Глава 22. Эллиан Розье II

Глава XXII. Не центр их мира       Яркое летнее солнце слепило глаза.       Трава приятно щекотала босые ноги, а вокруг были разбросаны её игрушки: деревянная лошадка с отколотым ухом, тряпичная кукла в выцветшем платье и маленький игрушечный дракончик, которого папа когда-то зачаровал, чтобы тот выпускал крошечные струйки дыма. Воздух пах нагретой землёй, цветами и чем-то вкусным, доносящимся из дома. Мама с папой были на кухне и, кажется, готовили обед. Элли слышала приглушённые голоса и редкий смех. Иногда звякала посуда. Она знала, что в этом доме взрослые почему-то почти не пользовались магией. Ей несколько раз объясняли зачем, но Элли всё равно не понимала до конца. Кажется, мама говорила что-то про безопасность и про то, что «так лучше». Но сейчас это совсем её не волновало. Ей ужасно хотелось пить. Поднявшись с травы, девочка слегка пошатнулась, а затем быстро побежала к дому, смешно перебирая короткими ногами. Ступеньки на крыльце казались огромными, почти как маленькая гора, но Элли упрямо преодолела и их. — Мамочка! — радостно крикнула она, влетая на кухню. Женщина, лица которой Элли потом так и не сможет вспомнить, тут же обернулась на голос дочери. Она была высокой, светловолосой и очень тёплой — именно так она воспринимала её тогда. Большая мягкая ладонь осторожно опустилась Элли на голову, ласково приглаживая волосы, а затем мама присела рядом, чтобы оказаться с ней на одном уровне. — Что такое, дорогая? — с улыбкой спросила она. Но Элли не успела ответить. Снаружи вдруг раздались громкие хлопки. Один. Второй. Третий. Девочка тревожно дёрнулась и перевела взгляд сначала на окно, а затем на отца. Почему-то сейчас он выглядел совсем как дядя Феликс. Не успела Элли ничего понять, как отец резко поднялся с места, а мама тут же подхватила её на руки. Сердце девочки почему-то испуганно застучало. — Милая, помнишь, мы играли в прятки? — голос мамы звучал быстро и непривычно напряжённо. — Сейчас ты должна очень хорошо спрятаться, а потом мы с папой тебя обязательно найдём, хорошо? Элли было сложно уловить все слова сразу, взрослые говорили слишком быстро, но она всё равно осторожно кивнула. Мама крепче прижала её к себе на мгновение, а затем почти бегом вынесла в коридор. Дом вдруг стал каким-то чужим. Снаружи доносились крики, новые хлопки аппарации, где-то что-то громко разбилось. Элли испуганно вцепилась пальцами в рукав маминого платья. Та осторожно опустила её возле лестницы, ведущей в подвал. Внизу было темно. Из приоткрытой двери тянуло прохладой и запахом сырости. — Давай, спускайся и прячься, — быстро прошептала мама, поправляя ей волосы дрожащими пальцами. — И главное, ни в коем случае не высовывайся, хорошо? Ей вдруг стало так страшно. Но мама снова смотрела тем самым взглядом — спокойным, твёрдым, не терпящим возражений. Тем взглядом, которому Элли никогда не смела перечить. Люк над головой захлопнулся, и подвал тут же погрузился в темноту. Девочка вздрогнула. Снаружи всё ещё доносились какие-то приглушённые звуки: крики, хлопки, что-то тяжёлое глухо ударялось о стены дома. Но здесь, под землёй, они звучали далёко и особенно жутко. Элли осторожно начала спускаться по лестнице, цепляясь маленькими пальцами за холодную стену. Под ногами скрипели ступени, а воздух становился всё холоднее и сырее. Она почти сразу перемазалась в пыли и паутине, но упрямо продолжала идти дальше. Ей нужно было спрятаться. Мама сказала спрятаться. Внизу оказалось огромное тёмное помещение. В полумраке угадывались старые бочки, какие-то ящики, ржавые цепи на стенах. Чуть дальше находилась странная комната с железными решётками, похожая одновременно на клетку и на тюрьму. Элли не понимала, зачем это место вообще существует. Но от него веяло чем-то страшным, старым и неправильным. Поэтому