Глава 24.

Глава XXIV. Сделка       Элли замерла в дверях, не сразу сумев осознать увиденное.       Пыль медленно кружилась в воздухе, подсвеченная тусклым светом магических ламп. Огромные завалы старой мебели и забытых вещей отбрасывали по комнате длинные кривые тени, из-за чего вся Выручай-комната казалась каким-то мрачным лабиринтом. Среди этого хаоса особенно жутко смотрелась сцена перед ней. Бледный Перси с вытянутой палочкой. И Гарри Поттер, дрожащий в куче старого хлама так, будто только что пережил нечто по-настоящему ужасное. Элли резко втянула воздух сквозь зубы. А потом почти ошарашенно выдохнула: — Сиськи Морганы… какого Мордреда здесь происходит?!       Она тут же бросилась к мальчику, даже не успев толком подумать. Инстинкты сработали быстрее разума. В голове уже мелькали обрывки мыслей о сломанных костях, проклятиях, темной магии и о том, насколько катастрофическими будут последствия, если кто-нибудь узнает, что староста Слизерина напал на национального героя Британии. Но не успела она сделать и нескольких шагов, как голос Перси резко прорезал тишину комнаты. — Стой! В его тоне прозвучало такое отчаяние, что Элли невольно замедлилась. — Прошу тебя… не подходи к нему. Она резко перевела взгляд на Уизли. Тот выглядел ужасно. Бледный почти до синевы, с расширенными зрачками и дрожащими руками, будто едва удерживал палочку. Его мантия была в пыли, рыжие волосы растрепались, а на лице застыло выражение человека, который сам до конца не понимает, что только что произошло. Но именно это пугало сильнее всего. — Что ты с ним сделал? — почти прошипела Элли, чувствуя, как внутри поднимается холодная тревога. Она прекрасно понимала, чем может закончиться подобное. Если Поттер пострадает — плохо будет не только Перси. Плохо будет всем. Скандал такого масштаба разнесет половину магической Британии. — Это совсем не так, как выглядит, — тихо ответил Уизли. Только сейчас Элли заметила, как сильно дрожат его пальцы. — Я могу все объяснить… но, пожалуйста, не подходи к нему. На мгновение она заколебалась. Любая нормальная реакция требовала немедленно оттолкнуть Перси и проверить состояние Поттера. Но что-то в лице Уизли, в его сорванном голосе и почти таком же шокированном взгляде заставило ее остановиться. Он не выглядел как нападавший. Он выглядел как человек, которого самого только что едва не сломали. Элли медленно поджала губы, прикрыла глаза всего на секунду, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, а затем снова посмотрела на него своим привычным холодным, почти нечитаемым взглядом. От этого взгляда Перси заметно вздрогнул и тут же отвел глаза в пол. — У тебя есть три минуты, чтобы объяснить, что здесь произошло, Перси, — ровно сказала она. — И я не шучу. Несколько секунд он молчал. Где-то в глубине комнаты что-то тихо скрипнуло, а Гарри за ее спиной все еще пытался выровнять дыхание. — Это будет звучать безумно, — наконец хрипло произнес Перси. Он нервно сглотнул и провел ладонью по лицу, будто пытался прийти в себя. — Помнишь, в начале лета я писал, что нашел какой-то странный дневник среди артефактов Миссис Прюэтт? Элли осторожно кивнула. Она действительно помнила это письмо. Одно из последних… нормальных. Еще до того, как ответы Перси стали короткими, сухими и какими-то чужими. Перси судорожно выдохнул. — В нем была заключена душа. И прежде чем она успела что-либо сказать, Уизли начал говорить дальше — быстро, сбивчиво, почти задыхаясь от собственного рассказа, будто если он остановится хотя бы на секунду, то уже не сможет заставить себя произнести это вслух. Он рассказывал сбивчиво, временами перескакивая с одной мысли на другую, будто сам до конца не понимал, как вообще объяснить весь этот кошмар вслух. О том, как летом среди вещей покойной Миссис Прюэтт нашел старый дневник. О том, как в нем оказался запечатан некий Том Реддл — студент Слизерина, поступивший в Хогвартс больше пятидесяти лет назад. О том, как этот Том постепенно втерся к нему в доверие, рассказывал о магии, о старых ритуалах и уверял, что знает способ снять проклятие с семьи Уизли. Перси говорил быстро, иногда нервно сбиваясь, а Элли все сильнее ощущала, как происходящее начинает напоминать дурной сон. Он рассказал ей про их договор. Про поиски вещей Тома в Выручай-комнате. Про древний ритуал возвращения