Тени прошлого

Ночь была холодной, но в Каэр Морхене к этому привыкли.   У костра сидели две девушки, усталые после тренировок, каждая погруженная в свои мысли. Пламя плясало, бросая на их лица теплые отблески. Бриана смотрела в огонь, скрестив руки на груди. Ее не давал покоя один вопрос: почему Цирилла вернулась?Она отказалась от престола, от судьбы, которая была уготована ей с рождения. Почему? Цири, в свою очередь, размышляла о Бриане. Почему эта девушка выбрала этот жестокий путь? Что заставило ее остаться среди ведьмаков, пройти все их мучения, зная, что она не одна из них?   Ветер шевелил волосы, тишина окутывала крепость, нарушаемая только треском огня.  И вдруг их размышления прервал тихий, но синхронный звук урчания. Бриана и Цири переглянулись, а затем рассмеялись.   — Что ж, значит, тренировка была действительно тяжелой, раз даже желудки решили пожаловаться. — хмыкнула Цири.   — Не то слово. — Бриана прикрыла глаза, вдыхая запах дыма.   В этот момент к ним подошел Ламберт, держа в руках деревянные миски с горячей похлебкой.   — Ешьте, а то еще свалитесь посреди тренировки, и нам придется вас откачивать. Он сел рядом, вытянув ноги к костру. Они ели в молчании, глядя на заснеженные вершины. Каждый думал о своем. Бриана перевела взгляд на остальных ведьмаков, сидящих у огня. У всех на шее висели серебряные кулоны. Символ стаи. Знак того, кем они стали. Она невольно коснулась своей груди. Там, где у нее должен был быть такой же кулон.   Но его не было.   Вдруг еда в горле показалась горькой.   Неужели я не достойна? Она снова посмотрела на Геральта. Он сидел рядом с Весемиром, молча глядя на кружку с медовухой. Платиновые волосы отражали свет костра, делая его похожим на призрака среди пламени. Его янтарные, кошачьи глаза были спокойны, но в них читалась усталость. Перед ней сидела легенда. О нем слагали баллады, его боялись, восхваляли. А кем была она?   Никем. Просто девчонка, которая напросилась в стаю и так и не стала ее частью.   Она резко встала.   — Я… мне нужно проветриться. Не дожидаясь ответа, она развернулась и ушла в ночь.   Луна освещала дорогу. Бриана накинула капюшон и направилась в сторону гор. Хруст ветвей и инея раздавался под ее ногами. Высоко в облаках парил сокол.  Когда-то Коэн говорил ей, что в душе каждого ведьмака живет птица. Одни — вороны, что кружат над павшими, другие — орлы, что не боятся смотреть в солнце. А третьи…   Бриана улыбнулась.  Она всегда была соколом.   Они подружились сразу. Коэн был тем, кто не смотрел на нее, как на чужака. Он смеялся над ее шутками, учил ее новым приемам, делился историями. Он верил в нее.   И теперь его больше не было.   Она остановилась перед братскими могилами. Каменные плиты стояли в молчании, окутанные туманом. Снег запорошил буквы на одном из надгробий.  Она осторожно убрала ледяную корку и прочитала выгравированное имя. Коэн. Бриана провела пальцами по холодному камню, мягко улыбаясь.   Она снова слышала его голос, снова видела тот день, когда они отправились по следу маммуны. Они ехали через темные леса, шутя и рассказывая истории. Тогда все казалось таким легким. А потом они нашли пещеру. Вонь крови. Разбросанные окровавленные игрушки. Маленькие тела, сведенные в судорогах. Бриана остановилась, пытаясь понять, что прячется в темноте. Коэн убил маммуну одним точным ударом. Но они не знали, что она была не одна. Они не услышали второго монстра, что затаился в тени. Бриана помнила, как все произошло.   Коэн закрыл ее собой.   Когти вонзились в его спину.   Он умер на ее глазах.   Она помнила, как ярость затмила все.   Как она разрубила чудовище на куски.   Как держала в руках его окровавленный клинок.   Помнила слова, которые прошептала ему тогда.   