Глава 7. Насыщенный вечер

- Смотри, это очень просто, - Каминари уселся поудобнее на кровати Эйджиро, скрестив ноги, и взял Кенту за руки, сжав их в кулаки, - и у тебя, и у меня по одному вытянутому пальцу на каждой руке. Потом первый стучит пальцем по руке другого, и... - Погоди-погоди, - нахмурился Кента. Эйджиро подумал, что он до смешного похож на Бакуго, - как мы решим, кто будет первым? - Камень-ножницы-бумага? - Кента и Каминари вытянули руку перед собой и трижды кулаком ударили по раскрытой ладони, одновременно проговорив "камень-ножницы-бумага". У обоих пальцы двинулись в форме ножниц, и они снова сжали кулаки: "камень-ножницы-бумага". Два камня. Каминари хихикнул, Кента ещё больше нахмурился - "камень-ножницы-бумага"! Каминари опять выкинул камень, Кента ударил его ножницами. - ХА! - Каминари вскинул руки в победном жесте, - Бакуго сосать! Мина рассмеялась, и от этого звука сердце Эйджиро пропустило удар. - Ты мечтал сказать это, да? - поддразнила она друга. - Разумеется, мечтал! - бесстыдно завопил Каминари. Кента уставился в стену рядом с собой и произнёс "Тц" таким тоном, что вся комнату покатилась со смеху. - Сразу видно, что ты сын Бакуго, - в сотый раз повторял Серо, лёжа на полу и закинув ноги к потолку на боксёрскую грушу Эйджиро. Сначала они все собрались в общей зоне на первом этаже - Мина, Серо, Каминари и он сам, - но потом Иида и Яомомо привели деток из будущего, и его любопытство заставило Эйджиро пообщаться с ними. Кента тихоня, но в нём было слишком много черт его отца, чтобы Эйджиро понял, что это был его способ показать, как ему спокойно, в отличие от его обычной хмурости (в эти моменты он обычно выглядел так, будто ещё немного, и его мозг взорвётся). С другой стороны была Хана - копия Мины даже в плане характера - энергичная и жизнерадостная, беззаботная и тёплая, и как только она увидела его, так они сразу смогли найти общий язык. Независимо от того, сколько внимания к себе привлекали трое мальчишек, у Эйджиро появилось стойкое ощущение, что именно она руководила их маленькой группы, что она общалась с окружающими и увлекала это трио за собой. Двое Тодороки тоже поначалу вели себя тихо: Рей был вежлив, Хиро было плевать на них, однако через некоторое время первый с готовностью присоединился к беседе, а второй начал обращать на их разговор чуть больше внимания. Бакуго ворвался в общую комнату, полностью проигнорировав всех присутствующих, и убежал в свою комнату, чтобы всего через пять минут вернуться в спортивной одежде, пересечь гостиную и от ярости прогреметь всеми костяшками в его теле. - Ты в курсе, что на улице шторм? - спросил Эйджиро. - Не лезь, блять, не в своё дело, если не хочешь, чтобы я поджёг твой гребанный зад, - ответил он, - я иду научить кое-кого хорошим манерам. Эйджиро просто пожал плечами и отпустил его. Ему было всё равно. А Кенте - нет. Он уставился отцу в спину с разинутым ртом, словно не мог поверить, что Бакуго просто оставит его. И Эйджиро сжалился над парнем - очевидно, что у него была вся неловкость Бакуго, но не было и половины его высокомерия и уверенности в себе, так что можно было только представить, каким потерянным он себя чувствовал, когда его оставили одного в незнакомой обстановке. Тогда Эйджиро предложил всем посидеть в его комнате - всё-таки конец апреля, отопление в общей гостиной уже отключили, и во время дождя здесь было холоднее всего. К радостному удивлению Эйджиро, Тодороки тоже захотели присоединиться, и он следовал за ними по лестнице наверх. На каждом этаже к ним добавлялись люди. На втором Мидория болтал с Аоямой, и, заметив компанию, им тоже захотелось. На третьем все остановились, ведь Мина очень хотела показать Хане маленького кролика Коды. Ко всеобщему удивлению Хана старалась не подходить к маленькому клочку меха, а затем и вовсе призналась, что у неё аллергия на шерсть всех животных. Зато Хиро взял кролика на руки, улыбался и разговаривал с ним. Наконец процессия дошла до четвёртого этажа, забрав с собой в дополнение ещё и Джиро, Хагакурэ и Коду (его в основном по причине того, что он не мог отказать Хиро взять с собой кролика, но не мог и оставить пушистика наедине с незнакомцами). Когда они поднялись, Джиро и Серо задержали всех, жадно принюхиваясь к воздуху, и спросили, чувствует ли кто-нибудь ещё этот восхитительный запах, что идёт с пятого этажа. И вот они все кинулись на пятый этаж и забарабанили в комнату Сато, зная, что только он один может готовить так вкусно, чтобы запах распространялся по всему корпусу. Когда он открыл, ребята заметили в его комнате ещё и Цую с Яомомо по локоть в муке. Очевидно, они пекли кексы. Едва Сато успел сказать это, как весь взвод попытался протиснуться в комнату. Когда Яомомо поняла, что Тодороки с ними, она покраснела и попыталась сосредоточиться на своей работе, но даже так умудрилась расплескать всю шоколадную глазурь мимо кексика. - Сато! Мы с Ханой кое-что придумали! Одолжи, пожалуйста, набор украшений, чтобы каждый мог приготовить себе по кексу! Это было бы так весело! - воскликнула Хагакурэ, подпрыгивая на месте. Будучи приятным на вкус героем, он согласился. В общем они все уселись вокруг маленького кофейного столика в центре комнаты, кто-то расположился на кровати, пока Сато, Яомомо и Цую продолжали выпекать и приносить новые кексы. Слово "тесно" не могло бы в полной мере описать комнату сейчас, но никто не жаловался, все смеялись и весело болтали. Когда Эйджиро спросил, почему Яомомо и Цую решили испечь вместе с Сато кексы, Яойорозу ответила, что подумала о кулинарных способностях большого парня и поняла, что тоже хочет овладеть этими навыками - это могло бы помочь усилить и улучшить её причуду. Но, поскольку она родилась в богатой семье, ей никогда не приходилось готовить самостоятельно, так что она ничего не знала о выпечке, поэтому и пришла к Сато. А Цую сказала, что увидела, как Яомомо постучалась в дверь, и решила присоединиться, пока Урарака не вернётся со своей вечерней тренировки. Всем было весело. У каждого был хотя бы один кексик, украшенный в стиле своего геройского костюма, и Эйджиро переполняла гордость за свой кекс: черный с красным и двумя переплетенными буквами "К" и "Б". Разумеется, всё закончилось конкурсом на самый лучший кексик, и их оценивали от лучшего к худшему. Номером один (ко всеобщему удивлению) был Тодороки. Красный с одной стороны и белый с другой - и покрытие это было из золотой и серебряной глазури, - с красивой белой снежинкой на красной половинке и золотистым пламенем на белой. Оба узора были покрыты блёстками в нужной мере и этот кекс был таким красивым, что никто не хотел его есть. Вторым был Серо, нарисовавший красивейший узор из желтых, оранжевых и черных линий, а поверх добавил две белые полосы - это была отсылка и к костюму, и к причуде. На третьем месте расположились Джиро и Хагакурэ. Хагакурэ покрыла свой кекс белой глазурью, посыпала серебристыми блёстками и по середине нарисовала синюю перчатку, а Джиро выбрала черную глазурь и нарисовала одну-единственную толстую, грубую по форме фиолетовую ноту. Следующие три были самые смешные: Аояма, смешавший все цвета глазури в один и покрывший кекс блёстками так обильно, что Кода чихнул, когда подошёл к нему ближе; Хана, попытавшаяся изобразить свои шипы и кислоту через композицию шоколадных палочек и яркой зелёной глазури, что сделало кекс скорее по-хеллоуинскому устрашающим, нежели красивым; и Мидория. Его кекс довёл всех до слёз - да даже он сам не мог от смеха разогнуться, когда преподнёс кексик на всеобщий суд. Покрытый грязно-зеленым цветом, смешанным со странным белым кремом, он смотрел на мир двумя неровными белыми глазами и улыбался каждому жуткой улыбкой, криво нарисованной на нём. Все продолжали украшать кексы, но Каминари и Серо беспощадно стебались над Кентой, стоило ему использовать для украшения кексиков цвета костюма Урараки. Покраснев, он пробормотал, что хотел бы отдать ей какой-нибудь из них в знак поддержки на предстоящем фестивале, и вот уже спортивный фестиваль стал главной темой обсуждения в комнате. Когда больше не осталось кексов, которые можно было бы украсить или съесть, они наконец-то покинули комнату Сато (и конечно же помогли ему навести порядок!) и направились к Эйджиро. Аояма и Кода (забрав кролика в свои надёжные руки) ушли к себе, в староста класса довольно быстро удалилась. Оказавшись в комнате Эйджиро, Мина и Хагакурэ включили музыку, чтобы потанцевать, а Хана начала смеяться над старостью треков, даже над хитами, выпущенными всего месяц назад. Серо и Каминари болтали с Рей, Кента и Хиро разговаривали с Тодороки, но тот ни разу не посмотрел в глаза красноволосого парня. Эйджиро, Мидория и Джиро всё ещё обсуждали предстоящий фестиваль, и вот взволнованная Цую вернулась в комнату. Оказывается, она пошла к Урараке и пыталась достучаться до неё, но никто не ответил, поэтому Эйджиро предложил посидеть с ними, пока Урарака не вернётся. Он и Мидория заверили её, что всё хорошо и ничего страшного не случилось, - вероятно, Урарака решила задержаться на тренировке подольше, ведь фестиваль уже на носу. А через некоторое время Иида зашёл к ним, чтобы вынести им замечание по поводу шума, так что музыку пришлось немного приглушить. Когда он ушёл, комнату покинули и Джиро с Хагакурэ, оставив "всего лишь" троих Тодороки, двух Ашидо, Серо, Каминари, Мидорию, Цую, Кенту и самого Эйджиро. Они немного поболтали, и вот Каминари решил научить Кенту игре в палочки. - Ну в общем, я первый, - самодовольно продолжил он, - сожми кулаки и из каждого оставь по одному пальцу. Кента ухмыльнулся и показал ему два средних пальца: - Вот так? Комната взорвалась смехом. - Кента-куууун, ты не должен вести себя, как Бакуго! - недовольно сказала Мина, - ты должен быть, как мама! Кто она... Кто она такая, ещё разок? - неуверенно спросила она в шестнадцатый раз. Кента покачал головой снова. - Неа. Не скажу. - он вытянул указательные пальцы так, как показал ему Каминари, а затем добавил с застенчивой улыбкой, - и ты прекрасно знаешь, кто мой Отец, так что я должен был кое-чему у него научиться, не так ли? Мина хмыкнула и легла на спину, удобно расположив голову на груди Серо. Она подтянула колени к животу. Эйджиро улыбнулся и молча посмотрел на неё, анализируя это теплое чувство, что вызвал в нём вид её мятой юбки и подтянутых бёдер. А почувствовав, как румянец расползся по лицу и шее, он поёрзал на месте. Как бы он ни любил проводить время со своими друзьями, он хотел бы, чтобы они поскорее оставили их с розовой девушкой одних. Хотел бы побыть с ней наедине, а не наслаждаться её видом, пока лучшие друзья пялятся на него. В любом случае, никто из них не знал о нём и Мине, о "них", отчасти потому, что они не могли найти времени сообщить всем, отчасти потому, что не хотелось создавать неловкость в кругу знакомых. Да и они сами не понимали, что такое это "они". И, честно говоря, на самом деле не