Глава 23.

Глава XXIII. Герой и чудовище       Том на мгновение замер, внимательно рассматривая рыжего старшекурсника. Что-то в памяти неприятно шевельнулось. Кажется, мелкий Уизли действительно упоминал какого-то брата со Слизерина. Мог ли это быть он? Как же его звали?.. Питер? Нет. Перси. Мерлин, ну и дурацкое имя.       Комната вокруг была погружена в полумрак. Огромные груды старого хлама тянулись вверх почти до самого потолка: сломанные шкафы, треснувшие зеркала, клетки, книги, пыльные статуи и тысячи забытых вещей, которые Хогвартс прятал здесь десятилетиями. В воздухе стоял запах старой древесины, пыли и магии. Но что-то в этой ситуации было неправильно. Очень неправильно. И все его инстинкты — те самые, древние, въевшиеся в душу ещё в детстве на улицах Лондона, а позже отточенные войной и магией — буквально кричали о необходимости немедленно выставить щит. Вот только Поттер не знал Протего. А ещё Том ни разу не использовал щитовые чары с момента собственной смерти. Перси дёрганым движением убрал дневник под мантию, будто инстинктивно пытаясь спрятать его подальше. Затем сделал несколько таких же резких, ломанных шагов в сторону Тома. И именно это окончательно насторожило. Движения выглядели… неправильными. Слишком рваными, словно телом управляли через силу. — Младшекурсникам здесь не положено находиться, — произнёс Перси. Голос звучал хрипло и натужно, будто каждое слово давалось ему через усилие. Том нахмурился сильнее. А потом наконец понял. Крестраж. Часть души, заключённая в дневнике, каким-то образом перехватила управление телом. Так же, как когда-то сам Том делал с Поттером. Хотя… нет. Всё же иначе. Сам Том тогда почти не осознавал происходящее. Не понимал до конца, насколько глубоко сливается с чужим разумом. Здесь же крестраж явно действовал осознанно. На короткое мгновение Тома прошиб настоящий ужас. Потому что это означало, что каждая часть его души потенциально способна попытаться возродиться самостоятельно. И тогда… Кого считать настоящим Томом Реддлом? Кто из них оригинал? Мысли вспыхнули и тут же исчезли. Сейчас было не до философских кризисов в самоопределении.  Перси внезапно резко остановился. Его глаза на секунду вспыхнули красным. А затем он вскинул палочку, почти с наслаждением выводя движение заклинания. — Диффиндо, — прошипел он. Том не ожидал атаки настолько быстро. Заклинание ударило его в грудь и с силой отбросило в одну из куч хлама. Что-то тяжёлое рухнуло сверху, больно ударив по плечу и спине. В воздух взметнулась пыль. Он зашипел сквозь зубы, пытаясь подняться. Но в этот момент новое заклинание прилетело уже сбоку. Кажется, крестраж окончательно освоился в теле Перси и теперь двигался куда быстрее и увереннее. Палочку буквально выбило из руки. Она отлетела куда-то в сторону. И в этот момент Том почувствовал жуткое, почти обжигающее раздражение. Его. Тома Марволо Реддла. Только что обезоружил какой-то старшекурсник. Пусть внутри этого старшекурсника сейчас сидела часть его собственной души, но легче от этого почему-то совершенно не становилось. Потому что эта часть всё ещё оставалась старшекурсником, а не великим Тёмным Лордом. Это было унизительно.  Том попытался резко подняться, но не успел. Перед ним почти мгновенно возник Уизли. Его движения теперь были слишком быстрыми и плавными, будто телом управлял кто-то куда более опытный и опасный. Грубые пальцы резко сжали лицо Тома, впиваясь в щёки и заставляя поднять голову. И в этот момент Том всё понял. Но сделать уже ничего не мог. — Легилиментс, — прошипел Уизли, болезненно прижимая палочку к подбородку первокурсника. Холод древка неприятно вдавился в кожу. Те жалкие щиты, которые Том успел кое-как выстроить летом, рассыпались почти мгновенно под напором чужой магии. Это даже сопротивлением назвать было сложно. Сознание словно вскрыли ножом. Крестраж жадно рылся в его памяти, пытаясь понять, с кем именно столкнулся. Сам Том будто скользил следом, вынужденно наблюдая за тем, что именно просматривает чужая часть его души. Воспоминания вспыхивали одно за другим: маггловская школа, теплые руки тети, его игры с кузеном, темные коридоры поместий, слизеринские спальни, разрушенный Лондон. И где-то совсем рядом Том