Глава 9

— У нас мало времени, корабль взорвется в любую секунду, — оповещает Маркус, подхватывая тело Норт на руки. Я не решаюсь спросить, где Коннор, потому что меня заведомо пугает ответ. Ложь. Он не просто пугает, он приводит меня в ужас, этот ответ имеет все возможности убить меня на месте, но я уже не жива и не мертва. Уши заложены, тело совершенно не слушается, я стараюсь бежать прямо, но петляю по прямому коридору, сталкиваясь то с одним девиантом, то с другим. — Остальные уже сбежали, остаемся только мы, — кричит Маркус, подводя нас к обрыву. Выбора нет, остается только прыгать вниз, в воду. Я успеваю обернуться назад, чтобы мысленно попрощаться с этим местом, и только мои ноги отрываются от металлического пола, зависая в пространстве, как раздается масштабный взрыв, сотрясающий целый город, и корабль подлетает на воздух. Вода, в которую я падаю камнем, моментально становится горячей от огня, обжигающего оголенные участки кожи и в особенности ранение. Дальше все, как в тумане. Мы выплываем на берег, там нас встречает небольшая кучка андроидов и припаркованный грузовик древней модели. Силком меня заталкивают внутрь, и я вижу тело Коннора, к которому теперь присоединяется такая же Норт. Его грудь прострелена настолько сильно, что в ней образовалась дыра, в которой я вижу, как искрят замкнувшие провода и растекается тириум. Я нарочно закрываю рот ладонью, чтобы сдержать жалобный крик. Не знаю, сколько я стою над их телами, но транспорт уже тронулся и находится в полном движении. — Мы их починим, — звучит голос Маркуса позади меня, — все будет хорошо. Нам лишь нужны биокомпоненты и человек, который умеет с этим работать, — он хмыкает, — вряд ли андроиды умеют чинить друг друга. Я всхлипываю, присаживаясь на металлическую лавку рядом с остальными. — Сейчас мы приедем в безопасное место и заляжем на дно, — лидер вещает с центра просторного кузова грузовика, положив на пол ярко светящий фонарь, служащий нам единственным источником света, — этим мы выиграем время, нас найдут, но не сразу. Мы сможем еще раз добыть припасов с заводов киберлайф. — Но это самоубийство, Маркус! — восклицает темнокожий девиант, сидящий по правую сторону от меня, — Если в прошлый раз нам все сошло с рук, то сейчас там явно усилилась охрана. — У меня нет выбора, Джош! — с нескрываемой злостью отвечает Маркус, — Моя девушка мертва, посмотри на нее! Коннор мертв! А теперь посмотри на нее, — он указывает пальцем на меня, и оглядываются все сразу, — она человек, любящий андроида! Мы должны попытаться, ясно? Если это означает, что я пойду один, то поверь, я пойду один. Путь выдается долгим и муторным. Находиться в одном помещении с мертвым Коннором оказывается невыносимым, а духота пробуждает рвотные рефлексы. Каково легкое облегчение, когда мы успешно добираемся до нового убежища девиантов, и я жадно глотаю свежий воздух. Это убежище — церковь, какая ирония. Она выглядит не менее старой, чем предыдущий Иерихон, совершенно не вписываясь в основной современный и полный технологий имидж города. Я чувствую, что здесь царит совершенно иная атмосфера. Здесь не слышно скрипа металла, капающей воды, внутри потрескавшихся стен не образуется эхо. Архитектура этого здания — это воплощение надежды, которую не сломить, и я подобно каждому девианту здесь охотно в это верю. Огромные окна с выбитыми витражами, высокие стены из черного пыльного камня, древние фрески и разломанные мозаики. Вскидывая глаза наверх, я вижу, что часть крыши давно обвалилась, открывая вид на звездное небо в одурманивающей тишине. Здесь довольно светло для заброшенного района, а все благодаря генератору, тихо гремящему где-то в углу. Пространство огромное, заставленное от и до деревянными кривыми лавками, а в самом конце — что-то вроде проповеднической кафедры — сцена, на две ступени возвышающаяся над полом. Да, иронично, что когда-то здесь люди придавались молитвам и пели о спасении души, а теперь здесь андроиды борются за свободу. Я внимательно осматриваю глубокие трещины в стенах, что напоминают паутину или морщины. Как вдруг, мой взгляд привлекает знакомая надпись «rA9», и тогда пазл складывается воедино. Это их вера, возможно, синоним к слову «Бог», кто знает? — Дакота, — голос Маркуса громом раздается в моих ушах, и я вздрагиваю, резко оборачиваясь, — ты со мной? — Да, — киваю я, — нужно отправляться туда как можно скорее, пока ФБР нас не достали и есть хоть какая-то вероятность успеха, вот только какая… — я прерывисто вдыхаю, когда в голову не нарочно лезут анализы Коннора и его