Глава 3. Долгая ночь

Конференция продолжалась, и всё больше журналистов задавали вопросы. Как вообще такое возможно, как собираются доказать правдивость этой истории, была ли в Японии подобная причуда, можно ли доверять этим детям, рассказывающим о том будущем, о котором никто не знал. Влад Кинг дал простой ответ: пока вина этих четверых не доказана, они невиновны. Однако, это не значит, что им можно доверять. Полночь заверила, что подобная причуда не невозможна при определённых обстоятельствах. А Эктоплазм говорил о тесте ДНК – сравнении их с тестами предполагаемых родителей. У Кацуки гудело в голове. Этого не может быть. Ничего из того, что сейчас происходит, не может быть. - Сотриголова, - Айзава, читавший принесённые документы, повернул голову к журналисту, уже очевидно устав от этой пресс-конференции, - насколько я помню, одного из этих четырёх человек зовут… - он мельком глянул в свои записи, - Бакуго. Бакуго Кента. Несомненно, это фамилия вашего ученика, Бакуго Кацуки. Возникает множество вопросов об этой связи, и некоторые из них могут вызывать подозрения о слишком удобном совпадении: предполагаемый ребёнок столь проблемного студента прибыл из будущего прямо на глазах половины учеников Юэй. Каким бы был ваш ответ на эти рассуждения? Айзава сжал в кулак отчёт, просто смяв документы. - Я бы сказал, что яблоко от яблони недалеко падает, - процедил он сквозь зубы. Затем махнул помятым листком, - в полицейском отчёте сообщаются показания детей. Они – первогодки Юэй, и они выходили из школы, когда на них напал злодей и открыл портал. Следующее, что они увидели, было то же место, но в другом времени. Также там говорится, что они все – близкие друзья, а, насколько вы помните, двое из них «Тодороки» - не один, а двое. Если вам так интересно, я предлагаю вам найти Старателя и спросить его, что же он думает о том, что его внуки-близнецы – якобы злодеи по вашему мнению. Журналист побледнел, пробормотал свои паршивые извинения и откинулся на спинку стула. - «Внуки»? – вполголоса проговорил Половинчатый, бледнея сильнее обычного. Все повернулись к нему, но никто не произнёс ни слова. - Показания подростков дали нам немного данных о причуде настоящего злодея, - добавил директор, - Теперь мы знаем, что его причуда может перемещать нескольких человек во времени, но не в пространстве, и, видимо, время он выбирать не может, потому что ученики переместились сюда в тот же момент, как покинули свою реальность. - Полиция также работает над описанием злодея, через несколько минут оно будет распространено по стране, - продолжил Влад Кинг, успевший изучить отчёт до того, как он превратился в ком бумаги в руках Айзавы, - среднего роста, около тридцати лет. Светло-короткие волосы и фиолетовые глаза. У него есть борода, множество проколов в ушах и татуировки с рыбами на предплечьях. Также по показаниям он худой и нервный. Если увидите его, пожалуйста, не предпринимайте ничего самостоятельно, немедленно сообщите в правоохранительные органы. Если вы герой, пожалуйста, никакой самодеятельности! Этот человек, как и его причуда, очень опасен, поскольку мы не знаем, как далеко в прошлое он может переносить. Если он использует свои способности для перемещения человека, мы не сможем его вернуть, пока не узнаем, как это сделать. А в случае, если он отправит в другое время не того человека, то это может оказать необратимое влияние на настоящее, поэтому мы оставим детей под нашим присмотром в академии. Мы не можем дать какой-нибудь злодейской организации использовать их, потому что у этих подростков есть ценные знания о нашем будущем. - Влад Кинг, - низкий толстый журналист с обвинением тыкнул в учителя пальцем, - разве вы не обязаны узнать о будущем от них? Если у них есть информация о дальнейших планах Лиги Злодеев или о том, как её одолеть, разве мы не обязаны воспользоваться этой возможностью? Мы сможем предсказать их следующий шаг, или, может, сможем