Глава 5. Тяжелое утро

Когда на следующий день Кацуки встал на утреннюю тренировку, ему потребовалось немного времени, чтобы вспомнить события прошедшего дня. Он вышел из комнаты в спортивном костюме, и взгляд сам собой упал на соседнюю дверь, заставляя задуматься, кто там спит. Он цокнул языком и спустился по лестнице. Обычно по утрам Кацуки не такой раздражённый. И чувствовать это было потрясающе - так он решил, наблюдая за завтраком, как лучи утреннего солнца мирно падали сквозь стекло окна в гостиной - его любимое место. Ему не нужно думать ни о чем, по крайней мере, пока не встанут остальные. Прерывистый звук, раздавшийся с дивана позади, привлек внимание Бакуго, и он резко повернулся, чтобы увидеть... Урараку, сидящую в своей спортивной одежде и идиотской жёлтой кофте с дымящейся чашкой в руках. Она уставилась на него, как гребанный олень на фары авто. Отлично. Охереть как круто, - подумал Кацуки, чувствуя, как настроение резко пропало, а между бровями пролегла глубокая морщина. - Доброе утро, - прохрипела она. Бакуго застонал и отвернулся к своей тарелке. - Извини, я не хотела тебя напугать, - продолжила она, когда Кацуки встал, чтобы поставить миску в посудомойку, - просто обычно ты не замечаешь меня по утрам. Он замер и развернулся к ней, рявкнув: - Что? - но голос после сна был всё ещё хриплым. Урарака пожала плечами. - Утром ты встаёшь и завтракаешь у окна, - она указала на его любимое место, - потом у тебя пробежка по кампусу, затем зарядка у общежития. Обычно я жду, пока ты уйдёшь, чтобы самой позаниматься на улице, а когда ты возвращаешься, я делаю перерыв. Он вперился в неё взглядом, не понимая, что хуже: то, что Урарака наблюдала за ним так долго, что выучила его гребанный распорядок утра, или то, что он до сих пор ни разу не заметил её. Как долго это длилось? - А я-то думал, что Виноградный Изврат - самый криповый, - простонал он, прищурившись. Что-то в Урараке было не так. Она выглядела слишком уставшей, на лице не было этой раздражающей улыбки, и глаза казались странно пустыми - почти чёрными, с глубокими мешками под ними. Она больше не смотрела на него, словно он ничего не сказал, хотя самое меньшее, что она могла бы сделать - черт возьми, ответить ему, когда он нашёл время пообщаться. Но она просто смотрела в пустоту, с каждой секундой становясь всё угрюмее. Некоторое время он пристально глядел на неё, вспоминая, что она предлагала вчера. Мне хочется с кем-нибудь потренироваться, а тебе нужно отвлечься от этого всего. Если бы кто-нибудь посмотрел на неё прямо сейчас, то сказал бы, что это ей надо отвлечься. На самом деле ему было всё равно, что с ней не так, и он прекрасно знал, что в момент, когда сюда спустятся другие, она сотрёт с лица малейшие следы печали или что там у неё прячется под маской. Но прямо сейчас она показывала ему ту сторону себя, о которой мало кто знал, и... Ну, он не понимал, что конкретно чувствует, но это так напоминало ему то подавленное состояние Киришимы в прошлом году, когда Айзава сказал, что они обманули его доверие и что ему следовало бы выгнать их всех. я просто пообещаю, что не буду говорить о… о том, что случилось. Черт возьми. Когда он в нём появилось столько же великодушия, как у гребанных монашек? - Тебе лучше не тормозить, - проворчал он, направляясь к выходу. Но Урарака не пошла следом, и Бакуго обернулся. Она всё так же сидела на диване, и смотрела на него так, словно он только что говорил на ебаном испанском, - давай, пошли. У нас не так много от утра осталось! И пока он ей это высказывал, она всё ещё хлопала глазами, не двигаясь с места, и это так раздражало. Вместо того, чтобы уже действовать, Урарака выпалила дурацкое "Что?" Кацуки отвернулся от её тупости, и просто вышел из общежития. У него правда не было ни столько терпения, ни столько времени на эти сопли в такую рань. - А! Подожди! Бакуго! - наконец-то он услышал, как она поставила чашку на стол, споткнулась и побежала, а когда догнала его, молча потянулась. Не