Глава 4. Тепло этого вечера

Дино. Штаб Ордена Сопротивления. Внутренний двор. Я не помнил, когда в последний раз мы могли вот так просто сидеть у костра. Без приказов, тревожных донесений и необходимости каждую минуту думать о том, что произойдёт через час. Никто не ждал очередного нападения, никто не спорил о стратегии, не проверял оружие и не пытался понять, откуда придёт следующая угроза. Впервые за долгое время нам не нужно было спасать мир. Можно было просто сидеть рядом друг с другом, слушать тихое потрескивание дров и смеяться над совершенно глупыми вещами, которые в любой другой день даже не заслужили бы внимания. Я сидел рядом с Мими, вытянув ноги ближе к огню, и наблюдал за тем, как языки пламени медленно перебегают по сухим поленьям. Тёплый свет ложился на лица друзей, выхватывая их из темноты, а чуть дальше, за пределами освещённого круга, начинался тихий ночной двор. Над стенами штаба висело чистое небо, усыпанное редкими звёздами, и ветер едва заметно шевелил листву деревьев. После всего, что мы пережили, эта тишина казалась почти непривычной. Наверное, мы слишком долго жили в ожидании очередной войны, чтобы сразу поверить в то, что этой ночью ничего не случится. Но постепенно я переставал прислушиваться к каждому звуку. Рядом были те, кого я любил. Все сидели здесь, живые, и впервые за долгое время никто не собирался никуда уходить. Мне хотелось просто запомнить это ощущение, потому что я слишком хорошо знал цену спокойствию, чтобы принимать его как нечто само собой разумеющееся. Ади, конечно, делал всё возможное, чтобы не позволить вечеру стать слишком тихим. Он уже довольно долго рассказывал какую-то историю из школьных времён, причём с каждым новым предложением она становилась всё более героической и всё меньше соответствовала тому, что действительно происходило. Сэми сидел напротив него, подперев подбородок ладонью, и слушал с таким выражением лица, будто мысленно считал минуты до того момента, когда сможет заставить его замолчать. — Я до сих пор не понимаю, почему вы все помните только то, что я сделал, — возмущался Ади. — Никто почему-то не вспоминает, что именно благодаря мне тогда никто не получил серьёзных последствий. Сэми медленно поднял на него взгляд. — Ади, ты поджёг тренировочный зал. — Случайно. — Ты поджёг тренировочный зал. — Я уже сказал — случайно. Кроме того, пожар потушили. — После того, как ты попытался потушить его собственными крыльями и чуть не поджёг второй этаж. На несколько секунд повисла тишина, а затем Астарот расхохотался так громко, что едва не расплескал свой глифт. Кристофер толкнул его плечом, пытаясь успокоить, но сам уже едва сдерживал смех. Даже Мими не выдержала и тихо рассмеялась рядом со мной. Ади обвёл всех оскорблённым взглядом. — Вы совершенно не умеете ценить героизм. — Мы ценим, — невозмутимо ответил Сэми. — Просто предпочитаем, чтобы героизм не сопровождался пожаром. Я тоже улыбнулся, слушая их перепалку, и вдруг поймал себя на странном ощущении. В какой-то момент мне стало казаться, что вокруг снова те же лица, что когда-то были рядом со мной в академии, только теперь между нами лежали годы, войны и слишком много пережитого. Я вспомнил длинные коридоры, шум на переменах, бесконечные разговоры, преподавателей, которые безуспешно пытались добиться от нас дисциплины. Тогда наши проблемы казались такими важными, что сегодня я едва мог удержаться от улыбки, вспоминая их. Мы спорили из-за какой-нибудь мелочи, соревновались, пытались доказать друг другу, кто сильнее или умнее, и совершенно не задумывались о том, что однажды будем сидеть вот так и благодарить судьбу просто за то, что все снова оказались в одном месте. Особенно хорошо я помнил Ади. Даже тогда ему каким-то образом удавалось находить неприятности там, где их не существовало. Сэми постоянно пытался его остановить, хотя сам прекрасно понимал, что это практически бесполезно. Люцифер смотрел на всё происходящее с привычным превосходством, словно был уверен, что никакие правила никогда не смогут его коснуться. А я... Я был уверен, что впереди у нас бесконечно много времени. Наверное, в этом и заключалась главная особенность юности. Ты ещё не знаешь, что некоторые люди однажды исчезнут из твоей жизни, некоторые воспоминания станут последними, а мир, который кажется тебе вечным, способен измениться за один день. Тогда мы могли позволить себе не думать о будущем. Мы просто жили, ссорились, смеялись и были уверены, что завтра обязательно наступит