она поспешила в другую сторону подвала и, протиснувшись между бочек, забилась в узкую щель у стены. Там пахло деревом, сыростью и плесенью. Она крепко обняла колени руками и постаралась не дышать слишком громко. Но тишина продлилась недолго. Внезапно землю сотряс чудовищный удар. Весь подвал дрогнул, с потолка посыпалась штукатурка и пыль, а одна из бочек рядом опасно качнулась. Элли испуганно пискнула и зажала рот ладонями. Снаружи что-то рушилось. Потом раздался ещё один грохот. И ещё. Она не знала, сколько прошло времени. Для ребёнка минуты растягивались в целую вечность. Но в какой-то момент всё стихло. Настолько резко, что тишина стала почти оглушающей. А потом сверху скрипнул люк. Элли замерла, перестав дышать. В тусклом свете, падающем сверху, показался силуэт мужчины, медленно спускающегося по лестнице. Сначала девочка почти обрадовалась. Но потом поняла. Это был не папа. Сердце ухнуло куда-то вниз. — Нашёл её, — крикнул мужчина кому-то наверх. Его голос был грубым и совершенно чужим. Элли вжалась в стену ещё сильнее, но мужчина уже направлялся прямо к её укрытию. — Эй, выйдешь? — сказал он, присаживаясь возле бочек. — Я тебя не обижу. Он даже попытался улыбнуться. Но улыбка вышла какой-то кривой и страшной. Элли упрямо забилась ещё дальше в щель, царапая локти о каменную стену. — Значит, по-хорошему не хочешь, — тяжело выдохнул мужчина. — Ладно. Он начал быстро скидывать верхние бочки, освобождая себе проход. Дерево грохотало о пол, одна из бочек раскололась, разливая по камням что-то кислое и резко пахнущее. А потом сильные руки резко схватили Элли. Она закричала и начала вырываться, отчаянно дёргаясь всем телом. Она не знала этого человека. А мама всегда говорила, что нельзя позволять чужим прикасаться к ней. — Где мама?! — уже рыдая, кричала Элли, захлёбываясь слезами. — Где мама?! — Всё, молчи, — грубо рявкнул мужчина и резко зажал ей рот ладонью. — Где тебя носило?! Мы должны убираться отсюда, капитана Грюма ранили! — сердито прокричал ещё один голос где-то сверху. Но Элли их разговоры больше не волновали. Она отчаянно пыталась вырваться из чужих рук, но мужчина держал слишком крепко. Поняв, что освободиться не получится, девочка сделала единственное, что ещё могла — со всей силы впилась зубами ему в ладонь. Мужчина резко зашипел от боли и дёрнул руку. А затем, кажется даже не подумав, ударил её по лицу. Всё произошло слишком быстро. Мир дёрнулся в сторону вместе с её головой. В ушах зазвенело. На языке появился металлический привкус крови. И именно в этот момент её взгляд случайно зацепился за пол. Туда, куда раньше она не смотрела. Женщина в светлом платье лежала неподвижно среди обломков и пыли, неестественно вывернув руку. Ткань была перепачкана кровью и чем-то чёрным от копоти. Это была одежда её мамы. Слова застряли где-то в горле, так и не вырвавшись наружу. Элли замерла. Она не могла вдохнуть. Не могла закричать. Не могла даже заплакать. Внутри будто что-то оборвалось. А затем всё резко исчезло. С удушающим кашлем Элли дёрнулась и распахнула глаза. Она была в своей комнате в особняке Розье. Тяжёлое одеяло спуталось вокруг ног, простыня прилипла к вспотевшей коже, а сердце колотилось так быстро, будто всё ещё пыталось убежать от чего-то.Несколько секунд она просто жадно хватала ртом воздух, пытаясь убедить себя, что это был только сон. Только воспоминание. Щека до сих пор фантомно горела от удара. Настолько реально, что Элли невольно прижала к ней ладонь. За окном уже начинало светать. Сквозь тяжёлые шторы пробивался бледный серо-голубой свет раннего утра, а где-то в саду уже начали просыпаться птицы. Сон больше не вернётся. Элли устало провела рукой по лицу и медленно поднялась с кровати. Это был один из тех дней, когда оставаться наедине с собственными мыслями было почти невыносимо.