хотелось этого знать. Достаточно было того, что общество друг друга им нравилось, что вместе весело и комфортно. Кроме того, слишком долго они тусовались в спальнях друг друга, чтобы кто-то мог задать вопросы, и не хотелось бы потерять мир, обретённый столь невинно. За последние несколько месяцев, когда они ещё были на первом году обучения, Серо и Каминари не раз врывались в комнату, когда Эйджиро и Мина были наедине, надеясь застать их в неловкой ситуации, да только всегда их ждало разочарование: они вместе болтали, слушали музыку, делали домашку, и каждый раз добродушно предлагали парням присоединиться. Так что попытки прекратились. Так совпало, что через несколько дней после того, как эти двое шутников сдались, Мина впервые забралась на колени Эйджиро, игриво поначалу, и запечатлела на его замерших в шоке губах теплый, головокружительный, совершенно ошеломляющий поцелуй. Парень покраснел со скоростью света, а она рассмеялась, когда почувствовала, как он затвердел - и это не имело ничего общего с его причудой, - но она совсем не возражала. Впоследствии Эйджиро мучил себя, пытаясь понять, что это было. Была ли Мина влюблена? Хотела бы встречаться с ним? Ожидала, что он будет более мужественным, более уверенным в себе? На следующий день она не говорила о произошедшем, и значит ли это, что она пожалела о том, что сделала? Ждала, что он ответит взаимностью и что-то предпримет? Должен ли он тоже поцеловать её ни с того ни с сего? Пока она целовала, он не двигался, застыл, словно бревно... Так может она решила, что это всё безнадёжно? Может, она думала, что он хоть как-нибудь ответит? Поскольку было очевидно, что это его первый поцелуй, может она сдалась и начала присматриваться к кому-нибудь помужественнее? Или может она испытывала отвращение, ведь он не смог контролировать реакции тела на её близость? Но вот вечером она пришла к нему в комнату, села рядом с ним на кровать и принялась жаловаться на урок английского, на Сущего Мика, стала напевать мелодию, которую услышала по радио, словно ничего не произошло. Эйджиро собрал всё своё мужество в кулак и задал этот измучивший его вопрос: почему она его поцеловала? - Просто захотелось, - ответила она, пожав плечами. Она улыбнулась озорной улыбкой и медленно приблизилась, слегка удивившись, когда он попятился назад так, что упёрся спиной в стену, и невинно спросила, - разве тебе не хочется? Он покраснел, запаниковал, пробормотал: - Н-Нет... То есть, д-да, мне... Ну... Я... Что я... То есть... Ты... Ну... - и все тревоги исчезли, стоило ей приподняться и затем устроиться на его коленях со всем возможным комфортом. И к его огромному огорчению тело снова предало его, когда розовые руки обвились вокруг его шеи. - А сейчас? - выдохнула она в нескольких дюймах от его лица, и голос едва было слышно из-за музыки, - ты хочешь, чтобы я тебя поцеловала, Эйджиро? Она произнесла его имя, и в голове всё померкло. Он смотрел на неё, рассеянный, голодный, потерянный, желающий, неуверенный и разгорячённый, а его разум одновременно кричал ему наброситься на неё и бежать со всех ног подальше. Она смотрела ему в глаза, и то, что видела в них, доставляло ей огромное удовольствие. Следующее, что он почувствовал - что её губы снова были на его губах, а он до сих пор не понимал, что делать. Как ответить? Должен ли он прикоснуться к ней? Куда? Как? Где были таблички "Здесь трогать", или "Здесь пока нельзя", или "Никогда и ни при каких обстоятельствах не здесь"? Чувствовала ли она, как стучит его сердце? Как ему задержать дыхание? Глаза закрыть или открыть? Она свои закрыла, ему тоже надо? - Расслабься, - прошептала она ему в губы, и разум решил поступить с точностью до наоборот. Она взяла его руки, висящие в воздухе рядом с её телом, и прижала к своим бёдрам, и вот в мозгах Эйджиро произошёл очередной взрыв. Её ноги были мягче всего, чего он когда-либо касался, они тёплые и слегка податливые - невольно опрокидывали опрокидывали его в волнующие мысли о том, что же ждало сверху. Она открыла рот, и глаза Эйджиро распахнулись от шока, когда он почувствовал её язык, проскользнувший в их поцелуй. В тот день он стоял на тонкой грани, отделявшей его от полного безумия. Но Хагакурэ постучала в дверь, заставив обоих подпрыгнуть от неожиданности, и крикнула Мине через дверь, что ждёт её в комнате, ведь вышла новая серия их любимого сериала. Мина вскочила на ноги, запечатлев на его губах последний поцелуй, хихикнула и ушла. Она немного запыхалась, на розовых щеках выступил пурпурный румянец, однако подавленный Эйджиро тяжело дышал, весь красный и ошеломлённый, и снова затвердел. В ту ночь он почти не спал, забивая в поисковик всё больше и больше появляющихся в его голове вопросов. В следующие недели они целовались больше, и с каждым разом, когда Мина приходила со своей широкой улыбкой, Эйджиро чувствовал себя увереннее. Она попросила наедине звать её Мина, а в остальное время в кругу друзей он обращался к ней по-прежнему, "Ашидо". Правда, было трудно сдерживаться, потому что Мина была жестока в своих подразниваниях. И каждый раз, когда он уже думал, что привык к её новым штучкам и может держать себя в руках, она выкидывала какой-нибудь новый трюк, заставляя парня хватать ртом воздух и изо всех сил сдерживаться, что не кончить прямо тут же в штаны. Теперь он умело целовался, предпочитая эту часть держать под своим контролем - прикосновения по-прежнему выводили его из относительного равновесия. Он не осмеливался прикасаться там, где не следовало разрешения напрямую, но одновременно с этим не хотелось бы, чтобы Мина думала, что он скучный и не думает ни о чём новом. В итоге он стал задавать вопросы. Можно целовать плечи? Можно дотронуться до живота? Можно укусить за шею? И ответом всегда было "да", "да", "да", и всегда с игривой улыбкой, а иногда добавлялся нежный шёпот его имени, словно самая сладкая колыбельная. Перед окончанием учебного года она решила, что хочет кое-что подарить ему на прощание. По наивности, глупости, или что там ещё было у бесхитростного дурака вроде него, он полагал, что это будет что-нибудь типа брелочка или плюшевой игрушки, может быть угощение, приготовленное её руками. Она сделала ему минет. Три минуты. Её рот был горячим и влажным, а ощущение языка, играющего с ним, сводило с ума. Казалось, что из него высасывают жизнь самым умопомрачительным образом, и словно он доминировал, но при этом совершенно не контролировал ситуацию. И именно тогда, когда он понял, что ни капли здравомыслия в нём не осталось, их взгляды пересеклись, и в её глазах была такая радость маленькой победе, что наконец он заметил, как она громко сглотнула, прежде чем облизнуться и причмокнуть губами с довольной улыбкой. "Не самое подходящее время, чтобы думать об этом", - напомнил он себе, ещё немного поёрзав и кинув взгляд на Кенту и Каминари. Когда они вернулись в школу, то оба радостно бросились друг другу в объятия и первые несколько дней обсуждали всё, что произошло с ними за каникулы. Спустя неделю Мина, как всегда, сделала первый шаг и разрушила неловкую атмосферу, установившуюся между ними за это время. А ещё она сделала ему «приветственный» подарок, и он провёл неизвестно сколько времени, зарывшись лицом и руками в её обнажённую грудь – закончилось это блаженство, когда он обкончал трусы. Ему действительно нравились её подарки. Но из-за произошедших событий и приближающегося с каждым днём спортивного фестиваля, они давно уже не могли найти времени, чтобы побыть вдвоём. Он скучал по ней. Скучал по ощущению её кожи под своими руками, по её хихиканью, когда проводил пальцами по розовым бокам, и по её голодному румянцу, когда он снимал футболку, и по её виду, когда она лениво лежала на его кровати в одном нижнем белье в расстегнутой форменной рубашке. Он скучал по её влажным поцелуям и по тому, как она выдыхала его имя, когда он губами касался её груди, скучал по её запаху, который чувствовал, утыкаясь носом в её шею. И хотя он не был уверен, что кто-то из них готов идти дальше, он скучал по влажному теплу между её ног, созревающему каждый раз, когда он касался, и по тому блаженному разочарованию, которое она могла в нём вызывать. Так что он надеялся, что они смогут наверстать упущенное, проведя сегодня весь вечер в объятиях друг друга. - И что дальше? - спросил Кента, и Эйджиро незаметно покачал головой, пытаясь выбросить все сексуальные образы, которые начали всплывать в его памяти. Каминари ткнул пальцем в левую руку Кенты. - Когда я сделаю вот так, то количество пальцев на моей руке добавляется к твоим. Теперь у тебя два пальца на руке. Твоя очередь. Кента нахмурился и прикоснулся пальцами левой руки к правой у Каминари. - Ладно, теперь смотри. Два твоих пальца и один мой – на руке будет три пальца. На второй руке один. А если я сделаю так, - он загнул палец на правой руке и оттопырил на левой, - я смогу разделить числа и расположить их так, как мне надо. Например, я могу сделать на одной руке четыре пальца, на другой ноль. Или оставить два и два пальца, как сейчас. Цель в том, чтобы на обеих руках было ровно по пять пальцев. - А если у тебя три пальца на одной руке, и я тебя по ней же ударю еще тремя? - Ну, значит я останусь с одним пальцем. Три и три – шесть, шесть минус пять – один. В общем, чтобы руку потерять, надо набрать пять пальцев, ясно? - Ага, я понял, - Кента прищурился и улыбнулся, - погнали. - Эй, Бакуго, дай мне кексик, - Хиро протянул руку в сторону Кенты, даже не взглянув на него. Кента тоже не потрудился обернуться. - Нет, ты свой съел. Они не для тебя и не для твоего двойника. - Они для Уравити? – хихикнул Рей, называя геройское имя Урараки. Кента повернулся и свирепо зыркнул, его круглые щёки стали пунцовыми. - Очень мило, что ты так поддерживаешь Очако, Кента, - сказала Мина. - Вот только почему? – Мидория успел поднять перед собой ладонь, словно останавливая возмущение от Кенты – тот посмотрел так, будто оскорбили сейчас всё то, во что он верил, - не пойми меня неправильно, я думаю, что Урарака потрясающая, и я знаю, что она невероятный герой – она номер три, верно? Просто… Не знаю, может быть я немного необъективен… Я подумал, что если ты сын Каччана, то ты будешь его фанатом, или тебя привлечёт другой более… яркий герой? Или, эм… - Громкий? - Кента немного расслабился и ухмыльнулся. Какое-то время он играл с Каминари и ничего не говорил, однако вскоре его лицо вновь стало хмурым, - Папа - великий герой. Сильный, грозный, уверенный в себе, прямолинейный. Он тот, кем вся страна восхищается. Он... я не знаю... Наверное, воплощение победы и успеха. В своё время было проведено исследование, и оказалось, что школы, которые он посещал для выступления с ободряющей речью, показывали статистику сдачи экзаменов намного лучшую, нежели любые другие школы такого же уровня. Это говорит то, что вы хотите знать. Но... Он замолчал на мгновение, его глаза потемнели, выражение на лице стало ещё