Глава 4. Долгая ночь 2

Как ни странно, пацанчик был просто охренеть каким крутым, Кацуки должен хотя бы признать это. Он видел, как щёки парня сохраняют свой яркий малиновый цвет, да и весь он светился от удовольствия, получая тонну похвалы. Наблюдая, как все эти придурки с благоговением в своих глазах задают по пятьсот вопросов, Кацуки ощущал странное чувство гордости. - Это очень ответственная причуда, - говорил парень с лёгкой одышкой. Кацуки рассеянно отправился обратно на кухню, быстро пожарил курицу, одновременно достав рис из парилки и проверяя карри - оно было почти готово, - мой водород становится газом, потом превращается в гелий, а как только звезда нагревается, преобразование идёт быстрее, и сфера растёт. Чем больше звезда, тем выше её температура и сильнее гравитационное притяжение, а чем жарче мне становится, тем сильнее я потею и вырабатываю больше водорода. Но есть предел... Когда я не смогу создавать водород, звезда станет безумно горячей, слишком горячей, чтобы можно было её контролировать, да и даже если бы можно было... Это очень опасно. Гелий начал бы превращаться в углерод, кислород, и... - он остановился, когда понял, что его объяснения слишком мудрёные для окружающих идиотов, и продолжил, - ...ну, в любом случае, всё вокруг взорвётся и загорится. И ещё если я буду держать одну или две звезды слишком долго, то слягу - гипогликемия, вся фигня. Кацуки нахмурился, искоса глянув на пацана. Его щёки покраснели, но это был лишь румянец, ничего такого. Однако губы его были бледными, а синяки под глазами, кажется, стали ещё темнее, и Кацуки зарычал на себя от одной только мысли, что он собирается сделать. - Значит, ты можешь создавать больше одной звёздочки за раз? - взвизгнула Черноглазая, и, наверное, её ультразвук могли бы услышать только собаки. - Ну в общем, да. Мой максимум - восемь штук за раз, но, - парень вытер лоб. Он выглядел измотанным, - сейчас я устал. Исцеляющая Девочка высосала из меня все силы, ведь кое-кто подумал, что я злодей, и что лучший способ убедиться в этом - разнести меня со всей имеющейся силы, - кисло добавил он, впиваясь взглядом в Кацуки. - Заткнулся нахуй, придурок, - прорычал Бакуго, возвращаясь к столу с тарелкой карри в руках, - в следующий раз ты будешь знать, что нельзя быть настолько слабым, чтобы тебя могли легко схватить какие-нибудь чёртовы злодеи. - он швырнул тарелку и приборы перед парнем, стараясь при этому не выронить ни кусочка риса, - а теперь жри, пока я не передумал. И если я хотя бы ещё раз увижу, как ты точишь мой перец чили, я тебе жопу поджарю. Глаза пацана засверкали от вида еды, и, даже на секунду не задумавшись, он пробормотал "спасибозаеду", а затем попробовал. - Фпафибо, Пап! - пробубнил ещё раз, но уже с набитым ртом. И, блять, понеслось. - Оооооу, Пааааап! - Спасибо, Папуля! - Пааап, а можно мне тоже тарелочку? - Заткнулся нахер! Я не готовлю для ебанных слабаков! - Чертов Папаша, почему ты так холоден с нами, - заныл Соевый. - Ой, что это тут? - спросил Обезьяна, широко улыбаясь и глядя на платок. Прямо на округлившихся глазах пацана он схватил ткань и развернул перед собой, показывая рисунок всем за столом. Изображение улыбающейся героини на фоне розовых звёзд. Её волосы были длиннее, костюм немного поменялся, но это лицо с этим я-скоро-начну-блевать-радугой выражением оставалось всё тем же. - Эй! Это Очако! Это Очако! Смотри, смотри!!! - Черноглазая вытаращила глазёнки и выхватила ткань из рук одноклассника, почти прижимая его к лицу Жабы, - Это же она! - Отдайте! - парень густо покраснел и попытался отобрать платок у Черноглазой, - Это Уравити! Великий герой-спасатель! Когда ему удалось забрать платок, он прижал его к груди, словно защищая. - Она - одна из величайших героинь нашего времени! - начал он, словно защищая её честь перед любым, кто прямо сейчас мог бы ударить по столу и воскликнуть ему в противовес что-нибудь типа "Нет, черт возьми!", - она храбрая, бесстрашная, и каждый день с улыбкой спасает сотни жизней, прямо как Всемогущий. Она может поднимать целые здания и у неё самый низкий уровень жертв в миссиях из всех Про-героев! Она потрясающая, она... - Парень внезапно застыл, широко распахнув глаза и уставившись в дальний конец общей комнаты, прямо рядом с лестницей. И на одном дыхании закончил: - ...