6.7. Не взирая на осторожность

      Луна пряталась за рваными тучами, лишь изредка бросая серебристые блики на чёрные обсидиановые камни, выложенные по кругу. Ветер выл, как голодный зверь, трепал волосы двух девушек и заставлял пламя чёрных свечей плясать безумные тени на их бледных лицах.       Обширная поляна у Долины Хогсмида оказалась идеальным местом — ни души вокруг, да и магию на защиту тратить не пришлось. Таисия оказалась полезна в выборе локации. Радамира ещё помнила, как в прошлый раз они с Годи, Анной и Вандой вложили половину сил в щиты для круга.       На пригорке, куда не ступала нога волшебника, а добраться можно было разве что на метле, зияло место, скрытое от чужих глаз обрывистыми скалами. Идеальное место.       Тёмное небо сгущалось над головами девушек, словно сама погода взбунтовалась против их непокорного вторжения, прорывая полог атмосферы яркой, запретной мощью.       Шёпот звучал в унисон с усилившимся ветром:       — Единый Род, вопрос сложен, но цель ясна — яви ответ небытия. Узнать позволь нам ветвь судеб, не дай неверным стать. Конец решенья изложи и беспокойство отложи — ответ держать мы сами будем.       — Тени предков, в круг идите, правду тёмную явите. Меж миров раскройте дверь — в зерцало дай прямой ответ.       — Единый Род, вопрос сложен, но цель…       Шёпот Таисии становился всё тише по мере того, как обсидиановые камни начинали трепыхаться, жадно впитывая тёмную магию, прошедшую сквозь них. Дыхание перехватило, но губы упрямо шептали заклинание. Собственные ощущения отступили на второй план перед леденящим страхом прервать ритуал.       Проскочившая меж камней вспышка разом погасила все свечи. Воздух наэлектризовался, густея, забрав последний источник света и погрузив всё в абсолютную тьму. Очередная молния сверкнула совсем рядом, заставляя обратить на себя внимание, но девушки увидели не её. Ракурс, удерживавшийся на центре круга, внезапно сместился, вынуждая обеих сконцентрироваться лишь на одной точке.       Молния, взявшаяся из ниоткуда, ударила точно в зеркало, раскалывая его оглушительным треском. Свет мгновенно угас, унося с собой яростные порывы ветра. Наступила гробовая тишина.       Не открывая глаз, Радамира и Таисия поднялись с земли и сделали ровно три шага к центру импровизированного, но чётко вымеренного круга.       Шёпот затих.       Стараясь не обращать внимания на то, как потяжелело и потеряло координацию собственное тело, Радамира взяла один из осколков одновременно с Таисией. Сейчас вся тяжесть обрушилась на них — остаточная магия впивалась в плоть, вызывая эфемерную, но изматывающую боль.       Координирующий обычно управлял ритуалом, пока принимающий брал на себя эти мучительные моменты, разделяя их и концентрируясь только на них. Но в их случае они обе приняли на себя равные порции чужеродной, вырывающейся из-под контроля энергии. Радамира изо всех сил старалась тонко отделить свою, чтобы никакая остаточная дрянь не вцепилась в её сущность, не завладела помыслами. Один принимающий рисковал не справиться, а вдвоём у них был шанс удержать возникающее видение в осколках зеркала. Образы мелькали и менялись, но девушки не пытались вглядываться, пока картинка мутнела с каждой сменой ракурса, перебирая то будущее одной, то другой. Зеркальная гладь должна была запомнить обоих и явить ответ в нужной последовательности.       Ноги подкашивались от бессилия, но проявить слабость, когда на тебя смотрят духи, было непозволительной роскошью. Радамира устояла. Таисия же, скрипя зубами, пыталась игнорировать давно забытую боль, вытесняя все посторонние мысли.       Осколки в руках потухли. Отражения взывавших они больше не показывали, как исчез и калейдоскоп видений, являя в маленьких осколочных озёрцах лишь образы высокой ночной травы за их спинами.       Незаметно кивнув, Радамира медленно поднесла осколок к лицу, следя, чтобы движения Таисии были зеркальны её собственным. Лёгким движением проведя пальцем по острому краю, она окропила стекло кровью, нацеливая видение на свои личные переживания.       