Глава 4. Люди, которые умеют влиять

Догадка пришла к Драко позже. Министерство гремело новостями, и даже в отделе теперь шептались о методах Грейнджер на посту советника, чего ее подчиненные почти никогда не смели себе позволять. Выуженная у Присциллы информация заставила поразмышлять. Больше, чем ему бы хотелось. Чисток не было со времен войны. Это расхолаживало. Хоть Бруствер неустанно вещал о всеобщей гармонии, на деле царила поголовная убежденность, что у них-то все в порядке, и поначалу служащие питали к ее назначению только вежливый интерес. Но все когда-то сотрясает шторм, едва за дело берется самая блистательная ведьма своего поколения. Только за первый месяц слетели четверо крупных заместителей — и даже один глава. Не из ключевых, конечно, но это оказалось весомо. А уж по мелочи… Начался год, и служащие всех мастей бросились наводить порядок — и прятать скелеты поглубже в шкафы. По словам восхищенной Присциллы, будто даже стало больше веры в реальную работоспособность Министерства, но об этом не Драко судить. Озвученное всем сухое основание — утрата доверия со стороны Министерства Магии. Подробности не разглашались, что, как подозревал Драко, было частью ее стратегии: зачем давать повод дрожать из-за чего-то конкретного, если можно заставить всех трястись даже над лишним куском пергамента. Интриги, сведение счетов и грызня за должности стали бы неизбежными спутниками перестановок, но Грейнджер не поддерживала доносы. Госпожа советник не работала по запросу и не вызывала к себе, а сама находила жертв — один Мерлин знает как — и приходила в самый неожиданный момент, держа в тонусе все этажи. Как ангел смерти. Бруствер же оставался любящим папочкой. Он и пожурить ее, если что, сможет, вздумай она слишком часто ставить любимых сотрудников в угол. Сама же она приобрела больше реальной власти и не дала превратить себя в орудие в борьбе за влияние. Умная, грамотная игра. И почему только она считала иначе? Салазар, Драко будто тоже начал ей восторгаться. Они в воздухе, что ли, это распыляют? Однако сейчас многие считали, что Грейнджер хватила через край. И парадокс в том, что никого на этот раз не уволили. Масла в котел подливал сам объект ее репрессий: не стерпев, он не смог молча радоваться сохраненному месту. Идиот Брендерсби из Департамента магических игр и спорта рассказывал всем и каждому, кто готов был слушать, что его травят на ровном месте. Чем не угодил, драккл знает. Осложняло понимание ситуации и то, что Брендерсби действительно считался неплохим сотрудником: энтузиаст, хоть и с истерическими замашками. Он организовывал блестящие чемпионаты, его любили коллеги, на играх ему пожимали руку капитаны команд. Министерство полнилось слухами: начиная с нелепых — вроде отказа пойти с Грейнджер на свидание — и заканчивая подозрениями в связях с Темным Лордом. Драко подозревал, что самые абсурдные распускал Брендерсби сам. В отместку. Грейнджер же хранила молчание. Какая власть ищет оправдания? Никто не знал, где на самом деле правда, и пересуды плодились. Было лишь чувство: она выпустила дичь из когтей, чтобы растянуть удовольствие от охоты. Однако «счастливое» совпадение не давало Драко покоя: кампания против Брендерсби кончилась ровно тогда, когда Грейнджер пошла ругаться с министром. Болвана оставили на посту, несмотря на скандал, что стало первым исключением в ее практике. Мог ли за него заступиться министр? Но в чем смысл? Это Игры и спорта, а не Отдел тайн. На место придет еще десяток Брендерсби, обожающих квиддич. А Грейнджер становилась все непоследовательнее. «Зайди. Г.