таким же, как сегодня. Если бы кто-нибудь тогда сказал мне, сколько всего нам предстоит пережить, я бы, наверное, не поверил. А если бы сказал, что спустя столько лет мы снова соберёмся вместе у костра, я бы решил, что это очередная история Ади. Я усмехнулся, глядя на него, и почувствовал, как Мими слегка коснулась моего плеча. — Вспомнил что-то хорошее? — тихо спросила она. Я посмотрел на неё и на мгновение задержал взгляд. В свете костра её лицо казалось особенно спокойным. Наверное, впервые за долгое время на нём не было той настороженности, которая стала привычной для всех нас. Она просто сидела рядом, слушала чужие разговоры и улыбалась. — Школу, — ответил я. — И то, насколько мы все были глупыми. Мими тихо рассмеялась. — Были? Я посмотрел на неё с притворным возмущением, но спорить не стал. Вместо этого снова перевёл взгляд на костёр, чувствуя, как внутри становится удивительно спокойно. Наверное, именно этого мне и не хватало. Не грандиозной победы, не праздника, не ощущения, что мы окончательно победили всех врагов. Мне не нужны были громкие слова. Иногда счастье оказывалось гораздо проще: сидеть рядом с человеком, которого любишь, слышать смех друзей и знать, что этой ночью никто не погибнет. Я поднял взгляд и заметил Вики и Люцифера. Они сидели немного в стороне от остальных, там, где свет костра становился мягче и почти растворялся в темноте. Люцифер что-то тихо говорил Вики, время от времени заставляя её улыбаться. Она отвечала ему, и тогда уже он усмехался, не сводя с неё взгляда. Через некоторое время он взял её руку, переплёл пальцы с её пальцами и легко коснулся губами её макушки. Вики едва заметно улыбнулась и удобнее устроилась рядом с ним, словно совершенно не замечала никого вокруг. Я невольно задержал на них взгляд. Когда-то мне было сложно представить Люцифера таким. Самоуверенный, вспыльчивый, привыкший делать всё по-своему, он всегда казался человеком, которому невозможно объяснить, что иногда нужно остановиться и подумать о других. Но рядом с Вики он изменился. Не стал другим человеком — скорее, наконец показал ту сторону себя, которую мало кто мог увидеть. В его взгляде не было ни привычного превосходства, ни вызова. Только спокойная, почти удивительная нежность. Я слишком хорошо знал Люцифера, чтобы сомневаться в его чувствах. Он любил Вики. Не красивыми словами, не обещаниями, а всем тем, как смотрел на неё, как всегда замечал её настроение, как молча оставался рядом в моменты, когда от него не требовалось ничего, кроме присутствия. После всего, через что они прошли, между ними осталось то, что не смогла уничтожить ни одна война. И почему-то, глядя на них, я впервые подумал не о том, сколько им пришлось пережить, а о том, сколько ещё у них должно быть впереди. Я перевёл взгляд на Мими, и эта мысль совершенно естественно пришла уже обо мне. Мне тоже хотелось однажды иметь такое будущее. Не обязательно такое же. Наше. Со своими привычками, маленькими спорами, смешными воспоминаниями и тихими вечерами, которые никому не нужно будет защищать оружием. Хотелось однажды проснуться и понять, что мне больше не нужно первым делом искать глазами сообщение о новом нападении. Хотелось строить планы, не добавляя про себя привычное «если мы выживем». Хотелось знать, что впереди у нас действительно целая жизнь, а не очередной короткий промежуток между двумя войнами. И, наверное, именно тогда я впервые совершенно отчётливо представил Мими в белом платье. Мысль была неожиданной, но от неё стало тепло. Я не представлял церемонию, не думал о месте или словах, которые когда-нибудь скажу ей. Перед глазами просто возникла она — спокойная, счастливая, смотрящая на меня так, как смотрела сейчас, когда наши плечи соприкасались у костра. Когда-нибудь я действительно хотел повести её к алтарю. Но не сегодня. И не завтра. Мне впервые не хотелось торопить время. После стольких лет, когда каждый новый день мог стать последним, я вдруг понял, что хочу просто прожить этот вечер. Услышать ещё несколько историй Ади, увидеть, как Сэми снова пытается сохранить серьёзность, посмеяться над очередной глупостью Астарота и Кристофера, почувствовать рядом Мими. Всё это казалось таким простым, что именно поэтому было бесценным. Я посмотрел на огонь и подумал, что, возможно, именно ради таких моментов мы всё это время и сражались. Не ради победных речей, не ради славы и даже не ради самой войны. Ради возможности однажды сидеть вот так, когда никто не ждёт смерти за следующим