тела. Про то, как позволял ему брать контроль над собой, потому что тот «лучше разбирался» и «хотел помочь». Чем дольше Перси говорил, тем тяжелее становился воздух вокруг. Гарри по-прежнему сидел неподалеку среди старого хлама, крепко прижимая к груди дневник. Его плечи все еще подрагивали, а взгляд оставался пустым и расфокусированным, будто часть сознания мальчика до сих пор находилась где-то очень далеко. — Ты хочешь сказать, что все это время был одержим каким-то… духом из дневника, а теперь этот самый дневник оказался в руках Поттера? — медленно подытожила Элли, переводя взгляд с Перси на первокурсника. Перси замолчал всего на мгновение. Но то, что он сказал дальше, звучало настолько безумно, что Элли впервые за весь разговор начала всерьез сомневаться в его адекватности. Том Реддл оказался либо слепком воспоминаний, либо вообще частью души Темного Лорда Волдеморта. Но даже это не было самым страшным. Самым страшным было другое. Перси видел в воспоминаниях Гарри Поттера воспоминания самого Реддла. И теперь был почти уверен, что внутри национального героя Британии тоже находится часть души Волдеморта. Элли медленно сжала пальцы на тяжелом талмуде по артефакторике, который до сих пор держала прижатым к груди, будто книга могла хоть как-то защитить ее от происходящего. Выручай-комната вдруг стала казаться слишком тесной, слишком темной. Слова дяди всплыли в голове неожиданно отчетливо: Они все там безумцы. Но ведь такое невозможно выдумать специально, так? Нельзя настолько детально и искренне сходить с ума. — Ты понимаешь, насколько это безумно звучит? — тихо спросила она. Перси резко поднял на нее взгляд, и в его глазах было столько отчаяния и растерянности, что у Элли неприятно кольнуло внутри. — Разве я хоть раз вам врал?.. Врал. Мысль пришла мгновенно и неприятно царапнула сознание. Но сейчас было не время для выяснения отношений. И хуже всего было то, что Перси выглядел человеком, который сам свято верит в каждое свое слово. Элли медленно поджала губы и отвела взгляд в сторону. Несколько секунд она просто пыталась собраться с мыслями, слушая, как где-то в глубине комнаты тихо осыпается пыль с очередной груды старого хлама. А потом наконец выдохнула: — Допустим… допустим, все это правда. Она слегка качнула головой в сторону Гарри. — Но вот он совсем не выглядит как чудовище. Перси прикрыл глаза всего на мгновение. — Я понимаю, — тихо ответил он, явно не находя, что еще сказать. Элли снова посмотрела на Поттера. На перепуганного дрожащего мальчика, который сейчас выглядел скорее жертвой, чем угрозой для всего магического мира. И именно это делало ситуацию только хуже. Она медленно выдохнула, наконец заставляя себя успокоиться. — Значит, сначала мы поговорим с ним, — твердо сказала Розье, окончательно собираясь с мыслями. — А потом уже решим, что делать дальше. В этот момент с Поттером произошло что-то странное. Дневник в его руках вдруг начал стремительно темнеть, будто старая кожа обложки обугливалась прямо на глазах. По поверхности поползли тонкие трещины, а затем книга рассыпалась пеплом, оседающим между пальцев Гарри серыми хлопьями. Одновременно с этим мальчик резко дернулся. Его глаза, еще секунду назад ярко-зеленые, вспыхнули алым. Каким-то неестественным, пугающим цветом. Элли невольно замерла, чувствуя, как по позвоночнику проходит неприятный холод. Перси среагировал мгновенно, даже не успев толком подумать. — Инкарцеро! Связывающее заклинание сорвалось с палочки и оплело Поттера магическими веревками прежде, чем тот успел подняться на ноги. Гарри пошатнулся и тяжело рухнул обратно в груду старых вещей, резко зажмурившись. Он несколько раз судорожно проморгался. И красный цвет исчез. Глаза снова стали обычными зелеными. В Выручай-комнате повисла тяжелая тишина. Даже Перси сейчас выглядел растерянным и испуганным собственными действиями. Он стоял с палочкой наготове, будто сам не понимал, опасность перед ними или просто перепуганный ребенок. Элли медленно нахмурилась. Бросив короткий взгляд на Уизли, она вдруг отчетливо поняла, что разговор, похоже, придется вести именно ей. Потому что Перси сейчас был слишком на грани. Она осторожно шагнула вперед, не сводя внимательного взгляда с мальчика. — Кто ты такой? — тихо, но твердо спросила Элли. Поттер наконец перестал дрожать. Слезы все еще блестели на его щеках, но дыхание постепенно выравнивалось. Он поднял на нее совершенно потерянный взгляд. — Я… не знаю, — едва слышно ответил Гарри.