неожиданно ощущал присутствие настоящего Перси. Тот будто смиренно стоял в стороне, наблюдая за происходящим через мутное стекло, не вмешиваясь и не сопротивляясь. Словно давно привык к тому, что контроль над его телом ему уже не принадлежит полностью. Это длилось недолго. Но под конец голова Тома начала раскалываться так, будто череп пытались разломить изнутри. Мысли путались, зрение плыло, а дышать становилось всё тяжелее. А затем всё резко оборвалось. — Интересно… — протянул Перси чужим голосом. — Герой, победивший злодея, сам оказался злодеем? Он неестественно расхохотался. Звук вышел неправильным, ломаным. Будто смеялись сразу несколько людей одновременно. Но уже через секунду смех резко оборвался. Перси отшатнулся назад и схватился за голову. — Что ты делаешь?.. — прорычал другой голос, более низкий и злой. — У нас договор. Том тем временем медленно потянулся к своей палочке. Он совершенно не был уверен, что в таком состоянии он сможет использовать сильные обездвиживающие чары. Поэтому решил воспользоваться самым простым решением. — Акцио дневник! — выкрикнул Том, резко высекая палочкой фигуру заклинания. Магия болезненно прошла по телу, концентрируясь в руке. На короткое мгновение ему показалось, что ничего не произошло. А затем дневник резко вырвался из рук Перси. Тот дёрнулся, будто его ударили током, но удержать артефакт не смог. Чёрная книга пролетела через комнату прямо к Тому. Он поймал её обеими руками. И тут же зашипел сквозь зубы. Обложка была обжигающе горячей. Настолько, будто внутри книги вместо бумаги горело живое пламя. А потом произошло то, чего Том совершенно не ожидал. Мир вокруг вдруг поплыл. Комната исчезла. Шкафы, пыль, хлам, Перси — всё растворилось в густой темноте. Тома резко потянуло куда-то вниз. Или вверх. Или внутрь самого себя. Он даже не понял. И спустя мгновение он оказался в странном пустом пространстве, где не было ничего, кроме бесконечной темноты… И самого себя. Точнее — другого себя. Том стоял напротив собственной копии. Или… не совсем копии. Этот Том выглядел молодым юношей, но черты лица были резче, красивее какой-то болезненной, почти нечеловеческой красотой. И что-то с ним было глубоко неправильно. Его глаза горели тусклым красным светом, словно внутри вместо радужки тлели угли. А по коже — от шеи вниз, под воротник мантии, по кистям рук — расходились тонкие тёмные полосы. Они едва заметно пульсировали, будто живые, и напоминали трещины на фарфоре, сквозь которые просачивается что-то чужое. Само пространство вокруг этой фигуры казалось искажённым. Темнота дрожала рядом с ним. — Что ты такое?.. — нахмурился Том. Собственный голос прозвучал непривычно глухо. И только сейчас он начал понимать, что с ним самим в этом месте тоже происходит что-то странное. Мысли становились тяжелее, тело будто наливалось свинцом, а внутри медленно расползалось липкое ощущение тревоги. Копия склонила голову набок. — Я? — хрипло переспросил он. — Твой крестраж. Улыбка на его лице вышла кривой и какой-то болезненной. — Хотя… быть может, и ты сам крестраж? Голос звучал надломленно, будто каждое слово царапало ему горло изнутри. — Хотя нет, — продолжил он после короткой паузы, внимательно вглядываясь в Тома. — Не похоже. Том осторожно сделал шаг вперёд. В этом месте у него не было палочки. Да и вообще он не был уверен, что здесь возможно колдовать. Пространство ощущалось слишком чужим, слишком неправильным. Словно они находились не в реальности, а внутри чьего-то разлагающегося сознания. — С тобой что-то не так, — медленно произнёс Том. — Это проклятие? Копия внезапно расхохоталась: громко и рвано, почти безумно. Но смех оборвался так же резко, как и начался. Красные глаза уставились прямо на него. — Разве ты не знал, что душа — источник энергии? — тихо прошипел крестраж. — Лакомый кусок для магических паразитов. Тёмные полосы на его коже начали медленно расползаться дальше. — Ты не думал, что крестраж нужно защищать, а не просто бросать где попало? Том невольно отшатнулся назад под этим взглядом. Что-то в существе напротив пугало его по-настоящему. Он не воспринимался врагом или монстром. Ему показалось, словно он смотрел на собственное будущее. — Ты уничтожил свою душу… — продолжил