Те же слова, которые теперь прошептала над его могилой:   — Ты говорил, что я быстро учусь… но я так и не научилась защищать своих друзей. Бриана стояла среди братских могил, окутанных густым туманом, который стелился по земле, словно призрачное покрывало. Каменные надгробия, покрытые мхом и инеем, возвышались над ней, напоминая о павших ведьмаках, чьи имена были высечены на холодном камне. Вокруг царила зловещая тишина, нарушаемая лишь редкими шорохами леса и далёкими криками ночных птиц. Лес, окружавший кладбище, казался живым существом, наблюдающим за каждым её движением. Высокие сосны с переплетёнными ветвями создавали плотный полог, сквозь который едва пробивался лунный свет, придавая обстановке ещё большую таинственность.​ Внезапно из-под крон деревьев донёсся шорох перепончатых крыльев и шипящий хохот, предвещающий появление веспертиля — демонического вида вампира. С верхушки огромной сосны стремительно сорвалась огромная летучая мышь, направляясь прямо к Бриане. Её глаза сверкнули в лунном свете, отражая голод и ярость. Крылья существа были покрыты тёмной кожей, а острые когти блестели, готовые вонзиться в жертву.​ Бриана мгновенно выхватила серебряный меч, готовясь к атаке. Она потянулась к зелью, но не успела — веспертиль ударил её крылом с такой силой, что она отлетела назад, врезавшись в одно из надгробий. Боль пронзила её спину, но она, стиснув зубы, поднялась на ноги, вновь заняв боевую стойку. Монстр кружил над ней, выжидая момент для следующей атаки. Бриана чувствовала, как адреналин разливается по её венам, усиливая каждое чувство.​ Внутренняя борьба разгоралась в её душе. Она вспомнила Коэна, его улыбку, их совместные тренировки и тот роковой день, когда он пожертвовал собой ради неё. Гнев и боль переплелись в её сердце, придавая ей сил. Она знала, что должна выжить, не только ради себя, но и ради памяти о нём.​ Монстр снова бросился на неё, но на этот раз Бриана была готова. Она увернулась в последний момент, нанеся резкий удар мечом по боку твари. Веспертиль взвыл от боли, взмывая в воздух, но Бриана не дала ему уйти. Схватив камень, она метнула его в голову существа, сбивая его с курса. Монстр рухнул на землю, и Бриана, воспользовавшись моментом, вонзила клинок ему в череп, заканчивая бой. Тяжело дыша, она стояла над поверженным врагом, ощущая, как кровь адреналина постепенно сменяется усталостью. Она знала, что должна вернуться в Каэр Морхен, но сначала ей нужно было попрощаться. Подняв взгляд к небу, где луна освещала заснеженные вершины, она прошептала:​ — Я продолжаю бороться, Коэн.​ Собравшись с силами, она начала волочить тушу веспертиля по заснеженному лесу, оставляя за собой кровавый след, ведущий к замку. Каждый шаг давался с трудом, но в её сердце горел огонь решимости и преданности памяти павших товарищей.​ Снег под ногами Брианы хрустел с каждым шагом, а позади тянулась тёмная полоса запёкшейся крови. Она тащила тушу мёртвого веспертиля, с трудом волоча её за изуродованные крылья, которые теперь напоминали рваные паруса. Тварь была тяжёлой, и даже несмотря на свою физическую подготовку, девушка чувствовала, как ноют руки и спина, как холод сковывает её мышцы. Но она продолжала идти, не останавливаясь, не давая себе передышки.   Лес позади остался в тревожной тишине. Где-то в глубине слышалось уханье совы, но больше никто не осмеливался потревожить её путь. Бриана шла уверенно, будто этот груз был не просто телом убитого чудовища, а чем-то большим — доказательством, что она достойна быть здесь, в этих древних стенах, среди ведьмаков.   