6.6. Урок хаоса

      Глаза бегали по строчкам, жадно впитывая содержимое. Радамира отхлебнула чёрного кофе, выискивая что-нибудь интересное. Либо у Круга Единства закончились новости, либо управление уже начало действовать. Сегодня «Правда» не пришла, а вместо неё в столовую подали обычную газету, сотканную управленцами из сухих новостей о назначениях, похвал и достижениях сотрудников. Ни скандалов, ни интриг, ни сплетен — лишь скучная, никому не нужная информация. Радамира с досадой сложила газету и передала её Дане, сидевшей рядом.       — Ты слышала, что вчера Виктория и Градимир чуть не схлопотали наказание? — спросила Дана, непринуждённо попивая сок. Рада удивлённо выгнула брови, одним взглядом прося продолжить. — Чёрное озеро начало трескаться, и подо льдом можно разглядеть русалок. Они решили проверить, насколько те отличаются от наших… Короче говоря, профессор Бири охал и восклицал об опасности, пока они отогревались у камина в больничном крыле. Ещё двадцать баллов — и мы опустимся ниже последней строчки, а сейчас там Ильверморни.       Радамира провела рукой по лицу, чувствуя, как нарастает раздражение. Она до последнего откладывала приём зелья, желая выпить сразу половину перед ритуалом, а не насиловать организм, едва отвыкший от него. Но с такими новостями рука сама потянулась к склянке. Следовало поговорить с Ингой о баллах. Пока Радамира не решалась выказывать прилюдное недовольство — нужно было подождать, пока та статья забудется.       Заметив, как к Дане подошёл Эмброуз, передал ей пергаменты и как она улыбнулась ему в ответ — безмолвный диалог, состоявшийся лишь во взгляде, — Радамира невольно засмотрелась.       — И ты сдалась в этот английский плен? — шутливо выдохнула Радамира, когда Эмброуз отошёл. Она допила кофе и принялась собирать на столе материалы для повторения.       Дана сперва удивилась вопросу, но затем тихо рассмеялась.       — Разве можно устоять, когда англичане так галантны? — игриво повела бровью Дана, вставая из-за стола вслед за Радамирой. — Ты ещё держишься?       Рада усмехнулась, кивнув. Какой ещё ответ она могла дать, утопая в привязанности к крестражу и всеми силами стараясь оправдать поступки профессора по защите от тёмных искусств?       По дороге к кабинету к ним присоединились Эмброуз и Нимрод; Раймонд же уже был в классе. Радамира опустилась рядом с ним, разложила вещи и, подперев подбородок рукой, стала ждать начала факультатива.       Всеволод вошёл в класс вместе с Таисией, и им фантастически повезло прийти на несколько секунд раньше профессора Реддла. К факультативу он относился серьёзнее, чем к обычным урокам, опоздавших не пускал. Впрочем, Рада и не припомнила, чтобы кто-то опаздывал даже на его лекции.       Профессор Реддл спускался по лестнице из кабинета, обводя взглядом присутствующих и заставляя последние перешёптывания стихнуть.       — Сегодня, — его голос прорезал тишину, — мы будем разбирать защиту от ментального вторжения. В частности — как распознать и противостоять Империусу.       Он взмахнул палочкой, и в воздухе возникли мерцающие золотистые нити, сплетаясь в сложный узор.       — Империус — это не просто контроль. Это подмена воли. Главная опасность — блокировка области разума, отвечающей за самоконтроль…       Радамира подняла руку, не дожидаясь окончания фразы.       — Профессор, а если контроль осуществляется не через Империус, а через манипуляции с памятью? Как распознать такое вмешательство?       В классе повисла напряжённая пауза. Реддл медленно опустил палочку, не сводя глаз с ученицы.       — Вы задаёте правильные вопросы, Радамира, — его губы чуть дрогнули. — Стирание памяти оставляет… определённые следы, в отличие от Империуса.       — Какие именно? — настаивала Рада.       