мрачнее. - Иногда... Знаете, иногда ты просто проваливаешься. Иногда не можешь победить. Что... Что тогда сделать? Что происходит, когда ты лезешь из кожи вон, но в итоге чувствуешь, что разочаровываешь всех вокруг, и больше всех - самого себя? Что будет, если твоих стараний недостаточно? Эйджиро глянул на Серо, и они обменялись неловкими взглядами. И близнецы, и Хана... Все смотрели в стороны, словно знали о чём-то. - От сына Бакуго Кацуки ждут, что он будет рваться в бой и вселять страх. От... Сына моей матери ждут, что он будет общительным и уверенным в себе. От брата Бакуго Михо ждут, что он будет блистать и станет успешным. Но я... Я же... Я это я. И люди всегда смотрели на меня так, будто я не оправдал их ожиданий. Потому что они думали, что я буду кричать и бегать по округе, ждали, что я всегда буду готов к драке, как и любой в моей семье, но я не люблю драться, понимаете? Он опустил свои руки и посмотрел на Деку с грустной улыбкой. - Я не такой, как ты, дядя Деку, не такой, как Папа, я не бросаюсь бесстрашно и бездумно в бой с мыслями, что не важно, кто встанет на моём пути, моя воля всё равно будет сильней. У меня нет этой непоколебимой уверенности, что если я приложу все силы, то одолею любого. Вот почему я считаю, что Уравити великолепна, - в его глазах зажглись искры, - она борется не потому, что хочет, а потому, что должна. Именно к ней власти обращаются в первую очередь, когда возникают ситуации с заложниками, ведь ей неоднократно удавалось успешно вести переговоры со злодеями. У неё самый низкий уровень жертв в миссиях из всех про-героев, я говорил вам об этом вчера. Она не отступит, если придётся бороться, и она победит. Но её целью всегда было и будет благополучие людей - всех. Включая злодеев, потому что даже злодеи - это люди, у которых есть прошлое, будущее, надежды и чувства. Он подтянул колени к груди, обхватив их руками, и с волнением оглядел присутствующих в комнате. - Есть одна история об Уравити, которая подняла её с тридцать восьмого места в рейтинге про-героев до тринадцатого. Представьте себе такое: она патрулирует район Симбаси и слышит крики. В общем, она бежит, и, приблизившись, понимает, что это злодей, который только что ограбил банк. Он на её глазах использует причуду, сгибает железо, чтобы ранить и грабить людей на улице. Она вмешивается, пытается его успокоить, но, когда этого не происходит, вырубает его. Оказалось, что он совершил ещё кучу ограблений не только по Токио, но и по всему Хоккайдо, и каждый раз оставлял за собой шлейф из раненых людей, - Кента повернулся к ним лицом, скрестив ноги, и с улыбкой наблюдал за их реакцией, - выяснилось, что это был семнадцатилетний парень, которого бросили родители и вырастили уличные банды. Он перестал ходить в школу, когда ему было двенадцать, и вступил в несколько группировок, а когда ему исполнилось пятнадцать, стал сам злодей. Его бросили в тюрьму, его ненавидели СМИ и общественность, и он должен был отсидеть двадцать лет. Но потом... Он сделал паузу, и Эйджиро вместе с остальными слегка наклонились ближе. - Но потом что? - взвизгнула Мина, - договаривай до конца! Что случилось? Кента улыбнулся, довольный произведённым эффектом. - Уравити потребовала, чтобы его приговор смягчили. Она сказала, что он был лишь ребёнком с тяжёлой жизнью, и если они собираются привлечь его к ответственности за совершённые злодеяния, то должны дать и шанс исправить свои ошибки. В течение шести лет она навещала его в тюрьме дважды в неделю, и он постепенно доверялся ей. И понемногу начал работать над собой, над тем, кем он был и кем мог бы стать. На седьмой год, после многочисленных апелляций, после многочасовых заседаний в суде и пристального внимания СМИ ему было предоставлено досрочное освобождение при условии, что он отработает на общественных работах два с половиной года и сразу же после этого найдёт работу. Все думали, что он сдастся и вернётся к своему прошлому образу жизни, но Уравити встала на его сторону и непоколебимо отвечала всем. Так что он отработал свой срок. Когда он закончил, она наняла его, и теперь он её личный водитель. Последовала короткая пауза, и Мидория, Цую, Каминари, и Серо с Миной заголосили одновременно: - Вперёд Урарака! - Это наша Очако! Именно что-то такое невероятное только она могла бы воплотить в жизнь! - Воу, она потрясающая! Даже в такой ужасной ситуации! - Урарака от бога! Настоящий герой! - Поразительно! Не могу поверить, что ей удалось сделать из злодея хорошего парня! Эйджиро почувствовал, как у него перехватило дыхание. - Чёрт, Урарака, это так мужественно! - закричал он поверх всех голосов, поднимая свой кулак, - Я в восторге! Кента, это просто невероятно! Кента засиял, его круглые щёки стали ещё круглее, а хмурость с лица исчезла. И на мгновение он перестал быть точной копией Бакуго. На мгновение он напомнил Эйджиро кого-то ещё, но совсем не получалось понять, кого. - Вот почему я так восхищаюсь ею, - с гордостью заключил он, - потому что с ней можно потерпеть неудачу. Можно лажать, совершать ошибки и не быть лучшим. Всё в порядке, потому что она всегда даст тебе второй шанс. Ты можешь не торопиться, попробовать ещё раз, и времени уйдёт столько, сколько тебе потребуется. Она никогда не подумает о тебе, как о мусоре, как о ком-то бесполезном. Где она, там счастье. Где она, там надежда. - Оооу, чел, ты довёл меня до слёз, - запричитала Мина, вытирая настоящие слёзы с уголков глаз. - Я тоже хочу её мерч! - добавил Каминари, внезапно наклонившись к Кенте, - Бакуго, дай мне один брелок! Кента повернулся к нему и снова поднял кулаки, возвращаясь к игре. - Не-е. Полиция велела нам держать свои вещи при себе и никому не оставлять. Кстати, ты только что потерял руку. Он ударил Каминари по руке двумя пальцами, и блондин зарычал. - О, точно, вспомнил, - Серо нахмурился и посмотрел на близнецов, - на каком месте Тодороки? Вчера у нас не было времени спросить, а мне любопытно. Он четвертый или пятый? Хиро удивлённо приподнял брови, Рей хохотнул. - Он шестьдесят седьмой. - Чтооо? - Эйджиро ошеломленно уставился на красноголового, - шестьдесят седьмой? Как Земля так повернулась, что это случилось? Хиро пожал плечами. - Отец решил стать "папой на дому" после рождения Тойи. Он унаследовал дедушкино агентство, так что не остался без работы и ничего такого, однако он руководил им лишь частично, а большую часть времени проводил дома. Он начал возвращаться к делам, когда Тойя поступил в Юэй, так что смог полностью поддержать его в учёбе, а в этом году и мы поступили, так что он сможет полноценно руководить Агентством Тодороки. Он снова станет настоящим героем к нашему третьему году. Рей хихикнул. - Предполагалось, что в этом году он станет работать на полную ставку, но мы заставили его передумать, - он повернулся к Тодороки, который, нахмурив брови, озадаченно смотрел на них, и лукаво улыбнулся, - мы - твоя слабость. - Слабость? - тихо повторил Тодороки. Он совсем не казался расстроенным или раздраженным, но в его голосе звучали нотки, которые Эйджиро не мог понять. Невольно вспомнилось, что Бакуго говорил за обедом, как Тодороки может в любой момент сорваться. Хиро дерзко ухмыльнулся и кивнул: - Ты не можешь нам отказать. Вы с мамой часто ссорились из-за этого. Ну, я имею в виду... - он сделал паузу и кивнул в сторону Кенты, - ...после того, как я увидел, как ссорятся его родители, я склонен сказать, что у вас с Мамой были, скорее, дискуссии, не совсем удовлетворяющие обе стороны, но проходившие в относительно спокойной напряжённой обстановке. - он закатил глаза, - Бакуго бешеные. - Мы не бешеные, - Кента нахмурился, но не отвел взгляда от своей игры. - Вы играете в Паркур-Причуды-Догонялки в своём саду, - рассеянно прокомментировала Хана, листая книгу с изучением причуд, которую она взяла с полки неподалёку, - вы именно, что бешеные. - Это единственный правильный способ играть в догонялки, - огрызнулся он в ответ. - Нет, подождите, - Эйджиро поднял руки так, словно хотел остановить поток информации, а затем выставил один палец: - Тодороки - отец-домохозяйка. Он выставил второй палец: - он занимает шестьдесят седьмое место. Третий: - он унаследовал Агентство Старателя... - Агентство Тодороки, - поправил Рей, заглядывая в книгу через плечо Ханы, - он переименовал его, когда стал владельцем. Серо прищурился. - И это тоже. Вы говорите о Старателе так, словно он... Прикольный или что-то такое? Типа, без обид, Тодороки, но твой Папа не самый весёлый герой. Трое Тодороки одновременно ответили "всё нормально", прежде чем в замешательстве переглянуться. Тодороки потёр пальцами переносицу, и красно-белые волосы свалились на его закрытые глаза. Он вздохнул. - Объясните. Хиро повернулся к нему лицом, внимательно разглядывая, словно хотел оценить его лишь одним взглядом. - Тут нечего сказать. Ты унаследовал агентство, переименовал его. Когда родился Тойя, ты решил, что лучше будешь проводить время с ним, чем за письменным столом или в погоне за злодеями. Наше рождение укрепило твои намерения. Конечно, время от времени тебя вызывали, чтобы разобраться с конкретными ситуациями, но это было только когда была необходима именно твоя помощь, и когда мы пошли в школу, у тебя появилась возможность заниматься делами агентства в дневное время. Но именно ты отвечал за наше развитие, пока мы взрослели, будь то организация детских игр, развитие причуд, защита от чрезмерного влияния прессы - всем этим занимался ты. Тодороки открыл глаза и уставился в пустоту. Его лицо было мрачным и опустошённым. - Так это не имело смысла, - тихо констатировал он, - Юэй, экзамен, потраченное время вместе с этим человеком в попытках стать сильнейшим героем... Всё это было бессмысленно. - Это неправда. - голос Рея стал холоднее, чем когда-либо раньше. Он уставился на Тодороки пронзительным взглядом голубых глаз, - ты был и остаёшься сильным героем. Тебя уважают. Твоё место в списке не отражает твоей реальной силы, оно складывается из разных данных, по большей части ориентируясь на активность в миссиях и на улицах. У тебя потрясающие показатели, но ты нигде не участвуешь, так что номер достаточно низко. К тому же, вы с Мамой были влиятельными героями, у вас появилось много врагов, и, если бы не вы, мы могли бы оказаться в опасности. Когда Тойю похитили, это было нелегко для... - Что? - Тодороки вскинул голову, широко распахнув глаза, - Тойя? Ваш старший брат? Его похитили? Хиро кивнул: - Нам было четыре года, а Тойе - шесть. Группа злодеев объединили свои силы в надежде, что они смогут шантажировать вас с Мамой, чтобы скомпрометировать и твоё, и её агентства. В конце концов, Тодороки - громкая фамилия. Они планировали забрать его вместе с Михо из школы, но в тот день она заболела и осталась дома. Как только ты услышал, ты бросился туда и вернул его прежде, чем его успели увезти за территорию Юэй, и прежде, чем успела среагировать полиция и другие герои, - Хиро