***

Июль 1991 года.       Элли уже несколько дней демонстративно игнорировала дядю. Не смотрела в его сторону за завтраком, не отвечала на вопросы, а если они случайно сталкивались в коридорах — проходила мимо с таким холодным выражением лица, будто Феликс был для неё кем-то совершенно чужим. Сам Розье на удивление не давил. Лишь становился всё тише и мрачнее с каждым днём. Джемма же наконец перестала напоминать напуганного зверька, которым была после разговора с матерью, и теперь изо всех сил пыталась растормошить подругу, потому что наблюдать за этой затянувшейся молчаливой войной становилось почти физически тяжело. — Элли?.. Может, ты всё-таки нормально поговоришь с Феликсом? — осторожно начала Фарли, когда они в очередной раз ужинали в одной из малых гостиных вместо общего обеденного зала. Комната была залита мягким закатным светом. За высокими окнами шумел летний сад, где-то вдалеке журчал фонтан, а на круглом столе перед ними медленно остывал чай. Домовики уже давно убрали большую часть еды, но Элли всё ещё без особого аппетита ковыряла вилкой нетронутый ужин. — Не хочу я с ним говорить, — нахмурилась Розье, резко опуская чашку обратно на блюдце. И больше всего её раздражало то, что она сама до конца не понимала причины своей злости. Эта ситуация почему-то задевала её куда сильнее, чем саму Джемму. Писем от Перси они так и не получили. Словно он действительно внезапно забыл об их существовании. И это тоже неприятно царапало где-то внутри. Но за прошедшие дни у них хотя бы появилось время спокойно всё обдумать, поэтому ни Элли, ни Джемма больше не спешили делать поспешных выводов. Может, Перси просто не хотел говорить о своей семье. Может, ему было стыдно. Может, больно. И, если быть честной, он действительно имел полное право молчать о подобных вещах. Элли это понимала. Но принять — всё ещё не могла. Она слишком привыкла к тому, что между ней и Джеммой никогда не было секретов. Между ней и Феликсом — тоже. По крайней мере, ей всегда так казалось. И теперь мысль о том, что это было неправдой, злила почти сильнее всего остального. Она и сама понимала, что реагирует слишком остро. Что не должна так срываться и отталкивать единственного человека, который фактически заменил ей семью. Но эмоции внутри никак не утихали. Наоборот — с каждым днём становились только тяжелее. Из-за всей этой эмоциональной встряски кошмары вернулись снова. Раз за разом Элли видела один и тот же день. Тот самый день, когда у неё отобрали родителей. Она снова слышала крики, чувствовала запах дыма и крови, снова видела мамину фигуру на полу и чужие руки, вытаскивающие её из подвала. Иногда сон менялся в мелочах, но конец всегда оставался одинаковым. Те люди забрали у неё всех, кого она любила. И ей хотелось ненавидеть их. Хотелось всей душой вцепиться в эту ненависть, позволить ей заполнить пустоту внутри. Но Элли уже видела, во что превращает людей такая слепая ярость. Семья Фарли буквально рассыпалась на глазах под тяжестью обид, страха и желания найти виноватых. И Джемма, как бы ни старалась держаться, тоже медленно ломалась под всем этим. Поэтому Элли дала себе обещание. Если она не сможет простить — то хотя бы постарается не позволить ненависти сожрать себя целиком. Игнорировать. Держаться в стороне. Не думать о них. Об Ордене Феникса, о людях, что вломились в их дом в тот день. О человеке, чьё имя она почему-то запомнила особенно отчётливо — Аласторе Грюме. Было, конечно, и ещё одно имя. Но думать о нём совершенно не хотелось. Перси как-то вскользь упоминал, что её отец напал на Артура Уизли и что именно Грюм тогда спас того. Но Элли помнила совсем другое. Она помнила хаос, вспышки заклинаний и собственный детский страх. Возможно, Уизли и правда был в том отряде. Возможно, он сражался с её отцом, а потом, когда начал проигрывать, вмешался Грюм. Она не знала. И, если быть честной, не была уверена, что хочет знать правду. Элли тяжело вздохнула, проводя пальцем по краю чашки. Если она способна дружить с ребёнком человека, который, возможно, участвовал в смерти её родителей… Разве не должна она научиться проще относиться и ко всему остальному? Может быть, и сейчас ей стоит попытаться сделать шаг навстречу. Хотя бы ради Феликса. Хотя бы потому, что даже Джемма считает это правильным. Элли осторожно подняла взгляд на подругу. Та сидела напротив, задумчиво водя вилкой по тарелке, совершенно забыв о всех их привычных правилах приличия. Обычно Джемма за такое сама бы кого угодно отчитала. И почему-то именно эта мелочь заставила Элли едва заметно улыбнуться. Она медленно поднялась из-за стола. Джемма тут же вскинула голову и вопросительно приподняла бровь. Но Элли лишь коротко качнула головой, словно без слов говоря: всё нормально. Потом расскажу. И, как всегда, этого оказалось достаточно. Они слишком давно понимали друг друга без слов.