предупреждая, Кацуки побежал, оставляя её позади себя. С этого момента и до конца круга ему было плевать, поспевает она за темпом, или нет. После этого они могли бы провести спарринг - или, скорее, она могла бы попытаться напасть, а он бы расписал ей по пунктикам, что не так со всем, что она делает. Ему нравилось, как это звучит. Они бежали по пустому кампусу, и Кацуки наслаждался любимым временем дня. В эти минуты не было ни души, никто не выводил его из себя, не ругал, как маленького. Только природа во всей своей красе - покрытая росой трава, щебечущие свои тихие песни птицы. Бакуго не был большим поклонником природы - ему больше нравились большие города. Он просто любил тихое утро. Птица защебетала громче других, заставив странное воспоминание проснуться в нём. Кто-то кричал ночью. И это было не впервые - за последний месяц он вставал по ночам несколько раз, когда ему казалось, что он что-то слышит, и ещё он случайно подслушал разговор Киришимы и Хвостатой об этом. На самом деле, никто не знал, чьи это крики, поэтому старались не говорить об этом, чтобы никого не смущать и не пугать. Он остановился и пропустил Урараку, дождавшись, когда она пробежит мимо и остановится перед ним. Уперев руки в бока, с красными щеками, она тяжело дышала, и Кацуки понял, что всё это время она бежала не так далеко, как он рассчитывал. - Мы не вернулись к общежитию, - глупо отметила она, и Бакуго предпочёл проигнорировать это. Как будто каждое гребанное утро он бегал только из общежития в общежитие. - Ты слышала ночью крики? - она пристально посмотрела на Кацуки, и лицо её ничего не выражало. - Что? - сухо спросила она. - Кто-то, блять, орал ночью, - рявкнул он. Кацуки не любил повторять, и ему определенно не понравился её тон, - ты слышала? - И из-за этого мы остановились? - она выглядела такой возмущённой, словно он тратил впустую её время, - почему тебя это волнует вообще? - Не волнует! - он уже пожалел о том, что заговорил с ней, - просто я бы хотел посоветовать этому человеку сходить к ебаному психиатру и разобрался со своим дерьмом, чтобы у нас была хотя бы одна спокойная ночь, вот и всё. Она моргнула, а затем усмехнулась, обходя его взглядом с головы до ног и обратно, словно испытывая отвращение. - Я-то думала, что мы будем тренироваться в тишине, а не болтать, как школьники из средней школы. - голос был холоден, как лёд, - если это и есть твоё представление о хорошей тренировке, то я зря пошла с тобой. С этими словами она развернулась и продолжила свой бег, оставив охреневшего Кацуки стоять с открытым ртом. Это, блять, что за хуйня сейчас была?! Он побежал за ней, и гнев внезапно охватил его, затуманил мысли, ладони вспотели от нетерпения. Бакуго хотел дать ей время, чтобы разогреться, но если она так хотела дикой скорости, то в эту игру они могли бы сыграть вдвоём. - Оу, ты хочешь хорошей тренировки? Я устрою тебе хорошую тренировку! - проревел он ей вслед, бросился вперёд и поднял руку вверх. Она оглянулась, и на круглом лице отразился шок, но всего через миг карие глаза сверкнули непоколебимой решимостью. Она уклонилась от его предсказуемой атаки и приблизилась к нему. "Не позволяй подойти к себе", - подумал Кацуки, отскакивая назад. Но эта маленькая засранка стала лучше с тех пор, как они сразились в прошлом году, и не успел он опомниться, как Урарака уже пронеслась сквозь облако дыма над ним и приземлилась позади - следует предположить, - после сильного сальто назад. Он тут же развернулся и нанёс несколько быстрых ударов в её сторону, но она блокировала их все, распаляя в Кацуки досаду и гнев. Урарака попыталась ударить его в грудь, но движение было слишком медленным, и он заблокировал её кулак левой рукой, отбросил в сторону, чтобы заставить потерять равновесие, и нанёс удар правой ладонью, заставив её отшатнуться. Они оба замерли, и Кацуки посмотрел на неё со свирепой ухмылкой, чувствуя себя живее и бодрее, чем когда-либо. Наконец-то, спустя целый год, он получил то, чего ждал. Тогда, во