Вглядевшись, Радамира пошатнулась, когда сердце пронзила острая, чужая боль. Осколок врезался в царапину, разрывая тонкую кожу. Магический груз медленно спадал, забирая последние силы, но боль не отпускала.       Чёрная тень промелькнула в осколке на несколько секунд, заставив сердце бешено заколотиться. Рука задрожала, а в зеркале медленно прорисовывались очертания шерсти, знакомой, давно любимой. Страх и растерянность обуяли её так же резко, как и боль, заставляя согнуться пополам. Мелькнувший пушистый хвост стал последним образом перед тем, как лёгкие наконец расправились, позволив сделать полноценный вдох.       Обычный прямоугольный стол предстал в зеркале, заменив отражение блёклой травы. Радамира слегка наклонила осколок, желая рассмотреть детали. Лица людей разглядеть не позволяли блики, но все они о чём-то горячо спорили, и эту речь невозможно было расслышать. Шум, стоявший в кабинете, где каждый пытался перекричать другого, давил на виски.       Рада опустила зеркало, наблюдая, как Таисия поражённо вглядывается в отражение своего осколка, не шевелясь, полностью поглощённая увиденным.       Ритуал был завершён. Силы, вытянутые видениями, медленно угасали, окончательно подкашивая ноги и вынуждая дышать прерывисто, часто.       Радамира согнулась, облокотившись руками на колени, и подняла голову, глядя на Таисию, которая медленно опускала осколок.       — В порядке?       Таисия дёрнулась, нервно кивнула, а затем с промедлением качнула головой в отрицательном жесте.       — Эти стены… — выдохнула она, скривив губы. — Больничные. Не смогла разобрать, какая клиника, но кажется, всё же Московская. — Она зажмурилась. — Это же не значит…       — Вовсе нет, — выпалила Радамира. — Считай, вся твоя семья сейчас по больницам… Разве могла ты увидеть что-то другое? — Рада замялась, понимая, что не зря отказывается дарить людям ложные надежды. Подобная правда никому не нужна.       Таисия округлила глаза, сжав губы.       — Не только стены, — выдавила она, направляясь к метле, брошенной у скалы. — Я слышала детский плач. — Таисия замолчала, слегка подняв голову и проведя взглядом по очистившемуся небу. — Но это же хорошо… наверное. Через полгода закончу школу и буду помогать маме с Ростиславом…       Услышь Радамира такую заторможенную речь от Ванды или Анны, она бы не обратила внимания, но в случае с Таисией лишь прищурилась, облокотившись на свою метлу.       — Что не так? — спросила она, видя, что не ошиблась, судя по тяжёлому взгляду, которым её одарила Таисия.       — Да не всё у нас гладко, — сквозь зубы выдохнула Таисия. — Мама не хочет переезжать. Она держит лавку с бижутерией в нашем переулке… Только моё образование там никому не нужно. В Управление со своим не попасть, а тут… из Хогвартса, ага, — хмыкнула она, а Радамира понимающе кивнула. — Чёрт его знает, как будет дальше. Борислав же не станет дома сидеть. Мы с ним говорили… — Таисия прокашлялась, делая паузу, чтобы проследить за реакцией Радамиры, однако та внимательно слушала, не пытаясь прервать. — Борислав знает, что его, возможно, уберут, но ему уже предложили место учителя в Школе Первобога по теневой магии, как раньше…       Радамира поражённо застыла, округлив глаза. Но и скандал устраивать о том, что её не посвятили, не могла — сама ведь не спрашивала и уклонялась от разговоров. Школа имени Первобога находилась совсем недалеко от переулка, где жила Таисия с матерью. Да и отец на директорский стул не метил. Его назначили. Сам же он всегда горел обучением.       — Хочешь здесь остаться?       Таисия пожала плечами.       — Хочу, но матери помощь нужна. Продадим лавку — и мы нищие… А с ребёнком никакой работы у неё не выйдет. — Таисия глубоко вдохнула прохладный ночной воздух, прикрыв глаза всего на секунду. — А теперь этот детский плач… Похоже, будущее найду в семье, а не в своих целях.       — Расстроилась? — перекидывая ногу через метлу, спросила Рада. — Ты же знаешь, видения не отражают…       Таисия последовала её примеру, на несколько метров поднимаясь в воздух.       — Да нет, боюсь, что это видение воплотится в жизнь, — перебила её Таисия. — Не брошу же я мать, да и… сложно им вдвоём будет…       — На меня не рассчитывай, — фыркнула Радамира.       Таисия озадаченно обернулась к ней, но, разглядев усмешку, играющую на её губах, тихо засмеялась, словно разряжая атмосферу, пропитанную впитанной землёй энергией.       Радамира летела точно за Таисией, которая знала, как обогнуть непослушные порывы зимнего ветра, концентрирующиеся в определённых участках Запретного леса. Они создавали коварные воздушные вихри, способные сбросить с метлы любого.       Таисия первой приземлилась возле стадиона, у каморки с инвентарём, из которой они «одолжили» две метлы. Отперев замок на хлипких чарах, она быстро вернула свою метлу на место и не успела обернуться, как в руку ей легла метла Радамиры, которую та протянула с немой просьбой.       С каждой минутой бессилие накатывало всё отчётливее.       Радамира провела руками по лицу, пытаясь стереть это состояние. Результаты ритуала ещё предстояло обдумать, но пока всё её внимание было сосредоточено на Таисии. Бывшая подруга не подвела. Радамира боялась этого чувства, вспыхнувшего в грудной клетке. Доверие пробивалось сквозь все преграды, находя оправдания случившемуся когда-то в Сумрачном переулке.       Поставив обратно чары запирания, Таисия махнула рукой в сторону астрономической башни:       — Идём через неё. Старосты уже спят, а Прингл обходит в это время первые этажи.       Радамира кивнула, плетясь за Таисией из последних сил. Обсуждать им было что… но силы уходили с каждым шагом, сохраняя между ними уставшую, но комфортную тишину.

***

      Разлепив глаза, Радамира беззвучно простонала, почти мученически прикладывая ладони к разрывающейся на части голове. Приподнявшись на локтях, она потянулась к комоду и извлекла из первого ящика спасительный отвар, закупоренный в прозрачной колбе.       Мгновенно осушив её, Радамира откинулась на подушку.       Звук хлопающей двери заставил её поморщиться.       — О, а я только будить тебя собиралась, — весело произнесла Вероника, суша волосы махровым полотенцем. — Завтрак почти кончился, советую поспешить. Я что-то совсем перестала есть по утрам. В Колдовстворце занятия с восьми, а тут аж с девяти, даже выспаться успеваешь.       — Я не пойду, — желая остановить поток слов, коротко бросила Радамира, утыкаясь лицом в подушку.       Боль медленно отступала.       Наги подползла под её руку, и Рада повернулась на бок, притягивая к себе кошку, чтобы долежать последние десять минут в покое.       Тепло, исходившее от кошки, пробудило в памяти отражение в том осколке. Предупреждение это или будущее — Радамира не могла до конца решить, но кошку теперь планировала держать ещё ближе к себе.       Вероника прошлась по комнате, усаживаясь за единственный столик с зеркалом. Бросив короткий взгляд на Радамиру, она закусила губу.       — Это, конечно, не моё дело, но… — она повернулась через плечо, — что ты делаешь ночью? Иногда и вовсе не приходишь… Я вчера хотела попросить помочь с докладом, а ты появилась на рассвете…       Радамира открыла глаза, настороженно скосив взгляд на безмятежную Веронику. Дана вопросов не задавала, не надоедала, да и вообще старалась не лезть в её жизнь. Вероника же не могла так. Ей было интересно буквально всё, что происходило с другими.       Но не рассказывать же про выручай-комнату и ночные ритуалы. Радамира закатила глаза, в голове крутя всевозможные оправдания.       — У меня головные боли, возможно, остаточные после первого испытания. Я часто бываю в больничном крыле на лечении… — Радамира вздохнула. — Не хочу, чтобы кто-то об этом знал.       Вероника деланно охнула.       — Конечно, — закивала она. — Я понимаю. Не волнуйся, я никому не расскажу.       