подготовиться к следующему цунами, финансовому кризису, землетрясению? Как может Юэй игнорировать такую возможность обеспечить нашу безопасность? - Ебанный кретин, - проворчал Кацуки, и, неожиданно, его не то, что не отчитали, а даже поддержали одобрительным бубнежом и кивками. - Время – не то, с чем следует играть, - строго прокомментировала Полночь, бросая на репортёра злобный тяжёлый взгляд, - Ход событий в мире непостижим, и каждое действие неизбежно влечёт за собой последствие. Даже если попытаемся изменить хоть что-то, то лишь отсрочим итог… И можно только гадать, насколько хуже он будет. Если мы будем знать следующий шаг Лиги, мы не можем быть уверены, как на него отреагируют, появится ли план, неизвестный нам. В любом случае, мы будем ходить по кругу. Защита знаний прибывших от использования злодеями вовсе не значит, что нам позволено пользоваться ими. Конкретно в этом случае чем мы меньше знаем, тем лучше. - И если они действительно пришли из будущего, это значит, что студенты Юэй и прохожие из их времени видели, как злодей напал и похитил четырех учеников. Думаю, их родители, их Юэй и их полиция уже делают все возможное, чтобы вернуть детей обратно. Поэтому нам не стоит вмешиваться, чтобы не помешать их расследованию, пока мы не найдем способ двинуться им навстречу. - заключил Эктоплазм. - Блин, они такие умные, - пробормотал Соевый, - Юэй хороша. - А пока что все ученики остаются под нашим присмотром. Это всё, что мы можем сказать сегодня, - заявил директор, - также полиция вскоре созовёт свою конференцию касаемо своего расследования. Спасибо, что уделили время! Кацуки быстро поднялся с подлокотника и вышел из гостиной до того, как хоть один из окружающих успел что-нибудь вякнуть. Смутно он расслышал своё собственное имя, но решил, что ему плевать, поэтому припустил по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки, пока не добрался до своего этажа. Он кинулся в комнату, где до сих пор не смолкала музыка, и закрыл за собой дверь, на этот раз заперев замок и прислонившись к ней спиной. Бакуго обхватил голову руками, его сердце колотилось так сильно, что, казалось, готово пробить ему ребра. - Какого хера… Как это могло произойти… как это накладывающееся в огромную кучу дерьмо могло случиться?! Он начал мерить комнату шагами, подошел к окну, затем вернулся в центр, лег на кровать и встал снова, чтобы опять подойти к окну, а в его руке всё ещё была тапочка Урараки. Он не мог найти объяснений происходящему. Видимо, он сейчас во сне. Да. В странном, очень странном неконтролируемом сне. Закатив глаза, Кацуки ущипнул себя, и смачно выругался, чувствуя легкую боль. Нет, блин, это всё было на самом деле. И он на самом деле вдарил одним из самых сильных приёмов по собственному сыну. Великолепно. Это мог быть кто угодно, чей угодно ребенок - дикобраз или кто-то из двух ублюдышей, - но нет. Из этих четырех Бакуго чуть не прикончил своего. Ноги подкосились, а ярость так взбудоражила кровь, стоило только вспомнить его красные, огроменные от ужаса глаза, что Кацуки рухнул на колени. Ему хотелось кричать. Ему очень хотелось сигануть в окно и подорвать себя так сильно, чтобы улететь к облакам нахер, за облака, туда, где не будет ничего, где будет так тихо, что мозг наконец-то прекратит осаждать его тысячей безумных вопросов, на которые до сих пор не нашлось ни одного ответа. Он хотел выплеснуть всё из себя до такой степени, чтобы больше не испытывать сжирающего заживо гнева в груди. И когда Бакуго вскочил на ноги, собираясь выкрутить громкость музыки, не замолкающей ни на секунду, на максимум, впервые за все это время заметил тапок в своей руке. Яростно швырнув его на кровать, Бакуго начал разминку, собираясь приступить к изнурительным тренировкам, жалея, что в комнате негде развернуться, так что не выйдет ни попрыгать, ни побегать особо. Несколько раз в дверь стучали, но Бакуго игнорировал. Его не волновало, был ли это Киришима