Г.» — оповещал бумажный самолетик, клюнувший Драко в запястье. Госпожа начальница звала — и так официально. Целая записка. Драко захлопнул папку и быстрым шагом направился в кабинет, на ходу поправляя мантию. Догадалась, что он подслушивал? Нашла наконец повод избавиться от него? Но реальность, как всегда, обманула его ожидания. Грейнджер предстала перед ним еще более застывшей. Драккл, как у нее получалось оставаться такой неподвижной? Это не окклюменция, Драко в этом убедился. Она могла загораться, словно Инсендио, но иногда ее будто прикладывали Петрификус тоталусом. И он никак не мог выявить закономерность.       — Присаживайся. — Драко неспешно опустился в кресло. — Моя секретарь заболела. В отделе не продохнуть. Поэтому тебе придется выполнять мои поручения. Ясно? Она говорила так, будто не верила, что слова вылетают изо рта не под Империусом — отрывисто, напряженно, — и не мигая уставилась на щербинку стола, пряча взгляд.       — Да. Что именно?       — Сортировать корреспонденцию. Моя система изложена здесь. — Она придвинула лист с отметками. — Не читать. Я сама это делаю. Далее. Составлять и вести график. Возьмешь расписание в верхнем ящике стола Мадлен. Я увижу изменения. Ходить ко мне не нужно. Также будешь относить документы. Появятся у тебя на столе с пояснениями. Будем общаться записками. Как сегодня. И почему ты не записываешь? Она оторвалась от созерцания стола, устремив на него совершенно пустой взгляд. Драккл, что же с ней такое? Но сказал лишь:       — Я способен запомнить инструкции для простейших действий, Грейнджер. Ведьма изогнула бровь, впервые за разговор проявив хоть какую-то эмоцию, и протянула ему еще один пергамент.       — Посмотрим, Малфой. Разрешение на полномочия. Скажи Дирку, что мои задачи в приоритете.       — Кофе приносить? — не сдержался Драко, вздернув уголок губы в подобии ухмылки.       — Не хочу отравиться твоим ядом. Выметайся, — рявкнула Грейнджер, демонстративно зарываясь в бумаги. Что за стервозный характер. Перекладывать бумажки Драко любил. Саму монотонность процесса, четко видимый результат и беспрекословное подчинение его действиям. Его отец бы назвал это недостойным занятием, но было в этом что-то… необъяснимо притягательное. Будто он возвращался в беззаботное время, когда играл в кабинете Люциуса, с важным видом раздавая указания воображаемым людям. Почерк на одном из конвертов в кучке «на выброс» напомнил Драко летящую косую манеру Астории. Он замер, но, поймав себя на этой мысли, резко отложил конверт, отгоняя наваждение. К тому же нечто другое привлекло его внимание. Почему Пэнси писала Грейнджер? Да, она рассказывала об общих делах, и да, это официальные письма из «Ежедневного пророка», но почему именно она? Надо бы уточнить. Он не стал рисковать и вскрывать конверт, хотя дурное предчувствие так и искушало сорвать печать. Конечно, Драко дотошно изучил расписание руководства, но нашел лишь разочарование. Были интересные прочерки, окна и пометки с инициалами, внесенные ее рукой, но они не вызвали никаких ассоциаций. А вот взаимодействие с другими департаментами привело к инцидентам, которые неизменно вызывали у Драко недоумение. Конечно, большинство было так погружено в рутину, что даже не замечало, кто приходит и что от них требуется. Типичные клерки. Драко мрачно ловил себя на чувстве душевного родства с ними. Жалкое чувство, но что поделать. Одно из событий окончательно разбило иллюзию всеобщего прощения и благоденствия, хоть это было и вполне ожидаемо. Он уже отбрил несколько неприязненных взглядов, с непроницаемым лицом протягивая удостоверение, но встретившаяся на пути дама вызвала у Драко не самое взрослое желание — напакостить. В тот день Грейнджер фурией металась по отделу, демонстрируя все прелести работы с нестабильным начальством. На один день спокойствия у нее непременно приходился день неадекватности. Драко считал за благо, что ходил тогда по приемным, а она сама свела их контакт к минимуму. Даже не выполнила дневную