голос, и на одно короткое мгновение в нём вдруг промелькнуло что-то почти человеческое, что-то усталое. — И сотворил чудовищ. Том почувствовал, как внутри неприятно сжимается что-то холодное. — Готов ли ты платить за свои грехи? С этими словами копия резко двинулась вперёд. Слишком быстро. Холодные пальцы впились Тому в плечи, вынуждая встретиться взглядами. И в ту же секунду мир померк. Не было ни темноты, ни света, ни звуков. Только агония. Она накрыла мгновенно, вгрызаясь в разум и тело так, будто его душу разрывали на части голыми руками. Каждая мысль вспыхивала болью. Каждое воспоминание будто выворачивали наизнанку. Том попытался закричать, но не смог. Воздуха не было. Не было ничего, кроме ощущения, что его медленно пожирают изнутри. Неужели Гарри чувствовал тоже самое?  Возникла запоздалая мысль, наполненная несвойственной Тому горечью и сожалением. Сентябрь 1991 года. За две недели до событий в Выручай-комнате.       Новые обязанности свалились на Перси неожиданно.       Нет, он, конечно, помнил и про значок, и про назначение старостой. Одно дело — получить летом письмо из Хогвартса и с важным видом перечитывать его по вечерам, а совсем другое — едва прийти на платформу, как тебя тут же утаскивают на какую-то планёрку, выдают списки нарушителей, расписания дежурств, обязанности, правила и ещё десятки вещей, о которых он раньше даже не задумывался. Всё это навалилось слишком быстро. Он даже толком не успел перекинуться с подругами и парой нормальных фраз. И от этого внутри смешалось странное чувство сожаления… и облегчения одновременно. Потому что объясняться ему сейчас совершенно не хотелось. Да и как вообще объяснить происходящее? Как рассказать о голосе в голове? О дневнике? О Томе? О том, что временами он буквально переставал понимать, где заканчиваются его собственные мысли и начинаются чужие? Никак. Тем более у них с Томом был уговор. Никто не должен узнать правду. Коридоры Хогвартса медленно наполнялись привычным шумом нового учебного года. Младшекурсники носились по лестницам, старшие спорили о расписании, кто-то уже пытался протащить в спальни запрещённых животных, а Перси шёл вдоль стены, машинально проверяя списки дежурств. И в этот момент в голове раздался знакомый насмешливый голос. — Зачем тебе они вообще нужны? — хмыкнул Том. — Они ведь только издевались над тобой. Ты для них цирковая зверушка. Уродец, за которым забавно наблюдать. Перси резко нахмурился. В последние недели Том всё чаще позволял себе подобные комментарии. Он вставлял их будто невзначай, между обычными разговорами о магии, уроках и планах. И хуже всего было то, что иногда Перси действительно не находил, чем возразить. Но сейчас… Сейчас Том перешёл черту. Перси раздражённо сжал свитки в руках и мысленно ответил: — Ты не прав. Они мои друзья. Почти семья, я бы сказал. На несколько секунд в голове повисла тишина. А потом Том тихо рассмеялся. — Разве? Его голос стал мягче, почти вкрадчивым. — Ты всегда был лишним в этой двойке. У них всегда были свои секреты, свои разговоры, свои взгляды, которые ты никогда до конца не понимал. Перси замедлил шаг. — А ты… — продолжал Том. — Ты просто был где-то рядом. Удобный, полезный, интересный. Когда нужен — тебя зовут. Когда нет… им прекрасно и вдвоём. Эти слова неприятно задели что-то болезненно хрупкое внутри. Что-то, о существовании чего Перси предпочитал не задумываться. Он вспомнил, как часто Джемма и Элли понимали друг друга буквально по взгляду. Как иногда замолкали посреди разговора, будто продолжая его без слов. Как легко оставались вдвоём, пока он сидел рядом и пытался не чувствовать себя лишним. И к собственному разочарованию Перси вдруг понял, что не знает, что ответить. От этого стало только хуже. Но Том далеко не всегда был таким. Иногда он шутил. Иногда рассказывал что-то о старом Хогвартсе или о магии, которую давно перестали преподавать. Иногда помогал отвлечься от тревожных мыслей и навязчивого ощущения, что его собственная жизнь постепенно трещит по швам. И тогда рядом с ним становилось удивительно спокойно. Спокойнее, чем с кем-либо ещё. Даже если Перси начинал всё чаще ловить себя на мысли, что это спокойствие почему-то пугает его сильнее всего.