с жалобами на громкость, кто-то из придурков, решивших обсудить услышанное, или кто это еще мог быть. Плевать. Бакуго просто продолжал делать упражнения, пока его тело не взмолило о пощаде. И посмотрев на время, Бакуго решил, что двух с половиной часов достаточно. Он медленно поднялся на ноги, схватил полотенце, белье, шорты и свою любимую футболку с черепом, чтобы наконец-то выключить музыку и пойти в душ. Под обжигающим кипятком он потерял счет времени, отчаянно не желая выходить, и ощущение пустоты наконец-то заполнило его голову. Вздохнув, в конце концов Кацуки выключил воду. Он вытерся, оделся и почувствовал приятное онемение. Всего восемь вечера, но ничего так сильно не хотелось Бакуго сейчас, как просто лечь спать. Когда он вышел из душа, все было нормально, но стоило увидеть перед своей дверью Урараку с книжкой, спокойно ожидающую его, как плохое настроение вернулось обратно почти мгновенно. - Какого хера ты тут забыла? - прорычал он. Вот вообще не было настроения для вопросов или еще каких-нибудь идиотских мыслей о его поступках и всей происходящей херне. И если для того, чтобы Урарака свалила и оставила его в покое, надо на неё наорать, то Бакуго был готов начинать прямо сейчас. Она же оторвала взгляд от книги и со вздохом закрыла ее, поднимаясь на ноги. Через секунду уже сложила руки на груди: - Я могу забрать свою тапочку обратно? А. Он совсем забыл об этом. Бакуго хмыкнул, открыл дверь, бросил спортивную вещи и мокрое полотенце поверх пыльной одежды, осматриваясь. В итоге тапок был найден за кроватью, куда, вероятно, отскочил, когда Кацуки отшвырнул его. - Вот, - он кинул ей эту розовую хрень, и Урарака лениво поймала одной рукой и натянула на ногу, - а теперь пиз… свали отсюда. В последнюю секунду он успел перенаправить свой острый язык в другие слова, не желая оскорблять Урараку напрямую. Она не шевельнулась даже. Напротив, остановилась прямо посередь дверного проёма и, поколебавшись пару секунд, сказала: - Они… разговаривают там, внизу, - ее слова были такими тихими, будто она не хотела, чтобы их подслушали, - я не знаю, хочешь ли ты ужинать или что-то еще… Она снова ненадолго замолчала, и эта нерешительность выводила Кацуки из себя. Он рявкнул: - Рожай уже, у меня не так много времени! - Я пытаюсь сказать... я же знаю, что ты не любишь говорить о таком, но у других может быть много вопросов, и… ну, если в какой-то момент тебе захочется… захочется побыть в тишине и не говорить ни с кем… приходи ко мне, ладно? - ее щеки со скоростью света приобрели невиданный доселе оттенок красного, пока все лицо становилось ярко-розовым, - не пойми неправильно, мне хочется с кем-нибудь потренироваться, а тебе нужно отвлечься от этого всего, так что… я просто пообещаю, что не буду говорить о… о том, что случилось. Прежде чем он успел ответить, Урарака направилась в свою комнату. - Просто подумай об этом, - улыбнулась она, и дверь закрылась. Бакуго цокнул языком и нерешительно схватился за ручку. Если честно, он умирал с голода, но после новости о том, что все остались внизу… Его желудок надрывно зарычал. Выругавшись, Кацуки схватил толстовку и решил спуститься, чтобы что-нибудь быстренько себе состряпать. Он оделся, параллельно составляя план: всех игнорить, еду пронести к себе и перекусить тут. Что ж, звучит, как надежный план. Ага, разбежался. Бакуго стиснул зубы, почти сразу пожалев, что не остался у себя в комнате - половина класса осталась, чтобы весело поболтать, а в центре этой пестрой компашки сидели две похожих, как капли, девчонки с черными глазами и яркими золотистыми радужками. Они говорили друг с другом так, словно дружили всю жизнь. - А вот и ты! - Бакуго осознал, как же сильно хочет прикончить Долбанутого, когда он, очевидно, имеющий суицидальные наклонности, подозвал его своей дебильной рукой, - Бакуго, иди сюда! Он нахмурился и расправил плечи, чувствуя, как потеют ладони - на него уставилось десять пар глаз плюс