здесь. Кацуки вернулся из кухни со своей тарелкой карри, и после секундного колебания сел рядом с Жабой. Он проследил за взглядами всех этих придурков, которые наблюдали, как Урарака спускается по лестнице, а за ней Деку - ебанный Деку, - Блестяшка и Птицеголовый. - Очако! Очако, давай сюда, бегом! - Форма уже не могла сдерживаться, едва ли не подпрыгивая на месте. - Всем привет! - она помахала рукой в сторону стола с этой своей невозможной улыбкой, - Что у вас тут? А... - она посмотрела на парня, и на секунду её улыбка стала слегка неуверенной, - ты же Бакуго, да? Малой снова покраснел, но теперь не только лицом, но и шеей, и едва заметно кивнул. Платок всё так же он прижимал к груди. - Я Урарака Очако, приятно познакомиться! - она едва ли не лучилась дружелюбием, и парень посмотрел на неё с таким трепетом, словно она только что исполнила его самое заветное желание. - Он знает, - опять завизжала Пинки, - Он знает тебя, Очако! Посмотри на платок! Дай платок, Кента! - нетерпеливо бросила она. Парень не ответил, нахмурился, заволновался и убрал кусок ткани подальше от их любопытных глаз. - Не важно, - хихикнула Дикобразиха с озорством, - у него в сумке тонна её мерча. Форма и Киришима бросились к его сумке и сразу же высыпали на стол всё её содержимое. - Эй... Не надо... Это же мои вещи! - запинаясь, пробормотал он. Выглядел так, будто попал в кошмар. Деку, Птицеголовый и Блестяшка встали позади Урараки и с любопытством рассматривали выставленные на всеобщее обозрение вещи. Три блокнота в цветах Урараки, пять брелков с её наручами или розовыми полосами с двумя чёрными точками, как на костюме Бакуго, набор ручек и карандашей в её палитре и узорах, фигурка, изображающая её вокруг парящих камней - очевидно, героиня в действии, - и только один брелочек с оранжевыми линиями Кацуки на черном фоне и выделяющимися двумя черными точками. - Так-так-так, - Соевый выглядел так, будто он вор со стажем, который оказался перед бесценным сокровищем, - у нас здесь маленький фанат. Парень молчал, уставившись на свое карри. Его лицо было таким красным, что больше было похоже на неудачно обгоревшее на солнце. - Это я! - Урарака чуть ли не вприпрыжку бросилась к фигурке, чтобы посмотреть поближе, - Деку, смотри, это я! Я - про-герой! И у меня даже есть свои фигурки! - К тому же высокого качества. Посмотри на материал! - ну разумеется, только такой гребанный ботаник, как Деку, мог думать о таких вещах и быть от них в восторге. Бакуго повернулся к пацану, а тот уже слегка приподнял голову, но только для того, чтобы сердито глянуть на Деку. Хороший мальчик. - У меня всего одна фигурка Всемогущего с таким уровнем детализации, и она обошлась мне в целое состояние! Ты, наверное, дорого заплатил за неё... - Не знаю, Папа пару лет назад купил мне её, - пробормотал всё ещё краснеющий пацан, - это был ограниченный тираж в честь десятилетия её службы в Японии. - Очако, кажется, ты довольно важная и популярная героиня, - сказала Жаба, выглядя чуть менее дохлой, чем обычно. Она молчала с тех пор, как спустился Кацуки, и не то, чтобы в обычное время она много разговаривала, - если у тебя так много мерча и тебя так любят, то ты, должно быть, потрясающая! - Ага, и твой фанат номер один - сын Бакуго! - добавил Киришима, едва ли не задыхающийся от смеха, - если это не доказательство того, что ты крутая, то я не знаю, что это! - Правда? - Урарака была такой довольной, что её волосы почти воспарили. Она повернулась к пацану, и глаза её заблестели, - правда? И он энергично закивал, встречаясь с её взглядом своим. - Ты - герой-спасатель номер один в Японии, - сказал он застенчиво, но как же сквозило в его голосе восхищение, - ты - самая любимая героиня в Японии, и ещё тебя знают в Европе и часто приглашают для миссий, где необходима осторожность. Ты - герой, быстрее всех завоевавший доверие публики, и когда ты где-то появляешься, то все так