***

      Он и сам не заметил, как начал избегать Джемму и Элли.       Сначала это казалось временным. Просто новый учебный год, обязанности, усталость, нехватка времени. Они всё ещё пересекались на уроках, иногда перебрасывались короткими фразами в коридорах, а с Джеммой он и вовсе регулярно виделся на собраниях старост. Но что-то всё равно изменилось. Исчезли долгие вечера в их тайной комнате. Исчезли бесконечные разговоры ни о чём и обо всём сразу. Исчезло это странное чувство, будто у него наконец появилось место, где он действительно нужен. Теперь всё сводилось к коротким взглядам, дежурным фразам и неловким паузам. И чем больше времени проходило, тем отчётливее Перси чувствовал, как между ними медленно растёт расстояние. Том на это лишь усмехался. — Потому что инициатором всегда был ты, — лениво произносил голос в голове. — Стоило тебе перестать бегать за ними хвостиком, как они просто перестали тебя замечать. Эти слова болезненно цеплялись внутри. Перси злился. Иногда настолько сильно, что ему хотелось буквально схватить их обеих за руки, затащить в их старую тайную комнату и наконец потребовать ответа. Спросить, что происходит. Почему всё вдруг стало таким чужим. Но каждый раз Том охлаждал его пыл. — Не стоит вести себя настолько эмоционально. Это слишком… не по-слизерински. И Перси, тяжело выдохнув, заставлял себя успокоиться. Том вообще удивительно хорошо умел его успокаивать. Он всегда говорил тихо, уверенно, будто точно знал, как устроен мир и как правильно в нём выживать. И постепенно Перси начал ловить себя на том, что всё чаще прислушивается именно к нему. Особенно по вечерам. Когда лежишь в полутёмной спальне старост, смотришь в зелёный балдахин над кроватью и чувствуешь, как одиночество медленно расползается внутри холодной пустотой. — Скоро ты станешь наследником, — задумчиво произнёс Том однажды вечером. — Я ещё могу понять, зачем поддерживать контакт с Розье. В его голосе мелькнуло что-то насмешливое. — Но Фарли?.. Бедный род, который ничего из себя не представляет. Перси тогда нахмурился, но промолчал. — Она и её семья никогда не смогут быть тебе полезны, — продолжал Том. — В будущем они будут только тянуть из тебя ресурсы. Голос звучал спокойно. Слишком спокойно для тех жестоких вещей, которые он говорил. — Да они уже это делают. Просто пока не с тобой, а с девчонкой Розье. Разве ты не замечал? Перси замер, сидя за письменным столом. За окном спальни медленно стучал дождь, а языки зелёного пламени в камине лениво освещали комнату. — Не удивлюсь, если именно Розье оплачивает её обучение. Перси тогда резко захлопнул книгу. Ему хотелось возразить. Хотелось сказать, что Том говорит ужасные вещи. Но проблема была в том, что где-то глубоко внутри эти слова начинали звучать… логично. И именно это пугало сильнее всего. Потому что он уже почти привык слышать подобное от Тома. Почти привык к тому, как легко тот обесценивает других людей, раскладывает чужие чувства на сухую выгоду и заставляет смотреть на мир холодно и расчётливо. Иногда Перси это пугало. Но ещё сильнее его пугало другое. То, что Том, вероятнее всего, был прав.