еще одна. И он не успел себя остановить. Его взгляд уже встретился с этими красными глазами, и на секунду он перенесся в детство. Вспомнил, как просил мать показать ему, как же они с отцом выглядели в молодости, и она показала. А сейчас перед ним был один из тех снимков, где отцу было четырнадцать, но на фотографии он хотя бы улыбался. А этот подросток из реальности отличался только своим хмурым лицом… и красными глазами. В остальном это была полная копия отца - те же колючие каштановые волосы, те же пухлые розовые щеки, та же форма глаз, бровей и идентичная тонкая полоска губ. Кацуки осторожно сглотнул, и хотя от ярости напряжение в нем росло, он не отвел взгляда. И без того сердитый взгляд пацана омрачился, брови сошлись на переносице в целой паутине морщин, и красные глаза загорелись огнем. - Не могу поверить, что ты пытался подорвать меня, - наконец сказал он. Голос оказался довольно тихим и мягким, немного выше, чем Бакуго мог себе представить. Кацуки зарычал и, наконец отведя взгляд, направился на кухню. Сердце предательски колотилось в груди. - В следующий раз не стой на моем гребанном пути, - прорычал он. Не знал, что еще можно сказать. Не знал этого парня, не чувствовал ничего по отношению к нему, не испытывал никакой привязанности, ведь они были незнакомцами. Поэтому Бакуго не понимал, почему он должен пытаться что-то делать ради него. Если он ничего не делал для своих друзей и семьи, то какого хера должен пытаться ради незнакомого парня? - Чувак, это грубо, - Киришима со своим неодобрительным хлеблом разместился между Пикачу и Жабой, - он твой… ну, типа, знаешь, - твой сын! Кацуки повернул голову так резко и посмотрел с такой яростью на красноголового, что одноклассники неловко поерзали. Но парень равнодушно пожал плечами и тихо пробормотал: - Забейте, мне все равно. - он оглянулся по сторонам, словно ожидая нападения от каждой табуретки в этой комнате. Он сидел, ссутулившись, скрестив руки на груди и расправив плечи, словно таким образом удерживал дистанцию со всеми вокруг. - Как интересно, почему ты все время до этого молчал, Бакуго? - воскликнула Пинки, подперев подбородок руками, локти она поставила на стол. «Отвали, Пришелец» Кацуки, когда он повернулся, и «Мне было нечего сказать» пацана слились в одно целое, и оба уставились друг на друга. Все вокруг рассмеялись. - Зови его просто Кента! - Дикобразиха обняла пацана за плечи, притягивая к себе в опасной близости от своей груди, и энергично взъерошила ему волосы, - я так его с детства зову! Он немного застенчивый, так что просто задавайте ему вопросы! - Отпусти-меня! - приглушенно завопил он, пытаясь выбраться из капкана объятий. И он смог, но ценой свободы стал полный беспорядок на голове и красное от смущения лицо. - Что? - на лице Киришима заиграла широкая зубастая улыбка, - Бакуго-младший у нас застенчивый мальчик? - Никогда бы не подумал, глядя на его старика, - поддержала это подтрунивание Соевая Морда, махнув в сторону Кацуки. - Никогда бы не подумал, что кто-то захочет от него ребенка, - продолжил Добанутый, вызывая общий дружный смех. - Никогда бы не подумал, что кто-то вообще захочет быть с ним! - Вы сами закроете свои ебальники, или мне помочь?! - Кацуки с ножом наперевес вылетел с кухни. - Он не такой плохой, - пробормотал парень, глядя на стол. - Да, но сдается мне, не существует такой женщины, готовой с ним переспать, - бросил Виноградный изврат, сверкнув глазами в сторону Кацуки, - ну, ему, наверное, пришлось принудить ее, или угрожать… Очевидно, коротыш добавил это в шутку, и на это указывал непринужденный тон, да и некоторые за столом поперхнулись от смеха, но Кацуки было не до веселья. Он направился к извращенцу с ножом в руке, предчувствуя, как восхитителен будет ужас на его лице, когда прямо перед ним сверкнут лезвие… но не успел Кацуки подойти, как пацан спросил: - Ты Минета, да? - Ты слышал про меня? - коротышка засиял, а в его глазах