***

      Они сидели на диване в одной из малых гостиных, и пока никто так и не решался нарушить тишину. В комнате было полутемно. За окнами медленно сгущались сумерки, а единственным источником света оставался камин, в котором тихо потрескивали поленья. Оранжевые отблески скользили по стенам, выхватывали из темноты тяжелые полки с книгами и старые портреты, а затем снова растворялись в тенях. Элли сидела, поджав под себя ноги, и задумчиво крутила в пальцах край рукава. Феликс расположился чуть дальше, опершись локтем о спинку дивана. Обычно между ними не бывало настолько неловкого молчания. — Я хотел извиниться, — наконец тихо произнес Феликс. Его голос прозвучал хрипло и устало. — Я не должен был срываться на тебе. Он замолчал на мгновение, будто подбирая слова. — Я просто… переживаю за тебя. За вас с Джеммой. Но даже сейчас он продолжал избегать её взгляда, упрямо смотря только на огонь в камине, словно именно в пляшущих языках пламени было проще найти ответы, чем в лице племянницы. Элли медленно выдохнула. Напряжение всё ещё сидело где-то глубоко внутри, тугим узлом стягивая грудь. — Я тоже не должна была так резко реагировать, — наконец признала она тихо. Слова дались неожиданно тяжело. Феликс осторожно повернулся к ней. А затем медленно раскрыл руки, слабо и почти неуверенно улыбнувшись. Элли на мгновение поджала губы. Её всё ещё что-то удерживало. Гордость, обида, остатки злости — она и сама уже не понимала. Но потом всё-таки сдвинулась ближе и уткнулась лицом куда-то ему в грудь. Феликс тут же мягко положил ладони ей на спину, осторожно поглаживая в привычном успокаивающем жесте. И от этого простого движения внутри вдруг стало немного легче. Феликс хорошо помнил, какой Элли была до смерти родителей. Очень маленькой, шумной и ужасно приставучей. Она постоянно просилась на руки, цеплялась за взрослых, любила спать у кого-нибудь под боком и терпеть не могла оставаться одна. Но после того нападения что-то внутри неё надломилось. Она резко замкнулась в себе и почти перестала позволять кому-либо прикасаться к себе лишний раз. Хотя Феликс всегда знал, что где-то глубоко внутри она всё ещё отчаянно нуждается в этом тепле. И сейчас он чувствовал, как постепенно расслабляются её напряжённые плечи. Как дыхание становится медленнее и ровнее. Будто впервые за последние дни Элли наконец позволила себе хотя бы ненадолго перестать держать всё под контролем. — Это ведь всё поменяет, — тихо сказала Элли. Слова прозвучали почти шёпотом, растворяясь в потрескивании камина. Феликс едва заметно улыбнулся и осторожно опустил подбородок ей на макушку. — Милая, — так же тихо выдохнул он, — Джемма ещё не дала своего согласия. Я же говорил тебе — это было всего лишь предложение. Он медленно провёл ладонью вдоль её спины, словно успокаивая не только её, но и самого себя. — Я готов ждать столько, сколько потребуется. Как минимум ей ещё нужно закончить Хогвартс. В его голосе больше не было того раздражённого шипения, как во время их ссоры. Теперь он звучал устало, мягко и почему-то даже немного печально. — К тому же… — Феликс слегка прикрыл глаза. — Она всегда может отказаться. На несколько секунд в комнате снова воцарилась тишина. Огонь в камине тихо потрескивал, а за окнами уже окончательно стемнело. В отблесках пламени серебряные кольца на пальцах Феликса то вспыхивали золотом, то снова уходили в тень. Он будто о чём-то задумался. А потом неожиданно тихо усмехнулся. — И ты была права. Элли удивлённо подняла голову, слегка отстраняясь, чтобы посмотреть ему в лицо. — Формулировка вроде: «выходи за меня, и я решу все твои проблемы»… — он неловко поморщился, — звучит довольно манипулятивно. На мгновение он отвёл взгляд в сторону. — Я правда не хотел, чтобы это выглядело именно так. Феликс замолчал и задумчиво прокрутил на пальце кольцо главы рода. Тяжёлый металл глухо блеснул в свете камина. — Поэтому я решил просто помочь. Так, как ты и сказала. Элли внимательно смотрела на него, чувствуя, как внутри медленно начинает таять остаток злости. — Я оплатил оставшиеся курсы