счастливы! Потому что... Потому что... "Когда Уравити рядом, то бояться не надо!". Это твой девиз, и ты всегда его выкрикиваешь, когда прибываешь на место преступления или аварии, - смущённо объяснил он, выпрямляясь во весь рост, - ты входишь в "Сильную Дюжину", это группа про-героев, куда входят самые эффективные и крутые герои, независимо от рейтинга. Как и ожидалось от Уравити... То есть, я имею в виду, что в после всего, через что ты прошла... - теперь его глаза сверкали, как два диско-шара, - ты герой номер три! - Я - номер три?! - взвизгнула Урарака, хватаясь за рубашку Деку, - Деку! Я номер три! Номер три! - Бакуго, это так убого, что у твоего сына всего один плешивый брелок в твоей расцветке, - хохотнул Долбанутый, на одном из пальцев он крутил чёрно-оранжевый брелок, - ээй, я хочу узнать, на каком месте я! - М-м-м, - Дикобразиха на мгновение задумалась, - я думаю, что ты номер двадцать шесть! Да, так и есть, номер двадцать шесть. - Эй, эй! А я? - спросил Киришима с широкой дружелюбной улыбкой. - Ты номер семь! - ответила она с той же улыбкой, не колеблясь ни секунды, - Красный Бунтарь! Мужественный герой, который справится с любой ситуацией! - Всё верно, я именно об этом и говорю! - взревел переполненный энергией Киришима. - А что у меня? - подключилась Соевая Морда. - Погоди, сначала я! - запротестовал Виноградный Изврат. - Я тоже хочу! - Черноглазая, кажется, заскулила от ожидания. - Эй, старик! - крикнул Кацуки с другого конца стола, и пацан, прервав созерцание Урараки, повернулся к нему и озадаченно приподнял бровь: - Старик? Мне кажется, это моя фраза. Кацуки, честно говоря, не думал об этом раньше, и не хотел тратить время на объяснения сейчас (он всё ещё был в шоке от сходства парня и его отца). - Что у меня с рейтингом? - он даже прищурился от любопытства. А у пацана сразу на лице появилась самодовольная ухмылка, когда он гордо заявил: - Ты номер два, сразу после дяди Деку.. Кацуки потребовалось целая секунда, чтобы переварить сказанное. - Я номер КАКОЙ?! - заорал он, громыхнув ложкой по столу, - после кого?! Дяди КОГО?! - Каччан! Это... Это круто, и не значит, что ты не станешь... - залепетал гребанный ботаник, уже обливаясь потом от одной мысли, что его действия расстроили Кацуки. А тот взревел: - ЗАТКНИ СВОЮ ЕБАННУЮ ПАСТЬ, ДЕКУ, СУКИН ТЫ УБЛЮДОК! - и в раскрытой ладони заискрились малые звёздочки взрывов. Парень полностью проигнорировал это представление и снова повернулся к Урараке. - Я... Эм... это прозвучит странно, потому что ты пока не та... Ты не... Фактически... не настоящая Уравити, но... - он встал, взял один из своих блокнотов и, поклонившись, протянул его перед собой, - не могла бы ты, пожалуйста, подписать его для меня? Кипя от злости, Кацуки смотрел, как Урарака случайно применила свою причуду на себе и поплыла - твою мать, она реально взлетела, - от счастья и смущения. - Эй! - рявкнул он пацану, когда Урарака вернулась на место и дрожащей рукой расписалась в его блокнотике, лепеча извиняющееся "Я даже не знаю, что писать!", - ты, блин, меня не игнорь! Но он проигнорил. - Смотри! - он протянул руки к девушке, и его круглое лицо осветилось благоговением и обожанием, - у меня тоже что-то вроде подушечек, как и у тебя! В одном из интервью ты сказала, что когда была маленькой, думала, что твоя причуда - обращение в кошку! - Правда! - она рассмеялась и запрыгала на месте, - Интервью! Я даю интервью! И статуэтки! И у меня свой слоган! - Как же круто, Урарака! - вместе с ней от восторга сиял Деку. - СЛЫШЬ, МАЛЕНЬКИЙ КУСОК... - Бакуго. И только этот голос мог остановить его от всего, что могло бы последовать дальше. Всё ещё дрожа от ярости, Бакуго повернулся и увидел Айзаву. За ним шли белый, как смерть, Двумордый, белый и красный ублюдыши и ещё представители 2-А - Очкарик и Хвостатая. - Где вы были, ребята? - спросила у парней Дикобразиха. - Они были с нами и Старателем, - и по тону Айзавы было заметно, как он хочет, чтобы этот день быстрее закончился, - он приехал в Юэй сразу, как только услышал о происшествии, чтобы... Скажем так, помочь нам прояснить ситуацию. Судя