заискрилось озорство, - может быть, твоя мамуля говорила обо мне? - На самом деле да, говорила. Как и папа, - очень тихо ответил он. А затем наклонился и уставился на Виноградного изврата с темным, нечитаемым ледяным желанием в глазах, - еще раз ты скажешь что-то о моих родителях, и я убью тебя, - и это был почти что шепот. Коротышка моргнул, побледнел, и его лицо приняло именно то выражение, которое Кацуки так жаждал увидеть. «Может быть, этот пацан не так уж и плох», - подумал он с легкой ухмылкой, возвращаясь на кухню. Настроение немного улучшилось. - Хахахаха! Ладно, вот она, ярость мини-Бакуго! - рассмеялся Киришима, явно довольный происходящим. - Не шути с такими вещами, идиотина, - буркнула на Виноградного Дикобразиха, - некоторые СМИ годами распространяли такие слухи о семье Бакуго, и это вообще не смешно. Сам того не желая, Кацуки стал резать морковь медленнее. Он не хотел слушать, - напоминал себе раз через раз, раздраженный собственной реакцией. Он вообще не хотел знать, какую чушь будут говорить о нем в будущем, вот только любопытство уже жгло его грудь своим огнем. И, неохотно, он прислушивался к разговору, надеясь, что Киришима попросит рассказать больше. - Чтоооооо?! - и Киришима его не подвел, - Какого черта? Почему они говорили о чем-то подобном? Дикобразиха пожала плечами. - Пока она была беременна, она не уходила в отпуск и не бросила карьеру, как большинство героинь, а продолжала работать практически до родов. И потом вышла на работу всего спустя полгода. Это вдохновило очень многих, однако еще больше шокировало, так что, учитывая характер его отца, некоторые подумали, что, возможно, он принуждал ее. - Но почему она не взяла небольшой перерыв? - спросил Обезьяна, явно озадаченный этой ситуацией, - она могла бы больше заботиться о себе или провести это время с ребенком, незачем спешить возвращаться к работе. Кацуки повернулся, чтобы видеть парня краем глаза. Он выглядел так, словно тренировался убивать всяких Обезьян одним лишь взглядом, сгорбившись при этом на стуле. - Моя мама - про-герой, сильный человек, - его голос по-прежнему был тихий и мягкий, но холодный, словно лед, - она решила не прекращать работу, пока могла, потому что злодеи не исчезают, когда люди говорят тебе взять перерыв. Она не могла отдыхать, пока столько граждан все еще нуждались в спасении, даже если она не могла помочь им, - он выпрямился и его красные глаза засияли страстью и гордостью, - она сильная и упрямая, когда ей нужно это, и нет ни одного человека на этой планете, который бы указывал ей, что делать - даже Папа, - он слегка покраснел, и на лице его отразились явная боль и замешательство. И затем, глядя на стол так, будто это стол был виноват во всем происходящем, пробормотал, - я не понимаю, почему кто-то придумывает всякие глупости про них. Конечно, Папа может быть грубым, но он никогда бы не сделал ничего, что могло бы навредить Маме - черт, да он первый поддержал ее решение! Он обожает ее, и нет ничего, что он не сделал бы ради любви всей его жизни. И тут начался настоящий ад. - ЧТОООООО?! - Любовь всей его жизни?! - Это так мило! - Любовь всей его жизни! - Бакуго, кто бы мог подумать, что ты можешь быть таким милашкой! - Неожиданно мягкая сторона крутого парня из класса 2-А наконец-то открылась миру! - Любовь всей его жиииииииизни! - Бакуго! Бакуго, ты слышал? - ЗАТКНУЛИСЬ ВСЕ НАХЕР, Я УБЬЮ ВАС! - взревел он, чувствуя, как гордость ужимается, пока одноклассники смеялись и кричали наперебой, игнорируя его, словно не видя в одной руке нож, а в другой - кухонную зажигалку. - Подожди, мне очень интересно, очень нужно знать: кто твоя мама? - спросила Форма, прыгая и извиваясь на стуле, словно была готова сорваться с места и броситься на мальчика. - Да, похоже, она крутая, - сказала Ушастая, как будто это она, блять, решала, кто на Земле крутой, а кто - нет. - Скорее, звучит пугающе, - сказал Обезьяна, сложил руки на груди и глянул на