захихикал и одарил Тодороки злобной улыбкой, - когда они прибыли на место, вы с Тойей уже были дома, а злодеи были мертвы. Эйджиро слегка приоткрыл рот и обменялся неловкими взглядами с Мидорией и Цую. Голос Бакуго эхом раздался в голове, раз за разом повторяя то, что он сказал за обедом. У него Отец ебаный псих. И не говорите, что не он первым прикончит любого обидчика Чипа и Дейла. - Эм... Почему атмосфера так отличается от той, когда Баку... Кента рассказывал нам об Урараке? - прокомментировал Серо с неловким смешком. Рей хохотнул, а Хана прописала ему лёгкий подзатыльник. - Не смейтесь над смертью других людей, идиоты, это дурная примета, - пожурила она, прежде чем испустить долгий сердитый вздох, - Боже, вот она, причина, по которой у вас нет друзей. Я даже не хочу представлять, что сказала бы твоя Мама, если бы увидела, как ты смеёшься. Близнецы посмотрели друг на друга и поморщились. - Погоди... Так у Яомомо есть своё агентство? - Мина выпрямилась, её глаза блестели от возбуждения, - она не работает с Тодороки? Тоже в наследство получила? А она известная героиня? Какое место занимает? И подождите... Нет, подождите, стойте... - она вытянула перед собой руки, словно стремясь остановить идущий на неё поезд, - Как они поженились с Тодороки? И как так вышло, что она стала работающей матерью? И какая из неё Мама? О-о, держу пари, что она из таких супер-организованных родителей, у которых всегда есть то, что нужно их детям, понимаете? - Да, например, её никогда не застигнет врасплох дождь или постоянно найдётся что-нибудь для проголодавшегося ребёнка, - с энтузиазмом добавил Серо. Эйджиро рассмеялся, присоединяясь: - Или она всегда в идеальной опрятной одежде, с идеальной прической, идеальным платьем и идеальными детьми. Мина громко расхохоталась. - Я так хорошо себе это представляю! Раздражающе идеальные родители с раздражающе идеальными детьми! Держу пари, все мамы в школе, должно быть, тоже пускали слюни по Тодороки. - Должно быть, трудно не завидовать Яомомо, если она замужем за таким прекрасным человеком, ква, - усмехнулась Цую. - Спорим, что у них у всех тоже были занятия со скрипкой и фортепиано, и она не пропустила ни одного концерта... О, как думаете, они так же сохнут по чаю, как Яомомо? - Каминари присоединился к ним, пристально глядя на руки Кенты и сосредоточенно хмурясь. - Ага, - фыркнула Хана, - у них разные чайные сервизы для каждого сорта чая, и тебе придется уповать на милость богов, если ты сообщишь им, что пьешь чай из своей кружки. - У тебя просто нет никакого уважения к традициям и правильному порядку вещей, не так ли? - спросил Хиро. Он выглядел так, будто это она проиграла в споре, но его брат уже качал головой в знак поражения. Хана всплеснула руками, словно сдавшись: - Ну уж извините, что я не надеваю кимоно каждый раз, когда сажусь пить чай! Хотите верьте, хотите нет, но не у всех есть еженедельная практика проведения чайной церемонии. - Чайная церемония - это традиция и культурное мероприятие, учащее смирению, терпению и трудолюбию, - продекламировал Хиро так, словно они говорили об этом уже бесчисленное количество раз раньше. - Заткнись, Хиро, ты даже не знаешь, как пользоваться пылесосом, так что не тебе говорить о трудолюбии, - огрызнулась она в ответ, и Мидория с Каминари без особого успеха попытались подавить смешки. Хиро фыркнул. - Зачем мне знать, как использовать пылесос? Для этого есть горничные и дворецкий, не так ли? - И это - вторая причина, по которой у вас двоих нет друзей, - усмехнулся Кента. Комната не выдержала и взорвалась смехом. Даже Тодороки выдавил улыбку, и черты его лица наконец-то расслабились. - Хватит менять тему! - Мина вскочила на ноги, перекрикивая всеобщее веселье, - мне нужны ответы! Я хочу подтверждение того, что Яомомо - лучшая мать на свете! Рей ухмыльнулся и склонил голову набок. - Мы не можем ответить на все вопросы, нам всё ещё нужно быть осторожными с информацией. Если рассказать то, что нельзя, то можно изменить ход времени и будущее, а я, как бы ни ценил вашу компанию, очень хотел бы вернуться домой. Выделенная нам комната слишком маленькая, а пол просто убивает мои ноги. Хана театрально закатила глаза, Мина захлопала в ладоши, делая вид, что больше не шутит. - Понятно, понятно, - она прищурилась и задумалась на секунду. Потом села обратно и спросила с новым блеском в глазах, - Ладно, начнём: когда Яомомо и Тодороки начали встречаться? Рей усмехнулся, а Хиро невозмутимо произнёс: - Дальше. Мина нахмурилась. - Но это простой вопрос! Близнецы пожали плечами, и Хиро повторил: - Дальше. Теперь они все слушали. Серо опустил ноги на пол и опёрся локтями о колени, Мидория и Цую улыбались, внимательно впитывая информацию, Каминари больше не следил за их с Кентой игрой, а Тодороки слегка наклонился вперёд, его разноцветные глаза бегали с близнецов на Мину и обратно. - Хорошо, - неохотно простонала Мина, - давайте так: как они поженились? Близнецы озадаченно переглянулись, и Рей спросил: - Что значит "как поженились"? - Когда это было, как отреагировали семьи, кого пригласили, кого не приглашали, что пошло не так – сплетни, Рей, мне нужны сплетни! - лихорадочно говорила она, размахивая руками. Близнецы ненадолго замолчали, задумавшись. - Ну, мы не можем вам точно сказать, когда они поженились, - медленно начал Хиро, - но они были довольно молоды. - он раздражённо махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху, - наши бабушка и дедушка со стороны Матери были недовольны тем, что они с отцом встречались – дело не в том, что она его выбрала. На самом деле они были в восторге, когда она привела к ним Отца, но из-за того, что эти отношения затягивались. Они считали, что наследница семьи Яойорозу не должна тратить время на неопределенность при разговорах о свадьбе. Таким образом они, эм… - он почесал за ухом и взглянул на Тодороки, слегка смутившись, - они, вроде как… позволяли… людям думать, что… что она была открыта для брачных предложений? Типа того? Рей коротко усмехнулся. - Отцу это не понравилось. За первые две недели Мама получила еще шесть предложений от очень богатых семей, и каждое из них её родители серьезно рассматривали. И он выследил всех женихов без исключения. Что именно он сделал или сказал - мы до сих пор не знаем, даже Мама не в курсе, - но они так и не связались с семьёй Яойорозу после этого, - он начал хихикать, но остановился, словив предостерегающий взгляд Ханы. Хиро лениво облокотился о стену. - Ну, я думаю, он знал, что не удастся просто взять и припугнуть всех женишков в Азии, так что… - Нет, ну он мог бы, - прервал его Рей, - но это бы заняло довольно много времени. - Именно. Так что он сделал предложение, и у них была традиционная свадьба. Я не помню, чтобы приглашали много гостей, на свадебных видео их было всего несколько сотен. Эйджиро нервно рассмеялся и покачал головой. - Всего несколько сотен, говорит! - Ну, это было видео со второго свадебного приема, потому что на первом произошло довольно… - добавил Рей, но не успел закончить – брат толкнул его локтем и нахмурился, заставляя умолкнуть. - Что? Что-то случилось? Что произошло? – нетерпеливо спросила Мина. - Дальше. Она зарычала и всплеснула руками: - Это невозможно! Мне интересно! – она надула губы и вздохнула, - Ладно, тогда… У неё своё агентство? Близнецы, кажется, внезапно преисполнились гордости и засияли. - Да, после свадьбы она основала своё собственное агентство – Агентство Креатив, - кивнул Хиро, - Конечно, как и ожидалось от такого человека, дела сразу пошли в гору, потому что она нанимала в основном молодых перспективных героев. Её сильная сторона была в том, что она отбирала сотрудников не по месту учёбы и рекомендациям, а в зависимости от объема работы, которую они могли бы выполнить, чтобы стать полезными сотрудниками компании. Её агентство три года подряд получала премию Бест Джинс Прайс за Лучшую Рабочую Атмосферу, а последние четыре года оно признавалось «Самым привлекательным и прибыльным геройским агентством страны». - Разумеется тот факт, что она была наследницей семьи Яойорозу и первой невесткой в семье Тодороки, очень помог ей получить необходимую поддержку, - добавил Рей с очень самоуверенным видом, - и через некоторое время она стала искать партнера, который мог бы управлять агентством вместе с ней, и остановилась на Дин… - Хиро снова толкнул его локтем, на этот раз сильно. Рей прочистил горло и продолжил: - на человеке, способном сбалансировать её динамичную работу за столом с очень динамичной работой на улицах города, чтобы обеспечить настолько впечатляющие результаты, насколько это было возможно, учитывая её исполнительность. - О ком ты? – спросила Мина, но Эйджиро уже знал, что ответят близнецы. - Дальше. - Какой она номер? – Мина, открывшая было рот, чтобы возмутиться, повернулась к Тодороки, и её глаза внезапно заблестели: - Тодороки, тебе интересно? Он посмотрел на неё и поколебался, прежде чем осторожно ответить: - Что ж, она очень способный герой и лидер, просто ей… ей иногда не хватает уверенности в себе. Приятно слышать, что ей удалось преодолеть эти препятствия в будущем. – а после добавил вполголоса, - даже если со вчерашнего дня она избегает меня. Он повернулся к Рею и замолчал, ожидая ответа. - Она на восьмом месте, - ответил белоголовый парень с гордой улыбкой, - Креатив, Лидер Всех Героев. Люди со всей Азии приезжают, чтобы спросить совета у неё. Она тоже входит в Сильную Дюжину. - Вы об этом говорили вчера, - вспомнил Каминари, - что за «Сильная Дюжина»? - Это группа героев из разных строчек рейтинга, которые, объединившись, могут одолеть любую угрозу, - сказала Хана, - команду сформировали после того, как ваше поколение выпустилось, а нужно это затем, чтобы заполнить образовавшуюся брешь после ухода Всемогущего. В конце концов, Японское правительство решило, что полагаться на одного человека было слишком рискованно, учитывая, как пошатнулась система, когда он ушёл в отставку. Любая страна может обратиться к ним за помощью, если есть угроза национальной безопасности, - она начала считать, по очереди загибая пальцы: - В группе состоят Деку, чета Бакуго и Тодороки, мой отец, Гейл Форс, Фроппи и… А-а, я не могу вспомнить остальных! – она всплеснула руками, как Мина всего пару мгновений назад, чем заставила Эйджиро рассмеяться, - Кента, а кто ещё? - Спроси двойняшек, - ответил Кента, всё ещё поглощённый игрой. - Я спрашиваю тебя, ты же ботаник в нашей компашке. - Возможно, называть кого-то ботаником, когда тебе нужна помощь, не самый умный ход. ХА! – он победоносно улыбнулся, слишком похоже на Бакуго, и поднял кулаки над головой, - Я победил! Сосать, Каминари! Тодороки проигнорировал небольшой переполох на кровати – Каминари признал поражение, - и развернулся к Хиро. - Она не возражала, когда я оставил на ней все дела, чтобы остаться с вами дома? – когда парень вопросительно склонил голову набок, уточнил: - Яойорозу. - А-а. Насколько