по выражению его лица, можно было догадаться, что можно было обойтись и без вмешательства про-героя. - Бакуго и Ашидо, завтра утром перед классным часом вы пойдёте в лазарет, чтобы сдать образцы ДНК и проверить совпадения. Мы уже провели тесты с Тодороки, когда Старатель был с нами, и они оказались положительными. Скорее всего, ваши тесты тоже будут положительными, но надо знать наверняка. - он достал из-под мышки какие-то бумаги и передал их старостам, Дикобразу, пацану и красно-белым Чипу и Дейлу. - Вы четверо останетесь в этом общежитии до конца вашего... Пребывания. Будете посещать занятия первогодок, как и в вашем времени, и будете вести себя хорошо. Комнаты подготовлены, форму и запасную одежду вам предоставят - они уже в ваших комнатах. В бумагах указана необходимая информация. И помните, - он обвёл каждого из них взглядом, и красные глаза угрожающе сверкнули, - Вести. Себя. Хорошо. Он развернулся, направился к выходу. - Кстати, из общежития теперь можно выходить. Спокойной ночи. - и ушёл. Очкарик и Хвостатая направились к диванам в центре гостиной, и Кацуки посмотрел на Черноглазую, видя в ней отражение собственных неуверенности и опасений. Он оглянулся на пацана, который хмурым взглядом сверлил документы, словно в них были прописаны по пунктам оскорбления его семьи, его веры и ценностей. С сокрушенным вздохом парень поднял глаза и склонился над столом. - Не, не могу, - тихо пробормотал он, перебирая свои разбросанные вещи, пока в его руках не оказалась чёрно-розовая длинная коробочка с белой надписью "Когда Уравити рядом, то бояться не надо!". Он открыл её и достал очки, чтобы наконец вернуться к переданным бумагам. Ебать. Теперь он выглядел точь-в-точь, как отец. Пацан молча просматривал бумаги, и вдруг его лицо засветилось, словно рождественская ёлка, а щёки разрезала широкая расплывающаяся улыбка. Он показал Урараке на картинку, которую держал в руке, - карта общежития. - Смотри! Мы на одном этаже! - его щёки округлились до невозможности, а голос просто лучился счастьем и восторгом. - Везучий гад, - пробормотал Виноградный Изврат. - Круто! А где твоя комната, Бакуго? - спросила Урарака, подходя ближе. Парень, кажется, не особо возражал против этого вторжения в личное пространство, особенно когда они вместе склонились над листом. - Вот тут, рядом с Папиной комнатой. - Хватит называть меня Папой - я тебе, твою мать, не отец! - раздражённо бросил Кацуки, до сих пор злясь на всю эту херню. Он снова сел за стол, взял в руки ложку, и поставил себе цель - доесть и свалить из этой гребанной переполненной гостиной. - Ладно, как скажешь, старик. Кстати, - он снова повернулся к Урараке, делая вид, что Кацуки вообще не существует, - можешь звать меня Кента. - Я тоже живу рядом с Мамой! - Дикобразиха подошла к ним ближе, сравнив по карте местоположение их комнат. А затем повернулась к близняшкам клубничке и ванильке, которые тоже что-то обсуждали между собой, - а у вас, ребята? Белый поднял голову и улыбнулся. - Нас тоже поселили близко к Отцу. Не вызывает сомнений то, что это сделали намеренно. - Он назвал его Отцом, - произнёс Долбанутый, играя с хвостом Обезьяны. Красноголовый глянул на него, и его бровь лениво приподнялась. - Он же наш отец, поэтому мы его так и называем, - его голос был тихим и невозмутимым, явно не понимая, что же тут не так. - Думаю, мы должны звать его "Папа", - ответил ему беляш, - как и все. - Всё зовут отца Папой? - он нахмурился. - Нет, бестолковый, они своего отца зовут "Папа", а мы называем его Отцом. Я не уверен, что здесь есть правильное решение, - его брат пожал плечами, - в конце концов, это одна и та же роль, просто название отличается. - Маленькие Тодороки! - Черноглазая подбежала к ним поближе, глядя на них с таким интересом, словно перед ней две шоколадки, - Я Ашидо Мина, приятно познакомиться! - Нам тоже очень приятно! - ответил белый с широкой улыбкой, в то время, как его двойник вздохнул: - Мы знаем, кто ты. Белый дал брату лёгкий подзатыльник. - Этого грубияна зовут Хиро, - сказал он, указывая на близнеца большим пальцем, - а я Рей. Прости его, он ничего