Часть 1.3: Мерлин.

— Здравствуй, ведьма, — раздался приятный мужской голос. Он давно разрушил границы дозволенного обращаясь к своей ученице фамильярно, совершенно забыв о её происхождении и статусе. Для него она была всего лишь слугой. Кэрриган склонила голову пред наставником, подавляя нарастающее раздражение. Пару секунд она разглядывала кровавые следы на полу, ещё через мгновение взглядом зацепилась за кончик змеиного хвоста принадлежавшему наставнику. После обратно выпрямилась, взглянула в янтарно-змеиные глаза седовласому длинноволосому мужчине. — Что же стало причиной столь бурного желания увидеть меня? — на губах Мерлина появляется насмешливая улыбка. Он игрался с женщиной, словно со своей игрушкой. В его поведении сквозило пренебрежительное отношение к рыженькой. Прекрасно осознавал, насколько она в нём нуждалась. — С каждым днём моя жажда всё усиливается. Проклятье завладевает моим разумом и телом… Я хочу… — тяжелый вздох вырывается из груди, словно Эйвери осознала, чего желает на самом деле. Эти мысли должны были вызывать противоречивые эмоции, но сердце оставалось «холодным». — Крови. Мерлин оценивающе смотрит на неё, с ног до головы оглядывая. От этого взгляда хочется спрятаться. Выражение его лица меняется, теперь он смотрит на неё не как на слугу, а как на несмышлёного ребёнка, который в чём-то провинился перед родительской фигурой: — Ты сама грезила о могуществе, и ты его получила. За всё нужно платить. — Вы обещали… Обещали избавить меня от проклятья, — нетерпеливо выдаёт дева, стараясь держаться уверенно, дабы не злить своего наставника. Он не любил малейшее проявление слабости. — Ты же в свою очередь обещала служить мне верой и правдой. Как бесполезная слуга может требовать от меня подобного дара? Разве ты заслужила освобождения? Эйвери чувствовала, как по спине пробежал холодок, а слова застряли в горле. Ей стоило усилий продолжить разговор дальше: — Я исправно служила Вам, Мастер. Являлась в грот, где Вы обитаете. Поклонялась Вам. Училась магии, дабы приблизиться к Вам. Дабы стать Вашим орудием мести. Мужчина подполз поближе, вытянув свою руку, он схватил пальцами ведьму за подбородок, легонько сжимая и заставляя смотреть ему в лицо: — Моё прекрасное чудовище. В моих силах избавить тебя от мук и подарить долгожданную свободу. Но для этого ты должна доказать мне свою преданность. Ты ведь давала клятву, помнишь? — Помню… «Обещала служить тебе верой и правдой. Обещала не посещать церковь, не рожать детей, если только не отдам их тебе на службу. Обещала быть готовой на всё ради тебя.» — Тебе нужно отправится в Госпиталь Святого Варфоломея. Там находится закрытая лечебница для знати. Именно там служит юный Ральф. Потомок одного протестантского священника. Того кто посмел ранить меня, запечатать мои воспоминания и заточить их в артефактах. Ральф — ключ к одному из них. Часть меня находится в этой лечебнице, взывая к себе… Я чувствую. — Мастер, желаете, чтобы я выкрала артефакт? — Это только часть твоей миссии. Мне нужна кровь того мальчишки. Только с помощью него я смогу получить желаемое… Ты понимаешь, что это значит? Кэрриган кивает, не в силах удержаться она задаёт несколько, терзающих её разум, вопросов: — Что мне делать в полнолуние? — Кэрриган сжимает своими тонкими пальцами ткань, повязанную на собственных бёдрах. Ей становится не по себе. Последнее время она теряла контроль над собственным телом и разумом и не могла вспомнить что происходило в полнолуние. Она принимала форму чудовища, как обычно, но вот после… Все воспоминания стирались из её разума. Рыжеволосой ведьме оставалось лишь гадать: скрывалась ли она в лесу? Убивала ли невинных чтобы утолить жажду голода? Помутнение рассудка длилось уж как пару месяцев. А началось всё после смерти мужа. Эйвери делится своими опасениями с наставником, тот лишь хмыкает, скрещивая руки на груди. — Если бы ты любила супруга и желала его как мужчину, можно было бы сослаться на чувство скорби, но увы. Дело не в утрате. Ты так желала могущества, так сильно скучала по магии, что после смерти мужа и вовсе потеряла контроль над своими