время Спортивного Фестиваля, она упала в обморок прежде, чем успела дотронуться до него хотя бы пальцем, и тренировочные бои, которые проводили учителя, так и не смогли его удовлетворить. Сейчас она решительно стояла на ногах с потным и пыльным от его взрыва лицом, и пламя в её глазах кричало, что ничего Урарака так сильно не хочет, как зашвырнуть его задницу в стратосферу. Горячо. - Нападай изо всех сил, Щекастая, - прорычал он ей, не в силах сдержать ухмылку, - и мы посмотрим, хватит ли этого хотя бы наполовину. Она сжала губы, разъярённая и язвительным комментарием, и старым прозвищем. - В случае... - он присел, приготовившись прыгать, как только она атакует - она уже собиралась атаковать, - если только ты не грохнешься в обморок. То, что надо. Она почти зарычала, активировала на себе причуду и бросилась вперёд быстрее, чем он ожидал. Бакуго отскочил, когда был на волоске от попадания, с помощью взрыва кинулся на неё, схватил за лодыжку и швырнул на дерево, но Урарака уже отклонилась назад в невесомости, предугадав его следующий шаг, и когда он попытался швырнуть её, сила тяжести обернулась против. А именно - ему в челюсть приземлились её утяжелители. Бакуго отшатнулся назад и потерял равновесие, едва не шлепнувшись на задницу. Он сумел не упасть, упершись руками в землю, ошеломлённый её приёмом, который, как он понял, должен был привести к летальному исходу. Урарака уже сняла действие способности. Она бежала к нему, чтобы снова использовать причуду, и Кацуки громко выругался, выпуская из обеих ладоней взрывы, чтобы подняться на ноги. Он планировал выставить руки вперёд и поджарить её к чертям, но только она была уже перед его носом, и, схватив запястья, грубо развела его руки в стороны и-ебтвоюмать-заехала-ему-головой-по-лицу. В тот момент, когда он уже подумал, что хуже уже не будет, он понял, что на него действует её причуда. - БЛЯТЬ, НЕТ! - прорычал он ей в лицо, собрав все силы, чтобы выставить руки перед собой и произвести такой взрыв в районе её живота, что у неё дыхание спёрло. Удар оторвал их друг от друга: Бакуго швырнуло на землю, Урараку - в небо, да с такой силой, что она выпустила его запястья из хватки. Но Кацуки схватил её за руку прежде, чем она оказалась вне его досягаемости, и, на этот раз убедившись, что она не сможет выкинуть ничего странного, бросил её на землю плашмя животом, пока его тянуло вверх. Она болезненно вскрикнула, и Кацуки услышал, как на выдохе её голос произнёс: "опустить", пальцы соединились - она совсем забыла о том, что прямо над ней парил Багуко, и всё, что ему оставалось, триумфально свалиться на неё с неба. Она поняла, что наделала, но не успела встать - Кацуки схватил правую руку и завёл её ей за спину, а левую поднял над их головами, яростно прижав её всем своим телом к земле. Рисковать, недооценивая эту маленькую обезьянку? Нет, спасибо. Она зарычала, извиваясь и яростно брыкаясь, но Кацуки был неподвижен. Кровь из его разбитого носа капала ей на шею, медленно стекали по её коже. Наконец-то она перестала сопротивляться, лишь тяжело дышала, и Бакуго почувствовал, как её грудь поднимает и опускает их общий вес. Он не сводил взгляда с её растрепанного лица, с переполненного яростью правого глаза, которым она смотрела в ответ, прижатая левой щекой к траве, и неописуемое чувство триумфа и власти разлилось по венам, а на лице появилась беспощадная и злобная ухмылка. "Я победил", - подумал он, громко и прерывисто дыша ей в шею. Наконец-то получилось найти и выпустить на волю спящего монстра, которого никто - да даже он сам - не заметил, и он одержал гребанную победу. Бакуго чуть крепче сжал её запястья, и она болезненно простонала, когда её правую руку с силой потянули немного выше за спину. - Что такое? - выдохнул он ей в ухо, - извини, я не расслышал из-за оглушительного звука твоего сокрушительного поражения. Она поджала губы и оскалилась, как дикий зверь, и Бакуго почувствовал, как участилось её дыхание под его грудью. - Я. Победил. - он