***

      Том думал, что умирает.       В какой-то момент ему показалось, что собственное сознание просто рассыпается на части, растворяясь в темноте вместе с болью, чужими воспоминаниями и голосами. Но затем что-то изменилось. Пробелы в памяти начали медленно заполняться. Будто кто-то наконец принес недостающие куски огромного пазла и грубо вставил их на место. Воспоминания нахлынули резко и беспорядочно. Приют. Сырой запах старого здания. Скрип кроватей. Холодные стены. Том вспомнил, что когда-то у него был маггловский друг. Мальчик, который тайком делился с ним едой и слушал его рассказы о том, как однажды Том станет кем-то великим. А потом того усыновили, забрали. И это оказался последний раз, когда Том позволил себе плакать при других людях. После этого остальные дети долго над ним издевались. Толкали, прятали вещи, смеялись над ним, пока однажды Том не нашел способ отомстить. Эти воспоминания ощущались особенно ярко, почти болезненно. Как и приход Альбуса Дамблдора. Том вдруг отчетливо вспомнил тот странный тяжелый взгляд, которым взрослый волшебник смотрел на него в приюте. Вспомнил, как рассказывал о том, что умеет говорить со змеями. О том, как причинял вред другим детям. И теперь впервые задумался, что, возможно, не стоило говорить этого вслух. Воспоминания первых лет в Хогвартсе тоже начали проясняться, но с ними было что-то не так. Словно память цеплялась прежде всего за страх, боль, за унижения и моменты слабости. Счастливые воспоминания выглядели тусклыми и размытыми. На мгновение Тому отчаянно захотелось вспомнить больше о своих первых друзьях. О тех, кто позже станет его последователями. Но их лица казались блеклыми, почти выцветшими, словно старые колдографии, забытые под солнцем. А затем пришли совсем другие воспоминания. Те, что произошли уже после разделения души. Он вспомнил дневник. И Беллатрикс Блэк. Тогда еще совсем юную, но уже смотрящую на него с той пугающей смесью восторга и преданности, которая всегда заставляла Тома чувствовать себя одновременно польщенным и настороженным. Именно ей он доверил дневник. Она даже иногда переписывалась с самим осколком души. Коротко, осторожно, будто боялась, что кто-то может узнать об этом. А затем Беллатрикс спрятала дневник там, где его бы никогда не стали искать. Лукреция Прюэтт, в девичестве Блэк, приходилась Белле двоюродной бабушкой. Она и ее муж, Игнатус Прюэтт, во время войны заняли подчеркнуто нейтральную позицию и старались держаться в стороне от открытого конфликта. Вот только их дети входили в Орден Феникса. Это делало семью идеальным тайником. Никому бы и в голову не пришло искать вещь Темного Лорда среди имущества рода, который пусть косвенно, но ассоциировался с фракцией Фениксов. Именно так дневник спустя годы оказался у Перси. Воспоминания о прошедшем лете были особенно яркими. Том почти физически ощущал ту разницу между существованием в забытом артефакте и жизнью рядом с живым магом. Дневник наконец перестал тянуть силы лишь из собственного осколка души и получил доступ к чужой магии. Это позволило немного притупить влияние магических паразитов, которые годами медленно пожирали крестраж изнутри. Только сейчас Том по-настоящему понял, насколько чудовищную ошибку совершил. Паразитов существовало множество разновидностей. Некоторые вызывали у магов навязчивый бред и галлюцинации. Другие разрушали тело, заставляя волосы выпадать клочьями или медленно разлагаться кожу. Были и те, что питались эмоциями — чаще всего страхом, погружая жертву в бесконечные кошмары и постепенно сводя ее с ума. Именно такой паразит поселился в дневнике. Том никогда раньше даже не задумывался о том, что магические паразиты способны цепляться к крестражам. Для обычных волшебников они не были смертельной проблемой. Большинство семей проводило ежегодные очищающие ритуалы, а сами маги, живущие рядом с сильными источниками магии — родовыми поместьями или местами вроде Хогвартса, — зачастую и вовсе избавлялись от паразитов естественным путем. Те просто не могли закрепиться в стабильной живой магии. Но крестраж был другим. Он не жил, не развивался и не очищался. Осколок души оказался