Фатальная ошибка

15:32 27 июня 2029 года Штаб группировки войск "Северо-восток" г. Новгород-Северский, территория Черниговской ВГА, Российская Федерация День выдался нервный. Штаб группировки «Северо-восток», отвечающий за Черниговское и Сумское направления, гудел как растревоженный улей. Но не от боевых сводок — от суеты ВГТРК. Телевизионщики сновали по коридорам, таскали софиты, проверяли микрофоны, спорили о ракурсах. Сегодня снимали не будни заштатного военного округа. Сегодня ехал сам. Владимир Путин, номинальный глава государства, уже два года как передавший реальные полномочия Высшей Президентской Коллегии, изредка выбирался из своего дворца в Геленджике, чтобы напомнить народу: формально он всё ещё существует. Для таких выездов Сурков каждый раз готовил отдельную операцию — маршруты, охрану, прессу, и главное — чтобы президент ничего не испортил своим появлением. Сейчас Сурков стоял у входа в штаб, поглядывая на часы. Путин опаздывал уже на час. Охранники переминались с ноги на ногу, телевизионщики начинали нервничать, военные делали вид, что всё идёт по плану. Сурков вздохнул и решительным шагом направился вглубь здания. Он знал, где искать. Гримёрка, оборудованная на скорую руку в одной из свободных комнат, была единственным местом, куда президент мог скрыться от посторонних глаз. Дверь распахнулась, впечатавшись в стену. Картина, открывшаяся Суркову, была достойна кисти художника-сюрреалиста. Путин сидел в кресле, сжимая в руке початую бутылку коньяка «Хеннесси». Перед ним, с выражением лица человека, готового провалиться сквозь землю, маялся молодой ординарец. Парень лет двадцати пяти, с длинными каштановыми волосами, собранными в хвостик, тонкими чертами лица и испуганными карими глазами, пытался натянуть на президента бронежилет. Проблема заключалась в том, что президент за годы «заслуженного отдыха» приобрёл внушительное брюшко, которое делало попытки облачиться в стандартный армейский бронежилет занятием, граничащим с абсурдом. Передняя бронеплита, вместо того чтобы прилегать к груди, топорщилась где-то на уровне подбородка, придавая всей конструкции сходство с детским нагрудником-слюнявчиком гигантских размеров. — Господин президент, — бормотал ординарец, и голос его дрожал, — он действительно маловат... Может, другой размер? — ДРУГОЙ РАЗМЕР?! — рявкнул Путин так, что парень отшатнулся. — Ты мне предлагаешь, президенту великой державы, носить бронежилет с чужого плеча?! А может, мне ещё и портянки у местных ополченцев попросить?! Путин резко дёрнулся, пытаясь встать, и бронежилет с громким стуком рухнул на пол, утяжелённый керамической плитой. — Твою мать, — выдохнул президент, глядя на ординарца с неподдельной ненавистью. — Ты хоть соображаешь, дебил, что я под пули пойду? А он мне тут бронежилет не может подобрать! У тебя мозги есть? Или только патлы эти отращивать? — Я... я... — Молчать! — Путин налил себе ещё коньяку, залпом выпил и только тогда заметил стоящего в дверях Суркова. — Владик, — сказал он уже более спокойно, — ты посмотри на этого придурка. Вторую неделю со мной, а до сих пор не научился различать размеры. Директор СБП мне его рекомендовал как лучшего! Лучшего в чём? В отращивании волос? — Ты слишком растолстел, — ровным голосом произнёс Сурков, даже не поздоровавшись. Ординарец замер, ожидая, что сейчас грянет гром. Но вместо этого Путин уставился на Суркова с выражением искреннего удивления. — Что ты сказал? — Я сказал: ты слишком растолстел. В стандартный армейский бронежилет люди твоей комплекции не помещаются уже лет десять. Это не ординарец виноват, это ты перестал следить за собой. В комнате повисла тишина. Ординарец побледнел так, что, казалось, сейчас грохнется в обморок. Путин медленно поднялся из кресла, сделал шаг к Суркову... и вдруг расхохотался. — Чёрт, Владик, — сказал он, хлопая себя по колену, — ты как всегда. Никакого пиетета. Ну почему ты всегда прав? Он обернулся к ординарцу, который уже начал нервно улыбаться, радуясь, что гроза миновала. — А ТЫ ЧЕГО ЛЫБИШЬСЯ, ПРИДУРОК?! — заорал Путин снова. — ВИДИШЬ, ЧТО ДЕСНИЦА ГОВОРИТ? НЕ МОЖЕТ ПРЕЗИДЕНТУ БРОНЕЖИЛЕТ ПОДОБРАТЬ! А НУ БЕГОМ ИЩИ РАСШИРИТЕЛЬ! — Рас... расширитель? — переспросил ординарец, ничего не понимая. — РАСШИРИТЕЛЬ БРОНЕЖИЛЕТА, Я ТЕБЕ РУССКИМ ЯЗЫКОМ СКАЗАЛ! БЕГОМ! Парень вылетел из комнаты, едва не сбив с ног охранника в коридоре. Путин рухнул обратно в кресло и залился смехом. — Расширитель бронежилета, — повторил он, утирая слёзы. — Ты понял, Владик? Он сейчас побежит по всем военторгам искать расширитель. — До него не скоро дойдёт, — согласился Сурков, прикрывая дверь. — Но у нас через час съёмки. А ты даже не одет. — Успеем, — отмахнулся Путин. — Ты лучше скажи, как там наши? На фронте? Сурков поморщился. Неприятный