***

      Их уговор был простым. По крайней мере, так это звучало в пересказе Тома. Перси должен помочь ему вернуть тело. Для этого существовал какой-то древний ритуал, о котором Том пока рассказывал лишь обрывками, будто осторожно прощупывая, насколько далеко Перси готов зайти. Им нужно было найти несколько старых вещей, когда-то принадлежавших Тому помимо дневника, а затем — самое сложное — раздобыть колоссальное количество магии, достаточное для создания нового тела. Но когда Перси нервно спросил, где они вообще собираются взять столько силы, Том лишь усмехнулся. — Не волнуйся об этом. В Хогвартсе есть кое-что, что нам поможет. И больше ничего не объяснил. С тех пор Перси почти каждый вечер приходил в Выручай-комнату. Комната встречала его бесконечными лабиринтами из старого хлама. Горы забытых вещей уходили вверх до самого потолка: треснувшие шкафы, сломанные мётлы, старые мантии, покрытые пылью клетки, книги с выцветшими корешками, погнутые котлы, чьи-то школьные работы, украшения, зеркала и тысячи других предметов, которые Хогвартс будто проглатывал столетиями. Воздух здесь всегда был тяжёлым и сухим. От пыли першило в горле, а под ногами постоянно что-то хрустело. Но Том был уверен, что здесь они смогут найти нужное. — Я был педантичным ребёнком, — с лёгкой насмешкой говорил он. — Все свои вещи подписывал. А ещё у меня постоянно что-то воровали или прятали на первых курсах. Так что здесь точно должно что-нибудь остаться. И Перси искал. День за днём. Иногда ему казалось, что он постепенно начинает сходить с ума от одинаковых проходов, бесконечных куч мусора и тихого голоса Тома в голове, который теперь стал почти привычным фоном его жизни. — Я мог бы и сам поискать, — неожиданно произнёс Том во время одной из таких вылазок. Перси в этот момент пытался разобрать очередную гору старых учебников и только устало нахмурился. — О чём ты? — Ну… ты часто ноешь, что не понимаешь, что именно искать, — голос прозвучал непривычно неуверенно. — Я мог бы ненадолго перехватить контроль. Поискал бы сам. Он замолчал на мгновение, а потом добавил уже тише: — А ты бы отдохнул. Почему-то эта мысль совершенно не вызвала сопротивления. Наоборот. Она показалась… разумной. Логичной. Перси устал, очень устал. От постоянного напряжения, обязанностей старосты, поисков, одиночества и бесконечных мыслей, которые никак не получалось заглушить. Так что, когда он почувствовал, как что-то осторожно начинает забирать контроль над телом, вместо сопротивления он лишь расслабился. И это оказалось удивительно легко. Сознание словно окутало мягкой убаюкивающей дымкой. Будто он медленно опускался под воду. Мир стал далёким и приглушённым, а сам Перси вдруг начал воспринимать происходящее со стороны, как зритель, наблюдающий чужую жизнь через мутное стекло. Он видел, как его собственное тело несколько ломано двигается. Как Том почти лениво скользит взглядом по грудам вещей, явно ориентируясь здесь куда лучше него самого. А потом где-то за спиной резко раздался шум. Его тело мгновенно обернулось. И Перси увидел растерянного первокурсника, замершего неподалёку среди старых шкафов и пыльных клеток. Гарри Поттера. Кажется Перси что-то ему говорил. Но смысл слов до него почти не доходил. А потом он почувствовал нечто странное. Очень странное. В этой комнате словно появились два знакомых огонька. Сгустки магии, что-то очень знакомое и одновременно неправильное. Один из них находился где-то вдали. А второй… Второй исходил от Гарри Поттера. В таком состоянии Перси было почти невозможно нормально думать. Сознание словно погрузилось в густой вязкий туман, который подавлял любые мысли и эмоции, оставляя после себя лишь тяжесть и навязчивую сонливость. Казалось, стоит ему окончательно расслабиться — и он просто исчезнет, растворится где-то на задворках собственного разума, уступая место кому-то другому. Но дальнейшие действия его собственного тела заставили Перси начать немного сопротивляться. Он напал на Поттера. Перси не понимал, зачем Том это делает. Он видел всё будто со стороны. Вот его руки резко хватают растерянного мальчишку за лицо, пальцы впиваются в щеки, вынуждая поднять голову выше. Зеленые глаза Поттера вспыхивают магией. А затем мир вокруг будто начинает стремительно рассыпаться на чужие воспоминания. Они мелькают так быстро, словно кто-то судорожно перелистывает страницы жизни Гарри Поттера: маггловская школа, теплые семейные вечера, но потом картинки становятся совсем другими. Разрушенный Лондон. Темные коридоры старых поместий. Слизеринские спальни. Собрания в полутемных комнатах, наполненных шепотом и страхом. И Перси с ужасом понимает то, до чего не смог бы дойти даже в самых страшных мыслях. Том Реддл — тот самый Том, который представился несчастным старшекурсником, заточенным в дневнике и нуждающимся в помощи, — был частью души Темного Лорда. А самое ужасное заключалось в том, что он сам, Перси, чуть не помог ему вернуться. Эта мысль