заперт вместе с паразитом на долгие годы, медленно гниющим в собственном безумии. И теперь Том с пугающей ясностью осознал последствия своих действий. Каждый крестраж мог превратиться в то же самое, чем стал дневник. Обезумевший осколок души, изуродованный проклятиями, паразитами и временем. Он действительно сотворил чудовищ. Эта мысль прозвучала в голове неожиданно тихо и страшно. Вместе с воспоминаниями Том почувствовал, как откормленный за эти месяцы паразит словно просачивается под кожу, глубже впиваясь в его магию. От такого уже не поможет простое нахождение в Хогвартсе. Теперь потребуется полноценный очищающий обряд. Придется ждать Хеллоуина. Только в это время года грань между магией жизни и смерти истончалась достаточно, чтобы безопасно вытравить подобную дрянь. Но сейчас это было не главным. Мальчишка Уизли видел его воспоминания. Видел слишком много. И теперь жизнь самого Тома зависела от решения двух подростков, которые тихо переговаривались в нескольких шагах от него среди бесконечных завалов Выручай-комнаты. Он не был уверен, в какой именно момент здесь появилась Розье, но теперь и она оказалась втянута во все происходящее. Том продолжал молчать и почти не двигаться, выигрывая себе время. Сейчас любое резкое движение, любое неосторожное слово могло решить его судьбу. Крестраж успел достаточно хорошо узнать Перси за это лето, чтобы понимать — тот чувствует себя преданным, растерянным, раздавленным собственным осознанием. Уизли не сможет принять решение самостоятельно. Не сейчас. А вот Розье… Это было совсем другое дело. Том осторожно наблюдал за девушкой из-под опущенных ресниц, стараясь не делать слишком резких движений. Ее лицо оставалось почти бесстрастным, но он замечал, как напряжены ее плечи и как цепко она следит за каждым его движением. Все Розье, которых он когда-либо знал, были одинаковыми в одной черте — они оставались исследователями до мозга костей: любопытными и нетерпеливыми, опасно увлеченными тем, что другие маги предпочитали не трогать. Артефакторика всегда была их слабостью. Именно поэтому род Розье одним из первых примкнул к нему много лет назад. Тогда Том еще не называл себя Темным Лордом и не мечтал о бессмертии. Изначально он лишь хотел остановить бесконечные запреты на магию, вытащить волшебников из застоя, заставить Британию перестать бояться собственных знаний. И Розье нравились эти идеи. Они всегда тянулись к опасному. Значит, сейчас Том должен сделать только одно — заинтересовать Эллиан настолько сильно, чтобы она сама не захотела избавляться от собственного нового исследования. Кожу на лице неприятно стягивало от высохших слез и пыли. Он едва заметно дернулся, пытаясь стереть влагу с щеки. И в ту же секунду магические путы сильнее сковали тело. Уизли рефлекторно вздернул палочку, обрушив на него заклинание. Том замер. Его снова обездвижил старшекурсник. Эта мысль неприятно царапнула самолюбие, но сейчас было не время для гордости. Он лишь на мгновение прикрыл глаза, собираясь с мыслями. Розье тонко чувствовали ложь. Не всегда буквально, но эмоции и фальшь они улавливали удивительно хорошо. Значит, врать нельзя. Но вот недоговаривать… Недоговаривать Том умел прекрасно. — Кто ты такой? — наконец спросила Розье. И по тому, как напрягся рядом Перси, Том окончательно убедился — Уизли действительно будет ждать именно ее решения. Он медленно выдохнул, будто сам до конца не знал ответа. — Я… не знаю. Голос прозвучал тихо и хрипло. Том поднял взгляд на девушку и после короткой паузы продолжил: — Сейчас я Гарри Поттер. Элли слегка нахмурилась. — Сейчас? А раньше? Несколько секунд он молчал, словно подбирая слова. — Я не уверен, кем стал.. когда-то, — наконец произнес Том. — Но раньше я был Томом Реддлом. Он внимательно следил за реакцией. Это было рискованно, даже очень рискованно. Но если бы он начал все отрицать, они почти наверняка позвали бы профессоров. А тогда все закончится плохо. Для всех. В Выручай-комнате на мгновение повисла тяжелая тишина. Где-то вдалеке осыпалась очередная груда старых вещей, а магические путы тихо потрескивали вокруг его рук. Розье смотрела на него долго и внимательно, будто пыталась собрать воедино образ испуганного первокурсника и имя, которое знала вся магическая Британия. А затем тихо произнесла: — Значит, ты Волдеморт. — Не