парня так, словно тот был жертвой домашнего насилия. Мальчик густо покраснел, его круглые щеки стали пунцовыми, и он ссутулился так, что над столом остались лишь голова и плечи. - Вам-не-надо-знать, - пробормотал он себе под нос, скрывая смущение. - Давай! - воскликнул Киришима, хлопнув его по спине, - Расскажи! Я хочу знать, кому удалось приручить Бакуго! - Мы ее знаем? - нетерпеливо спросил Долбанутый, - мы с ней встречались? Пожалуйста, скажи, что она из нашего класса! - Что? Из нашего класса? - на лице Соевого прорезалась невозможная ухмылка, - у нас все девчонки слишком адекватные, чтобы кататься на адском Бакуго-экспрессе. - ЭЙ! - терпение Бакуго лопнуло. Он схватил стул парня и отодвинул его так разок, что тот едва не упал лицом вниз, - если вы не займетесь своими гребанными делами, я начну ломать челюсти. А ты, - он повернулся к пацану, который, ничуть не испугавшись, уставился на него, приподняв бровь, - тебе лучше держать язык за зубами, или придется разбираться со мной. - Оооооооу, - Форма едва ли не взорвалась от волнения, - Бакуго, как мило ты защищаешь своего сына! Кацуки отпустил стул парня так резко, словно обжегся. - Защищал? - она, должно быть, издевается над ним, - не смеши. Мне похуй на этого сопляка. Ты разве не слышала, что сказала Полночь о временных рамках? Одна мелочь, и всё будущее меняется, а эти два куска идиота тут что? Правильно, застрянут без возможности вернуться. Так что не трогай меня со своей романтической херней и занимайся. Своими. Гребанными. Делами. Он развернулся и пошел обратно на кухню, спеша забросить нарезанные картошку, морковь и лук в кипящую воду со всей возможной яростью, разбрызгивая воду по всему полу. - Бакуго, ну какой же ты зануда! О, кстати, Хана! - Черноглазая быстро перескочила на другую, очевидно более интересную тему, - я заметила, что у тебя моя фамилия - Ашидо, как так вышло? - У меня тоже фамилия матери, - отметила Звукачка, - это не такая редкость. Только если отец не… Она замолкла, закрыв рот рукой, испугавшись, что сказала что-то бестактное. Но Дикобразиха только ухмыльнулась. - А, насчет этого. Мои родители не женаты. - Что?! Ч-ч-что ты имеешь в виду? Почему это… как? Почему? Кацуки закатил глаза и зарычал на панику Пинки, теряя к беседе интерес. Вместо этого он достал из холодильника куриное филе, приправил солью, перцем и молотым чили, обвалял в муке и яйце. Бакуго обернулся, чувствуя, как кто-то бесшумно подкрадывается к нему со спины. - Отвали, Киришима, я не хочу… Это был парень. Заложив руки за спину, он стоял на расстоянии шага от него, рассматривая ингредиенты, аккуратно разложенные на кухонном столе. Пока Кацуки ждал, что сопляк хоть что-нибудь скажет, гнев с новой силой закипал в груди. Однако тот молчал, и Бакуго развернулся с рыком, отказываясь хоть как-то взаимодействовать с ним. «Пусть этот маленький гаденыш играет, если ему так хочется», - решил Кацуки, промывая рис перед тем, как положить его в рисоварку. - Ну, - Дикобраз лениво потянулась, - Вы с Папой встречались, когда ты забеременела. Он сразу же сделал предложение, вы обручились, но потом все случилось слишком быстро: беременность, роды, твой статус героини, все расходы на нашу жизнь, подгузники, занятия, школа, вот теперь еще и старшая школа - ты просто не нашла времени для парня и свадьбы, потому что всегда были дела поважнее. Но сейчас вы вместе обсудили этот вопрос, хотите пожениться, когда я закончу Юэй, и… да, я думаю, на этот раз вы настроены серьезно. А, и что касается имени, то когда я родилась, Папа был настолько поражен твоими способностями, что решил, что будет неправильно навязывать мне свою фамилию, когда вся тяжелая работа легла на твои плечи. Был таким же глупым, как и всегда, - заключила она с широченной улыбкой. - Так и есть, - пропищала Черноглазая. - Ты не добавляешь лаврушку? Кацуки обернулся и грозно уставился на парня. - Чё, черт побери, ты только что вякнул? - рыкнул он