приподнялся на коленях так, что они прижались к её бёдрам, чтобы не дать ей ни малейшей возможности вырваться из его хватки. Распростертая на земле, как связанная львица, она была в его власти, и как же это ему нравилось! - Скажи это. Победа моя. Урарака сжала губы и усмехнулась. - Победа моя, - дерзко повторила она. Через секунду повернула голову и сомкнула зубы на его левой руке, заставив его громко выматериться и ослабить хватку. Она попыталась оттолкнуть Бакуго от себя, но он снова схватил её левое запястье и притянул к ноге, закрепляя свою железную хватку. Кацуки наклонился ближе, так близко, что их лица отделяли несколько дюймов, и его красные глаза уставились в один большой карий. - Скажи. Моё. Имя. - его голос звучал низко и хрипло, он даже не понимал, что говорит, но это уже не имело значения. Его переполняло столько эмоций, они были такие яркие и хаотичные, что любая возможность их выплеснуть была бы очень кстати, и то, что происходило сейчас было ничуть не хуже любого другого способа. Она посмотрела ему прямо в глаза, и в карей радужке единственного видимого глаза плескалось безумие. - Только. В твоих. Мечтах. - произнесла она отрывистым рокочущим тембром, и дрожь прошлась от её груди к его. По телу пронёсся электрический разряд, и Бакуго скептически рассмеялся. Любой другой подчинился бы его приказу. Но, очевидно, не она. Кацуки долго выдерживал её пристальный взгляд, постепенно остывая и приходя в себя. Внезапно он ощутил, насколько соблазнительны формы, находящиеся в такой близости. Что это было. Он усмехнулся, наконец поднимаясь на ноги, но ни на секунду не выпускал её из поля зрения. Урарака выпрямилась, бросила на него взгляд дикого зверя, который, право, дарил истинное наслаждение. - Это ещё не реванш, - плюнула она, стряхивая с одежды траву и листья. Бакуго понял, что она, видимо, тоже думала о Спортивном Фестивале. Что ж, она снова оказалась на земле не в силах пошевелиться, так что такие мысли вполне могли бы прийти ей в голову, - с безумной усмешкой подумал он, - Я с тобой не закончила... Я ещё с тобой не закончила. И я вернусь сюда после занятий до комендантского часа, так что тебе лучше прийти. - О, обязательно приду, Круглощёкая, - тихо ответил он, вытирая кровь с носа и подбородка. - И это всё, на что ты способен? - усмехнулась она, - замечание моему лицу? Бакуго понял, что в этот момент его улыбка стала невероятно жадной - возможно, дело было в адреналине. И он снова побежал на месте, ожидая, когда она пройдёт мимо, чтобы задать встречный вопрос: - А кто сказал, что я говорю о твоём лице? Он злобно рассмеялся, запечатлев в своей памяти растерянное и яростное выражение лица Урараки позади. --------- Кацуки спустился по лестнице, переодетый уже в свою форму. И его настроение сегодня достигло пика - не было у него ни дня с начала второго курса, когда он чувствовал бы себя так хорошо! И это несмотря на разбитый нос и распухшую щёку. Он продолжал прокручивать в голове каждую секунду их короткого боя, изучая по памяти, как улучшился ее стиль и готовясь к вечернему реваншу. Она преследовала его бог знает, сколько времени, так что было бы лучше, если бы он заметил её позже, когда они бы достигли тренировочной площадки, куда изначально Бакуго и держал путь. Они оба начали бы свои упражнения. Она бросала на него неодобрительные взгляды и безумно краснела каждый раз, когда они пересекаются глазами, и это только заставляло его весело улыбаться. Самое меньшее, что он мог заметить - офигенский прогресс. Это было из-за того, что она устроилась к про-герою Рюкю, или может из-за её тренировок, честно говоря, он не имел понятия. Она легко могла перемещаться в воздухе и вытворять странные акробатические трюки, при этом оказываясь именно в том месте и в той позе, в которой хотела. Могла выполнять удары руками и ногами в невесомости. Честно, это было похоже на своеобразное аэродинамическое каратэ. Вернувшись на землю, она умудрялась сохранять равновесие в самых странных позах: от