходя в очередной тупик и обрывая нить рассуждений.       — Может, специальности? — предположила Радамира. — Что каждый из нас представляет, если судить по факультетам?       — Гриффиндор — это смелость, отвага…       — Сколько шляпа осечек сделала, — самодовольно усмехнулся Саймон. — Я учусь на Вампусе — сильном факультете, представляющем тело. Мы — воины.       — Живность ошиблась явно, — не остался в долгу Дэниэль, а Саймон закатил глаза.       Две пары глаз снова устремились на Радамиру.       — Велес — тёмная магия, — прикусила губу Рада, они и без напоминаний это знали. — Ритуалистика, разум…       — Вот где осечек не было, — хмыкнул Саймон, ожидая услышать насмешку Радамиры, но вдруг подался к столу, кладя на него свиток. — Может, свиток образовался во время испытания, учитывая то, как каждый из нас его прошёл. Дэниэль бил простыми заклятиями и…       — Годрик, мы просто тратим время! — вспылил Дэниэль, отбрасывая свиток и проводя руками по лицу.       Радамира шумно вздохнула, откидываясь на спинку дивана и складывая руки на груди, но вдруг замерла. Саймон, заметив её обездвиженность, проследил взглядом. Его восклицание осталось беззвучным, осев на приоткрытых губах.       — Разгадка может быть в чём угодно, — раздражённо проскрипел Дэниэль, но не получив ответ, обернулся через плечо, удивлённо хмурясь: Радамира и Саймон смотрели в одну точку перед собой.       Он развернулся и ахнул.       Свиток, который он бросил в порыве злости, упал прямиком на свиток Радамиры. Секунда за секундой на нём расцветали чёрные чернила, отливая голубым сиянием.       — Вы что, не пытались это сделать сразу? — процедил Саймон.       Радамира оторопела, резко потянув руку к свитку. Дэниэль тоже подоспел, почти падая на колени перед столом и жадно разглядывая появившиеся надписи, когда сияние потухло. Нет. Они уже прислоняли свитки друг к другу, но тогда ничего не происходило. Чтобы это не было, изменение расположения, условия, отчаяние, но это была случайность.

«Три слова — ключ в зеркальной тьме,

горит короток, бесполезен свет.

Но только кровь проступит на стекле,

отсчёт конца приблизит твой ответ».

      Радамира замолчала, не моргая уставившись на свиток.       Немая тишина впервые за этот вечер обрушилась на них. Облегчение сменилось напряжением и глубокой задумчивостью, отразившейся на лице каждого.       — Метафора? — нахмурился Саймон, отодвигаясь от Радамиры, на которую почти лёг, пока читал.       — Метафоры будем разбирать до конца года, — выдохнул Дэниэль, резко качнув головой. — Нет, работаем с тем, что имеем. Если понадобится ключ, значит, мы будем заперты, а ключ — некие три слова…       — Да, и это будет место без света, — проговорила Радамира, указывая на строки. — «Зеркальная тьма», «горит короток, бесполезен свет» — слишком много намёков на тьму для освещённого зала.       — А с последней частью? — изогнул бровь Саймон, прикусывая губу. — Ответ — в крови?       — Не сказано, — оборвал его Дэниэль. — Как только она проступит на стекле, начнётся какой-то отсчёт. Полагаю, это и будет началом испытания. «Отсчёт конца».       — Или отсчёт до конца жизни, — тихо протянула Радамира, пожимая плечами.       Спорить никто не стал, припоминая предыдущее испытание. Но загадка породила только больше вопросов.