норму криков на него, вот досада. Ей срочно понадобился некто советник Брайс, консультирующий высшие чины по вопросам внутренней политики. Его кабинет был богаче и просторнее, чем кабинет самого министра. Брайс явно принадлежал к старой школе, предпочитавшей демонстрировать масштаб личности через антураж. Миссис Пимс, секретарь этого советника, была аляповатым букетом неприятных ассоциаций. Рыжие волосы, псевдохитрый прищур, елейные ужимки и непроходимая тупость — все это было чем-то средним между Уизелом и Амбридж, приправленным щедрой порцией самодурства. И ей было абсолютно плевать, от кого и зачем он пришел. Она хотела поставить Пожирателя смерти на место — так, как сама это понимала.       — Почему Вы не можете принять от меня запрос на прием, взять документы и состыковать расписание? Это стандартное делопроизводство, — процедил Драко, до побеления костяшек сжимая древко палочки в кармане мантии. Они ходили кругами.       — Это противоречит регламенту. Вы не допущены к взаимодействию с офисом советника Брайса. Должен прийти Ваш руководитель или другой сотрудник, — невинно улыбнулась бестолочь и послала полный омерзения взгляд молоденькой сотруднице, попытавшейся строить Драко глазки. Хоть в этом они были с зарвавшейся секретаршей солидарны.       — Какой еще регламент? Вот мое удостоверение с указанием отдела, от которого пришел запрос, а также вкладыш о допусках. Даже не взглянула. Ее ошибка.       — Советник Брайс не станет ничего принимать из Ваших рук. И мы в нашем офисе считаем, что такие неблагонадежные волшебники, как Вы, — подчеркнула она с милым выражением лица, — не могут тут что-то требовать. Драко мысленно улыбнулся. Хорошо, пусть так. Хочешь руководителя? Будет. Но вслух сказал вежливо:       — Вы правы, я попрошу другого сотрудника. Секретарша вернулась к делам, будто Драко больше не стоил внимания, и почти не скрывала победную улыбку. Не зря всегда недолюбливал рыжих. И Амбридж. Он вернулся в отдел и постучался к руководству. Грейнджер, лихорадочно перебиравшая бумаги спиной к нему, так и сочилась раздражением.       — Что надо?       — Я был у Брайса. Секретарь отказалась назначить прием.       — Это еще почему? Драко передал слово в слово и из последних сил подавил предвкушение.       — Что?! — Она резко развернулась, да так, что стопки документов веером разлетелись по столу.       — Ты слышала, — пожал плечами он. Ведьма возвела глаза к потолку, бормоча что-то об истреблении всех беспросветных тупиц и высших силах. Впрочем, если истребить всех тупиц, населения почти не останется, так что придется договариваться с преисподней.       — Вот-вот, — вставил он зачем-то, но госпожа философ, кажется, не заметила, пока набрасывала на себя строгую длинную мантию.       — Идем. Пусть катятся к черту. Думают они. Я тоже много чего думаю, тролль их задери. Грейнджер летела по коридору, ругаясь под нос на идиотов, протирающих мантии в Министерстве, а потом ворвалась в приемную, ища взглядом зарвавшуюся миссис Пимс. Дверь хлопнула с громким дребезжанием. Ох, сейчас искры полетят.       — На каком основании ваш офис препятствует сотруднику моего отдела выполнять прямые обязанности? В чем проблема?       — Мисс Грейнджер, мы… мы-мы… — залебезила секретарь, приподнимаясь со стула.       — Что «мы»? Отвечайте на поставленные вопросы.       — Мы не знали, что он от Вас. Если бы мы знали… Но я была в отпуске… Еще новости не дошли… Мне не рассказали… Глаза сотрудницы бегали в поисках спасения, но остальные клерки прятали глаза в пергаментах. Видимо, тоже не в восторге от миссис Пимс. Грейнджер скрестила руки на груди, вздернув подбородок. Драко скромно стоял в стороне. Достойный живописи сюжет: разъяренная мантикора заступается за своего детеныша, но его гордость стерпит это.       — Значит, так. Напоминаю лично Вам. Мы находимся в сердце магического сообщества — в Министерстве Магии Соединенного Королевства, а не на кухне с подружками. Когда мой коллега-советник вернется, нас ждет серьезный разговор о соответствии его персонала стандартам. Вы — его лицо, миссис Пимс. Все сотрудники обязаны добросовестно исполнять возложенные обязанности, придерживаться принципа субординации и соблюдать предписанные правила. Мистер Драко Люциус Малфой состоит на службе в Отделе образования. Если на его руках есть необходимые разрешения, он мой полномочный представитель, как и любой другой сотрудник в аналогичных обстоятельствах. Это прописано в Уставе Министерства, с которым Вы ознакомлены под подпись, раз уж занимаете это место. Она поглубже вдохнула, повысила голос и финально щелкнула хлыстом:       — Почему я должна срываться посреди рабочего дня и идти объяснять это? Молчите? Или подождете еще каких-то новостей? Жестко отчеканенные слова заставили остальных клерков нервно вжать головы в плечи, а покрасневшая до корней волос миссис Пимс не могла и рта раскрыть. Да, плохой у нее сегодня день, а когда вернется Брайс — будет еще хуже.       — Я жду ответа.       — В-все п-поняла, — едва слышно прошелестела секретарь. Мерлин, даже заикаться стала, бедняжка.       — Чудно. А теперь запишите меня на прием. Я проконтролирую. Спасибо, что потратили мое время. Драко намеренно манерно подал папки, пока Грейнджер барабанила пальцами по столу рядом.              — Сразу по возвращении советника из поездки. Лучше в эти и эти, — он указал на дни календаря, — даты. Дела нашего отдела чрезвычайно важны, — невозмутимо подчеркнул Драко.       — Х-хорошо.       — Благодарю, миссис Пимс. Буду рад дальнейшему плодотворному сотрудничеству. Он безупречно вежливо поклонился, и команда грозного Отдела образования удалилась в полном молчании. Как только они вернулись к себе, Драко хотел улизнуть за стол. Но расплата всегда неминуема.       — Стоять. Ко мне в кабинет. Когда он уселся напротив, воздух вокруг нее буквально искрил. Выше его сил было сдержать ухмылку.       — Я, по-твоему, девочка на побегушках? Ты не можешь поставить секретаршу с IQ пять с половиной на место? Драко не знал, что такое «ай-кью», но на всякий случай развел руками. Он ни о чем не просил. Она сама туда помчалась, и, кажется, даже выпустила пар. Надо запомнить.       — Поменьше злорадствуй, иначе в тебя сейчас что-то полетит, — пригрозила Грейнджер, откидываясь в кресле. — Ты должен уметь постоять за себя, потому что я не буду вечно строить из себя мамашу. И она не последняя, кто захочет отыграться на тебе.       — Знаю, это только твоя привилегия. Драко, пребывая в прекраснейшем настроении, улыбнулся, плавно уклонился от пущенной в него папки и небрежным взмахом палочки левитировал ее обратно на стол.       — Но она так требовала тебя, что я не смог удержаться.       — Придурок, — закатила глаза ведьма.       — Субординация, мисс Грейнджер, — преувеличенно серьезно проговорил Драко.       — Иди работай, пока тебе тоже не досталось, — напоследок прошипела она и вернулась к своим делам. Драко не стал спорить, зная, что угроза реальна, но позже задумался. Первое — Грейнджер заступилась за своего сотрудника, даже за него. Второе — отчитала за выходку наедине, а не устроила прилюдное унижение, как с Пимс. Третье — уголки ее губ едва заметно дрогнули, и он поймал себя на том, что сам улыбался впервые за много месяцев. У Грейнджер было два хобби: кошмарить Драко и кошмарить Министерство. И оказалось неплохо, когда она рявкает на кого-то ради него. Мерлин. Наверное, Драко совсем тронулся умом, раз относился к этому с такой иронией. Но маленькие черные флакончики шептали, что так и нужно. И кто он такой, чтобы с ними всеми спорить.