поворотом, а самые страшные проблемы вечера — это очередная выдуманная история Ади и спор Астарота с Кристофером. Вики и Люцифер тем временем поднялись со своих мест и направились к нам. Люцифер что-то сказал ей вполголоса, и она тихо рассмеялась, качнув головой. Они остановились возле костра, а затем сели рядом с остальными, возвращаясь в общий круг, который до этого будто существовал сам по себе. Я посмотрел на них и улыбнулся. На несколько минут всё снова стало таким, каким должно было быть. Мы были вместе, костёр горел перед нами, ночь оставалась спокойной, а будущее казалось чем-то далёким, о чём можно будет подумать завтра. Но именно в этот момент Люцифер окинул взглядом всех собравшихся, задержавшись на каждом лице немного дольше обычного, и выражение его лица изменилось. Улыбка исчезла, уступив место задумчивости. — Забавно, — произнёс он наконец, глядя на огонь. — Мы только что говорили о том, как хорошо наконец просто сидеть здесь и никуда не спешить. Никто не ответил. По его тону я понял, что он собирался сказать что-то совсем не весёлое. Люцифер провёл большим пальцем по краю своего бокала, прежде чем поднять взгляд. — А если для того, чтобы сохранить это спокойствие, нам придётся отдать больше, чем мы готовы? Если цена мира — наша свобода? Улыбки постепенно исчезли с лиц. Даже Ади перестал шутить, а Сэми выпрямился, внимательно посмотрев на Люцифера. Он не выглядел испуганным. Скорее, задавал вопрос, который уже давно не давал ему покоя. — Эрагон предложил преклонить колени перед Богом Тьмы. И я хочу знать, действительно ли кто-нибудь из вас готов это сделать. Готов отказаться от права самому решать свою судьбу, лишь бы больше никогда не вступать в бой? Я посмотрел на Мими. Её улыбка исчезла, но в глазах не было страха. Только та же мысль, которая, наверное, сейчас возникла у каждого из нас. Я вспомнил сегодняшний вечер. Смех Ади. Сэми, который снова пытался сделать вид, что его ничего не забавляет. Астарота и Кристофера, спорящих из-за какой-то ерунды. Вики, которая несколько минут назад сидела рядом с Люцифером и улыбалась так, будто вокруг действительно не существовало ни войны, ни смерти. И понял, что именно хотел сказать. — Я не хочу снова воевать, — произнёс я после недолгого молчания. — Думаю, никто из нас этого не хочет. Мы слишком много потеряли, чтобы получать от этого удовольствие. Но одно дело — хотеть мира, и совсем другое — отказаться от всего, ради чего мы до сих пор держались. Я посмотрел на Люцифера, затем на остальных. — Если мы преклоним колени только потому, что устали, разве это сделает все наши жертвы менее напрасными? Те, кто погиб, сражались не ради того, чтобы однажды мы испугались и решили, что проще отдать свою свободу тому, кто сильнее. Они верили, что после них останется мир, в котором другие смогут выбирать сами. Я ненадолго замолчал, чувствуя, как внутри поднимается тяжёлое, но уже давно знакомое чувство. — Я тоже хочу однажды проснуться и понять, что больше не будет войны. Хочу жениться на Мими, построить с ней жизнь, увидеть, как Вики и Люцифер стареют рядом друг с другом, как Ади наконец перестаёт влипать в неприятности, а Сэми перестаёт его из них вытаскивать. Хочу, чтобы у нас появились годы, в которых самой большой проблемой будет то, кто сегодня должен разжечь костёр. Но если ради этого нам придётся отдать право выбирать, как жить, то какой смысл в таком будущем? Мими посмотрела на меня, и в её глазах появилось что-то тёплое. Она ничего не сказала, только осторожно накрыла мою руку своей. Люцифер медленно кивнул. — Именно это я и хотел услышать. Ади первым поднял свой бокал с глифтом. — Тогда, может, хватит говорить так, будто мы уже проиграли? На этот раз никто не рассмеялся, но напряжение немного отступило. Один за другим мы подняли бокалы. Изумрудный свет глифта отражался в глазах каждого, и на несколько секунд мне показалось, что передо мной снова те самые ребята из академии. Только теперь мы знали цену тому, что собирались защищать. Я поднял свой бокал вслед за остальными и посмотрел на Мими. Впервые за долгое время мне было совершенно не страшно смотреть в будущее. Потому что теперь я точно знал, ради чего готов был встретить его лицом к лицу. — За свободу, — произнёс Люцифер. — За тех, кого мы потеряли, — добавил Сэми. Я сделал паузу, чувствуя тепло Миминой ладони в своей. — И за тех, кто ещё должен жить. Бокалы тихо соприкоснулись над костром. А затем мы выпили за то, что нам ещё было за что бороться.