разговор, которого он старался избегать, настиг его и здесь. — С переменным успехом, Владимир Владимирович. Коалиция Десантиса перебросила первые части в Ирак, а не Украину. Вагнера сняли с Африки, бросили под Харьков. Пока держимся, но надолго ли... — А этот... как его... Шаров? В Балаклее? Говорят, зверствует так, что местные молятся на возвращение ВСУ. — Шаров делает свою работу, — жёстко сказал Сурков. — Город под контролем. Подполье вырезано под корень. Методы жёсткие, но эффективные. Лучше пусть боятся коменданта, чем поднимают восстания у нас в тылу. Путин задумчиво почесал живот. — Ладно, разбирайся. Ты у нас главный. Я так, на подтанцовке. Сурков промолчал. Эта фраза, которую Путин повторял при каждом их редком общении, давно перестала его обманывать. Президент был номинальной фигурой, но именно его имя открывало двери, его авторитет удерживал элиты от открытого бунта. Сурков правил, но Путин оставался символом. И этот символ сейчас пил коньяк в гримёрке, потому что не влезал в бронежилет. Две недели спустя история с «расширителем» обросла легендами. Грицкевич, а именно так звали незадачливого ординарца, объездил все военторги Черниговской области. В первом же ему посоветовали обратиться в аптеку — может, там есть какие-то специальные растяжки. В аптеке отправили в хозяйственный магазин — за эспандерами. В хозяйственном пожали плечами и сказали, что расширители бывают только для обуви. В Харькове, куда Грицкевич отправился по собственной инициативе, надеясь найти «расширитель» в крупных армейских складах, его встретили как родного. Местные остряки, прослышавшие про чудаковатого ординарца из Новосибирска, наперебой советовали ему обратиться то в секс-шоп (там, мол, расширители всех размеров), то к гадалке (она и не такое расширяет), то в магазин охотничьих принадлежностей (там должны быть манки, а вдруг и расширители заодно). В одной воинской части сердобольный каптёр, выслушав сбивчивый рассказ Грицкевича о том, что президент не влезает в бронежилет, и ему срочно нужен расширитель, покопался в своих закромах и извлёк на свет божий старый автомобильный домкрат. — Держи, сынок, — сказал он с отеческой улыбкой. — Расширитель так расширитель. Бери домкрат, вставляй между плитой и спиной, поддомкрачивай потихоньку. Кевлар же тянется, да? Грицкевич, уставший и отчаявшийся, ухватился за эту идею как за спасительную соломинку. Вернувшись в Новгород-Северский, он явился к президенту с сияющим лицом и домкратом наперевес. — Нашёл, Владимир Владимирович! Вот, настоящий расширитель! Сейчас всё сделаем! Путин, который за эти две недели уже и забыл про свою шутку, с интересом наблюдал, как ординарец пытается засунуть домкрат между бронеплитой и его животом. Грицкевич крутил ручку, домкрат упирался, бронежилет трещал. — Сейчас, сейчас, — бормотал парень, — ещё немного... Раздался звук рвущейся ткани. Кевларовые слои, не выдержав давления, лопнули, обнажая мягкую подкладку. Бронежилет безнадёжно провис, превратившись в бесполезную тряпку. Путин медленно опустил глаза на результат трудов своего ординарца, потом перевёл взгляд на счастливое лицо Грицкевича, потом на домкрат, торчащий из-под мышки. — Ты... — голос его дрогнул. — Ты что, придурок, сделал? — Расширил, — гордо ответил Грицкевич. — ТЫ МНЕ БРОНЕЖИЛЕТ ПОРВАЛ, ДЕБИЛ! — заорал Путин так, что в соседней комнате зазвенели стаканы. — Я ТЕБЯ ПОСЛАЛ ЗА РАСШИРИТЕЛЕМ, А ТЫ ПРИНЁС ХЕРНЮ СОЛДАТСКУЮ И ИСПОРТИЛ КАЗЁННОЕ ИМУЩЕСТВО! ДОМКРАТОМ ОН БРОНЮ РАСШИРЯЕТ! ТЫ ХОТЬ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО КЕВЛАР НЕ РАСТЯГИВАЕТСЯ? ЧТО ТЕПЕРЬ ЭТОТ БРОНЕЖИЛЕТ ТОЛЬКО В СТРАЙКБОЛЕ ИСПОЛЬЗОВАТЬ? ЧТО МНЕ ПОД ПУЛЯМИ В ТРЯПКЕ ХОДИТЬ?! Грицкевич побледнел и начал заикаться, пытаясь объяснить, что каптёр сказал... что домкрат поможет... что он старался... За дверью стоял Сурков и закрывал лицо рукой. Сквозь неплотно прикрытую дверь доносились раскаты президентского гнева, перемежающиеся жалобными всхлипываниями ординарца. — Владислав Юрьевич, — тихо спросил адъютант, — может, вмешаетесь? Сурков покачал головой. — Бесполезно. Он теперь до вечера будет орать. Лучше скажи телевизионщикам, чтобы готовили крупные планы. И бронежилет пусть другой найдут. Сорок восьмого размера. А этого... — он кивнул в сторону двери, — переведут куда-нибудь подальше. В метеослужбу. Или в архив. Адъютант кивнул и ушёл выполнять распоряжение. Сурков ещё раз взглянул на дверь, за которой бушевал президент, и подумал, что, возможно, Долгое государство, которое он строил, переживёт и это. Но каждый раз, когда Путин выезжал «к народу», Сурков убеждался: главная проблема страны не в санкциях, не в войне и не во врагах. Главная проблема — в том, что президент не влезает в бронежилет. И это только вершина айсберга.