Когда она приблизилась к воротам Каэр Морхена, снег во дворе уже был изрядно запачкан кровавым следом. Воины у костра заметили её первыми, но никто не проронил ни слова. Только потрескивание пламени и лёгкий скрип кожаной брони, когда Ламберт чуть подался вперёд, сощурив глаза.   С громким хлопком Бриана отбросила тушу веспертиля в сторону. Она тяжело выдохнула, стряхнула с лица прядь волос, перепачканную в чужой крови, и подняла взгляд на Весемира. Он молча смотрел на неё, и в его глазах читалось что-то, что она не могла сразу разобрать. Изумление? Гордость? Или... страх?   Она готова была поклясться, что увидела в нём долю испуга.   Геральт, сидя у огня, медленно поднял на неё свой взгляд. В полумраке его кошачьи глаза сверкнули, словно две золотые монеты. Он сжал кружку с медовухой, поморщился и коротко кивнул, выражая то ли признание, то ли недовольство.   — Безрассудно, — наконец пробормотал он, но в его голосе не было осуждения.   Цири, которая сидела рядом, лишь усмехнулась, будто узнавая в этой сцене что-то из своего прошлого. В её взгляде не было ни удивления, ни беспокойства — только лёгкая тень одобрения, смешанная с усталой иронией.   Бриана ничего не ответила. Она только коротко кивнула Весемиру и, развернувшись, направилась прочь, чувствуя, как усталость начинает брать верх.   Старый ведьмак молча проводил её взглядом, а затем, тяжело вздохнув, пошёл следом. Геральт молча смотрел, как Бриана скрывается в полумраке крепости, а в воздухе ещё витал запах крови и озона после битвы. Он поднял кружку с медовухой к губам, но не сделал ни глотка. Что-то в этом моменте заставило его задуматься, и прежде чем он понял, что происходит, его сознание унеслось в прошлое.   Ему вспомнился день, когда пятнадцатилетняя Бриана впервые вышла на тренировочный круг. Тогда ещё юная, но уже невероятно упрямая, она стояла напротив него, сжимая деревянный меч так, что костяшки пальцев побелели. Ветер трепал её каштановые волосы, а голубые глаза, похожие на осколки льда, смотрели на него с мрачной решимостью.   — Не буду тебе давать поблажек, — предупредил он, вращая меч в руке. — Готова?   Она не ответила. Только кивнула и метнулась вперёд.   Геральт уклонился от первого удара, почти лениво сместившись в сторону.   — Ты слишком медлишь, — бросил он.   Бриана прикусила губу и вновь атаковала, но он не дал ей даже доли секунды на осознание ошибки. Быстрый шаг, движение ногой — и вот уже она летит вниз, падая в снег.   — И слишком предсказуема, — добавил он, склонившись над ней.   Девочка, зажмурившись от боли, выдохнула в снег, но не дала себе времени жалеть себя. Она тут же вскочила на ноги, вновь поднимая меч.   Геральт помнил, как сдержал одобрительную улыбку. Тогда он подумал, что в ней действительно есть что-то от ведьмака.   Он также помнил её первое занятие против манекенов. Весемир с лёгкой усмешкой управлял деревянными противниками, заставляя их двигаться быстрее, чем она могла предугадать. Девочка едва успевала следить за движениями, её удары теряли точность, а дыхание становилось сбивчивым.   И вот, один из манекенов, внезапно сменив направление, ударил её деревянной палицей по ногам. Бриана пошатнулась, завалилась назад и с глухим звуком упала в снег.   Она не двигалась секунду-другую, тяжело дыша. Геральт помнил этот момент. Помнил, как все ждали — поднимется ли она или останется лежать.   И тогда он шагнул вперёд и, глядя на неё сверху вниз, произнёс:   — Ведьмаки падают, но хорошего ведьмака отличает то, что он встаёт быстрее, чем его противник успеет нанести удар.   Бриана стиснула зубы, и, несмотря на боль, несмотря на дрожь в руках и ногах, она поднялась.   Геральт вернулся в реальность. Он поставил кружку с медовухой на землю и провёл рукой по лицу, сгоняя наваждение.   