Расскажет. Радамира была уверена, что уже к полудню одна часть одноклассников будет провожать её жалостливыми взглядами, а другая — скрывать за сопереживанием едва уловимую ухмылку. Ложь про больничное крыло была опасна тем, что слишком легко проверялась, однако других вариантов она не нашла. Можно было солгать про романтический интерес и свидания, но не сейчас. Определённо не тогда, когда слухи о Георгии разносятся уже за пределы Колдовстворца, а Станислав обзавёлся неожиданной уверенностью возобновить их недо-дружбу.       Встать всё же пришлось, когда особого смысла торопиться на завтрак уже не было, а вот на занятия — появился.       После отвара состояние заметно улучшилось, позволяя Радамире собраться, однако в норму оно возвращалось тяжело и долго на протяжении первых уроков.       Древние руны были терпимы. Радамира невольно стала замечать отчуждённость профессора Нельсон. Как говорила Инга, профессор и словом добрым не обмолвится, если этого не требуют правила.       На зельеварении ситуация усугубилась совместной работой с Николаем, которого к котлу подпускать следовало запретить, как, впрочем, и открывать рот. Вдоволь наслушавшись шуток про себя, про других, про Слизнорта и его клуб слизней, Радамира закончила зелье в полном одиночестве, пока Николай увлечённо списывал её реферат по истории магии.       Сама история магии стала самым расслабляющим уроком, на котором удалось вволю отдохнуть в компании молчаливой Даны.       К обеду аппетит разыгрался не на шутку, поэтому в Большой зал Радамира спешила, словно опаздывала.       Взяв тёплый хлеб и запечённый картофель, она явственно почувствовала улучшение, пока Ванда не приземлилась на скамью напротив и не шлёпнула газету перед ней.       Медленно сделав глоток сока, Рада подняла голову, так и не прикоснувшись к газете.       — Снова?       — Ну, а как же, — фыркнула Ванда. Она пренебрежительно открыла страницу, невзирая на то, что несколько листов коснулись жареной курицы и пропитались жиром. — Смотри: «Глава отдела по связям с иностранными гражданами развёлся с женой. Болеющей женой. И всё ради молодой чемпионки Турнира. Бывшая супруга отказывается комментировать случившееся. Что движет главой отдела — Георгием Павловичем? Бессовестность, отсутствие сострадания или моральное разложение, свойственное всем чинам Управления?..»       — Всё, довольно, — замахала руками Радамира, но через секунду уткнулась в них лицом.       — Тут ещё несколько абзацев о других работниках Управления, которые предпочли расторгнуть брак в пользу кого-то помоложе… Кстати, твой отец тоже в их числе. Иронично, — хмыкнула Ванда, показывая пальцем на статью. — Они тоже посчитали это ироничным, поэтому добавили пару абзацев о вашем сходстве и семейных чертах. Когда «Круг Единства» заставят замолчать, о, я бы посмотрела на их лица, прочти они новость о моей помолвке! Насколько меня старше Белевцов? — Ванда притворно задумалась, усмехнувшись. — Должно быть, лет на двадцать или двадцать пять…       Рада опустила руки, хмурясь и глядя на Ванду.       — Ты правда думаешь, что эти статьи все забудут?       Ванда махнула рукой, будто они говорили не о неясном будущем, а о погоде.       — Поднимут зарплаты, примут пару заковыристых законов, которые вроде как ограничат Управление, но на деле дадут им ещё больше свободы — и люди забудут. Отец всё уладит. Если рот нельзя закрыть деньгами, нужно дать мнимую свободу.       Рассуждения Ванды всегда были циничны, но в чём-то она была права. Едва «Круг Единства» замолчит, Управление всё замнёт. Радамира испытывала раздражение к «Кругу», и всё же презрение к МСУ перевешивало. Но с этим раздражением хотелось что-то сделать, и как можно скорее…       Отсидеть магловедение проблем не составило. Это по-прежнему была дисциплина, на которой объём новых знаний был столь мизерный для Колдовстворца, что большинство предпочитали делать домашнее задание по другим предметам прямо на уроке.       После уроков Радамира забрала Наги из гостиной, собираясь окунуться в учёбу с головой в выручай-комнате. Облегчённая чарами сумка с учебниками висела на её руке, пока кошка мирно оглядывалась, придерживаемая другой.       