плохого не имел в виду, просто у него не очень хорошо получается быть нормальным человеком, вот и всё. - Прямо как Тодороки! - рассмеялась Черноглазая, - ты действительно его сын, Хиро! Красноголовый недоверчиво уставился на Черноглазую, очевидно шокированный её манерами - слишком легко она называла его по имени, когда они были едва знакомы. - Дайте-ка угадаю, - влез Киришима, с усмешкой посмотрев на близнецов с видом, будто он думает. Пальцем он указал на Ванильку: - ты управляешь льдом, - а затем на Клубничку, - а ты огнём! Правильно? Красноголовый молча кивнул. Его брат просиял. - В точку! Хотя, это ещё не всё! - добавил он с озорной ухмылкой, - Хиро, подожги меня! И прежде, чем кто-либо успел среагировать, красный поднёс руку к лицу брата и выпустил мощный пламенный поток. - Нет! - заорал Половинчатый, тут же бросившись к парням, в то время, как все начали задыхаться и кричать. Но когда красный псих прекратил действие причуды, его белый брат оказался совершенно невредим. И цел. Разве что, воротник его футболки сгорел (почернел), да и волосы слегка взъерошились, но в остальном он был точно такой же, как и до огненного залпа. И, следя за ошарашенным видом окружающих, Ванилька маниакально хохотал. - Вы бы видели свои лица! - пока на него смотрели десятки шокированных глаз, он вытер выступившие от смеха слёзы, - на меня не действует огонь. Я не могу обжечься, и даже если вы бросите меня в извергающийся вулкан, я все равно буду в полном порядке. А Хиро, - он хлопнул по спине близнеца. Кажется, тот слишком много лет жил в окружении безудержного счастья и энтузиазма своего братца, - Хиро невосприимчив к моему льду. Он не замерзает. Вообще никогда. Но, как ни странно, мой лёд морозит меня, а его огонь обжигает его, - он обнял брата за плечи, - мы дополняем друг друга. Думаю, нам с братишкой надо просто всегда быть вместе. - Пожалуйста, хватит меня смущать, - тихо ответил ему Клубничка, и его серые глаза остались такими же непроницаемыми, словно на него вообще не произвело впечатление это маленькое представление, которое они разыграли, - и только то, что ты родился на пару минут раньше вовсе не делает тебя старшим. Тойя - мой единственный старший брат. - Оу, это было больно, бро, - заныл Ванилька, драматично прижимая руку к сердцу. - Тойя? - кажется, Двумордый ещё сильнее побледнел, - Это значит, что он... Что? - Да, Тойя, наш старший братец, - ответил Ванилька, не обращая внимания на то, как его отец расстроился, - он сейчас на третьем году учится вместе с Михо. - Он - мечта, - вздохнула, обхватив щеки ладонями, Дикобраз, и её взгляд пронзил пространство, улетев далеко-далеко, - я бы всё отдала, чтобы оказаться на месте Михо! - Ещё красивее, чем наш Тодороки? - пропищала Невидимка, словно ничего подобного не могло существовать. - О да, он намнооооого красивее. Он всегда улыбается, и всегда такой вежливый и воспитанный - когда мы идём на обед, все девчонки пытаются прошмыгнуть перед ним ещё до начала обеденного перерыва, потому что знают, что он придержит для каждой дверь, поздоровается с улыбкой и!.. - она замолчала, испустила глубокий мечтательных вздох, а затем закатила глаза, - ну, конечно же, все, кроме Михо. - Настоящий джентльмен, - одобрительно кивнул Блестяшка. - Разве Михо не угрожала запустить в него стулом, когда он по привычке попытался открыть для неё дверь? - поморщился Ванилька. - А ещё она выбросила его из самого высокого здания Полигона Бета, когда он сказал, что не хочет драться с девушкой, - захихикал Клубничкинс. Видимо, его забавлял этот случай. - Что за Михо? - спросила Лягушка с таким видом, словно уже знала ответ на свой вопрос. Все четверо переглянулись с угрюмым выражением лиц. Дикобраз, проигнорировав встревоженный взгляд пацана, повернулась не к Жабе, чтобы ответить, а к Кацуки. - Она - старшая в семье Бакуго. Бакуго Михо, одна из лучших учениц Юэй. Ну ко-ебаныйврот-нечно. - Ага, самая страшная ученица Юэй, - съежился Ванилька, - всегда бегает и орёт. Я не понимаю, откуда у неё столько друзей. - Каждый раз, когда я её вижу, вокруг становится шумно, - вздрогнул от