Теперь, когда он смотрел на неё — на девушку, которая в одиночку сразила веспертиля и приволокла его тушу к костру, — он видел не ту пятнадцатилетнюю девчонку, которая едва держала баланс.   Но видел ли он в ней ведьмака?   Геральт не знал ответа. Он лишь невольно сжал пальцы в кулак, ощущая, как по телу пробегает тень былых эмоций. Воспоминания вспыхнули в его голове одно за другим, затмевая разговоры у костра, гулкий хохот Ламберта и тихий, едва слышный шёпот снежного ветра за стенами крепости.   Он вспомнил тот день в лаборатории, когда дал Бриане её первый ведьмачий эликсир. Это был не полноценный мутаген, не та смесь, которая изменяла тело и душу, но достаточно сильный, чтобы дать ей почувствовать мир глазами ведьмака.   Девушка, стоя у массивного дубового стола, схватилась за его края, её пальцы побелели от напряжения. Она тяжело дышала, расширенные зрачки метались по комнате, ловя каждый блик света, каждую тень. Лицо побледнело, а дыхание сбилось, будто она только что пробежала милю по заснеженным скалам.   Затем она открыла глаза и посмотрела на него. Голубые, чистые, сияющие кошачьим светом.   — Мир… изменился, — выдохнула она.   Геральт не отвел взгляда, наблюдая, как она пытается привыкнуть к ощущениям.   — Вот так ведьмак видит мир, — ровно сказал он.   Бриана зажмурилась, стиснула зубы, схватилась за голову, как будто пытаясь заглушить внезапно обострившиеся звуки, резкие, проникающие в самую глубину сознания. Её сердце забилось быстрее, и она почти закричала, прерывисто вдохнув.   — Как ты это терпишь?! — воскликнула она, с ужасом глядя на него.   Геральт усмехнулся, скрестив руки на груди.   — Привычка. И самоконтроль, — произнёс он спокойно. — Ведьмаки не могут позволить себе слабость.   Он помнил, как тогда она смотрела на него долго, будто в первый раз по-настоящему увидела, кто он такой.   Потом был её первый бой с настоящей тварью.   Виверна.   Весемир и он поймали её в одной из пещер, привязав к кольям, чтобы Бриана могла проверить свои навыки против живого противника. Это не была полноценная схватка, но шанс ощутить, каково это — сражаться не с манекенами, а с существом, которое хочет тебя убить.   Она вышла на заснеженную площадку, серебряный меч в руке, колени чуть согнуты, глаза сосредоточены. Геральт помнил, как смотрел на неё, как видел её попытки отбросить страх и сосредоточиться только на движениях.   Но когда виверна вырвалась из пут и рванулась к ней, когда воздух прорезал её резкий клекот, Бриана на мгновение застыла.   И тогда Геральт сорвался с места.   Он схватил её меч, ловко оттолкнул её в сторону и вонзил клинок точно в шею твари.  Виверна захрипела, её тело дёрнулось в агонии, затем обмякло. Когда он разжал пальцы, отпуская рукоять меча, кровь твари стекала на снег алыми каплями.   Геральт обернулся к девушке, которая всё ещё сидела в снегу, шокировано глядя на тушу мертвой виверны.   — Монстр не будет ждать, — сказал он тогда.   Он помнил её взгляд.   Понимание.   Гнев.   И решимость, которой до этого не видел.   Но потом он ушёл.   В его жизни появилась Цири, такая же неугомонная, как и Бриана. Он оставил Каэр Морхен, следуя за ней, оберегая её, путешествуя по свету. Он ни разу не возвращался. Ни разу не вспоминал ту, кого оставил позади.   А теперь перед ним стояла двадцатидвухлетняя девушка. В её глазах всё ещё был тот же огонь.   И, возможно, всё это время она ждала его возвращения. Когда вечер опустился на Каэр Морхен, заброшенная крепость погрузилась в тишину. В оружейной, где стены хранили запах масла, стали и давних битв, Брианна стояла напротив Весемира. В руках она вертела старый ведьмачий медальон — не её, но такой, каким когда-то награждали тех, кто выжил.   — Ты серьёзно? — Голос Весемира прозвучал тихо, но в нём не было мягкости.   — Серьёзнее некуда, — твёрдо ответила Брианна.   Он долго молчал, разглядывая её. В этом взгляде было всё: беспокойство, недоверие, боль. Он знал, о чём она просит, но не хотел слышать.   — Ты понимаешь, что просишь у меня?   Она сжала пальцы, чувствуя холодный металл в руке.   — Я устала быть белой вороной, — сказала она, глядя прямо в его глаза. — Вижу, как на меня смотрят Ламберт, Эскель, даже Геральт. Я не настоящая ведьмачка, не одна из вас. Я просто… девчонка, которую пожалели.   Весемир резко вдохнул, словно от удара.   — Ты не просто девчонка, — его голос стал жёстче. — Ты Брианна. Твоя сила — не в мутациях, не в ядах, которые мы вкалываем в себя, а в тебе самой.   — Тогда почему я всё равно чужая? Почему они не воспринимают меня всерьёз? — Она сделала шаг ближе, словно бросая вызов. — Я хочу быть ведьмаком. Полноценным.   — Ты можешь погибнуть, — его слова прозвучали как приговор.   Она усмехнулась.   — Разве ты не знал? Мы все умираем, Весемир.   Он сжал кулаки, нахмурился, но не мог спорить с ней.   — Я видел, как Обряд убивает мальчишек один за другим, — его голос дрогнул. — Я не смогу смотреть, как умираешь ты.  — А если выживу?   Весемир молчал долго, слишком долго. Потом прошёлся по оружейной, будто пытаясь найти ответ среди пыльных доспехов и ржавых клинков.   Наконец он тяжело выдохнул.   — Если выживешь… тогда я назову тебя ведьмачкой.   Брианна кивнула, стиснув зубы.   — Значит, решено.   Она развернулась, готовая уйти, но Весемир вдруг схватил её за плечо. Его рука была тяжёлой, тёплой, почти отцовской.   — Не вздумай умирать, девчонка.   Она посмотрела на него через плечо и впервые за долгое время улыбнулась.   — Не дождётесь. Огонь в камине лениво потрескивал, отбрасывая рыжие отсветы на каменные стены. Весемир сидел в массивном кресле, скрестив руки на груди. Напротив него стоял Геральт, нахмурившись, сжатая челюсть выдавала напряжение.   — Ты уверен, что она это обдумала? — тихо спросил он, с трудом сохраняя спокойствие.   — Уверен, — ответил Весемир.   Геральт опустил взгляд. Он ожидал многого, но не этого.   — Она умрёт, — сухо бросил он.   — Или выживет, — возразил Весемир, сжав пальцы на подлокотнике.   Геральт шагнул ближе, напряжённый, будто готовый к бою.   — Я видел, как умирали другие, Весемир. Я слышал, как они кричали, видел, как их корёжило в агонии. Ты хочешь, чтобы она прошла через это?   Весемир сжал губы.   — Она сама хочет.   Геральт выругался себе под нос.   — Боги…   Позади них раздался звук шагов.   — Вы говорите обо мне, а я тут, между прочим, стою.   Геральт резко обернулся. В дверном проёме стояла Брианна — руки скрещены, взгляд твёрдый.   — Выйди, Брианна, — его голос был ледяным.   Она вскинула подбородок.   — Нет.   Геральт медленно шагнул к ней, его золотые глаза сверкнули в полутьме.   — Я сказал: выйди.   — Я сказала: нет.   Тишина повисла в комнате. Весемир наблюдал за ними, но не вмешивался.  — Я не твой ученик, Геральт, — твёрдо сказала Брианна. — Это моя жизнь.   Геральт устало выдохнул и, подойдя ближе, склонился к её уху, его голос стал низким, тихим, опасным:   — Либо ты уйдёшь сама, либо я вынесу тебя за шкирку. Выбирай.   Она сжала кулаки, но промолчала. В этот раз ведьмак победил. Она развернулась и вышла. Геральт посмотрел на Весемира.   — Ты позволишь ей это сделать?   — Она сделала выбор.   Геральт усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья.   — Мы оба знаем, что ведьмаки не делают выборов, Весемир.   — И всё же, Геральт, ты сделал когда-то. Теперь твоя очередь наблюдать, как делает она.   Ведьмак не ответил. Он только смотрел в огонь, где плясали тени — такие же беспокойные, как его мысли.