Вопрос плавно вытекал из темы, а ответ интересовал её куда больше, чем последствия Империуса для разума. Она с нескрываемым любопытством уставилась на профессора, и её удивляло лишь то, что он не пытался остановить её и не выказывал раздражения.       — Обычный маг и не заметит вмешательства, — его взгляд стал пронзительным. — Опытные маги чувствуют дезориентацию, окклюмент же заметит потерю памяти едва вы покинете его сознание.       Радамира кивнула, но вновь заговорила:       — А если память стирает маг со врождённым талантом?       Профессор замер, затем неожиданно улыбнулся — холодно, но с искоркой интереса.       — Никто не знает ваш разум лучше, чем вы сами. Даже опытный легилимент, а тем более врождённый, оставит в вашем сознании следы вмешательства. Определить их довольно трудно. Это высшая степень контроля разума.       Радамира поражённо хмыкнула, восприняв это как личный комплимент.       Нимрод, сидевший за последней партой, неожиданно встрял:       — А можно ли восстановить стёртую память?       Реддл повернулся к нему с непроницаемым выражением лица, отмечая про себя, насколько эта тема животрепещуща не только для одной ученицы.       — Теоретически — да. Но только если… — взгляд снова вернулся к Радамире, поднявшей эту тему. — Если остался якорь. Сильное эмоциональное переживание. Или… — его взгляд скользнул по кольцу на её руке, — …физический артефакт, связанный с утраченным воспоминанием.       Таисия подняла руку:       — А как защититься от такого вмешательства?       Реддл начал медленно ходить по классу:       — Окклюменция высшего уровня. Но даже она не гарантирует полной защиты. Следует помнить, что, стирая память, мы стираем не только моменты, но и эмоции. Если не знать мага, вы никогда не отличите их от обычных всплесков, — он хмыкнул. — Этим можно пользоваться как защитой. Брать под контроль не только сознание, но и эмоции, улавливая малейшие колебания.       Радамира обернулась к профессору, который остановился за её спиной. Страх кольнул где-то под ложечкой, но неожиданный азарт она погасить не могла. Он разгорался в ней с каждой секундой, и каждое слово профессора оседало в голове, оставляя глубокий след.       — Значит, шансов противостоять почти нет? — спросила она с непроницаемым видом, откидываясь на спинку стула.       — Есть один, — выгнул бровь профессор, слегка наклонившись к ней, но не переступая невидимую для себя грань. — Не давать повод.       В классе стало так тихо, что было слышно, как за окном воет ветер, покачивая скелет, висящий под потолком.       Затем, выпрямившись, он громко добавил:       — Для практической части разбейтесь на пары. Мы будем отрабатывать базовые техники ментальной защиты. Если вас интересует защита памяти, в первую очередь следует научиться противостоять чужой воле. Это то же самое, что и легилименция, но не на уровне чтения мыслей, а на уровне подавления контроля.       Когда ученики зашелестели пергаментами, откладывая их в сторону, Радамира заметила, как профессор бросил на неё долгий взгляд. В его глазах читалось… одобрение? Рада закусила губу, но не могла разглядеть и намёка на злость, которую так жаждала увидеть.       — Сэр, я могу не работать с Радамирой? — поднял руку Раймонд, а Рада удивлённо воззрилась на него, словно он перед всеми влез на парту и начал отплясывать кадриль. — Из-за её защиты я не мог нормально видеть около пяти часов…       — Вам не нужно вторгаться в её разум, Раймонд, — объяснил профессор, выписывая беспалочковой магией на доске порядок действий. — Но я дам вам индивидуальное задание, раз вы так боитесь её защиты. Сломайте её и подчините себе.       Радамира медленно перевела взгляд на профессора, высоко подняв брови, но тот её не удостоил вниманием, однако лёгкая усмешка всё же тронула его тонкие губы.       Раймонд повернул стул, чтобы оказаться всем корпусом напротив девушки.       — Мечтал об этом с первого дня, — самодовольно заулыбался он, понимая, что ему развязали руки.       — Придётся и дальше мечтать, — с вызовом улыбнулась Радамира, ставя стул напротив.       — Для остальных задача проста: используйте Империус, чтобы подчинить своего соседа по парте. Без самодеятельности, подавите его волю. Империус напрямую относится к защите разума; если вы сможете ему противостоять, шанс вмешаться в память без вашего ведома минимален.       Радамира выгнула бровь: на секунду ей показалось, что она ослышалась, но затем на доске она увидела выведенные движения палочкой для непростительного заклятия. Ученики Колдовстворца совершенно не удивились, даже Дана и Всеволод восприняли это как должное, словно их попросили произвести левитационные чары. Рада невольно заострила внимание на профессоре Реддле, детально объяснявшем ощущения от правильно произведённого заклятия.       — Первая пара: мистер Нортон и мистер Форс.       Слизеринец, сидевший рядом с Нортоном, уверенно поднял палочку на соседа по парте, выдыхая воздух сквозь сжатые зубы. Форс был тихим, Радамира порой не замечала его на факультативе, но результаты по тестам он показывал едва ниже, чем у Таисии. Нортон же напрягся, ожидая неминуемого, в упор глядя на Форса. Он занимал законное последнее место и никак не мог из него выбраться. Нортон не был глупым, но его склад ума отличался от остальных. Он отвечал на вопросы профессора нетривиально, редко правильно, но излагал свои предположения с неким творческим порывом.       — Империо! — с палочки Форса сорвался красный луч.       Радамире были видны лишь бессильно опустившиеся плечи Нортона, его руки упали на колени, перестав вцепляться в края стула.       — Разум мистера Нортона открыт перед вами, мистер Форс? — осведомился профессор, получая в ответ согласный кивок. Но стоило Форсу отвлечься, как заклятие спало, и Нортон резко отшатнулся. Профессор холодно цокнул. — Собственная концентрация должна стоять превыше того, что вам открывается. Мистер Нортон.       С лёгкой дрожью поднимая палочку, Нортон кивнул, но искры ссыпались на пол, никак не желая сливаться в луч.       — Прискорбно, — заключил профессор спустя несколько минут, но долго заострять на них внимание не стал, делая несколько шагов к парте когтевранок, сидевших впереди слизеринцев.       Гастингс и ещё одна когтевранка, которую Радамира редко замечала, так же, как и Форса, повернулись друг к другу. Их уровень знаний был примерно одинаков. Если судить по разговорам, они были дальними кузинами.       Никто не удивился, когда ни одна, ни другая не смогли произвести заклятие, понуро опуская головы под смешки Раймонда.       Третий ряд редко удивлял остальных, и когда внимание профессора переключилось на второй, в классе стало заметно тише.       — Мистер Нимрод и мистер Эмброуз, — указал на них профессор, решив идти с конца.       Если Эмброуз с задачей справился и смог открыть разум соседа по парте, то Нимрод сделал чуть больше. Он смог не потерять концентрацию, когда приказал Эмброузу во всеуслышание объявить свои мысли. По лицу Раймонда можно было смело судить: он не собирался позволить Эмброузу забыть это публичное признание в страхе.       — Мистер Княжич и мистер Морвиль.       Всеволод и гриффиндорец, с которым он сидел, развернулись друг к другу.       — Блестяще, — выдохнул профессор, глядя, как Всеволод без усилий вламывается в голову Морвиля. — Отдайте приказ.       Всеволод кивнул, не разрывая зрительного контакта с гриффиндорцем.       — Признайся в своём самом большом страхе, — протянул он, держа палочку и практически закатывая глаза от удовольствия, которое дарила тёмная магия, так давно им не ощущаемая.       — Змеи, — тут же отрапортовал Морвиль. — Больше всего я боюсь змей.       Мгновение — и Морвиль пришёл в себя. Краснея и смущаясь, он поднял палочку на уровень груди, презрительно глядя на Всеволода.       — Империо! — выкрикнул гриффиндорец, не теряя времени и жаждая мести.       Радамира смочила губы кончиком языка, закусив нижнюю в напряжении. Всеволода затрясло. Он качнул головой, до боли сжимая руки в кулаки.       Удивление на лицах студентов достигло апогея.       — Всеволод? — прорезал тишину голос профессора Реддла, понимая, что ученик борется. — Вы меня слышите?       — Я слышу вас, профессор Реддл, — сквозь зубы прошипел Всеволод, резким движением прикладывая руку к лицу, чтобы вытереть испарину.       — Признайся в своём страхе, — выплюнул Морвиль, почти упирая палочку в лицо Всеволода.       Лёгкий смешок прозвучал в классе настолько громко, что заставил обернуться сидящих на последних партах.       — Нет, — с невероятным напряжением произнёс Всеволод.       Морвиль продержал заклятие, пока профессор Реддл не остановил его.       — Вы успешно противостояли Империусу, Всеволод, — с одобрением заключил профессор, и в его глазах блеснуло что-то, заставившее ученика улыбнуться, впервые услышавшего своё имя из уст профессора Реддла. — Ваш разум отчасти поддался контролю, но вы сумели не подчиниться воздействию. Отлично. — Стоило профессору перевести взгляд на первый ряд, его лицо вновь стало серьёзным. — Дальше: Таисия и мисс Костина.       Радамира и Раймонд развернулись, желая воочию наблюдать за сменой эмоций на их лицах. Предугадать что-то было невозможно. Таисия никогда не любила глубинную магию разума, оттого Рада удивилась её присутствию на факультативе, а разум Даны всегда был непокорным: ей то удавалось блестяще закрывать его без единой трещины, то она не могла остановить даже внутренний диалог.       — Империо! — первой выкрикнула Таисия, не нарушая порядок.       Напряжение, которое испытывал Всеволод, не шло ни в какое сравнение с внутренней борьбой Даны. Она морщилась и сопротивлялась, но через несколько секунд всё же поддалась. Её взгляд стал стеклянным, она расслабленно смотрела на Таисию, не отпускавшую контроль.       — Твой глубинный страх? — спросила Таисия, ни на секунду не позволяя себе расслабиться.       — Грядёт война, и я боюсь лишиться семьи.       Не дожидаясь указаний профессора, Таисия сняла заклятие. Дана растерянно оглядывалась по сторонам, пока понимание сваливалось на неё тяжким грузом. Радамира тихо хмыкнула, когда Таисия в примирительном жесте положила руку на запястье Даны, кивая и выражая молчаливую поддержку.       — Вам не хватило выдержки, Дана, но вы были довольно близки к возвращению контроля, — указал профессор, заставив девушку облегчённо выдохнуть. — При воздействии на разум Таисии постарайтесь учитывать собственную концентрацию. Вас подвела именно она.       То ли указания профессора, то ли выдержка Даны… но взгляд Таисии незамедлительно сделался стеклянным. Когда Дана задала вопрос, ставший уже привычным, Таисия шумно сглотнула, но вернуть себе контроль так и не смогла.       — Смерть матери, — прошептала она.       Подобное было ожидаемым. Радамира отвернулась от девушек, которые, судя по объятиям, находили в друг друге поддержку своим страхам. Выражать подобные эмоции Рада была не готова, стараясь сконцентрироваться на своём собственном разуме.       Следующая и последняя пара была их с Раймондом.       Тот, кто сидел за партой справа, начинал первым. Радамира перехватила палочку поудобнее. Усмешка, расползавшаяся по лицу Раймонда, не помогала сосредоточиться. Рада старалась отрешиться от увлечённых взглядов остальных учеников, устремлённых на первую парту.       — Империо!       