воспоминаний Клубничка, - каждый раз, когда она меня видит, она кричит "МЛАДШЕНЬКИЙ БРАТИК ТОДОРОКИ", а потом или просит меня присмотреть за Бакуго, или угрожает "надрать мою задницу на следующей тренировке". Знаешь, сколько семпаев теперь нас зовут "младшенькими братишками Тодороки"? - Она не так плоха, - пробормотал пацан, и на его лбу пролегла глубокая морщина. - Не ты ли говорил то же самое о своем отце? - заметил Соевый, - Типа я имею в виду, что не мне судить, но да. Он так плох. Долбанутый и Наушники громко рассмеялась. - Тьма движется кругами, - произнёс Птицеголовый, на секунду заставив всех задуматься над его словами. - Стойте, неужели дочка Бакуго встречается с сыном Тодороки?! - закричала Пинки, хватаясь за форму Невидимки. Но пацан с отвращением посмотрел на неё: - Фу, гадость! Нет, они просто друзья! И они оба - лучшие ученики Юэй, так что часто тусуются вместе. И ещё оба крутые и имеют особое очарование, так что у них много друзей, просто разные способы их завести. - Ага, и способ Тойи намного круче, - как ни в чем не бывало заявил Клубничка. - Это разные вещи! - в защиту сестры заявил парень, - её любят и она популярная из-за своего добродушия. Да, она немножко шумная и легко может пригрозить человеку смертью, но... Но она же их вдохновляет! У неё столько предложений от известных агенств, хотя она только ученица, - и его глаза снова заблестели. - Ладно, главный фанат, выключи свою силу братской любви, ок? - хихикнул Ванилька, заставляя мальца покраснеть, и с жадностью указал на тарелку с недоеденным карри, про которую парень забыл, во всю пуская слюни по Урараке, - что это, кстати? Как так получилось, что тебя угостили ужином? Парень снова взял ложку в руки и сел. - Отвали, это мне Папа приготовил. Глаза близнецов загорелись, и они, словно хищники в саванне, медленно направились к пацану. - Это карри от твоего отца? Курица с кацу-карри? - спросил Клубничка низким, наполненным угрозой голосом. - Да, это... Назад! Попросите вашего отца приготовить вам что-нибудь. - Наш папа не смог бы приготовить ничего, даже если бы от этого зависела его жизнь, - почти облизывал губы Ванилька, не отрывая взгляда от заветной тарелочки. - Отошли. Нахер. - рык получился громче, чем Кацуки ожидал, но желаемый эффект всё равно был достигнут. Близнецы повернули головы в его сторону и остановились в нескольких шагах от пацана. - О, привет, Бакуго! - Ванилька улыбнулся и помахал ему рукой, - пожалуйста, постарайся больше не убивать своего сыночка, а то я сегодня очень волновался. - Если он продолжит звать меня Папой, то я не могу ничего обещать, - отрезал он, свирепо глядя на парня, но, к сожалению, на него это не произвело никакого впечатления, и он рявкнул: - ешь, маленький засранец! Малец слегка улыбнулся и снова с аппетитом принялся за еду. - Блин, чувак, я скучаю по блюдам твоего отца, - вздохнул Ванилька, - не могу дождаться когда он вернётся с миссии. Сколько ещё ждать надо? Парень закатил глаза. - Просто идите за ложками, - сказал он с набитым ртом. - И мне! Мне захватите! - воскликнула Дикобразиха, когда Ванилька кинулся на кухню, и тот через секунду вернулся с тремя ложками. Под недоуменный взгляд Кацуки за его карри чуть не подрались четверо человек. Он знал, что хорошо готовит. Сначала думал, что это просто человеческий навык - приготовить что-то простое и вкусное, но после того, как он увидел поджаренные спагетти Урараки... Он начал сомневаться во всех. Но даже для его самомнения эта реакция странных детей была слишком... Слишком. - Чел, еда тфоефо отфа - лутфее, - простонал Ванилька, закатывая глаза от преувеличенного восторга. - Стой. Чево-то не хватаефт, - удивился Клубничка и посмотрел на тарелку так, словно она его обманула. - Лахвровый лифт. Я сказал ему добавить, но он не стал. - Ещё слово, и я клянусь, что выброшу тарелку в мусорку, - рыкнул Кацуки. - Да хоть в мусорку - всё равно вытащим и съездим! - на удивление, Дикобразиха сказала это совершенно серьезно. - Так вкусно? - с любопытством произнесла Звукачка. - Бефумно, - ответил Ванилька перед тем, как сглотнуть, и его глаза расширились, словно