совсем. Том покачал головой и устало прикрыл глаза, будто само это объяснение давалось ему тяжело. Путы все еще неприятно стягивали руки и грудь, а от магического истощения тело казалось ватным. — Я почти ничего не помню о последних годах до… исчезновения. А то, что помню… — он ненадолго замолчал, подбирая слова, — совсем не в моем стиле, если так можно выразиться. Элли тихо хмыкнула, но в ее взгляде не было ни капли веселья. Только настороженность и цепкое внимание. — Что значит “не в твоем стиле”? — холодно спросила она. — Хочешь сказать, что ты весь из себя добрый и благородный, а не тот монстр, который развязал войну? Эти слова повисли в воздухе тяжелым эхом. Том снова закрыл глаза. Он и сам не знал, что именно тогда произошло. Где заканчивается он сам и начинается то безумное существо, которым стал Темный Лорд в последние годы войны. На мгновение перед внутренним взглядом вспыхнули обрывки воспоминаний: пустые красные глаза, бешенство, подозрительность, страх смерти, разросшийся до размеров одержимости. И это действительно не ощущалось как он сам. — Я далеко не самый светлый человек, это правда, — наконец тихо произнес Том. — Но… Перси, ты же видел, в какое время я рос. Ты разговаривал с кр… с дневником. Разве после всего пережитого я должен был захотеть сотворить нечто подобное… только уже своими руками? Он перевел взгляд на Уизли. Перси дернулся, будто от удара, и тут же отвел глаза в сторону. Потому что он видел. Видел мальчика, который вырос среди насилия и ненависти. И именно поэтому сейчас выглядел таким растерянным. Том тихо выдохнул и продолжил уже спокойнее: — У меня есть предположения, почему все так произошло. Но я не знаю наверняка. Многие вещи словно… в тумане. Он замолчал, внимательно наблюдая за Розье. Клюнет ли она на это? На тайну. На возможность узнать, как именно Темный Лорд сошел с ума. Элли задумчиво прищурилась. Свет ламп скользил по ее лицу, подчеркивая острые черты и холодную сосредоточенность во взгляде. — Что ты планируешь делать дальше? — наконец спросила она. Том почувствовал, как внутри что-то довольно шевельнулось. Он почти победно улыбнулся бы, если бы не понимал, насколько сейчас важно сохранять образ растерянного мальчишки, а не существа, просчитывающего разговор на несколько шагов вперед. — Я хотел найти остальные… осколки, — спокойно ответил он. — И выяснить, что именно произошло. — А затем? Вопрос прозвучал тихо, но Том мгновенно понял — вот он, настоящий момент выбора. Именно от следующих слов зависело, позовет ли Розье преподавателей или нет. Он ненадолго замолчал. — Я точно не уверен… Глаза Элли опасно сверкнули. Том тут же продолжил: — Но я знаю, что множество людей пострадало. И те, кто были на моей стороне. И те, кто были против. Его голос стал заметно тише. — Мертвых уже не вернуть. На последних словах он отвел взгляд, позволяя тишине повиснуть между ними. — Но можно попытаться что-то исправить для тех, кто еще жив. И ведь это даже не было ложью. Он действительно хотел помочь тем, кто когда-то пошел за ним в пропасть, слепо веря каждому его слову. Тем, кто оказался сломан войной, Азкабаном и собственными ошибками. А вот помогать Ордену этой горящей курицы он, разумеется, никогда не обещал, но звучало, конечно, иначе. — Назови мне хотя бы одну причину, почему я не должна прямо сейчас вытащить тебя из этой комнаты и позвать профессоров? Голос Элли звучал спокойно, почти холодно, но Том видел — внутри нее сейчас идет напряженная борьба. — Помимо того, что тогда все узнают, что он пытался воскресить Волдеморта?.. – Все же вырвалось из него что-то почти насмешливое. — Не воскресил же, — фыркнула она. — И вот, даже еще одного поймал. — Не воскресил, потому что я помешал, — наконец тихо произнес Том. — С тебя должок получается, Уизли. Он перевел взгляд на Перси. И на мгновение выражение его лица изменилось, исчезла растерянность и слабость. Взгляд стал неожиданно серьезным и тяжелым, почти взрослым. — Но если вы сейчас позовете профессоров, — продолжил он уже тише, — вы никогда не узнаете, почему Волдеморт стал тем, кем стал. Том заметил, как Элли слегка нахмурилась. Он продолжил осторожнее, почти мягко: — И все так и будут считать, что вся твоя семья боготворила чудовище. В комнате стало очень тихо. Где-то далеко за завалами старой мебели едва