я знаю, нет. Вы с мамой нашли отличный баланс в нашем воспитании. А мы… - он повернулся, чтобы посмотреть на Рея, пока тот вместе с Кентой и Ханой стояли лицом к лицу с Миной, Серо и Каминари, сойдясь в горячем споре о том, кто же всё-таки победил, - что ж… Я думаю, что мы можем со всей уверенностью утверждать, что у нас было самое счастливое детство, о котором только можно было мечтать. Ты всегда был рядом, заботился, чтобы не испытывали нужды ни в чём, дарил нам любовь и заботу. Ты бы избаловал нас, если бы рядом не было Мамы, которая могла бы приструнить тебя, - Хиро усмехнулся какой-то невысказанной вслух шутке или, может, старому воспоминанию. Он обратил внимание вновь на Тодороки и окинул его нежным взглядом серых глаз, - всё, что ты когда-либо делал, ты делал для нас. Ты, наверное, ещё не понимаешь, и, наверное, думаешь, что это… Сомнительный выбор – отказываться от карьеры про-героя после окончания Юэй, но… Я просто не могу представить, как могла бы сложиться наша жизнь без тебя. - Как же это мужественно, бро, - Эйджиро улыбнулся Тодороки, чувствуя странную гордость. Парень, который не заботился ни о ком другом, крое себя, тот, кто не хотел даже разговаривать ни с кем в начале обучения…. Каким прекрасным человеком он мог стать. Мидория мягко коснулся ладонью плеча Тодороки. - Знаешь, у меня отец работал всю жизнь и… Ну, мне неловко говорить, но иногда… Иногда я даже не помню, как выглядит его лицо или как звучит его голос. Иногда кажется, что ничего бы не поменялось, просто исчезни он насовсем. Так что не расстраивайся из-за того, что в твоём будущем дети станут твоим главным смыслом, потому что многие люди пожертвовали бы чем угодно ради этого, - он так же мягко сжал его плечо и отпустил с горько-сладкой улыбкой. Тодороки посмотрел на парня со странно измученным выражением лица. - Неужели я такой хороший отец? - Да, - Хиро не колебался ни секунды, его голос излучал твёрдую уверенность. - А что со Старателем? - А что с ним? - Он… Он жив? Хиро запнулся. - Да, жив, он просто… ты знаешь. Ушёл на покой. Не было необходимости объяснять дальше; Эйджиро мог легко догадаться, в чём крылась причина. В конце концов, как Герой номер Один он не раз подвергался жестоким нападениям и едва не погиб. Возможно, он получил настолько тяжёлую травму, что был вынужден покинуть своё место, как и Всемогущий. - Он так поменялся? – спросил Эйджиро, уклоняясь от брошенной Серо подушки, - сегодня за обедом Рей сказал, что был удивлён, что, когда вы встретились тут, он не шутил и всё такое. Тодороки недоверчиво приподнял брови, а Хиро нахмурился: - Да, это было странно. Он такой серьезный и строгий... - Подожди, - Тодороки поднял руку и закрыл глаза, словно разбираясь в сложном примере, - вы хотите сказать, что часто общались с ним? То есть, в… в детстве? - Разумеется, - Хиро пожал плечами. Гласа Тодороки широко раскрыли, все краски схлынули с его лица. - Ну, эм… мы приезжали к нему всего лишь раз в две недели, - продолжил он, врасплох застигнутый выражением лица своего отца, - к тому же ты всегда был рядом, куда бы он нас ни отвозил и сколько бы ни говорил, что может позаботиться о нас самостоятельно. Нам всегда было весело, он классный Дедушка, - Тодороки резко вздохнул и его лицо снова покрылось непроницаемой безэмоциональной маской, - Что? Мы о чём-то не знаем? Оба Тодороки молча смотрели друг на друга, а затем, к большому удивлению Эйджиро с Цую и Мидорией, Тодороки поднял медленным движением свою руку и ласково погладил парня по голове с неуверенной улыбкой. - Ничего такого. Совсем ничего. Тодороки быстро убрал руку и отвернулся, оставляя Хиро слегка озадаченным. - Эм… Ладно. - Эй, где Бакуго? – спросил Серо, хмуро посмотрев на часы, - он должен был вернуться – комендантский час уже полчаса назад начался. - Может, он уже лёг спать? – предположила Цую, приложив палец к подбородку. - Если бы он лёг спать, то подорвал бы нам дверь, чтобы мы не шумели, - ответил Мидория с тихим смехом. - Ага, и думаю, он бы сформулировал это немного резче. Но да, это странно, - Эйджиро сложил руки на груди и выглянул в окно. Гроза утихла, хотя дождь всё ещё шёл, - может, он тренировался во время ливня? Вода и холод знатно мешают его причуде. - А разве он не говорил, что идёт учить кого-то манерам? – Каминари рассеянно напомнил им об этом, внимательно наблюдая за тем, как Кента поднимает над головой боксёрскую перчатку. Тодороки пожал плечами. - Может, он подрался не с тем человеком. Эйджиро вздохнул. Звучало слишком похоже на Бакуго. Что ж, даже если бы так и было, Эйджиро бы не смог никак остановить его сейчас. Всё, на что он надеялся – что Бакуго не совершит ничего безрассудного и попадет в беду снова. Он – большой мальчик, и хотя бы с этим справиться будет в состоянии. «Нет», - поморщившись понял Эйджиро, - «не в состоянии». Каждый раз, стоило ему отвести глаза от взрывного парня, как тот находил тысячу и один способ поставить себя в затруднительное положение. Он кончиком пальца несколько раз прикоснулся к своим застывшим волосам. Что ж, всё равно ничего нельзя было сейчас решить. Если он с кем-то подрался, Эйджиро просто продолжал надеяться, что у него хотя бы хватит ума спрятаться. А еще он молился, чтобы Айзава об этом не узнал. - Кто-нибудь хочет сделать ставки на вероятные исходы? – предложил Серо с усмешкой. Мина запрыгнула на кровать Эйджиро, её юбка обнажила нижнее бельё, - ярко-жёлтое, как отметил Эйджиро под радостное биение сердца, - и задохнулась от воодушевления: - Мы проведём Бакуставки? Правда? - Я думаю, да, - ответил ЭЙджиро, прежде чем встать, широко раскинув руки, как ведущий телешоу, - Дамы и господа, добро пожаловать на сорок восьмой выпуск, - барабанную дробь, пожалуйста, - Бакуставок! Каминари, Серо и Мина радостно закричали и рассмеялись под весёлыми и удивлёнными взглядами других учеников их класса. - Бакуставки? – Кента нахмурился, не выражая особого восторга, - Что это? - Что ж, пожалуйста, позволь мне ответить, - Серо громко откашлялся, заложив одну руку за спину и другой держась за подбородок, - Бакуставки, молодой человек, - это вызов твоей интуиции. Это противостояние интеллекта, логики, щепотки глупости, всплеска воображения и бесчисленного количества взрывов и ругательств. Цую и Мина рассмеялись, а Мидория шутливо хлопнул кулаком по раскрытой ладони. - Это звучит, как Каччан! - Конечно звучит, юный Мидория. А сейчас цель игры – попытаться как можно точнее угадать, что Бакуго делает, где, когда, каковы будут последствия для него. Каждый делает свою ставку лишь единожды, а победитель получит право претендовать на звание Бакугосподина до следующего выпуска Бакуставок. - Бакугосподин? – озадаченно повторил Кента с лёгкой улыбкой, - а Папа знает, чем вы тут занимаетесь? - Всемогущий упаси, если он узнает, - ответила Мина, поморщившись, а затем хлопнула в ладоши, - Отлично, кто хочет начать? - Я! Я! – Хана вскочила на ноги, азартно улыбаясь, - М-м… Так, ставлю… Ставлю на то, что он встретил кого-то, кому понадобилась помощь, и поэтому задержался. Эйджиро громогласно расхохотался, в то время, как Каминари, Мина и Серо с Тодороки неприлично громко фыркнули. Мидория изобразил что-то среднее между гримасой, смешком и судорожным осознанием. - Любитель, - высокомерно прокомментировал Серо. - Это действительно не сильно похоже на Бакуго, - усмехнулась Цую. Она поднялась на ноги и на мгновение задумалась, привычным движением коснувшись пальцем подбородка, - Ставлю… Ставлю, что он отправился на тренировку перед спортивным фестивалем на Полигон Гамма, забыл о времени и задержался, потом подрался с уборщиком, когда его попытались выгнать, и в итоге сидит в кабинете Айзавы и слушает выговор. - О, интересненько! Как всегда, твои рассуждения почти идеальны, - похвалил её Каминари, заставив милую девочку-лягушку хихикнуть, прежде чем она села на своё место. - Почти, - заметил Эйджиро с усмешкой, показывая свои острые зубы, - Бакуго знает часы закрытия Полигона Гамма как свои пять пальцев и всегда ставит будильник, чтобы успеть сходить в душ перед возвращением в общежитие. - Как ты хорошо его знаешь, Киришима! – прощебетала Мина притворно-восхищённым голосом. Он подмигнул ей, и яркий лиловый румянец залил её щёки от этого действия. - Ещё лучше. - Моя очередь! – Каминари поднялся, потирая руки с самоуверенной лыбой, - Хорошо, начнём. Я ставлю на то, что он нашёл письмо с признанием в своём шкафчике, и что он… - его прервали многочисленные возгласы отвращения и смеха, так что пришлось повысить голос, - и что он сейчас с девушкой, которая… - крики стали ещё громче, настолько, что Мина и Кента закрыли уши руками, пока Мидория, Рей и Серо схватились за бока и плакали от смеха, - которая рассказывает ему, что была тайно влюблена в него с тех пор, как увидела на пьедестале спортивного фестиваля в прошлом году… – Эйджиро так громко хохотал, что свалился на пол, а находившийся рядом Тодороки уже сотрясался от беззвучного смеха, - И ТЕПЕРЬ ОНИ СТОЯТ ТАМ И СТРАСТНО ЦЕЛУЮТСЯ… - Ради всего святого, заткнись! – Мина кинула в него подушку, метко попав прямо в лицо, и Каминари отлетел назад, - Зачем ты говоришь такие отвратительные вещи! Бакуго и девушка… ух! – он вздрогнула с головы до ног, а Кента энергично согласно закивал. Им потребовалось целых пять минут, чтобы перестать смеяться и вытереть слёзы. Рей встал на ноги и откашлялся, всё ещё хихикая время от времени. - Ладно, я… ХА-ха-ха… Я ставлю… Уф, - он вытер последнюю слезинку с уголка глаза и глубоко вздохнул, - Так. Ставлю, что… он… Боже, не знаю… Ставлю, что он так глубоко задумался о сокрушении всех и вся на его пути к становлению лучшим, что заблудился в коридорах, и теперь бродит по кампусу в полном одиночестве. - И никто не слышит его криков о помощи, потому что сегодня полнолуние, и только в эту ночь открываются порталы в другое измерение, где всё, что он знал и чем дорожил, превратилось в пепел, но вопящие призраки прошлого теперь будут до скончания времён преследовать его, куда бы он ни пошёл, - добавил Хиро с мрачной улыбкой. - Иногда в темноте он слышит голос, что продолжает звать его: «Папа! Папа! Спаси меня!»