Красный луч попал Раймонду ровно в грудь. По телу Радамиры расползлась волна тепла, исходящая от палочки и туманящая рассудок своей властью. Пьянящее чувство стало угасать, едва Рада пробралась в чужие мысли. Ещё немного — и контроль перехватил бы сам Раймонд. Вынырнув, девушка попыталась действовать не так резко. С медлительностью, будто пробираясь сквозь густой туман, она приближалась к его сознанию, расслабленному, но охраняемому стойким барьером. Сносить его напролом она не решилась — для Раймонда это мог стать толчком к восстановлению.       Рассудок волкодава не был защищён, да и цель состояла в подчинении тела, а не в полном разрушении ментальной защиты.       — Твой глубинный страх? — не спеша протянула Радамира, концентрируясь не на словах, а лишь на парне с застывшим взглядом.       Раймонд покачал головой. Испарина на его лбу говорила о тяжёлой борьбе, но затуманенные зрачки свидетельствовали о заранее проигранной битве.       — Забвение в тени отца.       Радамира удерживала заклятие до того момента, как профессор кивнул, позволяя его снять.       Раймонд поражённо отшатнулся, проводя руками по лицу с отвращением к себе и наконец стирая улыбку. Быстро придя в себя, он не стал ждать комментариев по поводу своего провала. Слизеринец поднял палочку, но затем немного отодвинул стул дальше от девушки, чтобы иметь возможность полностью вытянуть руку.       — Империо!       Радамира закусила внутреннюю часть щеки, вонзаясь зубами всё сильнее. Во рту быстро появился металлический привкус, но, в отличие от закушенной губы, здесь вся кровь оставалась внутри и ничем не выдавала её слабость. Эйфория, овладевшая ею, поднималась всё выше, заставляя сместить фокус с боли на соблазнительные ощущения. Отдаться, раствориться, уйти в блаженный покой… Зубы стали размыкаться, но едва её глаза встретились с надменным взглядом Раймонда, Рада снова раскусила кожу, сглатывая густую жидкость, мгновенно вызвавшую тошноту.       Мысли в голове перебивали друг друга, возвращаясь, словно после потери сознания, огромной кучей, сносящей понимание происходящего. Оказавшись в своём хранилище памяти, Рада не заметила, как прикрыла глаза, перебирая пергаменты с тем, что беспокоило больше всего, и накладывая на себя груз тревоги, следующий за ней по пятам. Круг Единства, отец, крестраж, потеря памяти, брат… Запертые мысли рождались в голове, отвергая эйфорию как нечто совершенно чужеродное.       — Чего ты боишься больше всего? Расскажи, почему этот страх возник? — словно сквозь толщу воды она услышала голос Раймонда.       Рада резко открыла глаза. Заклятие не трогало её, но беспокойство унять она не могла, растягивая губы в деланно-спокойной улыбке.       — Ничего я тебе не скажу, — стараясь сделать голос ровным, произнесла девушка. — Мой разум всегда будет закрыт, Раймонд. Тебе не сломать его.       Раймонд невольно поджал губы, снимая заклятие. Зовущая к себе эйфория прошла, но тревожные мысли никуда не делись, заставляя переживать их снова и снова под маской показного спокойствия.       — Превосходно, Радамира, — с тем же одобрением, что и в случае с Всеволодом, произнёс профессор, всего на секунду заставив её поднять встревоженный взгляд в его сторону и замереть. — Вам попался не самый слабый противник, Раймонд. Вы бы справились, не будь вы так зациклены на грубой силе. Порой следует действовать… изящнее.       — Сэр? — подняла руку Радамира, возвращая внимание учеников и профессора на себя. — Меня не оставляет мысль об утраченной памяти. Мне кажется, это ужасно — лишиться части своих воспоминаний… Возможно ли вернуть её, если я буду, например, — она пренебрежительно махнула рукой, пытаясь показать свою непричастность к вопросу, — осведомлена о её потере?       Облокотившись руками на стол, профессор склонил голову набок.       — Эта тема никак вас не оставит? — усмехнулся он, будто поощряя за смелость. — Забирая память, многие маги используют сосуды для помещения воспоминаний в них. Если же маг не использовал такой сосуд — а так происходит, если он забирал слишком много, — восстановление практически невозможно…       — Практически? — переспросила Радамира.       — Теория находит подтверждения лишь в исторических записях… На практике многие эликсиры не дают результата, а толчок к воспоминаниям может свести с ума, — объяснял профессор, никак не меняясь в лице. — Материя сознания слишком хрупка для подобных игр. Неверный шаг, ошибочная мысль, неправильное побуждение — и вероятность свести с ума куда выше, чем вспомнить забытое.       Радамира кивнула, а профессор сделал паузу, дожидаясь новых вопросов, которых, к его удивлению, не последовало, что позволило ему продолжить факультатив по заявленной теме. Про заклятие Империус Радамира слушала уже не так внимательно, вычерчивая в блокноте схематику действий при возможных нарушениях памяти, пока не забыла сказанное профессором.       Для учеников Колдовстворца Империус не стал таким испытанием, как для остальных. Обучаясь глубинной магии разума, едва ли они могли показать результат хуже. Радамира на секунду пожалела об отсутствии Владислава в их кругах. Он показал бы своё мастерство, ведь защита у него была тривиальной — барьер, но до того непробиваемым, что даже Ростислав не упускал возможности ставить его в пример.       Профессор закончил раньше, чем Радамира успела дописать его слова, которые хотела позже перечитать с большим вниманием.       — Радамира, — окликнул её профессор Реддл, едва девушка развернулась в сторону выхода.       Рада послушно подошла к нему. Сердце забилось быстрее, заставляя её пожалеть об отложенном приёме зелья. В голове крутились разные варианты развития событий, но все они разом прервались, когда хлопок двери оставил их наедине.       — Вы неверно отразили Империус, — холодно сообщил профессор, заставив девушку невольно удивиться теме разговора. — Я не стал при других калечить созданный вами личный портрет. Я был в вашем разуме, достаточно хорошо вас узнал. Это дает мне право судить, что вы предпочли способ, менее эффективный, чем я предлагал.       — Но у меня получилось, — нахмурилась Радамира, опуская сумку на парту и облокачиваясь на её край бедром. — Разве не в этом было задание?       Том снисходительно вздохнул. Радамира ненавидела это чувство. Она ненавидела, когда он так делал, — словно она была наивным ребёнком, а он — мудрым взрослым волшебником, которому навязали её обучение. Радамира никогда не считала себя глупой или наивной, и терпеть это в его глазах становилось для неё всё труднее. Она желала, чтобы хоть раз он поставил её вровень с собой. Это становилось навязчивой идеей на уроках, факультативах, дуэльных занятиях… всегда, когда Реддл так снисходительно вздыхал, будто подбирая слова, как доступнее ей всё объяснить.       — Задача состояла в противостоянии, а не в выборе удачной уловки для его обхода. Вы использовали боль, — он многозначительно посмотрел на её губы. Рада бессознательно задела языком ранку на внутренней стороне щеки, сглатывая кровь. Профессор столкнулся с её настороженным взглядом, вытянул руку и дотронулся подушечками пальцев до её виска. — Знаете, что легче всего обратить в хаос? — он выгнул бровь. — Порядок. Стоит только поддеть один пергамент в ваших мыслях, как все остальные рухнут. Вы использовали эту уловку, забывая, насколько она может быть опасна…       Радамира выигрывала лишь уловками. Не так сильна была её защита, насколько хитра. В дуэлях её результаты были куда ниже, чем у Виктории и Станислава, но Радамира уверенно выбивала победу за победой, зная, как влезть в чужой разум, наблюдая за соперниками и предвосхищая их следующий ход раньше, чем они делали уверенный шаг в её сторону.       Мысленно она это понимала, но давать кому-то ещё понять этого не хотела, поэтому растянула губы в обманчиво-непритязательной улыбке.       — Вам показалось, сэр.       — И ваше рвение к возвращению памяти мне тоже показалось? — прищурился он, сбивая напролом маску Радамиры вопросом.       Рада поджала губы, понимая, что перед ним она стала слишком очевидной для таких жалких игр. Девушка отошла, намеренно заставляя его опустить руку.       — Уже не скрываете? — хмыкнула Рада. — Можете оставить её себе, а вот блокнот верните. Там были конспекты, переписывать их я вовсе не собираюсь, а как профессор, вы не имеете права лишать меня знаний…       Выложенные карты на стол оказывались повёрнутыми лицевой стороной, убирая всякую интригу. Если Радамире такой расклад нравился, то профессор чувствовал искреннее недовольство и скрытое… восхищение? Её дерзость уже перестала быть такой раздражающей. Реддлу она говорила о бессилии. Радамира срывалась, лишь преисполнившись чувством беспомощности.       — Если вам так интересна судьба ваших записей… Может быть, вы вспомните, что именно там было такого ценного?       Радамира засунула руки в карманы брюк, сутулясь и продолжая опираться бедром на край парты.       — Говорю же: конспекты, — она опустила голову, рассматривая лакированные чёрные туфли на небольшом каблуке.       — Вам требуется помощь в их восстановлении?       — Спасибо, откажусь, — фыркнула Радамира, не поднимая головы.       — Всё ценное должно быть под надёжной защитой. Разве не так? — наигранно удивился профессор. — Вы нашли повод для спора, но желание научиться отражать Империус не так примитивно, как это сделали вы, используя опасные методы, до сих пор не изъявили.       — Я понимаю в теории, о чём вы говорили, но на практике… — Рада вздохнула, не желая говорить правду, но понимание, что он действительно может помочь разобраться, вынудило её продолжить. — Этот покой… он непривычен для меня. Все мои дни напряжённы, а сны тревожны, сэр. Я инстинктивно пытаюсь в нём раствориться…       — Как же при такой… нервозности вы научились вызывать патронуса?       — При чём тут патронус? — цокнула Радамира, на секунду подняв голову. — Воспоминания из детства у меня полны беззаботной радости, и на этих моментах я концентрируюсь.       Профессор сделал несколько шагов к ней.       — Вы погубите себя без чьей-либо помощи, — уверенно произнёс он. — Как я и говорил, отвечая на ваши неуместные вопросы, вы являетесь сильной ведьмой в области разума, но вы слишком далеко зашли. Вы пытаетесь улучшить то, что не нуждается в улучшениях.       — Так это же ваша вина, — покачала головой Рада, выражая в этом твёрдую решимость. — Вы знаете, в чём, и отрицать её не станете. Вы нарушили моё равновесие и создали хаос. Я лишь пытаюсь навести порядок, который был до встречи с вами.       — Вы дали мне повод, Радамира. Я действовал не только в своих интересах…       — Лишь в своих, — оборвала его Рада, фыркая. — Но до вас это дойдёт, лишь когда я свихнусь по вашей милости.       Том хмыкнул, наблюдая, как девушка с опущенной головой берёт свою сумку и направляется к двери.       — На дуэльных занятиях я уделю время работе над ошибками, — бросил ей в спину Реддл, заставляя замереть у двери и обернуться. — Если вы уверяете меня в моей вине, докажите, что способны противостоять непростительному без боли и воссозданного хаоса в мыслях. Только, Радамира, — усмешка на секунду тронула его губы, — не забудьте об этом.       Радамира задержала дыхание от возмущения. Её разум не мог настроиться на работу, мысли ссыпались с полок, нарушая не только порядок, но и общее представление, теряя связующие нити, а профессор смеялся над её утерянным контролем. Это подняло волну не только вопиющего возмущения, но и неожиданной злости к нему.       — Ну что вы, сэр, — процедила Радамира сквозь зубы, — моя память целиком зависит с недавних пор от вашего контроля.       Тень улыбки сползла с его лица, заставив девушку довольно улыбнуться. Она закрыла дверь, нарочито медленно, без хлопка и лишних эмоций.