слышно скрипнул металл, будто сама Выручай-комната прислушивалась к их разговору. — Знаешь, — неожиданно сказал Том, опуская взгляд на рассыпавшийся у ног пепел дневника, — я никогда не хотел занимать его место. Он замолчал на мгновение, словно сам удивился собственным словам. — Это чудовищно. И единственное, что я могу попытаться для него сделать — не запачкать его биографию еще сильнее. Возможно, от Поттера в нем действительно что-то осталось. В конце концов, именно душа этого мальчика не дала ему окончательно умереть. Именно она будто вытащила из темноты что-то давно утраченное. Ту часть души, которая еще умела чувствовать. Подростки перед ним молчали. Перси выглядел уже менее потерянным. Элли — напряженной и задумчивой. Может быть… ему все-таки удалось их зацепить? Но затем Розье снова подняла на него взгляд. — И как я должна быть уверена, что ты сейчас не бросаешь мне пыль в глаза? Том не ответил сразу. Элли вдруг резко прищурилась, будто вспомнила нечто важное. — Ты знаешь, как снять проклятие семьи Уизли? Вот этого вопроса он хотел избежать больше всего. Но, похоже, выбора уже не было. Том медленно выдохнул. — Как я уже сказал, большая часть моих воспоминаний отсутствует. Он слегка повернул голову в сторону Перси. — Если бы любой старшекурсник мог снять подобное проклятие, оно бы не считалось настолько страшным, разве нет? Лицо Розье мгновенно стало жестче. — Значит, ты врал. Ее голос прозвучал тихо, но опасно. — И не надо говорить, что это был “не ты”. Дневник — часть тебя. Том ненадолго прикрыл глаза, собираясь с мыслями. — Вероятнее всего, другая версия меня рассчитывала, что после воскрешения вспомнит больше. Или собиралась найти остальные осколки души. Он слегка нахмурился, будто сам пытался восстановить логику собственных действий. — Возможно, в более позднем возрасте я действительно знал способ снять это проклятие. Элли колебалась. Том видел это совершенно отчетливо. Она не верила ему до конца. Но и не спешила звать профессоров. А значит, у него все еще был шанс. Нужно было лишь дожать. — Эта книга у тебя в руках… она ведь запрещенная, да? — тихо произнес Том, внимательно наблюдая за Элли. — Кажется, из того самого пакета ограничений семьдесят пятого года. Выручай-комната оставалась полутемной, и в дрожащем свете старых ламп лицо Розье казалось почти фарфорово-бледным. Только глаза оставались живыми — внимательными, цепкими, слишком умными. Он заметил, как ее пальцы чуть сильнее сжались на тяжелом талмуде по артефакторике. Попал. — Ты ведь тоже считаешь это несправедливым, — продолжил Том уже мягче. — Все эти запреты, ограничения. Страх перед магией. Элли ничего не ответила, но молчание оказалось красноречивее любых слов. — Вот и я был таким же, — тихо сказал он. — Исследователем по натуре. Но потом что-то пошло не так. И я не знаю, что именно. Он на мгновение отвел взгляд, будто эти слова давались ему тяжело. — Я, может быть, не самый простой человек… но я не монстр. В комнате снова воцарилась тишина. Где-то за завалами мебели тихо потрескивали старые магические артефакты, а в воздухе все еще ощущался запах пыли, пепла и недавно использованной магии. Перси стоял чуть в стороне, напряженный до предела, словно ждал, что все происходящее вот-вот рухнет окончательно. Том чувствовал, будто его время на исходе, а потому решился: — Хочешь, мы заключим обет? Я поклянусь, что не буду вас трогать, — спокойно предложил он. Розье задумчиво склонила голову набок. — Обет — действительно неплохое решение, — медленно протянула она. А затем прищурилась. — Но ты поклянешься, что найдешь решение проблемы Перси. Вот этого Том не ожидал. На мгновение он даже растерялся. Неужели она решила, что пока он остается в Хогвартсе — его можно держать под контролем? Использовать, чтобы разобраться с проклятием, а уже потом решить, что с ним делать дальше? Это не спасало ситуацию полностью. Но давало время. А время сейчас было важнее всего. — Хорошо, — тихо согласился Том. Элли медленно подняла палочку. Одно короткое движение — и магические путы ослабли ровно настолько, чтобы освободить одну его руку. Том почувствовал, как затекшие пальцы неприятно кольнуло болью. Розье подошла ближе. Настолько близко, что он смог заметить едва заметные темные круги под ее глазами и тонкую морщинку между бровей, появлявшуюся