стойки на предплечьях вниз головой, где сверху свисают её ноги, до приседаний на одной ноге, когда другая вытянута вперёд, а руки и глаза подняты к небу. Её лицо было сосредоточенным, мышцы на руках и ногах были напряжены. С растущим изумлением Бакуго наблюдал, как она использует свою причуду, чтобы поднимать на одинаковом расстоянии от земли и крутить вокруг себя в сосредоточенном молчании камушки, булыжники, листья и стволы деревьев - всё, за что она могла бы коснуться. Она полностью контролировала своё тело и чувствовала себя в воздухе, как рыба в воде, - но и он тоже, хотя и по-другому. Его навыки определенно соответствовали её навыкам, и всё, что ему нужно делать - следить, чтобы она его не коснулась. Или, может, наоборот, - внезапно подумал он, широко раскрыв глаза от безумной идеи. Он привык к своим взрывам, подбрасывающим его в воздух с невообразимой скоростью, а она - нет. Ну и что, что он позволил ей проявить способность, а потом дал попробовать свою в ответ? Всё, что ему нужно было сделать - быть готовым к возможной скорости, и с этим он мог справиться. Я, блять, лучший. Он вернулся в реальность ближе к концу лестницы. Подросток с колючими каштановыми волосами сутуло сидел за кухонным столом и не притронулся к завтраку. Пацан не открывал взгляд от стола, недвижимый, молчаливый, в отличие от остальных, радостно болтающих и бегавших из кухни в гостиную болванов. Шумно. Как всегда. Трое его друзей тоже были рядом, но Дикобразиха говорила с Формой и Птицеголовым, а Чип и Дейл увлечённо говорили с Очкариком - ни одного свидетельства о присутствии Двумордого и Хвостатой, - оставив парня наедине со своими мыслями. Кацуки вздохнул и поморщился, внезапно вспомнив, что ему нужно сходить в медпункт и сдать анализы. Так что он направился к выходу. Бакуго не имел ни малейшего желания говорить с пацаном публично, и был вообще не в том настроении, чтобы слушать рассказы о будущем и гребанные бредни одноклассников. Может быть, если бы он не обращал внимания на ребёнка, тот бы оставил его в покое. - Папа? Но, с другой стороны, его желания никогда не имели никакого значения. Он искоса глянул на пацана и увидел, что тот выпрямился на своём стуле. Разумеется, его сидящие по соседству тоже подняли головы, и, хотя и были те, кто поприветствовал Кацуки, большинству всё же хватило ума не говорить с ним утром. На парне была его школьная форма, а не та унылая вчерашняя одежка. Галстук был так ослаблен, что проще было бы его снять, а штаны сползли довольно низко - хоть и не так низко, как у Кацуки. Пухлые щёки были довольно бледными, и пацан выглядел одновременно встревоженным, но в то же время словно испытал облегчение, увидев Бакуго. Однако, шокированные выражение лица - при ближайшем рассмотрении синяка на щеке и под глазами, - было обеспечено. - Что случилось? - панические нотки проскользнули в вопросе. Кацуки не ответил, и парень схватил свою кожаную сумку и подбежал к нему, - Погоди... Пап, подожди меня. Бакуго стиснул зубы и уставился на него. - Что я тебе, блять, сказал насчёт того, что ты меня зовёшь Папой? - угрожающе прорычал он. Но у пацанчика, видимо, был иммунитет к его угрозам. Он молча шёл рядом с ним, и оба они направлялись к выходу. После пристального взгляда, Кацуки добавил: - если собираешься блевать, то держись от меня подальше. Его губы слегка побелели, и в частности из-за этого он выглядел так, будто его сейчас вывернет. Бакуго даже заметил, как на лбу заблестели капельки пота, а выражение на лице было таким угрюмым, что Кацуки бы не удивился, услышь он, как все в Юэй начинают ругаться на парня из-за его сверкающих недружелюбием глаз. И в кулаке он зажимал что-то так крепко, что костяшки побелели. - Бакуго! - внезапно из ниоткуда вылез Четырехглазый, его очки сверкали непоколебимой решительностью. - Какого хера тебе надо? - огрызнулся Кацуки, не ожидающий, что его дисциплинированность получит атакующий удар с самого утра. - Не ты. Тихоня, - ответил он серьёзным строгим