Путь до выручай-комнаты не просто так пролегал через этаж с кабинетом директора Колдовстворца. Радамира откладывала разговор, но очередные статьи не помогали стабилизировать её жизнь.       Толкнув дверь плечом, Рада без стука зашла внутрь, тут же встретив озадаченный взгляд Инги, яростно писавшей что-то на пергаменте. Осознав, что ученица не ошиблась кабинетом, Инга отложила перо, упёрла подбородок в сцепленные пальцы и с холодным интересом воззрилась на Радамиру.       — Если ты про изменённое расписание, я выдам его завтра, — начала Инга.       — Ваших рук дело? — грубо перебила её Рада, проходя внутрь, но не садясь.       — Расписание?       Радамира раздражённо скрипнула зубами, былое эфемерное спокойствие рассеялось.       — Статьи, — процедила она, стараясь не повышать голос. — Вы решили убрать Георгия или чемпионку Турнира?       Выражение лица Инги мгновенно стало понимающим, сменив показную озадаченность.       — Ваша связь не могла остаться в тени. Но раз уж ты сама завела эту тему, я крайне обеспокоена твоим выбором. Более того, считаю его совершенно неприличным.       Смирить злость помогала лишь Наги, прижимающаяся к груди. Радамира задохнулась от возмущения.       — Это ложь, и вы прекрасно об этом знаете!       Инга хмыкнула, взяв с края стола газету и повернув её текстом к девушке.       — Снимки настоящие, — привела она довод.       — Конечно, настоящие! — прошипела Рада. — Он друг отца и обещал рекомендательное письмо. То, что он начал проявлять знаки внимания, несмотря на жену и ребёнка, меня не касалось. Я ему не отвечала. А вы делаете из этого любовную интрижку, ссылаясь на снимки, не отражающие и доли правды! — Рада перевела дыхание, с удовлетворением замечая, как женщина сильнее сжимает уголок газеты. — Если все ваши статьи построены на подобной лжи и слухах, боюсь представить, какая их часть вообще является правдой!       Резкий удар кулаком по столу заставил Радамиру замолчать. Инга не отводила сжатой руки, грозно взирая на неё.       — Есть снимки и есть подтверждённые факты ваших встреч в ресторанах и парках. Сейчас меня не волнует Георгий, меня волнуешь ты. — Инга смягчила тон, взглянув с такой показной обеспокоенностью, что Рада лишь нахмурилась. — Ольга была твоим учителем. Она больна, Рада, тяжело больна уже несколько лет. Я могу принять твою правду, но всё равно не понимаю, как ты способна на такое? Ты не глупа. Ты знала про его особое отношение и позволяла принимать ухаживания ради паршивой должности в Управлении!       Вины с себя Радамира не снимала, но, чёрт возьми, не она давала клятвы перед алтарём. Ничего ближе поцелуя в щеку не было, а подобные подозрения начинали раздражать сильнее сплетен об отце.       — Сколько лет было вам, когда вы стали учителем? — провокационно выгнула бровь Рада. — У вас есть семья, дети? — она насмешливо растянула губы. — Ах, нет, вы потратили всю молодость на работу клерком. Пока другие жили, вы угождали Белевцову, и, о чудо, вас поставили в Колдовстворец…       — Замолчи… — предупредительно произнесла Инга.       Восторг пронзил девушку — она попала точно в цель.       — Как короток был бы ваш путь с рекомендательным письмом и нужными связями? Лет этак на двадцать меньше… Может, я и не самый хороший человек, но использую я для своих целей людей куда хуже себя. Как бы вы, Инга Доброславовна, ни голословили о высоких идеалах… в глубине души вами движет обычная месть бывшему покровителю…       — Пошла вон, — чётко выговаривая каждую букву, процедила Инга, указывая на дверь ледяным, полным ярости взглядом.       Довольно улыбнувшись, Радамира направилась к выходу. Стоило ей покинуть кабинет, как улыбка сошла с лица. Изначальной целью не было доводить Ингу до бешенства, а теперь оставалось только гадать, на что та способна. Рада сомневалась, что ради неё будут тратить ресурсы, однако беспокойство нарастало. Она ничего не добилась этим визитом. Рассудительный диалог, который мог бы что-то прояснить, был ею же успешно провален.       