Джеммы. Хогвартс — удовольствие не из дешёвых, если ты только не магглорождённый. Это должно помочь им немного выправить ситуацию с бизнесом. Он не стал рассказывать, что помимо этого воспользовался связями в Отделе тайн и весьма недвусмысленно надавил на аврорат. После этого набеги на магазины Фарли подозрительно быстро прекратились. Так или иначе, время должно было всё утихомирить. Люди постепенно забудут очередной скандал, прибыль вернётся, а семье Джеммы останется лишь пережить этот тяжёлый период. Элли почувствовала, как внутри неприятно кольнуло чувство стыда. Её вспышка, её обвинения, её холодность вдруг показались ужасно детскими. Но Феликс, кажется, совершенно не злился. И хуже всего было то, что он даже не выглядел разочарованным. Словно всё это время понимал её куда лучше, чем она сама себя понимала. Элли медленно выдохнула и снова устроилась ближе, позволяя себе ещё немного побыть в его объятиях, прежде чем вернуться к Джемме и этому бесконечно сложному миру снаружи.

***

Сентябрь 1991 года. Лето пролетело для Элли слишком быстро. И, если быть честной, довольно неловко. Потому что теперь она знала. А значит — начала замечать. Замечать, как именно Феликс смотрит на Джемму. Как задерживает на ней взгляд чуть дольше положенного. Как временами совершенно по-дурацки ухмыляется на её колкости. Как нервно ерошит волосы, когда та подходит слишком близко или случайно касается его руки. Будто он вовсе не Лорд Розье, которого побаивалась часть магической Британии, а какой-то растерянный мальчишка. И почему-то это тоже ужасно раздражало. Теперь Элли уже и сама не понимала, что именно бесит её сильнее. Хотя где-то глубоко внутри прекрасно осознавала правду. Это была ревность. Глупая, детская и совершенно эгоистичная. Потому что раньше всё внимание Феликса всегда принадлежало только ей. А теперь рядом появилась Джемма, и Элли впервые почувствовала, что перестаёт быть центром чьего-то мира. Это ощущалось… непривычно. И почти оскорбительно. Но Эллиан Розье всегда славилась тем, что умела держать эмоции под контролем. Поэтому она держала. Улыбалась, молчала, делала вид, что всё в порядке. Только вот сидение в одиночестве в купе Хогвартс-экспресса совершенно не помогало. Поезд размеренно покачивался на рельсах, за окном мелькали золотисто-зелёные поля и редкие деревушки, а в коридорах то и дело раздавались громкие голоса учеников, смех и хлопки дверей. Но в их купе было непривычно пусто. В этом году Джемму и Перси назначили старостами, так что сейчас они занимались своими «ужасно важными обязанностями», оставив Элли одну. Она задумчиво водила пальцем по стеклу окна, когда дверь купе наконец резко отъехала в сторону. — Знаешь, может, Феликс был и прав, — без предисловий заявила Джемма, буквально рухнув на сиденье напротив. Её волосы слегка растрепались, а на лице читалось раздражение вперемешку с тревогой. Элли тут же выпрямилась. — О чём ты? Она постаралась сделать вид непринуждённым, но, кажется, получилось плохо. Потому что Джемма посмотрела на неё слишком внимательно, будто что-то уловила в её реакции. Но всё же ответила: — Перси странно себя ведёт. И, если честно, выглядит он тоже не очень. Она устало откинулась на спинку сиденья и нахмурилась. — Иногда он просто замирает посреди разговора. Будто вообще перестаёт слышать, что ему говорят. А ещё… — Джемма замялась. — Иногда он усмехается сам с собой. Просто так. Это выглядит… пугающе. У Элли неприятно сжалось что-то внутри. В памяти тут же всплыли слова Феликса: «Они все там безумцы.» Нет. Нет, это же Перси. С ним ведь всё было нормально. Ну… относительно нормально. Да, временами он мог начать подозревать окружающих в чём угодно, зациклиться на какой-нибудь тревожной мысли или слишком глубоко уйти в свои размышления. Но они всегда знали, как его вытащить обратно. Нужно было просто вовремя отвлечь, переключить внимание, и он снова становился собой. Это было проклятие. Они давно это поняли. Но сейчас… Сейчас всё звучало иначе. Хуже. Элли медленно отвела взгляд к окну. Что вообще произошло с Перси этим летом?