тоном, поправляя очки на носу и поворачиваясь к парню, который перед грозной массивной фигурой старосты изо всех сил пытался втянуть голову в плечи, словно черепашка, - ты прекрасно осведомлен, что тебе нельзя покидать общежитие без присмотра одного или обоих старост. Если нарушишь правила, установленные Айзавой специально для тебя и твоих товарищей, то я буду вынужден сообщить об этом учителям и полиции. В таком случае Юэй примет соответствующие меры, чтобы разобраться с тобой, - последние краски схлынули с лица парня. Кацуки шокировано наблюдал, как Очкарик потянулся к воротнику пацана и начал возиться с его галстуком, затягивая его так сильно, что Бакуго был уверен - тот сейчас задохнётся, - крайне важно, чтобы ты понимал последствия своих действий, и не только для тебя. Возможно, Юэй решит наказать так же и Аши... Хану, и двух младших Тодороки, - он отпустил его ворот и белая ткань острым росчерком легла поверх красного узла, - ты понимаешь? Парень молчал, онемев от страха. Но его сердитый взгляд продолжал пронизывать стоящего перед ним семпая. А Очкарик нахмурился, не понимая, почему не слышит ответа. - Ты понимаешь? - повторил он чётче, но когда и в этот раз не услышал ни слова, наклонился к парню так, словно рассматривает очень интересный образец, - Бакуго, я думаю, у твоего ребёнка могут быть некоторые когнитивные нарушения. Было бы разумно в будущем сводить его к специалисту. - Тц, - Кацуки закатил глаза, пытаясь напомнить себе, что ему, вообще-то, пофиг, и толкнул пацана обратно к диванам в гостиной, а в сторону старосты зарычал: - Отъеби, Четырехглазый. Он не мой ребёнок, и он никуда не собирался уходить, потому что не настолько тупой. А ты. Прекращай бегать за мной, как гребанный щенок. - это он добавил уже тише, когда оттащил парня к центру гостиной. Бакуго заставил его сесть на пустой диван, пока задыхающийся пацан пытался ослабить узел галстука, - что с тобой, чёрт возьми, не так? Ты испугался этого придурка, или что? Или ты опять съел мой перец?! - его глаза расширились, стоило этой мысли прийти в голову, и по венам пробежала волна гнева, - я клянусь. Если я увижу, что тарелка пустая, я тебя прикончу намного быстрее любого ебанного злодея, с которым хоть раз могла бы столкнуть твоя задница! Парень вздрогнул и покачал головой, с коротким и тревожным вздохом проведя рукой по волосам. - Мне не нравятся первые дни, вот и всё, - пробормотал он хрипло. Стоило ему поднять голову, как красные глаза налились беспокойством, - можно ты пойдёшь со мной? Я знаю, куда мне идти, меня не надо провожать до самого класса, - он говорил так тихо, что едва ли не шептал. - Я тебе гребанная нянька? - рыкнул Кацуки, скрестив руки на груди, - а что тебя не устраивает? Просто иди за Очкариком и своим белым ублюдышем, а потом делай то, что делаешь обычно на уроках. Парень приподнял бровь, услышав прозвища, и на его тонких губах просквозила тень улыбки. - Собери яйца в кулак. Пацан глубоко вздохнул и закрыл лицо руками, медленно массируя свой лоб, а затем протяжно вздохнул. Сам того не желая, он случайно показал зажатую раньше в кулаке вещицу - теперь она болталась на его пальце: черный брелок с большой оранжевой Х по середине и двумя черными точками. В груди Кацуки разлилось тепло и странное чувство. У парня был всего один брелок с его символикой, и он использовал его в качестве талисмана? - Я знаю. Я знаю, - он медленно открыл глаза, уставившись в пустоту, - просто... Я не умею ладить с людьми - они мне не нравятся. Толпа, шум, всё такое - и я сейчас... Ух, мне надо пойти в новый класс, и все они будут на меня пялиться ждать... Чего-то от меня, и... Это слишком, но мне... Иногда мне хочется, чтобы весь мир просто... Исчез. Кацуки прищурился, и постепенно до него дошло, о чём именно говорит паренёк. Но тот уже начал качать головой: - Я знаю, это странное желание. - Какого хера "странное"? - пацан поднял на него взгляд с перемешанными тревогой и надеждой, - конечно, это совершенно нормально - хотеть, чтобы