силами. Твоя тёмная энергия захотела свободы. — Если я смогу себя контролировать, станет ли мне легче? Смогу ли я не терять память в полнолуние и оставаться в своём уме? — Не всё так просто, моя ведьмочка, тьмы в тебе слишком много. Она попросту уничтожит тебя изнутри, сожрёт и не подавиться, если не будет получать подпитку. На несколько секунд Кэрриган показалось что в глазах наставника она увидела сочувствие? — Я желаю тебе добра, хочу тебе помочь. Но для этого мне нужно чтобы ты расправилась с мальчишкой и принесла мне артефакт. Ведьма молчит, в её голове витают мысли весьма прискорбные. Ей приходит осознание: «Я пешка в его руках. Он знал всё с самого начала… Знал и использовал меня.» Ей становится дурно и мерзко, прилив гнева захлёстывает разум. Такой сильный, не дающий спокойно вдохнуть полной грудью, и сосредоточится на других мыслях. — Вы знали… Это ваших рук дело… — цедит сквозь зубы, смотрит на мужчину как на злейшего врага, пусть и понимает, что ей нельзя ему перечеть. Ведь ведьму тут же ждёт наказание. Он грозно смотрел на неё, по-змеиному плотоядно. В то же мгновение Эйвери почувствовала, как её тело становится невесомым, и она поднимается в воздух, медленно, пока не упёрлась носом в потолок. Недолго она весела в воздухе, ожидая дальнейших действий от наставника. Её тело, как назойливую муху, отшвырнуло магией об стену. Дева почувствовала сильную боль, до такой степени что дыхание перехватило. Она не смогла сдержать болезненный стон, как и некоторое время вдыхать воздух полной грудью. Голос Мерлина звучал жутко. Ведьма не могла взглянуть наставнику в лицо, опасаясь разозлить его ещё сильнее. Она не шевелилась, лишь слушала его. — Как ты смеешь, жалкое человеческое существо, так обращаться к своему господину?! Кто спас тебя от кары? Кто приютил тебя и дал тебе новую силу? Напомнить? Ты забыла, как обошлись с тобой служители церкви? Чем оплатили они мне? Моя сила несколько веков поддерживала могущество этих земель, и как они отплатили? Людишки, движимые завистью, они пытали и использовали мою силу против меня же… У каждого свой грех, но твой гнев станет твоей погибелью. Особенно, если будешь использовать его против меня! «М» подполз к своей ученице, схватив её за плечи, словно тряпичную куклу, оставляя на белоснежной коже едва заметные отметины когтями. — Убьёшь мальчику-получишь свободу. А если меня предашь, я сотру тебя из истории этого мира… И мокрого кровавого пятна не оставлю, — его тон не оставлял сомнений. — Моё прекрасное чудовище, твоя сила — гордость для любой ведьмы. Меня радует твоё стремление стать лучше. Я наблюдая за твоими стараниями. За тем как ты изучаешь травы и создаешь всё более сильные зелья… Не смей подводить меня. Кэрриган тихо произнесла, подбирая слова чтобы задобрить своего наставника: — Будет исполнено, мой господин. — У меня есть для тебя небольшой подарок. Ведьма взглянула в окно, подмечая что скоро наступит рассвет и «М» исчезнет. Повернувшись обратно к господину, она не смогла скрыть собственную заинтересованность в подарке. — Хобелло, выходи. Одноглазая ведьма озиралась по сторонам, выискивая некого «Хобелло». Посторонних людей она в комнате не обнаружила. Послышался шорох, но уже через мгновение пред ней предстала упитанная маленькая зелёная жаба. — Жаба? — на лице рыженькой отразилось удивление. — Ква-а-а-ак! Я попрошу повежливей! Не жаба, а Хоб-ква-елл-ква-о! — Прошу прощения, я не знала, что Вы владеете человеческим языком. Мерлин хмыкнул, дождавшись, когда эти двое обменяются любезностями: — Хобелло владеет не только речью. Ещё он способен превращаться в ворона или кота. Он станет моими ушами и глазами в лечебнице. А для тебя верным помощником и спутником. «Замечательно. Приставил ко мне жабку чтобы следить за мной. Тот наверняка будет докладывать своему «хозяину» о всех моих промахах.» — Как Вам будет угодно. Полагаю, мы подружимся. «Ведь иного выхода у нас нет.» — Ква-ак, надеюсь, на твоё благоразумие, ведьма. Петухи начали петь за окном, наступило утро. Мерлину пришлось покинуть Кэрриган. Прошептав заклинание, он растворился в воздухе.