***

Первые дни в Хогвартсе не стихали шепотки. Гарри Поттер действительно поступил на первый курс. И, разумеется, оказался на Гриффиндоре — совсем как его героические родители. Теперь его имя звучало буквально повсюду. В коридорах, в Большом зале, в библиотеке, даже в гостиных факультетов обсуждали мальчика со шрамом. Кто-то восторгался, кто-то пытался подружиться, кто-то уже придумывал истории о том, каким великим магом он обязательно станет. Элли старалась не обращать на это внимания. Но из-за новых обязанностей Перси и Джеммы ей всё чаще приходилось оставаться одной, а одиночество делало мысли слишком громкими. Она привыкла, что близкие люди всегда рядом. Что Джемма обязательно сидит неподалёку с книгой или язвит кому-нибудь. Что Перси появляется с очередной безумной идеей или начинает нервно расхаживать по комнате, размышляя вслух. А теперь у них была своя жизнь. Свои обязанности. И это оказалось неожиданно тяжело принять. На лице Элли, впрочем, как обычно не отражалось ни капли тех эмоций, что бушевали внутри. Она слишком давно научилась держать всё это под контролем. В эти выходные большинство студентов отправилось в Хогсмид. Замок заметно опустел, став непривычно тихим и почти сонным. Элли отчаянно хотелось побыть одной. Разобраться наконец в своих чувствах и перестать вести себя как маленький истеричный ребёнок, ревнующий всех вокруг к любому чужому вниманию. Поэтому она осталась в Хогвартсе. Перси должен был дежурить и присматривать за младшими курсами, а Джемма отправилась в Хогсмид сопровождающей от Слизерина. Элли могла бы пойти с ней, но вместо этого предпочла пустые коридоры замка. Тишина Хогвартса всегда действовала на неё странно успокаивающе. Она неспешно шла по длинным каменным галереям, слушая эхо собственных шагов. За высокими окнами лениво кружились первые осенние листья, а редкие солнечные лучи скользили по полу золотыми полосами. Мысли медленно путались между Феликсом, Джеммой, Перси и всем тем, что в последнее время словно начало разваливаться у неё прямо в руках. Именно поэтому она не сразу заметила мелькнувший впереди силуэт. Кто-то быстро свернул за угол. Любопытство всегда было одной из её главных слабостей. Поэтому Элли почти не задумываясь тихо последовала следом. Шаги впереди были лёгкими и торопливыми — явно кто-то младше. Мальчишка постоянно оглядывался по сторонам, будто боялся, что его заметят. И только спустя несколько минут Элли наконец поняла, за кем именно идёт. За Гарри Поттером. Она тут же поморщилась. Со стороны это наверняка выглядело бы ужасно. Старшекурсница со Слизерина тайком следит за национальным героем Британии. Прекрасно. Просто прекрасно. Элли уже собиралась развернуться и уйти, как вдруг произошло нечто странное. Прямо в стене рядом с Поттером начали медленно проявляться старые деревянные двери. Будто они всегда там были. Мальчишка быстро оглянулся, а затем поспешил скрыться за ними. Элли замерла. Это было слишком подозрительно и слишком любопытно. Она подошла ближе, внимательно разглядывая совершенно обычную на вид каменную стену. А затем всё-таки решилась подойти к тому месту, но дверей уже не было, только холодный камень. Элли медленно нахмурилась, проводя пальцами по стене. И что это сейчас было?.. Исчезающая комната?