мир исчез. Ты вообще в курсе, сколько идиотов в нём живёт? То есть ты думаешь, что я не трачу большую часть своего времени только на то, чтобы пожелать половине из них, - он махнул рукой на толпу одноклассников позади себя, - просто свалить в небытие? Я имею в виду, они охуеть какие шумные! - Бакуго повернулся и кинул на веселящуюся компанию свирепый взгляд, - я могу по пальцам пересчитать людей, которых согласился бы спасти, если бы прямо сейчас начался апокалипсис. Он наклонился и хлопнул парня по лбу, добавив: - Хорош заботиться о мнении других. Ебать, да если бы я беспокоился по этому поводу, думаю я бы уже выпилился. Но единственное, что имеет для меня значение - я сам. То, что о себе думаю я, а не окружающие. Забей на то, с кем будешь учиться, ты же даже не из этой реальности! Какое тебе вообще дело до того, что они могут подумать? - Почему ты так уверен, что мы не застрянем здесь навсегда? - спросил парень, потирая лоб. Его голос дрожал от неуверенности. Очевидно, именно об этом он очень долго размышлял. Кацуки коротко хохотнул. - Да потому что... - ебаный в рот, он правда хочет это сказать? Он сердито вздохнул, - потому что, так или иначе, откуда бы ты не прилетел сюда, я... Твой отец. И я охуенно хорош во всём, что собираюсь сделать, - он щёлкнул пальцем по висящему брелку, и парень с удивлением посмотрел в ту сторону, словно забыв, что у него вообще что-то было, - так что из этого я могу сделать вывод, что я одновременно и потрясающий про-герой, и лучший гребанный Папа, поэтому в тот момент, когда ты исчез, я начал искать тебя там. Ты думаешь, герой номер два собирается просто сидеть и смотреть, как похищают его сына? Да я наверное уже обшариваю каждый чёртов дом в стране и рассылаю все свои силы на твои поиски! Я, скорее всего, уже всё понял и собираюсь возвращать тебя обратно. Ему нравилось, как это звучит. Нравилось представлять себе все, на что он стал способен, когда стал про. Власть, которую имел над страной, страх, внушаемый злодеям, толпы сотрудников и подчинённых, ожидающих приказа. Да, это было безумно круто. И он ухмыльнулся мальцу: - Так что кончай ныть и задавать эти тупые вопросы "а что они обо мне подумают", или "а что если я застряну здесь", или... я не представляю, что ты ещё там себе напридумывал, но от них надо избавиться прямо сейчас. Я взвинчен, и вероятно, что я не буду разговаривать с тобой весь день, так что давай. Выкладывай. - предупредил он. Парень хохотнул, покачал головой и его щёки медленно порозовели до оптимального значения, - что ж, молодца. А теперь слушай меня, пиздюк. Ты. Делаешь. Звёзды. Я погуглил после вчерашнего твоего представления, и то, что ты делаешь пару секунд, занимает сотни лет. Ты буквально природу одолел, поэтому не смей... Блять, даже не думай никого бояться в этой гребанной академии. Они все просто массовка, а ты выше них. Парень усмехнулся, опустив голову, но этого было недостаточно, чтобы скрыть ярко-красные глаза, наполненные слезами. Кацуки встал, сделал вид, что ничего не заметил и недовольно скрестил руки на груди. - Хорошо, - пробормотал он. Но Кацуки прищурился и приказал: - Скажи это. Пацан снова посмотрел на него, на этот раз непонимающе. - Что? - Они все придурки, ты выше них. Вперёд. Он ошеломленно уставился на Кацуки и густо покраснел. - Я... - малой оглянулся, чтобы убедиться, что никто их не услышит, и проговорил со смущенной улыбкой, - они все придурки, а я... Я выше них. Кацуки кивнул, чувствуя странную гордость в груди. - Хорошо. А теперь вали в свой класс, раздави их всех и держись подальше от неприятностей, - Бакуго развернулся, направившись к выходу, и почувствовал, как к нему вернулось хорошее настроение, а дух соперничества уже угас. - Погоди, - Кацуки обернулся, посмотрев на парня. Бровь медленно приподнялась, - мы можем пообедать вместе? Кацуки хмуро посмотрел на пацана, заметив на его лице эту дурацкую раздражающую смесь беспокойства и надежды. - С кем ты, чёрт возьми, собрался обедать, старик?