… Но всякий раз, когда он пытается выяснить, кто его зовёт и откуда доносится голос, перед ним нет ничего, кроме бесконечной пустоты, - продолжил Рей, глядя на своего брата с точно таким же выражением лица. - И в конце концов, Владыка этого Царства придёт за ним, чтобы высосать душу из его тела, и остаток вечности он проживёт в лимбе, моля о помощи следующего человека, что заблудится в коридорах кампуса в ночь полнолуния… - заключил Хиро. На две долгие секунды воцарилось потрясённое молчание, и затем комната в очередной раз взорвалась хохотом из-за такого безумного сценария. - Ух ты, я даже не знаю, что сказать, - прокомментировал Серо, повышая голос, чтобы перекричать всеобщее веселье, - Я имею в виду, что вы, ребята, правы. Бакуго, должно быть, случайно попал в другое измерение. Это звучит, как единственное логичное объяснение его задержке, и почему я об этом сразу не подумал? - Даже если бы… Если бы Бакуго… Если бы его похитили… Инопланетяне или призраки… - Эйджиро пытался говорить несмотря на то, что его тело тряслось от смеха, - они бы не… Они бы не захотели его… Он бы их до усрачки бы напугал… Они бы вернули его обратно из… откуда бы они там ни были! - Прикинь, главный у них бы там сказал бы: «Что за чёрт, кто привёл этого чувака? Держу пари, это был тот новый стажёр-призрак, тот придурочный Боб!», а Бакуго такой: «ХА? СКАЖИ ЭТО МНЕ В ЛИЦО, ПРИДУРОК!» - Каминари принял позу Бакуго, когда он грозится подорвать всех, и это было так похоже, что Эйджиро не смог удержаться от смеха: - Он! Это буквально он! - ЧЁ ВЫЛУПИЛСЯ НА МОЁ ЛИЦО? Я ТЕБЯ ПРИКОНЧУ! СДОХНИИИИИИИ! ПУ-ПУ-ПУ-ПУУУФ БАМ БАМ БАМ!!!! – он вытянул руки перед собой и притворился, что из ладоней выпускает взрывы. Мина завизжала от смеха и зажала обе руки коленями, словно сдерживалась из последних сил, а Цую лежала на спине, стараясь успокоиться и отдышаться. - Ладно, спокойно, нам надо закончить до того, как Бакуго вернётся! – крикнул Серо, и они все сделали нечеловеческое усилие, чтобы немного прийти в себя, - Мидория, давай. Мидория вытер слёзы, всё ещё сотрясаясь от смеха. - Ставлю… Ставлю, что Каччан пошёл тренироваться и встретился с… уф… Я не знаю, э-э… - С Минетой, - подсказала Мина высоким дрожащим голосом. - Да, точно, он столкнулся с Минетой, и, э-э… И они начали тренироваться, а потом… э-эм, я не знаю… Потом Каччан стал использовать против Минеты причуду, и он попытался убежать, а Каччан воспользовался этим, чтобы загнать его в угол, и когда Минета сказал, что учителя их найдут, Каччан ответил, что они не смогут его защитить, а потом он взорвал его лицо и… - Мидория, сядь, - сказал Серо, наполовину смеясь, наполовину обеспокоенный его словами. - Видимо, мы избавились не от всех демонов, - сказал Каминари, и Цую нежно похлопала его по спине. - Извините, я, кажется, увлёкся, - Мидория смущённо рассмеялся. - Ладно, мой черёд! – Мина вскочила на ноги в боевой стойке, - Моя Бакуставка – Бакуго Кацуки в данный момент находится в затруднительном положении… О, знаю! Он вышел из душа на Полигоне Гамма и понял, что не взял сменную одежду! И теперь он, голый и слишком смущённый, чтобы позвать на помощь, ждёт-не дождётся, пока кто-нибудь заметит его отсутствие и принесёт ему одежду, чтобы он мог вернуться в кампус. - Ашидо, почему Бакуго всегда голый в твоих ставках? – покачал головой и устало потёр переносицу Каминари. - Так из-за его пресса, Каминари! – ответила она, заставив их всех рассмеяться, поморщиться или, в случае с Ханой и Цую, покраснеть. Эйджиро тоже рассмеялся, но всё-таки почувствовал, как его гордость слегка пошатнулась из-за ревности. Он признавал, что Бакуго хорошо сложен. И мог легко понять, почему любую девушку – или даже парня, - может привлекать его тело. И, хотя сам Эйджиро тоже в этом плане был неплох, он всё ещё чувствовал раздражение из-за того, что именно Мина высказала это вслух. Вспоминая, как легко она обвела его вокруг пальца одним поцелуем и несколькими ласками, он не мог не задаться вопросом: если бы ей захотелось, она могла бы так легко соблазнить Бакуго? Прикоснуться к нему так же, как и к самому Эйджиро, поцеловать его и прошептать его имя, вместо «Эйджиро»? Два пальца щёлкнули перед ним, возвращая на Землю. Он быстро встал и попытался придумать, что бы такое сказать. - Ладно, так… Эм… Я ставлю, что Бакуго… - что бы Бакуго сделал? Почему он задерживается? – Ставлю, что он последовал за кем-то после тренировки, думая, что это Мидория, заорал, и этот несчастный парень увидел его и попытался сбежать, но пока не достиг другой стороны кампуса. И тогда Бакуго понял, что это был не Мидория, но всё равно обматерил его, однако тогда его поймали учителя, и он получил серьёзный нагоняй за то, что следовал за учеником и проявлял агрессивное и неподобающее поведение на территории школы. Хана удивлённо приподняла бровь. - Неплохо, неплохо! – признала она, медленно хлопая в ладоши. - Что происходит между Папой и Дядей Деку? – спросил Кента, склонив голову набок. - Это, малыш, единственный вопрос, на который ты не хотел бы получить ответ, - заверил его Серо и легонько похлопал по плечу, - ну давай, Бакуго! Твоя Бакуставка? Услышав это название, Кента закатил глаза и встал, слегка ссутулившись и засунув руки в карманы. С каждой секундой его щёки краснели всё сильнее. - Э-э-э… - он почесал затылок с лёгкой улыбкой, - Честно говоря, я правда не представляю… Может он, эм… Может, в него ударила молния и теперь он стоит под дождём, чтобы остыть, прежде чем вернется сюда? – предположил он, вызвав очередной приступ смеха. - Какого чёрта? Что, блин, с вами не так, ребята? – спросил Каминари и обвиняюще тыкнул пальцами в Кенту, Рея и Хиро, - вы трое проводите слишком много времени перед фильмами и видеоиграми! - Тодороки, твоя очередь! Пожалуйста, не рассказывай нам такие странные истории, как твои дети, я прошу тебя, - взмолился Серо с поклоном. Он даже руки перед собой сложил. - Угу, - Тодороки поднялся, слегка прищурившись, и пальцами коснулся подбородка в задумчивости, - Моя ставка – он подрался с Ураракой, и она избила его так сильно, что он обессилел и теперь не может вернуться в общежитие, так что хромает где-то по кампусу, - Тодороки поднял голову и посмотрел на Эйджиро с лёгкой улыбкой, - это весело. - Это и правда весело, но вы все совершенно не правы, - заявил Серо, поднявшись на ноги последним, - его поймала Полночь за Французским поцелуем со своим отражением в зеркале, и теперь у него подробный урок полового воспитания с участием огромных упругих сисек Сенсея, морковки и упряжи. - Фу, Серо, какая гадость! – засмеялась Мина и запустила в него ещё одной подушкой. - И что теперь? – взволнованно спросил Мидория с улыбкой. - Ну, теперь мы ждём, когда он придёт, и кто окажется ближе всех к истине, тот будет носить звание Бакугосподина, - ответил Каминари и уверенно усмехнулся, - хотя мне больно думать о ваших расстроенных мордашках, когда вы поймёте, что моя теория с признанием превзошла все ваши жалкие сценарии. - Я теперь немного беспокоюсь, - сказала Цую, глядя на широко открытую дверь, - ты напомнил мне, Тодороки… Очако ещё не вернулась. - Да, правда, - Мидория проследил за её взглядом, прежде чем точно так же похлопать её по спине и улыбнуться, - но не волнуйся. Я уверен, что с ней всё в порядке. О, знаю! Она, наверное, осталась в общей комнате, чтобы попрактиковать свою причуду на себе! Мы можем спуститься вниз и проверить, если хочешь. Прежде, чем Цую успела ответить, раздался громкий удар о стену рядом с дверью, за которым последовал глубокий стон – звук, который каждый из них знал слишком хорошо. - Лёгок на помине, - пробормотал Тодороки. - Эй, Бакуго! Тащи свою задницу сюда! – крикнул Серо, потирая руки от предвкушения. Бакуго появился в проёме на полмгновения позже, и с размаху врезался в дверь, потеряв равновесие. Он схватился за ручку и боковую сторону двери, чтобы не рухнуть на землю. На ошеломляюще долгих пять секунд все они замерли, оценивая его состояние. Он промок под дождём и был покрыт грязью с головы до ног, вода и земля стекали с его одежды на пол в комнате Эйджиро, а его обычно непослушные, торчащие во все стороны волосы упали и прилипли к лицу. Бледное, словно полотно, лицо оттеняло налитый кровью широко раскрытый правый глаз, где сузился посреди красной радужки зрачок. На левой брови виднелся уродливый кривой порез, из которого текло так много крови, что вся левая сторона его лица стала бордовой. Левый глаз был опухшим, лилово-фиолетовым, почти не открывающимся, и губы потрескались, окровавились, посинели от холода – подбородок тоже дрожал, отчего зубы стучали невероятно громко. Из разбитого носа всё ещё капала кровь. Если утром его щека была не в лучшем состоянии, то теперь это было просто небольшим беспокойством – синяки, царапины и припухлости, тёмно-фиолетовый оттенок на ней, стал ещё темнее на фоне мертвенно белой кожи. Его руки распухли, обгорели, покрылись царапинами и волдырями, а кровь, кажется, и вовсе перестала поступать к пальцам. Он уставился на них, словно раненный дикий зверь, он тяжело дышал, хрипел и постанывал. Он дрожал, как осиновый лист. Его тело дёрнулось, а из глотки вырвался хриплый рык, когда его ноги подогнулись – он упал на пол, придерживая одной рукой левое колено, а второй - не расцепляя хватки на двери. Гортанный звук, вырвавшийся из его горла, заставил их очнуться. - Бакуго! – взревел Эйджиро, вскакивая на ноги и бросаясь к своему другу. - Папа! – Кента уже был рядом с ним, и его лицо было точно таким же бледным, а глаза широко распахнулись от паники и ужаса, - Папа, что случилось?! - Каччан! – Мидория схватил его за руку, собираясь приподнять, но тот выскользнул из его хватки и упал на спину с громким и болезненным стоном. Больше всего тревогу в сердце Эйджиро вызывал тот факт, что Бакуго не то, что не отшатнулся от прикосновения Мидории, а даже не попытался его оскорбить. - Чувак, что случилось? – постарался спросить он как можно спокойнее. Он слышал, как остальные собравшиеся вокруг низ говорили одновременно, и ни одного слова нельзя было разобрать. Бакуго уставился на него, и эмоции вспыхнули в его затуманенных глазах. - Он замерзает! – воскликнул Мидория, на этот раз осторожно дотрагиваясь до его руки, а удерживая её. И снова нулевая реакция на прощупывающего пульс Мидорию напугала Эйджиро больше, чем видимые раны. - Я схожу за Айзавой, - произнёс Каминари, направляясь к выходу, но не успел он переступить порог, как Бакуго оттолкнул от себя Мидорию и схватил Каминари за лодыжку, отчего тот споткнулся и упал на четвереньки. Бакуго не сказал ничего, лишь уставился безумным взглядом на блондина. - Мы не можем его позвать, - догадался Мидория, поднимаясь на колени и вглядываясь в выражение лица Бакуго, - И меня, и Каччана уже отстраняли за драки, так что если он узнает, то исключит его. - А что, если он не дрался? – громко огрызнулся Кента. Теперь он и говорил, и выглядел совсем как Бакуго, особенно уставившись на Мидорию с сердитым лицом, - Что, если на него напали? Эйджиро положил руку на плечо Бакуго. - Тебе не надо отвечать, просто кивни, - он медленно кивнул в качестве примера, - или покачай головой, - также покачал головой, - чтобы сказать «да» или «нет», ладно? – Бакуго не отреагировал, просто продолжая болезненно хрипеть и свирепо смотреть на Эйджиро, - на тебя напали? Кто-то – а именно злодей, - напал на тебя? Бакуго на мгновение замер, с головы до ног по телу пробежала сильнейшая дрожь, прежде чем он смог быстро мотнуть головой – это было едва заметное нервное движение. Эйджиро понял. - Вы подрались? – Бакуго поджал губы, обнажив стиснутые зубы, и стало ясно, как день, что Бакуго раздражён. Он кивнул, - Ты можешь