ударила неожиданно сильно. Но следом пришло другое осознание, еще более чудовищное. Гарри Поттер. Маленький мальчик, национальный герой Британии, ребенок, которым восхищалась вся страна, — это тоже был Темный Лорд. Еще одна часть его души, еще один способ спрятаться от смерти. От понимания этого внутри все перевернулось. Стало мерзко. Настолько мерзко, будто его самого вываляли в чем-то грязном и липком. Все месяцы доверия, разговоров, надежд и планов вдруг показались отвратительной насмешкой. И именно это заставило Перси по-настоящему начать бороться за контроль над собственным телом. — Что ты творишь? — прошипел до боли знакомый голос, который он успел начать считать своим другом. В голосе Тома звучало раздражение и что-то опасное, холодное, отчего по спине пробежал неприятный холодок. — У нас был уговор, — продолжал он уже жестче. Ты мне врал. Все это время ты мне врал. Перси впервые за долгое время мысленно произнес это настолько ясно и отчетливо. Я больше не буду действовать по твоей указке. Он резко рванулся вперед, будто выныривая из глубокой темной воды, и наконец смог вернуть контроль над своим телом. Тяжесть чужого присутствия растворилась почти мгновенно. Перси судорожно вдохнул воздух, ощущая, как вместе с этим вдохом исчезает и нечто другое — что-то давившее на него все эти долгие месяцы. Будто с его разума внезапно сорвали тяжелую влажную ткань, не дававшую свободно дышать и думать. Взгляд постепенно прояснился. Перед ним стоял Поттер. Или все-таки Темный Лорд?.. Мальчишка крепко прижимал к груди дневник обеими руками, словно боялся его выронить. Его тело била крупная дрожь, а лицо было настолько бледным, что казалось почти прозрачным в тусклом свете Выручай-комнаты. Перси не решался подойти ближе. Ноги будто приросли к полу, а в груди неприятно стягивало от страха, что стоит ему сделать хотя бы шаг — и чужой контроль снова сомкнется вокруг сознания липкими цепями. Он до сих пор ощущал фантомный след присутствия Тома внутри своей головы, словно тот не исчез окончательно, а лишь затаился где-то в темноте, выжидая момент. Выручай-комната вокруг казалась непривычно тихой. Только где-то в глубине бесконечных лабиринтов из старой мебели и сломанного хлама что-то поскрипывало, будто сам замок недовольно ворочался во сне. Пыль медленно кружилась в тусклом свете магических ламп, а воздух ощущался тяжелым и затхлым. Что ему теперь делать? Он пытался помочь воскреснуть Волдеморту. От этой мысли внутри все холодело. Перси судорожно провел рукой по лицу, чувствуя, как дрожат пальцы. Еще несколько минут назад он был готов доверить Тому все: свое тело и разум, свое будущее. Он слушал его советы, позволял направлять себя, позволял убеждать, что все происходящее правильно. И теперь перед ним стоял мальчик, в голове которого были воспоминания того же самого Темного Лорда. Национальный герой Британии. Гарри Поттер. Или все-таки Том Реддл?.. Перси смотрел на сжавшегося первокурсника и никак не мог заставить себя увидеть в нем чудовище. Потому что вместе с чужими воспоминаниями он увидел и другое. Голодного ребенка в приюте. Мальчика, который рос среди ненависти и одиночества, не понимая, почему отличается от остальных. А затем другого мальчика — уже Гарри Поттера — который жил в любящей семье, играл с братом и часто вел себя как обычный ребенок. Эти образы смешивались в голове так болезненно, что Перси начинало мутить. Был ли Гарри Поттер Томом Реддлом? Или он все-таки оставался Гарри Поттером, просто несущим внутри воспоминания и осколок чужой души? Перси не знал. И хуже всего было то, что он не был уверен, хочет ли знать ответ. Должен ли он сообщить об этом Дамблдору? Стоило ему только представить спокойное, внимательное лицо директора, как внутри тут же поднималась новая волна тревоги. Альбус Дамблдор был человеком, который победил Темного Лорда. Человеком, который защищал Поттера. Человеком, который без сомнений сделает все необходимое ради безопасности магического мира. Но что именно означало это «необходимое»? Что будет с этим мальчиком, если правда вскроется? Разрушит ли это его жизнь окончательно? Перси перевел взгляд на дрожащего мальчишку, который все еще крепко прижимал к груди дневник, будто тот был единственным, что удерживало его в реальности. Гарри выглядел испуганным, потерянным и совершенно не похожим на великого Темного Лорда, о котором рассказывали в газетах и учебниках истории. И все же внутри него были воспоминания Волдеморта. А потом пришла еще одна мысль, заставившая Перси ощутить почти животный страх. Что будет с ним самим, когда выяснится, что он помогал Волдеморту? Что добровольно отдавал контроль над своим телом, что собирался участвовать в ритуале возвращения Темного Лорда. Перси резко зажмурился, чувствуя, как внутри поднимается тошнота. Он вдруг понял, насколько глубоко увяз во всем этом. И насколько поздно осознал, что все это время шел вовсе не к спасению своей семьи. А прямо в руки чудовищу.