***

Неделя била рекорды непредсказуемости, и он не знал, хорошо ли это. Драко всегда тяготел к стабильности, как бы виртуозно ни умел закладывать виражи. Когда он, спеша по очередному поручению, лавировал между суетящимися министерскими, то сначала даже не расслышал человека, зовущего его. Этот голос не звучал в его присутствии долгие годы. И вот его обладатель стоял перед ним. Захотелось сглотнуть.       — Малфой, привет. Еле догнал. Поттер упер руку в бок, пытаясь отдышаться. Да, мракоборцы пошли не те. Вот его авроры, которые приходили в камеру, никогда не испытывали дискомфорта от профилактик с Драко в главной роли. Расслабилась порода.       — Как дела? — выпалил очкарик и тут же добавил: — Хочешь поиграть в квиддич? Гриффиндорцам где-то массово выдали умиротворяющий бальзам? Драко моргнул.       — Что?       — В квиддич, говорю, будешь играть? Он в немом изумлении пытался осмыслить услышанное, но Поттер воспринял это как приглашение к объяснениям и сбивчиво затараторил:       — Нам нужен ловец на ближайшую министерскую игру, наш получил ранение. То есть я, конечно, тоже играю. За авроров, но у ДМП не хватает. Вот я про тебя и вспомнил, Гермиона рассказывала о… кхм, назначении. На этот год большего не обещаю. Да. Короче, шустрые ловцы на вес золота. Но даже разок размяться, думаю… — Собеседник неловко потер шею. — Любому бывшему игроку было бы…       — Что?       — Да говорю же, места распределяют чертовы Игры и спорта. Решили почему-то, что именно они должны одобрять перестановки. Достали! Только сейчас в качестве исключения…       — Поттер.       — А?       — Тебе не кажется это странным?       — Что именно? — продолжал разыгрывать идиота очкарик, но очень скверно.       — Мы не виделись много лет. А теперь первое, что ты мне сказал, — это про дракклов квиддич?       — Вообще-то, я сначала поздоровался, — народный герой расплылся в ухмылке. Драко лишь приподнял брови.       — Послушай… Я знаю, что у тебя случилось, и думаю, тебе бы не помешало отвлечься. И нам правда нужен ловец, — добавил Поттер уже серьезно.       — Вот уж подачки мне точно не нужны, — холодно процедил Драко. В ответ раздался смех.       — Нет, Малфой, жалости ты от меня не дождешься, уж извини. Но это что-то вроде мужской солидарности. Джин беременна. Я как представлю, что… Он резко выдохнул, прикрыв глаза. Да, Драко мог понять это отвратительное чувство тревоги и решил перевести тему. Кем бы они ни приходились друг другу в прошлом, подобного липкого страха за семью не пожелаешь и злейшему врагу. Он медленно выдохнул, прогоняя дурные мысли.       — А кто, говоришь, будет еще в команде? И кто от авроров? Поттер замешался, но перечислил фамилии. Среди них не было любимых, так что можно не переживать, что Драко случайно станет загонщиком вместо ловца. Он коротко кивнул в знак согласия и записал в блокнот время сбора.       — Вот и славно. Ну, бывай, — подытожил Поттер и дернулся, будто хотел хлопнуть по плечу, но вовремя понял, что это лишнее, и неловко запустил руку в растрепанные волосы. Он уже разворачивался, чтобы уйти, но Драко что-то дернуло сказать нечто совершенно себе несвойственное — самое близкое к раскрытию обстоятельств смерти Астории, что когда-либо озвучивалось постороннему.       — Слушай, с Джинни все будет хорошо. То, что случилось с Тори… С твоей женой точно такого не произойдет, поверь. Это другое, — сдавленно произнес Драко, чувствуя, как сжимается горло. Взгляд Поттера внезапно потяжелел.       — Спасибо. И да, — цепко сказал он, — они больше не работают. Я позаботился об этом. И ушел, не дожидаясь ответа. Что ж… То ли Драко вырос, то ли Поттер и правда не такой уж раздражающий. А может, и все вместе. Квиддич же всегда звучал неплохо. Если так задуматься, традиционный спорт волшебников — это что-то поистине безумное. Высокие скорости без страховки и сомнительные правила без тормозов. Но что еще ожидать от людей, которые могут срастить кости за пару часов? Драко вошел в амплуа лихого игрока, едва оседлал метлу несколькими днями позже. Только он, свист ветра в ушах и пульсирующий в венах азарт, все остальное — несущественно. Почти как в школе. В мире первых курсов не было никаких проблем, и он с радостью погружался в это состояние. Однако разница была. Драко вдруг не ощутил потребности соревноваться с Поттером: не искал конфликтов на поле, не садился на хвост и рассчитывал только на свои силы. Лишь игра в удовольствие и ни с чем не сравнимое упоение свободным падением. Может, именно то, что он отпустил наконец ситуацию, дало плоды: торжественное «Драко Малфой поймал снитч» в борьбе с Поттером, хоть их команда и проиграла. Все же поджарые авроры шустрее ссутуленных офисных работяг. Взрослая жизнь, чтоб ее. Ему не хотелось злорадствовать, а сопернику — искать отговорки. Они и правда выросли. Им больше нечего было делить.       — Это было красиво, поздравляю. Поттер протянул руку, и Драко крепко пожал ее, закрывая еще одну рану, с которой вся их история и началась. Любопытно, увлечется ли квиддичем Скорпиус. Было бы здорово. Драко будет ворчать, отсчитывая монеты на очередную фанатскую безделушку, а потом все равно приносить желанный плакат — и ворчать уже на то, что сын приклеил его на старинные шелковые гобелены. Нет. Так делал Люциус. А Драко будет делать то, чего самому не хватало: вместе ходить на матчи — не ради демонстрации статуса, спорить о командах — не в качестве светской беседы, гонять квоффл — на полях Мэнора, на которые нельзя было даже ступать. Он вдруг с содроганием представил Скорпа на огромной высоте. Вдруг упадет? Каким он станет? Сын рос пугающе быстро.       — Хозяину не стоит так потакать капризам молодого господина. Он вырастет избалованным, — уперев хрупкие руки в бока, ворчала Бруна.       — Как я? Это ведь было и твое воспитание, — весело парировал Драко, подкидывая малыша. Домовиха вгляделась в него, борозды на сморщенном, как печеное яблоко, лице проступили сильнее. Драккл, неужели она что-то подозревала? Стоило попробовать убрать флакончики.       — Хозяин Люциус был слишком строг к хозяину Драко, поэтому Бруна старалась быть мягче. Но хозяин Драко не такой, как отец. Бруна боится, что так много заботы испортит молодого господина. Бруна занимала особое место в его жизни, и Драко испытывал к ней глубокое почтение, как и все. Незыблемая опора. В свое время она вынянчила даже Нарциссу — и умело играла на этом. Что уж говорить о том, что остальные домашние эльфы просто трепетали перед ней. Поэтому Драко со спокойным сердцем оставлял сына с ней, пока сам пропадал на работе. Эта домовиха была способна на многое, и он бы не удивился, если бы сам Темный Лорд, вздумай он разбудить Скорпиуса, после ее фирменного взгляда извинился и подождал за дверью.       — Драгоценная Бруна, но ведь это не так. Мы оба это знаем, — возразил Драко, и ее взгляд смягчился.       — Хозяин старается. Хозяин многое пережил. Бруна гордится тем, как справляется хозяин Драко.       — Спасибо. Скоро придет Блейз. Уложишь Скорпа?       — Ох уж эти сокращения, ох уж этот мастер Блейз, чует мое сердце, ждет его беда, мотается, как перекати-поле, без дома, без семьи… — снова запричитала Бруна, расправляя цветастое ситцевое платье. И как по заказу раздался шум входного камина. Драко вновь отметил, что жить в небольшом — относительно — доме весьма удобно. Все на виду, и никаких блужданий по бесконечным коридорам. Донеслось удивленное и громкое «Ого, мне тоже нужна такая штука!», и Драко направился приветствовать гостя. Блейз был его лучшим другом — непредсказуемым, как ветер. Мирские заботы будто вовсе не касались его, но в нем жило неугомонное существо, стремящееся к познанию всего вокруг себя. Угадать, что он выкинет в очередной раз, было невозможно.       — Что за разбойник! Ну-ка, дай его мне, пусть послушает мудрый совет от любимого крестного, — воскликнул Забини, забирая Скорпиуса из рук. Ясно, сегодня Блейз — веселый балагур. Не самая любимая ипостась Драко. Однажды в школе он залез в Черное озеро, чтобы проверить, как на его размышлениях скажется нехватка воздуха и холодная вода, а потом, вынырнув спустя часы тревожного ожидания, рассказывал Драко, как, цитата, «просветление пришло вместе с искрящимися вокруг бликами». В Черном озере искриться было нечему.       — И тебе привет, Блейзи, — скептически отозвался Драко, подталкивая их в сторону гостиной.       — Скорп, я делаю большие ставки на тебя. Когда вырастешь, отомстишь за нас всем женщинам этого мира. Ты был рожден, чтобы они вспомнили все прелести патриархата. Не забудь, — наставлял Забини, размахивая для убедительности указательным пальцем. Скорпиус согласно агукал и пускал слюни. Блейз в ответ серьезно кивнул.       — Пэнс? — попытался вклиниться в этот содержательный разговор Драко.       — Кто же еще. С возрастом она становится все суровее.       — Молодому господину пора проверить пеленки. Позже поиграете, — буркнула Бруна и забрала ребенка. Забини проводил их тоскливым взглядом. Мерлин, у Скорпиуса так много любящих его людей. Чтобы друг совсем не расстраивался, Драко плеснул ему немного огневиски. Сам он держался от него подальше и предпочитал чай.       — Расскажи, что же разозлило нашу любимую подругу на этот раз, — попросил он, усаживаясь обратно в кресло. Друг обессиленно застонал.       — Брат, я познакомился с чудесной нимфой, и мы провели незабываемую ночь, полную единения плотского и душевного. Мы говорили о сущности непостоянства в этом мире и о спасении души через страдание и боль.       — Это было до или после постели? Если после, то я тебе не завидую, — Драко насмешливо изогнул бровь.       — О всемогущие Салазаровы кальсоны, какой ты приземленный, — поморщился Забини. — Суть не в этом. Она рассказала мне о древнем ашраме, где проводятся духовные практики поиска баланса. Понимаешь, к чему я клоню?       — Мерлин, Блейз, нет.       — Да. И Пэнси остро отреагировала на эту новость. С нимфой мы договорились не видеться, пока не обретем ритуальное наставление. Но я уезжаю в Индию, Драко. На следующей неделе. Великий Салазар, мать его, Слизерин.       — Мне это нужно, брат. Мне нужно. Ты уже окреп и вполне справишься тут без меня. За тобой приглядит Пэнс. Да и вроде твое настроение с каждым днем лучше. Я вернусь, не успеешь и глазом моргнуть. Что-то мне подсказывает: это будет тот момент, когда я снова пригожусь тебе, — серьезно закончил Блейз, глядя в глаза. Да, Драко должен перестать быть эгоистом и держать свои якоря на цепи. У них была своя жизнь, и никто не обязан барахтаться вместе с ним в печали и сожалениях вечно. А Блейз… он всегда возвращается в родную гавань Англии. Всегда. Как и он сам.       — Что ж. — Драко хлопнул ладонями по подлокотникам кресла, напуская на себя беззаботный вид. — Тогда жду от тебя открытку из Храма тысячи заклинаний в Дели. Мы так и не доехали туда. Если забудешь, натравлю на тебя Пэнс.       — Обязательно, брат, обязательно. Мы с тобой люди, которые умеют влиять на свою жизнь. — Друг смерил его пробирающим взглядом. — А теперь расскажи мне о своей доблестной службе в Министерстве. Я останусь у вас на ночь. Да, влияние на свою жизнь — и жизнь других — полезный навык, ничего не скажешь. Во время дальнейших событий Драко часто вспоминал этот разговор: Блейз успел сбежать, пока не увяз. Может, он что-то понял раньше них всех? А пока предстояло встретить Бельтейн. И это вселяло в Драко предвкушение — такое яркое, такое незамутненное, что распирало изнутри, пока он не нашарил в кармане флакончик.