двигаться? Бакуго попытался подняться на ноги, но он всё ещё лежал на полу, и уже так сильно содрогался, что Эйджиро положил руку ему на плечо. - Всё нормально, не двигайся. Он повернулся к друзьям, ища поддержки. Эйджиро не имел ни малейшего понятия, что нужно предпринять. Бакуго нуждался в медицинской помощи, но ко врачу обращаться в такое позднее время было уже нельзя, и звать Айзаву тоже не стоит. - Может, уложить его спать? – предложила Хана. - Он промок насквозь, нельзя просто бросить его сейчас, - заметил Рей. - Давайте сходим за Иидой? – сказал Каминари, поднимаясь на ноги, - в конце концов, он староста. Мина покачала головой: - Он не станет ничего скрывать от Айзавы. И при выборе между здоровьем Бакуго и его обучением, он выберет здоровье. В прошлый раз, когда их с Мидорией посадили под домашний арест, Иида был с ним довольно резок и даже мог бы сказать, что тот заслуживает исключения. - А что насчёт Момо? – Цую попыталась получше разглядеть Бакуго, - ему нужны костыли и перевязка, желательно еще медосмотр провести. Она может создать необходимые вещи, думаю, что и всё остальное у неё уже имеется. Да и она определённо знает, что делать в таких ситуациях, ква. - Да, думаю, ей можно довериться, - согласился Мидория. - Я схожу за ней, - тихо произнёс Тодороки, проходя мимо Каминари и растворяясь в темноте коридора. Эйджиро опустился на колени перед своим лучшим другом и внимательно осмотрел его, гадая, что ещё можно сделать до прихода Яомомо. - Может, ударить его по щекам? – вообще не шутил Серо. - Если нужно, то я добровольно возложу на себя ответственность, - ответил Каминари, поднимая руку с широкой улыбкой. - Парни, серьёзно, хватит, - возможно, она обычно и была человеком, поддерживающим веселье, но сейчас Мина выглядела суровой и озабоченной. Она открыла один из шкафов Эйджиро и достала оттуда толстое зимнее одеяло, чтобы подойти к Бакуго и завернуть его. Тот бросил на неё убийственный взгляд, однако отпустил дверную ручку и обеими руками вцепился в теплую ткань, - не смотри на меня так, ты, как ледышка. - Я могу попробовать его согреть, - предложил Хиро, вокруг его правой ладони уже полыхал огонь. Хана шлёпнула его по затылку. - Убери, придурок, а то включится пожарная сигнализация. - Что ты вообще собрался сделать со своим пламенем, подожжёшь его? – добавил близнец. Хиро раздражённо пожал плечами и пробормотал, надувшись: - Я предлагаю варианты, а вы создаете себе трудностей. Тодороки снова появился в дверном проёме, за ним следовала Яомомо. Её щёки пылали, но одного взгляда на Бакуго хватило, чтобы на её лице не осталось ничего, кроме решительности, разве что тревога, несмотря на державшийся румянец. - Как давно он в таком состоянии? – спросила она, опускаясь на колени между Эджиро и Мидорией, - Когда он пришёл? Кто-нибудь в курсе, что с ним случилось? - Когда он пришёл, мы сразу послали Тодороки за тобой, - ответил Мидория, положив ладонь на лоб Бакуго. Затем на его шею и кисти. - Мы не знаем, что случилось, он просто взял и появился вот так, из ниоткуда! – в голосе Кенты чувствовалась нарастающая паника. - Ну, не из ниоткуда, очевидно, а с улицы, - отметила она, заставляя его откинуть одеяло, чтобы рассмотреть грязную промокшую одежду. - Он подрался, но мы правда не знаем, с кем, - добавил Эйджиро, Яомомо взяла Бакуго за подбородок и внимательно вгляделась в его лицо. Какое-то время она молчала, а потом вдруг встала и начала стягивать с себя сначала свитер, а затем и майку. - Ой, Я-Яомомо, что ты делаешь?! – Взвизгнул Серо, едва успевая отвернуться, чем заставил отвернуться ещё и близнецов с Кентой. Эйджиро резко повернул голову в сторону, покраснев, и увидел, что Каминари всё ещё таращится на неё с удивлённой улыбкой – прежде, чем эта улыбка сменилась на странное, слегка испуганное выражение, стоило его глазам сместиться с места, где она стояла, на дверной проём – где стоял Тодороки. Он неохотно повернул голову к Эйджиро. - Ты невозможен, - пробормотал он надувшемуся блондину. - Мне надо создать несколько вещей, - ответила она на первоначальный вопрос Серо, - а для этого нужна голая кожа. Эйджиро заметил, как лицо Каминари посветлело, и румянец, который и он тоже ощущал на своём лице, залил его и без того тёплые щёки. Через пару секунд на пол посыпались бинты, марля, пластыри, толстое одеяло для экстренной помощи, бандаж, два зажима и два огромных пушистых красных полотенца. - Киришима, у тебя есть какой-нибудь дезинфицирующий спрей? – спросила она, хватаясь за свитер. Решив, что уже можно поднять глаза, он встретился с ней взглядом и кивнул, поднимаясь на ноги для поиска необходимого в аптечке. Эйджиро схватил тонкую бутылочку и вернулся к ней, - Оставь это пока, сначала надо положить его в тёплую воду, - она повернулась к остальным в комнате, уперев руки в бока, - Мидория, пожалуйста, сходи в душевые и наполни одну из ванн водой средней температуры – не горячей. Тодороки и Киришима, мне понадобится ваша помощь, чтобы отвести его туда. Остальные, пожалуйста, прямо сейчас разойдитесь по комнатам. - Что? – запротестовала Мина, когда Мидория выскочил в коридор, - мы не можем просто так взять и уйти, как ни в чём не бывало, он же наш друг! - Я знаю. Но прямо сейчас никто из вас больше ничего не сможет сделать. На самом деле, ваше присутствие только затруднит наше передвижение и привлечёт лишнее внимание, а судя по тому, что мне сказал Тодороки, вы как раз этого и хотели избежать, правильно? Мина открыла рот, но тут же разочаровано закрыла его. - Пожалуйста, Серо, Каминари, отведите мальчиков по комнатам. Цую и Мина, проводите Хану. Мина вздохнула, Цую кивнула. - Тогда оставляем всё на тебя, ква. Только держи нас в курсе, ладно? Бакуго, поправляйся скорее, - она взяла Мину и Хану за локти и мягко подтолкнула их к выходу. Каминари и Серо поколебались и переглянулись, а затем последовали за двумя розовыми девочками, неловко кивнув в сторону Бакуго. Близнецы тоже пошли за ними, освобождая комнату. Но Кента не сдвинулся ни на дюйм. - Я никуда не уйду, - прорычал он сквозь зубы. Красные глаза вспыхнули. Эйджиро и Тодороки схватили Бакуго за руки и подняли его. Он громко закряхтел и поморщился, когда его левая нога коснулась пола. На лице Кенты промелькнуло беспокойство, и он быстро шагнул вперёд, подняв руки, словно был готов подхватить в случае падения. - Кента, - Яомомо положила руку ему на плечо, её взгляд был нежным, но голос – твёрдым, - Я понимаю твоё беспокойство, правда, понимаю, но ты не можешь остаться. Нам нужно позаботиться о нём, и ты должен выполнять мои приказы. Ты же хочешь стать героем, да? Иногда быть героем – значит доверить что-то другим, потому что они могут сделать намного больше тебя. Я прошу тебя довериться мне. Кента стряхнул её руку. - Ты не заставишь меня остаться у себя! – почти прорычал он, и в этот самый момент он был полной, разве что темноволосой, копией Бакуго, - я хочу помочь, я его сын, я должен быть тем, кто поддержит и… Бакуго убрал руку с плеча Эйджиро и, свирепо глядя на Кенту, втянул перед собой свою трясущуюся ладонь в попытке выпустить хотя бы один взрыв. Но с его кожи сорвалось лишь жалкое подобие облака дыма. Всю его руку свела сильная судорога, и он внезапно понял, что склонился над ней, громко бурча от боли. - Папа! – Кента бросился к нему, но едва попал в зону досягаемости, как Бакуго схватил его за плечо и грубо вытолкнул из комнаты. Кента обернулся, в замешательстве уставившись на него, но в ответ получил лишь взгляд, в котором было абсолютно читаемое выражение: он не хочет видеть парня рядом. Хотя Эйджиро и знал, что его друг не хотел заботиться о мальчишке, ещё он понимал, что гордость Бакуго определённо не позволяла ему дать Кенте увидеть его в таком состоянии. Эйджиро точно знал, что все они испытают на себе его ярость, когда он придёт в себя. - Кента, думаю, тебе лучше уйти, - он посмотрел на сердитого парня, который, казалось, вот-вот заплачет, - я обещаю, что вернусь к тебе, как только мы с ним закончим, ладно? Кента уставился на него обезумевшим от беспокойства взглядом, а затем посмотрел на своего хрипящего и рычащего отца. Этого хватило, чтобы он развернулся и ушёл. Через пару секунд они услышали, как громко хлопнула дверь. - Как осмотрительно, - пробормотал Тодороки. - Давайте, отнесём его вниз, - сказала Яомомо. Эйджиро снова схватил Бакуго за руку, вздрогнув от прикосновения к ледяной коже, и положил её себе на плечи. - Всё в порядке, дружище, мы держим, - попытался он успокоить Бакуго, прежде чем подумал, что сейчас на него польётся поток отборной брани за нелепые мысли о том, что ему вообще нужна поддержка. Но когда ничего не последовало, он почувствовал, как его сердце сжалось от страха. Что же, чёрт возьми, с ним случилось? - Бакуго, мне нужно у тебя кое-что спросить, - сказал Тодороки, когда они вышли из лифта и направились к душевым, - это сделала Урарака? - Чел! – Эйджиро уставился на Тодороки, не веря своим ушам, - серьёзно? Прямо сейчас? Тодороки пожал плечами. - Сейчас ровно такой же удобный момент, как и в любое другое время. - Чт… Да нет, не такой! – неодобрительно нахмурился он, глядя на своего одноклассника. Яомомо стянула с Бакуго одеяло, заставив его опять неконтролируемо дрожать и стучать зубами. Они вошли в помещение, где их встретил горячий, насыщенный паром воздух. Эйджиро поморщился от духоты, но Бакуго в очередной раз сильно вздрогнул, прежде чем начал хрипеть, закрыв глаза и выглядя… облегчённо? - Мидория? – позвала Яомомо, её голос эхом отразился от стен. - Сюда! – Мидория появился из-за выложенной плиткой стены, где стояло несколько недавно установленных новеньких ванн. Перед окончанием первого учебного года девочки узнали от Айзавы, что в Юэй им установили ванны, и мальчики настолько возмутились этой несправедливостью, что им тоже поставили восемь ванн. Мидория отвёл их в душевую, где он включил воду. - Может, нам надо снять с него одежду и обувь? – спросил он, глядя на мокрую и грязную спортивную форму. Яомомо покачала головой. - Пусть он пока побудет с ними. Посадите его к стене и подержите под водой, - она взглянула на часы, - минут десять. Это должно его отогреть. Только после этого его можно будет раздеть и положить в ванну. Оставляете его минут на пятнадцать, а потом, - она указала на махровые полотенца в своих руках, - достаньте его. Я принесу из его комнаты сменную одежду и буду ждать вас снаружи. Бакуго, - она повернулась к нему, - у тебя с собой ключ от комнаты? Теперь, когда вокруг было тепло, его свирепые глаза смягчились. Он посмотрел на старосту и слабо качнул головой. - Ты знаешь, где он? – ещё одно нервное движение, - поняла. Она вздёрнула подбородок, быстро соображая, и подняла руку, за несколько секунд создавая точную копию его ключа. - Разве для твоей способности не нужно знать, как он выглядит? – заметил Тодороки. Она слегка зарделась, стоило ему с ней заговорить, и ещё сильнее, когда