Зайдя в туалет на втором этаже, Рада отпустила кошку и достала из кармана пачку сигарет, забранную пару дней назад у Ванды. Аккуратно вынув последнюю, она облокотилась на стену, наблюдая, как Наги резвится с невысыхающими лужами.       Через пару минут Рада оглянулась, чётко расслышав надрывный плач из одной из кабинок. Желания подходить не было, но, вслушиваясь в звенящее эхо и глядя на ещё недокуренную сигарету, она вздохнула.       — Миртл? Что случилось? — устало выдохнула девушка, понимая, что плач начался уж слишком внезапно и подозрительно.       Плач стал ещё громче. Рада затянулась поглубже, отпирая хлипкую дверцу рукой. Призрак парил над унитазом, словно сидел на нём. Подсвеченное голубоватым сиянием лицо исказилось, а всхлипы, едва Миртл заметила девушку, стали совсем уж театральными.       — Прогнать меня пришла? — на высокой тональности запищала Миртл, потирая глаза под очками.       Но не успела она продолжить, как что-то за спиной Радамиры протяжно скрипнуло, заставив её мгновенно обернуться.       — Прячься быстрее! — завопила Миртл. Рада непонимающе уставилась на неё. Призрак замахала руками, взлетая в воздух. — Нельзя быть здесь, пока громко!       И с плеском Миртл влетела прямо в унитаз, окропив брюки девушки водой. Радамира стиснула зубы, пусть вода и была чистой, давно никем не использованной. Этот туалет популярностью не пользовался.       Когда скрип стал громче, Рада тут же забыла о воде, ошарашенно застывая на месте.       Словно невидимая рука коснулась старой раковины. Кафель под ней дрогнул, а затем, с глухим скрежетом, вся мойка пришла в движение. Раковина, с которой всегда капало, замерла, как и девушка. Вместо обычного слива обнажилась чернота — глубокая, бездонная. Края разошлись, словно челюсти гигантского зверя, открывая широкий проход вниз.       Тихий шелестящий звук, больше похожий на шипение, отозвался в её голове с оглушительной громкостью. Мурашки пробежали по коже от струившегося из дыры холода. Рада поёжилась.       — Наги, — подозвала она кошку, которая тоже замерла, разглядывая представление. Услышав своё имя, та мигом оказалась рядом. Чёрная мордочка всё не переставала оборачиваться к дыре.       Слова Миртл теперь не казались бредом, но Радамира не могла сделать и шага, словно ожидая, что кто-то должен вылезти из этой тьмы.       Резкий свист прорезал тишину. Порыв ветра заставил Радамиру сжать руку в кулак. Кольцу она доверяла больше, чем палочке.       Но через мгновение она резко отшатнулась. Из зияющей черноты верхом на метле вылетел профессор Реддл. Мужчина безмятежно приземлился, бросил метлу обратно в дыру и уже протягивал руку к раковине, как взгляд его уловил движение сбоку.       Немая тишина никогда ещё не была столь напряжённой.       Просчитывая варианты, Рада незаметно прижала локоть к себе, проверяя наличие блокнота. Третья потеря памяти была совсем нежелательна. Убежит — так мало того, что он догонит, ещё и она ничего не узнает. Рада сглотнула, делая осторожный шаг к раковинам, не упуская из вида его рук.       Тщательно подбирая слова, она открыла рот, но вдруг мяуканье оборвало её мысли. Чёрная тень метнулась по полу, заставив сердце заколотиться.       Шипение из дыры стало громче.       — Наги!       Радамира вскрикнула, прикрыв рот ладонью, когда кошка с громким мяуканьем прыгнула прямо в чёрную пропасть. Не думая, не рассуждая, Рада бросилась к раковине, но не успела наклониться, как чужая рука дёрнула её назад.       — Наги…       — Оставьте, — грубо оборвал её профессор, сильнее сжимая пальцы на её предплечье. — Радамира, всё кончено!       Девушка перестала сопротивляться, словно поражённая одновременно оглушающим и парализующим заклятием. Мурашки расползлись по затылку, ледяной ужас сдавил грудную клетку, заставляя дышать сдавленными, прерывистыми рывками. Рада качнула головой, чувствуя, как дрожь охватывает всё тело, затем мотнула ещё раз.       Магия вырвалась почти непроизвольно. Радамира лишь направила её, отталкивая мужчину, и, на секунду прикрыв глаза, шагнула в пропасть, совсем не раздумывая.