это был самый глупый вопрос, который он когда-либо слышал, - каждый раз, когда мы планируем пикник или поездку, Бакуго всегда приносит самое вкусное бенто. Мы думали, что готовит шеф-повар, как у нас дома, но потом он пригласил нас домой, и его папа приготовил просто безумную собу. Даже Отец думает, что это вкусно! - Кстати, вы двое! - Черноглазая прищурилась, - кто ваша мама? - Нет, - Половинчатый сделал шаг к ним, всё ещё бледный, как полотно, - ты слышала Полночь. Мы не должны трогать будущее. - Тодороки, только не говори мне, что тебе не интересно, на ком ты женишься! - Черноглазая закапризничала, словно он испортил всё веселье, а затем повернулась к Дикобразихе, дочиста вылизывающей тарелку, - Да и мне охота знать, кто мой му... Кхем. Кто её отец! - А я тебе не скажу, - ответила она прежде, чем Черноглазая успела задать вопрос, и добавила с улыбкой: - но ты можешь догадаться! - Ребята! - Очкарик и Хвостатая вернулись. И четырехглазый товарищ, кажется, вновь готов стать занозой в заднице Кацуки, как и обычно, - первокурсникам из будущего надо немедленно разойтись по комнатам и лечь спать. Завтра Яойорозу и я сопроводим вас на занятия. Тодороки Хиро и Ашидо Хана определены в класс 1-А. Тодороки Рей и Бакуго Кента - 1-В. Кацуки закончил со своей порцией и отнес всё на кухню, чтобы прибраться и поставить посуду в посудомойку, но краем уха продолжал слушать. Он сам не знал, как его втянули в эти разговорчики, но образ парня, его лицо, освещённое гребанной звездой, которую он создал, продолжал всплывать в сознании. Бакуго прикусил изнутри щёку, чтобы сдержать рвущуюся улыбку. Его сын мог создавать звёзды. - На данный момент вам запрещено ходить из класса в класс в одиночку, - добавила Хвостатая сурово, - вас познакомят со старостами 1-А и 1-В классов, и они будут вас сопровождать. Также они приведут вас в общежитие в конце дня. На обеденном перерыве можно сидеть, с кем хотите и где хотите. Просто убедитесь, что вы со старостами, прежде чем разойтись по классам. - И, как сказал Айзава, не создавайте проблем! - заключил Очкарик, глядя на пацана. Кацуки почувствовал, как в нем закипает гнев. - Эй, Четырехглазый, смотри куда-нибудь ещё, - прорычал он, направляясь к лестнице, - Старик! Если хочешь знать, где будешь спать, лучше не отставай! - Что? О, да, подожди секунду, Пап, мне надо собрать вещи. - Перестань звать меня гребанным Папой! - проревел Кацуки с третьей ступеньки, чувствуя, как волной поднимается раздражение. - Стой, Бакуго! - позвала Хвостик, - мы хотели отвести их по очереди в комнаты, и по пути рассказать правила общежития! Кацуки громко простонал. Он просто хотел пойти в комнату и забить на всех, но пацанчик уже подлетел к лестнице, и чуть не упал, когда в спешке споткнулся о ступеньку , желая оказаться поближе к Кацуки. - По лестницам не бегать! - начал ругаться Очкарик, размахивая руками, как сраный робот. - Заткнись, богатенький сыночка. - ответил ему Бакуго, засунув руки в карманы. Вот он уже начал по-настоящему уставать. Видимо, его тренировка и правда была слишком тяжёлой. Пацан хохотнул, видимо ему было весело, когда Кацуки ругался, и зевнул. И без того розовые щеки стали темнее, на глаза навернулись слезы усталости. - Бакуго, не зевай! - Ваниль и Дикобраз шли сразу за ним, по пятам за этими двумя поднимался клубничка и остальные, - сейчас только девять вечера, дедуля, почему ты устал? - Я именно так всегда Бакуго и говорю! - рассмеялся Долбанутый. - Бакуго действительно страшный, да? - сказала Дикобразиха так, словно Бакуго, блять, не слышал её. Он остановился на верхней площадке лестницы и медленно обернулся, чувствуя, как на лбу пульсирует жилка. - Чего вякнула? - прорычал он, и злость переполнила его. А пацанчику рядом хоть бы хны, он снова захихикал, как будто гнев Кацуки был его бесконечным источником веселья. - Кто бы говорил, - ответил он ей, засунув руки в карманы, как Кацуки, - твой отец - чертов монстр! - Мой Папа - восхитительная гора любви и веселья, - она важно подняла палец, - он только выглядит страшным. - Ага, да, - фыркнул парень, - и это он просто