призналась: - Ну… Айзава дал мне осмотреть все ключи на случай, если возникнет нужда войти в комнаты одноклассников. Но он заставил меня пообещать, что я буду использовать это только в случае крайней необходимости, - а следом быстро добавила, словно защищаясь, - но я бы всё равно не воспользовалась бы подобной возможностью ни в какой другой ситуации! - Ясно, - просто ответил Тодороки, убирая руку Бакуго со своего плеча. Эйджиро повторил за ним, и они вместе усадили Бакуго у стены. Теплая вода попала и на них, намочив, но это не имело особого значения, учитывая, как эта вода действовала на их товарища. Его вздохи становились всё громче и эхом отражались от стен вокруг, грудь поднималась и опускалась, и он задрожал так сильно, что это больше напоминало конвульсии. Бакуго откинул голову на кафель позади, закрыл глаза и открыл рот в глубоком и тяжёлом дыхании, - тогда тебе лучше пойти. Яомомо кивнула, развернулась и оставила Эйджиро, Мидорию и Тодороки смотреть на насквозь промокшего Бакуго. Грязь, прилипшая к его одежде, медленно стекала темными струями вниз, а покрывшая лицо кровь медленно исчезала. - Так что? – Мидория и Эйджиро повернулись к Тодороки, чей взгляд был устремлён на Бакуго, - Это сделала Урарака? - Тодороки, просто… просто не надо, - пробормотал Эйджиро, устало потирая переносицу. - Кто мог такое сделать? – прошептал Мидория, - он выглядит... потрясённым. Эйджиро вздохнул и покачал головой. - Представления не имею. После этого повисло молчание до тех пор, пока часы Эйджиро не оповестили всех о прошествии десяти минут. Мидория выключил воду, и в душе повисла странная тишина. - Я позабочусь об этом, - ответил Эйджиро на невысказанный неловкий вопрос на тему того, кто же осмелится раздевать Короля Взрыво-Киллера. Он наклонился и взглянул на своего друга. Наконец-то к его лицу вернулись краски, слегка порозовели губы, однако теперь пальцы выглядели болезненно красными. Его глаза всё ещё были закрыты, и на секунду Эйджиро показалось, что он заснул. Но, когда он протянул к нему руки, Бакуго открыл правый глаз и уставился на него таким взглядом, словно был под действиями странных препаратов. Эйджиро проигнорировал его и снял сначала свитер, потом рубашку. Когда грудь друга обнажилась, они с Мидорией ахнули: по всей грудине, спине и плечам темными пятнами светились синяки. Некоторые распухли, несколько потемнели так же сильно, как и его щека. Ни слова не было произнесено, так что Эйджиро продолжил. Он стянул кроссовки и, стараясь не думать ни о чём лишнем, стащил спортивные штаны. Боксеры было решено не трогать. На задней стороне его левого колена не осталось живого места. Опухшая, покрасневшая, нет, уже багровая. Эйджиро махнул Тодороки, чтобы тот подошёл и помог поднять Бакуго на ноги, и вот они поднесли его, потяжелевшего и сонного, к ванне, и изо всех сил попытались усадить в неё. Мокрые ладони Бакуго проскользили между их руками, и он не смог удержать равновесия, когда оказался в ванне, но стоило ему сесть – лечь, - как он снова закрыл глаза, выглядя измученно, но определённо испытывая облечение. - Я отнесу его одежду в стирку, - тихо сказал Мидория через некоторое время. - Я тоже пойду, - Тодороки посмотрел, как зеленоволосый парень поднимает мокрую одежду и выжимает из неё всю воду, - не думаю, что сейчас от меня будет много пользы. Эйджиро кивнул и присел на краешек ванны, когда эти двое вышли. Его взгляд переместился на покрытое синяками тело Бакуго. Какого чёрта. Как это вообще произошло? Кто мог его так сильно избить? Но, что более важно, что могло его так шокировать, что он впал в подобное состояние? У него были травмы и похуже – даже во время их с Тодороки подготовки к экзамену он каждый раз возвращался в синяках, но всё равно вёл себя, как обычно. Чёрт возьми, да даже столкнувшись с Мидорией лицом к лицу со Всемогущим, который в схватке искалечил их до такой степени, что Бакуго даже потерял сознание, он не выглядел так, словно увидел самое травмирующее событие в жизни. Прошло пятнадцать минут, а Эйджиро всё так же копался в своих мыслях рядом с тревожно-тихим Бакуго. Когда часы снова оттрезвонили прошедшее время, Бакуго приоткрыл потяжелевшее веко, стараясь взглянуть как можно выше, и Эйджиро направился к двери. Ему был необходим Тодороки, чтобы вытащить Бакуго из душевой. - Тодороки? – позвал он на входе в общую комнату. К своему большому удивлению он обнаружил самого красивого парня в классе, сидящего с локтями на коленях, рядом с Яомомо на одном из диванов. Оба молчали. Она держала чашку с чаем, подтянув колени к груди, и их взгляды, направленные друг на друга, сквозили таким напряжением, что Эйджиро почувствовал, словно помешал им. Они одновременно повернули головы в его сторону, широко раскрыв глаза, и Эйджиро неловко поёрзал на месте. - Э-эм… Я, эм... Мне понадобится помощь, чтобы вытащить Бакуго из ванны. Яомомо густо покраснела и вскочила на ноги. - А… Д-Да, да, конечно! Я… Вот полотенца… и… Чай! Я… Я ещё сделала чай! – её лицо вмиг наполнилось тревогой, - я должна была подумать об этом до того, как велела нести его в ванну, потому что если у него было переохлаждение, то нельзя было его класть в горячую воду. Что с его конечностями? Руки, ноги? - Красные. Она вздохнула и закусила губу. - Именно об этом я и переживала. Тодороки поднялся и положил ей на плечо руку. - Ты сделала всё, что было в твоих силах, и мыслила, относительно сложившихся обстоятельств. С ним всё будет в порядке. А утром мы отправим его к Исцеляющей Девочке. Он даже не простудится. Она подняла глаза, всё ещё пылающая от смущения, слегка улыбнулась, когда встретила его мягкий взгляд, и положила свою ладонь поверх его. «Как неловко», - подумал Эйджиро, глядя в потолок и надеясь на возможность бесшумно удалиться. Когда они перестали двигаться и реагировать, он громко прочистил горло. Яомомо снова подпрыгнула и убрала руку Тодороки, глаза которого теперь хмуро уставились на Эйджиро. Вздохнув, он удалился из общей гостиной вслед за Эйджиро, держа под мышкой полотенца. Пришлось приложить ещё больше усилий, чтобы вытащить парня из ванной, чем до этого – чтобы положить в неё, - и закутать его в полотенца: одно оби обернули вокруг, второе расположили на голове, отчего он стал похож на очень красную и очень пушистую монашку. Без единого слова они подхватили его под руки и отвели в общую зону, усадив на диван. Яомомо осмотрела и обработала синяки и царапины, насколько могла, наложила бандаж на пострадавшее колено, и, очистив наливающиеся гематомы, заклеила их пластырями и замотала бинтами. Не забыла она и про глубокий порез на брови. После кратковременного осмысления ситуации, Яомомо и Тодороки отвернулись, позволив  Эйджиро положить одно полотенце Бакуго на бёдра, чтобы тот мог снять бельё – было достаточно и того, что Тодороки оказался рядом, когда Бакуго был не в самой лучшей форме, и очень хотелось бы избежать упрёков друга насчёт того, что его увидели голым вне горячих источников. Стянуть боксеры получилось лишь до колен, ниже наклониться он не смог, так что пришлось позволить Эйджиро схватить их и отбросить в сторону, чтобы натянуть толстые пижамные штаны – опять же, только до колен, дальше на помощь снова пришёл Эйджиро. Затем он взял свою любимую футболку с черепом и пушистый чёрный свитер, натянув их через колючую голову и просунув в них свои перебинтованные руки. - Я всё, - со вздохом сообщил он одноклассникам, - что теперь? Яомомо приблизилась и взяла в руки дымящуюся чашку. - Пожалуйста, выпей это, Бакуго. Настойка лайма, лаванды и апельсина, чтобы помочь тебе уснуть. «Не похоже, что ему это необходимо», - подумал Эйджиро, глядя на уже едва ли не дремлющего на диване парня. Не говоря ни слова поперёк, Бакуго позволил ей поднести к его губам чашку и за раз выпил всё содержимое. Тодороки и Эйджиро пришлось снова взять его под руки и дотащить до его комнаты, пока его голова в полусонном состоянии болталась с одного плеча на другое. Яомомо открыла им дверь. Как только они положили его на кровать, его глаза закрылись, и почти в тот же момент он начал посапывать, не чувствуя, как его укрывают всеми теми одеялами, что только могли найти – учитывая и спасательное утеплённое одеяло, созданное Яомомо. - Ну вот, - заключила она, оставляя ключи на письменном столе, - пусть отдыхает. Завтра утром, перед началом занятий, надо отвести его к Исцеляющей Девочке. Они кивнули и вышли из комнаты, Яомомо последовала за парнями и закрыла дверь. А потом повернулась к ним со строгим лицом: - К Айзаве я сама не пойду, но если он спросит меня, то я не стану лгать. У нас уже были неприятности, у всех троих… Четверых, если считать Мидорию. Вы были правы, когда подумали, что Иида пойдёт к сенсею, потому что мне тоже нужно было бы так поступить. Но… я не пойду. Только если он спросит первый. - Я понимаю, - ответил Эйджиро. Тодороки просто кивнул, - давайте ложиться. Я пойду к Кенте и скажу, что с Бакуго всё нормально. Спасибо тебе за всё, Яомомо. Она слегка улыбнулась: - Не за что. Спокойной ночи, - она повернулась к Тодороки и слегка покраснела, когда поняла, что им нужно идти в одном направлении. Эйджиро не стал ждать, и пошёл к Кенте. Он постучал в дверь, но ответа не последовало. Вероятно, парень уже спит. Эйджиро обернулся и испуганно подпрыгнул, когда увидел Мину, молчаливо стоявшую позади. - Мина! – отчаянно прошептал он, схватившись за сердце, - Ты меня напугала! Что ты здесь делаешь? Она хихикнула, довольная произведённым эффектом. - Тебе лучше надеяться, что ни один злодей не решит к тебе подкрасться, учитывая твою реакцию, - её улыбка смягчилась, Мина сделала шаг навстречу и пробормотала, - как он? - Я никогда не видел его таким, - вздохнул Эйджиро, - Он… Он просто… Он ни слова не сказал. Ни единого слова, даже когда Мидория и Тодороки помогли донести его до ванны. А потом он ослаб настолько, что едва мог двигаться, и… - он снова вздохнул и провёл рукой по волосам, - он очень разозлится, когда придёт в себя. Лучше предупредить Каминари и Серо утром. Мина сократила оставшееся расстояние между ними и нежно обняла его за шею, поглаживая по затылку. - С ним всё будет хорошо. С ним всё будет просто отлично. В конце концов, он Король Взрыво-Киллер, ты что, забыл? Он посмотрел на неё и на её манящие розовые губы, отвлекающие от всех тревожащих мыслей. И прижал к себе, крепко обнял, чувствуя, что у губ вкус мятной зубной пасты, а тело такое тёплое на ощупь. У него перехватило дыхание, руки сами собой сползли с талии на ягодицы, смело скользнув под пижамные шорты. - Я хочу сегодня остаться у тебя, - прошептала она ему в губы, - мы так давно не были наедине, у меня так много мыслей, что я не могу успокоиться. Как будто он мог сказать ей «нет». - Веди себя хорошо, ладно? – ответил он ей после очередного поцелуя. Она ухмыльнулась, как маленькая злобная инопланетяночка – упустим, что ею на самом деле и была. - А когда я не вела себя хорошо?