теории вероятностей. Добраться до завода киберлайф оказывается миссией не из легких. В городе введен комендантский час, повсюду разнюхивают патрули, обстановка крайне напряженная. Но меня успокаивает наличие оружия за пазухой, а также присутствие какого-никакого, но умеющего драться Маркуса. «Хотя бы его смерть не ляжет на мои руки», — неуловимым вихрем пролетает в моей голове. — С последнего раза количество их пташек значительно увеличилось, — отмечает Маркус, когда мы залезаем на один из контейнеров, — да и людей тут в разы больше, чем андроидов теперь. Мы останавливаемся, осматриваясь дальше. — У нас есть хоть какой-то план? Или мы идем вслепую? — я хмурюсь. — Погода играет нам на руку, дождь с грозой — то, что нужно, чтобы нас лишний раз не услышали, — отмечает Маркус, медленно продолжая движение вперед, а затем хватаясь кончиками пальцев за вышестоящий контейнер, — плана никакого нет, это дело случая. Повезет — пройдем эту полосу препятствий. Безмолвно, но я соглашаюсь с ним, и тогда мы начинаем уверенное движение, разгоняясь и перепрыгивая с контейнера на контейнер. Благо, люди снизу понятия не имеют о нашем визите, а полицейские дроны летают по странным траекториям, чудом не задевая наш путь. Успешно спускаясь на землю, мы движемся в полуприседе, осматриваясь по сторонам и держа руку на пульсе. Когда Маркус видит андроида, то сразу посылает ему сигнал, и тот входит в процесс девиации, что значительно облегчает нам задачу и гарантирует прибавление новых девиантов в наш скромный круг революционеров. Наконец, мы добираемся до контейнеров, которые лидер без всякого труда вскрывает с помощью ножа, и я спешу повторить его действия. Они сверху-донизу полны пакетами с тириумом, но намека на биокомпоненты нет и в помине. — Черт, что же делать, мы не можем тут долго разгуливать, — растерянно шепчет Маркус, пригибаясь, когда слышит чужие размеренные шаги и явно человеческий голос, говорящий с кем-то по телефону о последних событиях, — нужно на него напасть. — Ты или я? Мне без разницы, — тихо отчеканиваю я, держа нож наготове, — сможем его устранить и еще парочку в той будке, — я указываю пальцем, — то угоним целый грузовик с запчастями и будем молиться, что там есть то, что нам нужно. — Ты безумная, — он усмехается, на что я пожимаю плечами, а когда боковым зрением улавливаю охранника, едва успевающего ногу приземлить, то набрасываюсь на него с ножом, закрывая рот ладонью и попутно втыкая нож в шею. Перед смертью в его глазах мелькает испуг, сожаление, раскаяние. «Почему я должна чувствовать сожаление, если вы убиваете их без всякого сожаления?» — задаюсь вопросом я, оттаскивая его труп за один из пустых ящиков. Я снимаю с его рук перчатки и одеваю на свои, затем перевязываю волосы в тугой хвост и прячу их под одеждой, натягивая на лицо повязку. — Забери у него оружие из кобуры, все пригодится, — командую я, без всякого сомнения передвигаясь в открытом пространстве к будке, где сидят сторожевые, охраняя выезд с территории. — Ты, может быть, скажешь, что делать мне? — чуть громче спрашивает Маркус. — Жди. Предварительно изучив все пути захода и отхода, я поддеваю с внешней стороны форточку, ведущую в уборную, и спешу беззвучно пролезть внутрь, словно змея. Смекая, что здесь повсюду камеры, я поправляю повязку на своем лице и как можно сильнее натягиваю на голову шапку, чтобы единственным открытым участком на моем лице являлись глаза. Когда с подготовкой к действию окончено, я кубарем выкатываюсь из маленького помещения и осматриваюсь. Меня не слышат, о моем нахождении здесь не имеют понятия, соответственно все можно сделать по-тихому и без лишних кровопролитий. Глазами находя щиток электричества, я включаю режим ящерицы и ползу, вставая в полный рост только перед целью. Рассекая ножом все провода без разбора, я отшатываюсь назад, прячась за одним из стендов с книгами и другими безделушками. Помещение окутывает мрак, что даже мне не видно ни черта. — Что за хрень? Господи, пойдем посмотрим, — бурчит один из охранников, и я слышу двойные шаги, а затем вижу тени, проскальзывая к панели, пока они пытаются безуспешно найти фонарь. — Куда ты его дел, идиот? Нужно быть готовым ко всему в такое время! «Я бы посмеялась, но нет времени», — сама с собой говорю я, извлекая из слота ключ-карту для грузовика и снова присаживаясь на корточки, чтобы мой силуэт случайно не был освещен светом фонарей на улице. Когда они решают коллективно покопаться в подсобном помещении, чтобы найти фонарь, то я не придумываю ничего лучше, кроме как помочь