самым угрожающим тоном, на который только был способен. Он мог бы даже зарычать, как и всегда. - Ты готовишь свою фирменную курицу Кацу-карри, да? - он пожал плечами, - обычно перед добавлением чили в соус кидают два лавровых листа, это придает неповторимый вкус блюду. Кацуки свирепо глядел на парня, не понимая, послать его, или действительно сделать так, как он сказал. В последнее время он пытался усовершенствовать свой рецепт, потому что курица с карри - любимое блюдо старика, а через два месяца у него уже день рождения. Он только цокнул языком и хмыкнул с явным намерением отложить размышления об этом на другой день. - Ничего из этого не сделало меня несчастнее, - продолжила Дикобразиха позади, - Вы оба меня обеспечивали, я ни в чем не нуждалась. Конечно, всегда находилась пара деток, пытающихся пошутить или прокомментировать ситуацию с моими родителями - что бы ни говорили их мамочки за закрытыми дверями, эти мелкие повторяли слово в слово на школьном дворе. Но… - ее улыбка стала шире, насколько это вообще возможно, и она схватила свою руку в «Мы Сможем»-позе, - вот откуда у меня взялась Крутая привычка избивать любого, кто проявит неуважение к моей семье! - А какая у тебя причуда? - спросил Виноградный изврат, - ты нас чуть не прикончила! Кацуки повернулся к холодильнику, чтобы взять свежий чили, но увидел, что чертов малец держит перед собой тарелку с ними и застенчивой улыбкой пытается скрыть тот факт, что только что явно сожрал один, или может даже не один, перец. Кацуки сердито выхватил у него посуду с остатками. - Харе жрать, ублюдыш! - буркнул он, но не смог сделать это угрожающе. Ему помешал тот факт, что пацан сожрал несколько перцев и, блять, не моргнул. Да даже у его отца, человека, который и привил Кацуки любовь к острой пище, даже у его отца был предел! Дикобразиха расхохоталась за столом. - Да, простите за это. Но я реально подумала, что ваш дружок собирается убить Кенту! У него лицо посинело уже, я запаниковала! - она встала и обнажила свои руки, словно собираясь продемонстрировать силу. Слишком заинтересованный для того, чтобы проигнорировать представление, Бакуго повернулся, и вовремя. Парню прилетело кухонным полотенцем, когда Кацуки поймал его на попытки спереть еще чили. - Моя причуда - Кислотные Шипы! - с гордостью заявила она, - в принципе я могу выращивать шипы из затвердевшей кожи по всему телу, а еще могу их сбрасывать, отделять и так далее. В них содержится кислота, и чем дольше время ожидания, тем больше кислоты накапливается. Проблема в том, что я пока не очень хорошо контролирую это, так что я пытаюсь вырастить их на каком-то месте, а они разрастаются по всему телу, как правило. И когда я теряю концентрацию, могу попасть в… довольно неловкие ситуации. - Обнаженка! - этот извращенец даже не скрывал, что пускает слюни, - хотя, я, наверное, неправильно понял, продемонстрируешь? - Прекрати! - Черноглазая ударила его кулаком по голове. - У этого парня какие-то проблемы, - пробормотал пацан, видимо сам себе, а затем откусил кусок от перца. - Откуда, блять, у тебя… - Кацуки взял тарелку с места, где оставил ее, и поставил обратно в холодильник, сердито хлопнув дверцей. Пацан надулся, засунул руки в карманы и дожевал остатки хрустящего чили. - Бакуго… который Кента! - Соевый махнул парню рукой, - Что у тебя за причуда? Ты взрываешь все, как Бакуго? - Оооо, маленький Король Взрыво-Киллер! Мне это нравится! - хихикнул Киришима. - Как скажешь, - прорычал Кацуки, всё ещё глядя на этих придурков, сидящих у кухни. Когда парень снова расправил плечи, на его лице опять появилось крайне мрачное выражение, и Кацуки понял, что за эти пару минут рядом с ним пацан успел расслабиться. Он отбросил эту раздражающую мысль и сложил на груди руки, расставил ноги и приготовился вынести приговор. - Ну и? – спросил он прямо у парня, и разом все замолчали, - в чем твоя причуда? «Лучше бы у него было что-нибудь интересное», - подумал