всякий раз, когда она нервничала. Она протянула руку. — Я, Эллиан Розье, клянусь, что не расскажу о том, что в теле Гарри Марволо Поттера находится… Она бросила короткий взгляд на Перси. Тот будто очнулся от собственных мыслей и хрипло произнес: — Том Марволо Реддл. На мгновение Элли запнулась и как-то слишком внимательно посмотрела на Тома. Слишком внимательно для человека, который только что услышал имя Темного Лорда. Но затем продолжила: — …не расскажу о том, что в теле Гарри Марволо Поттера находится Том Марволо Реддл, без его прямого разрешения. Магия вспыхнула между их сцепленными руками тонкой серебристой нитью. Воздух в комнате стал тяжелее. Теперь очередь была за ним. И Том почти довольно усмехнулся про себя. Потому что Розье ничего не сказала про Уизли, совсем ничего. Но он и не рассчитывал, что сделка будет честной. — Я, Гарри Марволо Поттер, клянусь, что найду способ снять проклятие Предателя Крови… Он сделал короткую паузу. — …или узнаю, что известного мне способа сделать это не существует. Пальцы Элли тут же сильнее сжали его руку. — И клянешься рассказать все, что знаешь об этих осколках. Вот значит как. Том медленно поднял на нее взгляд. Умная девочка. Очень умная. — И клянусь рассказать все, что знаю об этих осколках, — спокойно повторил он. Магия вокруг их рук начала разгораться ярче, оплетая запястья тонкими серебряными нитями. — Клянемся кровью и магией, — одновременно произнесли они. Вспышка света на мгновение озарила Выручай-комнату. Том почти удовлетворенно прикрыл глаза. Потому что Гарри Поттер действительно мог обещать что угодно. А вот Том Реддл… Том Реддл не обещал им ничего. Магия вспыхнула между их сцепленными руками и почти сразу растворилась в воздухе серебристыми искрами. Элли тут же резко одернула ладонь, словно сам контакт оказался для нее неприятен или слишком опасен. Она молча вернулась к Перси, и Том невольно проследил за этим движением взглядом. Со стороны казалось, будто они разговаривают без слов. Один короткий взгляд, чуть заметное движение бровей, напряжение в плечах. И почему-то этого хватало. Том невольно отметил, насколько хорошо они друг друга понимают. Это раздражало. Розье вновь взмахнула палочкой, и одна из громадных куч старого хлама дрогнула, перестраиваясь прямо на глазах. Несколько сломанных стульев, старое изголовье кровати и какие-то ткани превратились в довольно аккуратный диванчик темно-зеленого цвета. Элли села первой, неторопливо, почти царственно. Она разгладила на юбке несуществующие складки и лишь затем бросила короткий взгляд на Перси. Тот поспешно опустился рядом, причем с такой старательной правильностью осанки, будто находился не в заваленной мусором Выручай-комнате рядом с возможным Темным Лордом, а на каком-нибудь официальном приеме у древнего рода. Том вопросительно выгнул бровь. Веревки все еще неприятно стягивали руки и плечи. — Рассказывай, — коротко кивнула Элли. Том выразительно посмотрел сначала на нее, затем вниз на собственные связанные руки. — Может, ты?.. — спокойно произнес он, не заканчивая вопрос. Но его взгляд был достаточно красноречивым. Розье невинно моргнула. — Ох, неужели великий Темный Лорд не способен освободиться от простого связывающего? Голос звучал почти мягко, почти вежливо. Но Том готов был поклясться, что на мгновение увидел в уголках ее губ насмешливую ухмылку. В следующую секунду лицо девушки вновь стало абсолютно бесстрастным. Он раздраженно прикрыл глаза и попытался дотянуться до магии без палочки. Ничего. Даже слабого отклика. Это начинало бесить по-настоящему. Том уже успел осознать одну неприятную вещь — ему придется заново учиться практически всему. Магия слушалась иначе. Тело было чужим, слабым и непривычным, а беспалочковые чары, которые когда-то давались почти инстинктивно, сейчас словно упирались в глухую стену. Элли несколько секунд наблюдала за его попытками, а затем все-таки сжалилась. Одно короткое движение палочкой — и путы рассыпались. Том сразу же поднял свою палочку и медленно выпрямился. Он выжидающе посмотрел на Розье. Неужели она действительно хочет, чтобы он стоял перед ними, словно провинившийся ребенок, и отчитывался о собственных крестражах? Могла бы хотя бы кресло ему создать. Он сузил глаза и демонстративно продолжил молчать. Элли тяжело вздохнула и закатила глаза.