выразил свою любовь к злодею на другом конце города в январе. - Это другое! Там была самозащита! Они продолжали спорить, пока не добрались до пятого этажа, с которого Очкарик и решил начать. Непонятно только, по какой причине Кацуки шёл за ними, но испытал облегчение, увидев недовольное по тем же причинам лицо пацана. - Тодороки Хиро и Тодороки Рей, вы будете спать здесь, - произнёс Очкарик, открывая дверь в комнату, следующую после спальни Половинчатого. - Ваша форма уже в шкафу, кровать двуспальная - для вас обоих. - Это комната? - Чип и Дейл в полном недоумении заглянули внутрь, обследуя огромное уставленное пространство. Четырехглазый гордо выпятил грудь. - Да. Юэй - довольно огромная, но мы никогда не понимали, насколько... - Почему такая маленькая? - перебил его Клубничка, с ужасом разглядывая стены. - А где татами? - спросил его брат, топая по полу, словно ожидая, что он треснет и рухнет под ногой. Пока они все с неверием и смирением смотрели на парней, Кацуки развернулся, собираясь уходить. Он оставался так долго, как только мог, но выслушивать жалобы бедных богатеньких сыночков явно не входило в его планы. - Папа? - окликнул его пацан за спиной, и Кацуки чуть не остановился от внезапной мысли. Он уже слышал этот голос раньше - как минимум эту интонацию, - но где? - У меня осталось несколько татами с тех пор, как я переехал, - сказал Двумордый, - я могу помочь вам обустроиться завтра. Но сегодня вам придётся смириться с этой подержанной комнатой. - Я знаю, что это не идеально, - Хвостатая, кажется, искренне верила в то, что говорила, - но, пожалуйста, потерпите. Только сегодня! Я могу помочь вам и Тодороки завтра. Сделать больше мебели, чтобы поменять обстановку, например. - Да, это было бы здорово, - с облегчением согласился Клубничка. И как только Кацуки дошёл до лестницы, он был награждён за бесконечное терпение. Он услышал, как красноголовый забылся и произнёс: - спасибо, Мама. Бакуго быстро обернулся, наблюдая, как все застыли на месте, переводя широко открытые глаза с Двумордого и Хвостатой на Чипа и Дейла. В конце концов, Ваниль вздохнул и посмотрел на братца тем же равнодушным взглядом, что и раньше. - Ты ведь идиот, не правда ли? Очкарик прочистил горло, чувствуя неловкость, и повернулся к покрасневшей и заикающейся Хвостатой. - Яойорозу, почему бы тебе не пойти в свою комнату? Я позабочусь об остальном. Урарака и Ашидо помогут Ашидо Хане устроиться. Кацуки чуть не рассмеялся вслух, увидев, как маленькая богачка пискнула извинения и пробежала мимо него в свою комнату. Не сказав больше ни слова, Половинчатый ушёл к себе, а Красное&Белое поспешили извиниться, прежде чем исчезнуть в своей новой спальне. Его пацан - просто пацан, поправил он себя, - направился к нему и пожал плечами. Казалось, его забавляла ошибка приятеля. - Ясно, - пробормотал он, когда парень подошёл достаточно близко. Тот усмехнулся, и, несмотря на усталость, казался теперь более расслабленным. - Ашидо Хана, - начал было Очкарик, но Дикобразиха его оборвала: - Просто Хана! Больше никаких конфузов. - Спасибо, что приняла во внимание мои потуги, - он слегка поклонился и облегчённо выдохнул. Парень снова зевнул, пока Очкарик объяснял Дикобразихе правила, словно не замечая, как она без конца перебивает. Кацуки направился себе, и быстро заметил, как пацан следует по пятам. - Это моя комната? - спросил он робко, когда Кацуки открыл свою и посмотрел на дверь справа. - Нет, это комната Киришимы. Твоя, наверное, вон та, - проворчал он, указывая на левую дверь. - Я должен ждать, когда придёт староста и всё мне объяснит? - снова спросил он сонно, и на этот раз его голос звучал ещё мягче. Где же он это уже слышал? - Делай, что хочешь, старик, я тебе не папочка, - он поморщился, услышав свои же слова, но парень мягко рассмеялся. Его лицо так расслабилось, что теперь напоминало ему кого-то ещё, не только отца, но как бы сильно он не раскидывал мозгами, в голову приходило ровным счётом ничего. Он слишком устал. Улыбнувшись в последний раз, пацан повернулся и прошептал: - Спокойной ночи, Папа. - Я тебе не гребанный... Эх, похуй.