Кацуки, прищурившись, иначе до конца его «пребывания» здесь Бакуго будет его игнорировать. Парень пнул несуществующей камень носком ботинка, опустил голову, чтобы скрыть свое раскрасневшееся от смущения лицо, и вытащил руки из карманов. - Мои руки… - он сделал паузу, прочищая горло, раскрыл ладонь, чтобы каждый увидел, - мои руки выделяют водород. Ну, не только водород, но в основном. Это легковоспламеняющийся компонент, так что надо всегда быть внимательным, когда рядом есть источники огня. – его лицо помрачнело, словно парень вспомнил что-то неприятное. Он указал на одну из ладоней, показывая две розовые полосы кожи – одну под основанием пальцев, другую у запястья, - и они напоминали мягкие мозоли или тонкие кошачьи подушечки, - чтобы активировать причуду, мне надо положить одну ладонь поверх другой, и верхняя полоска должна касаться нижней на другой руке. Как только моя способность активируется, водород начинает цикл ядерного синтеза, то есть ядра начинают сливаться, набирать массу и превращаться в гелий. И после этого две силы с каждой полосы начинают… Долбанутый неприкрыто зевнул, играя аккомпанемент для скучающих лиц всех присутствующих. Единственные, кто не пожалел, что этот вопрос вообще озвучили, были Кацуки, Жаба и Дикобразиха – первые пристально смотрел на парня, последняя возбужденно ёрзала в предвкушении. Парень снова густо покраснел, выглядя так смущенно, как ни разу до этого. - И… И, эм… - он вздохнул, плечи слегка опустились, - Думаю, проще показать, да? - Ой, погоди! – Дикобразиха вскочила со своего места, подбежала к выключателям, ее кудрявые волосы весело подпрыгивали на каждом шаге, - если выключить свет, будет эффектнее! Она погасила лампы, и Форма с Долбанутым взвизгнули от внезапной темноты. Секунду Кацуки ничего не мог разглядеть. Затем из мрака родилась красноватая точка, зажатая в руках парня, и с каждой секундой эта точка становилась всё ярче и ярче. Он медленно развел ладони, и светящаяся точка превратилась в маленький концентрированный шарик из огня и энергии, вращающийся вокруг своей оси и пускающий вокруг себя крохотные волны материи, окрашивая комнату в самые красивые цвета, которые Бакуго видел в своей жизни. Время, кажется, замедлилось, пока Кацуки наблюдал, как на пацане развевается одежда, короткие волосы легли в беспорядке, а глаза стали абсолютно иного красного цвета, отражая все происходящее перед ним. Он развел руки шире, и шарик стал еще больше и ярче, окрашиваясь в прекрасный желтый и пустив мягкий, но теплый поток ветра по комнате. Кацуки стоял с открытым ртом, даже не осознавая этого. - Стойте, стойте, стойте! Хотите увидеть кое-что безумное? Смотрите! – Дикобразиха схватила на кухне коробку с зубочистками и швырнула в парня, однако вместо того, чтобы прилететь пацану в лицо и упасть на пол, зубочистки замедлились в воздухе и плавно поплыли к желтому шару, а затем начали спокойно вращаться вокруг него, загораясь. - Ооооо! – никто из гребанных идиотов больше не скучал, все они с широко раскрытыми глазами смотрели на эту невероятную причуду. В развевающейся одежде, с горящими глазами, бесстрашно раскинув руки перед горящей концентрацией света и энергии… Он был похож на бога, готового воспарить над землей. Быстрым движением он повернул руки так, чтобы они больше не держали шар, и опустил их, и в тот же миг темнота окружила учеников. Не успела Дикобразиха включить свет, как комната наполнилась криками и восторженными возгласами: - ЧТО ЭТО БЫЫЫЫЛО?! - Это потрясающе! - Как тебе это удалось?! - Невероятно! - Это было так красиво! Мальчик снова сел на стул, запыхавшийся, и потянулся за своей кожаной школьной сумкой, которую он бросил на пол. Он мельком заглянул в нее, застенчиво улыбаясь от чужих слов, и кинул сумку обратно, вытащив оттуда бледно-розовый носовой платок, чтобы вытереть вспотевшие ладони. - Это моя причуда, - произнес он так смущенно, словно извиняясь, - я создаю звезды.