Еще один взмах палочки — и рядом с диваном появилась… …деревянная табуретка. Обычная, жесткая и скрипучая табуретка. На мгновение Том почувствовал, как у него почти начинает дергаться глаз. Это было оскорбительно. Причем явно намеренно. Ему очень хотелось высокомерно отказаться и остаться стоять, гордо выпрямив спину. Но тело все еще предательски дрожало от истощения, а слабость накатывала волнами. Казалось, еще немного — и он действительно может потерять сознание прямо посреди этой проклятой комнаты. Поэтому Том все же раздраженно опустился на табурет. Она немедленно скрипнула. Розье удовлетворенно прищурилась. — Итак? — снова начала она. — Я не знаю, сколько существует крестражей, — Том наконец перестал подбирать более мягкие формулировки вроде “осколков” или “частей”. — Как я уже говорил, я слишком многое не помню, — Он поспешил добавить это, заметив раздраженно-вопросительный взгляд Розье. — И, прежде чем ты снова начнешь подозревать меня во лжи… я буквально не могу соврать в рамках обета, — устало закатил он глаза. Элли ничего не ответила, но по ее лицу было видно — доверять ему она все еще не собирается. Том медленно выдохнул и продолжил: — Когда я только попал в Хогвартс, то почувствовал присутствие двух частей души. Он слегка нахмурился, вспоминая то странное ощущение, смутное, почти инстинктивное. Будто где-то неподалеку находились фрагменты чего-то до боли знакомого. — Один, судя по всему, был в дневнике. А вот второй… Он ненадолго замолчал. Любопытство Розье ощущалось почти физически. И Том прекрасно понимал — если правильно направить это любопытство, они сами помогут ему искать остальные крестражи. — Второй я так и не смог идентифицировать. Но он каждый раз ощущается рядом с уроками Защиты от Темных Искусств. Про Выручай-комнату он пока решил промолчать. И с каким-то почти болезненным удовлетворением отметил, что магия действительно позволяет ему обходить формулировки обета. Интересно. Значит, он действительно не считается Гарри Поттером полностью. Откат, вероятно, будет, но не смертельный. Не такой, каким должен был стать для человека, нарушившего магическую клятву. Это открытие одновременно пугало и восхищало. — В этой комнате ведь тоже что-то есть? — неожиданно подал голос Перси. Том резко замер. На мгновение ему показалось, что сердце пропустило удар. Было ли это простым предположением? Или когда крестраж ненадолго перехватил контроль над телом, Перси тоже успел что-то почувствовать? Том медленно повернул голову в его сторону. — Да, — после короткой паузы все же признал он. — Я еще не успел проверить, но… здесь действительно что-то есть. Перси заметно напрягся. Элли же задумчиво постукивала пальцами по обложке книги, явно пытаясь сложить всю картину воедино. — Значит, сейчас в Хогвартсе… — медленно начала она, — находятся три потенциальных Волдеморта? Она подняла взгляд на Тома. — Хотя нет. Четыре, если считать тебя. Том на мгновение опустил взгляд, чувствуя странное тяжелое оцепенение. Сколько же крестражей он умудрился создать? И почему, Мордред его побери, они почти все оказались в школе? Эта мысль казалась настолько абсурдной, что даже ему самому хотелось нервно рассмеяться. — Возможно, тот, что ощущается рядом с ЗОТИ, и тот, что находится здесь — один и тот же, — осторожно предположил Том. — Кто-то мог потерять артефакт. Или ученик специально притащил его сюда. Он попытался сказать это максимально спокойно и логично. Ну правда. Не могло же несколько крестражей одновременно оказаться в одном замке. …ведь не могло? Элли задумчиво сощурилась. — Значит так… Она начала говорить что-то дальше, но Том внезапно понял, что слова доходят до него будто сквозь толщу воды. Тело резко налилось свинцовой тяжестью. Перед глазами все поплыло. Комната начала странно качаться, а свет магических ламп растекся мутными золотыми пятнами. Том попытался сосредоточиться, но даже удерживать взгляд стало тяжело. Паразит. Или истощение. Или последствия всего сразу. Он почувствовал, как пальцы слабеют, а палочка едва не выскальзывает из руки. — Кажется… мне нехорошо, — пробормотал Том. И прежде чем кто-либо успел среагировать, тело резко повело в сторону. Последнее, что он услышал перед тем, как сознание окончательно погрузилось в темноту — испуганный голос Перси и резкий звук отодвигающегося дивана.