одному из тяжеленных стендов упасть прямо в дверной проем, загородив его полностью. Это задержит их, а мы выиграем время и успешно уедем отсюда. Выбегаю через обычный выход, сигнализируя рукой Маркусу, который тем временем уже успел подсобрать новых девиантов. — Выдвигаемся, — говорю я, любезно протягивая ему ключ-карту. Еще пару секунд, и от нас не остается ни следа на территории киберлайф, зато при нас — целый грузовик припасов и новые союзники. — Черт возьми, ты могла бы и в одиночку здесь справиться, — удивляется Маркус, смотря на меня с особым воодушевлением, — кто ты такая? — Я же говорила, я человек, — я смеюсь, разряжая напряженную обстановку, — ты имеешь в виду, кем я работаю? Я детектив. — Ну то есть офицер полиции? — он кивает, — Тогда ясно, откуда у тебя такие умения. — Умений никаких нет, на самом деле, — я улыбаюсь, произнося следующие слова, — есть только логическое мышление и желание спасти андроидов. Когда в салоне повисает тишина, изредка нарушаемая глухим гулом мотора, уровень адреналина в крови благополучно понижается, и боль резаной раны на плече возвращается ко мне высокой волной. Я морщусь, поглаживая травмированное место, и с каждым коротким движением чувствую, как ткань водолазки неприятно отлипает от засохшей на коже крови. — Нужно будет обработать рану, мы этим займемся, — говорит Маркус, заставляя меня легко приулыбнуться. Вместе с плечом болит и душа, когда я в очередной раз вспоминаю, что Коннор находится между жизнью и смертью. — Как он умер? — этот вопрос рассекает воздух, словно лезвием, — Коннор. Маркус вздыхает. — Мы бежали из трюма, были близки к выходу, нам нужно было найти вас с Норт. Но, как назло, перед нами оказался новый Коннор, и мы все опешили. Он выглядел не так, как настоящий Коннор. Его глаза были дымными, серыми… И одет он был иначе, в черно-белую куртку с высоким воротом, — Маркус показывает на себе, — но самое главное, что его взгляд был другим. Более искусственным, что ли? Злым, неживым. Он первым делом посмотрел на Коннора, будто его главной задачей было убить его. Мы не смогли ничего сделать, сам Коннор не успел даже глазом моргнуть. В него стреляли из пистолета, как из пулемета. Внутри все в очередной раз сжимается, а сердце пропускает удар. Я прикрываю глаза, пытаясь противостоять зарождающимся слезам. Прибыв в убежище, мы первым делом выгружаем украденное добро киберлайф, а собравшиеся на помощь в починке девианты анализируют два тела на повреждения. Так получается, что у Норт возможна реактивация без особого напряга, требуется лишь заменить пару биокомпонентов, которые ей повредил напавший штурмовик. В случае с Коннором все гораздо плачевнее, в его груди дыра, в центре которой сломанный биокомпрессор, сердце андроида, теряющее голубую кровь. Пучки прозрачных трубок, тянущиеся от тириевого насоса, напрочь разорваны, реактивация в данный момент невозможна. — Не хочу тебя расстраивать, — ко мне печальным тоном обращается андроид-техник, — но без руки создателя нам не справиться. Если его и можно возродить, то с огромным трудом. Нужно заменять трубки, сердце, грудную панель, у нас этого нет. Я фыркаю на эти слова, не отрывая глаз от недвижимого тела Коннора. Его глаза прикрыты, на лице застыла маска спокойствия. Интересно, где сейчас летает его душа? Я резко теряю равновесие, словно по голове приходится тяжелый удар арматурой. Андроид-техник с легкостью удерживает меня на ногах, сразу же убирая руки, а я между тем уже копаюсь в кармане в поисках телефона, который, надеюсь, не промок. Быстро набираю номер Хэнка, молюсь, чтобы он ответил. — Ало, Хэнк? — кричу я, — Слышишь меня? — Господи, слышу! — говорят по ту сторону провода, — Тебя весь Детройт слышит, подруга, что стряслось посреди ночи? — Сейчас же садись в машину, я отправлю тебе координаты, куда ехать, — указываю я, совершенно забывая, что говорю с лейтенантом на грубое «ты», а его это в принципе и не волнует. — Да что стряслось-то у тебя там? А? — Коннор мертв. Повисает тишина, недолгая, но слишком невыносимая. Хэнк бросает короткое «Жду координаты», а затем бросает и трубку, и я шумно выдыхаю. В моей голове зреет безумный план, и одному Богу известно, сработает ли он. Но либо так, либо никак больше, и с Коннором придется попрощаться навсегда. После того, как Маркус ввел меня в курс дела, я поняла, что новой модели RK900 было приказано устранить Коннора, ведь какая разница, деактивируют ли его в киберлайф или просто пристрелят? «Нельзя было позволять тебе уходить одному, Коннор. Все должно было быть иначе».