***

      Элли читала удивительную работу по артефакторике. Старый потрепанный фолиант, найденный в библиотеке Розье еще летом, оказался настолько интересным, что она уже мысленно составляла список экспериментов и заметок, которые нужно будет проверить позже. Некоторые схемы были совершенно нестандартными, а несколько теорий и вовсе заставляли ее сердце биться быстрее от восторга. Вот только выписывать было некуда. Именно сейчас, когда ей наконец попалось что-то действительно стоящее, выяснилось, что записной книжки при ней нет. Элли нахмурилась и быстро огляделась вокруг, будто тетрадь могла внезапно материализоваться рядом на подоконнике. Но нет. Ни на коленях, ни возле сумки, ни под мантией ее не было. Неужели потеряла? Эта мысль неприятно кольнула внутри. Со своей записной книжкой она обычно почти не расставалась. Там были схемы, мысли, заметки, зарисовки артефактов и просто обрывки идей, которые приходили ей в голову посреди ночи. Потерять ее было бы почти катастрофой. Может, забыла в спальне? Элли тяжело вздохнула, захлопнула книгу и легко спрыгнула с широкого подоконника, на котором сидела последние полчаса. Каменный пол привычно отозвался холодом даже сквозь обувь. Она уже почти машинально направилась по коридору в сторону слизеринских спален, продолжая мысленно прокручивать содержимое книги. А потом резко остановилась. Мордред. Она же собиралась дождаться, пока Поттер выйдет из той странной комнаты. Эта мысль заставила ее с раздражением прикрыть глаза. Элли медленно обернулась и с тоской посмотрела в сторону подоконника, который только что покинула. Ну почему именно сейчас ей понадобилось забыть эту проклятую книжку? Тихо выдохнув, она все же начала возвращаться обратно. Коридоры Хогвартса в выходной день были почти пустыми. Где-то далеко слышались приглушенные голоса и смех студентов, не ушедших в Хогсмид, но здесь, возле старого крыла замка, стояла почти уютная тишина. Только факелы потрескивали на стенах, а за высокими окнами медленно сгущались осенние сумерки. И именно тогда Элли услышала треск. Она резко подняла голову. Стена сбоку пошла рябью, словно поверхность воды, а затем прямо посреди серого камня начала медленно проявляться дверь. Та самая. Элли замерла, чувствуя, как внутри мгновенно вспыхивает любопытство. Несколько секунд она просто стояла и напряженно прислушивалась, но за дверью царила абсолютная тишина: ни шагов, ни голосов. Ее терпения хватило примерно на тридцать секунд. Потом любопытство окончательно победило осторожность. Элли быстро подошла к двери и, больше не церемонясь, резко толкнула ее вперед. Первое, что бросилось ей в глаза — бесконечные высоченные кучи старых вещей, уходящие вверх почти до потолка. Но затем ее взгляд медленно опустился ниже. И мир будто замедлился. Прямо посреди этого хаоса стоял Перси, бледный и неестественно хмурый, с вытянутой вперед палочкой. А перед ним, в груде старых вещей, почти сжавшись в комок, сидел Гарри Поттер. Мальчика трясло так сильно, что это было видно даже издалека. Он захлебывался собственным дыханием и рыданиями, судорожно прижимая что-то к груди. Элли замерла в дверях, не сразу сумев осознать увиденное. А потом выдохнула почти ошарашенно: — Сиськи Морганы… какого Мордреда здесь происходит?!