Огонь и вода

Боклер… Даже само это слово словно катится по языку, как терпкое вино, оставляя после себя долгий, согревающий привкус. В этом городе солнце, кажется, светит ярче, воздух наполнен запахом свежих виноградников и сладковатым ароматом цветов. Дома здесь стоят, будто игрушечные, с красными черепичными крышами, покрытыми виноградной лозой. А башни дворца вздымаются к небу, напоминая о временах эльфийского владычества.   Геральт помнил этот город не понаслышке. Он бывал здесь не раз и не два. Однажды, много лет назад, его принял в своем доме один из виноделов — старик с бородой цвета красного вина, пропитавшегося в его кожу, словно в дубовые бочки, в которых выдерживают лучшую боклерскую мадеру. Он рассказывал ведьмаку о легенде: будто бы сами боги благословили эти земли, подарив им землю, рождающую самые сладкие плоды, и воду, превращающуюся в рубиновое вино. Но был один секрет — виноград здесь рос лишь тогда, когда земля чувствовала любовь.   Геральт тогда усмехнулся, не веря в сказки. Но, пройдя по виноградникам, он заметил влюбленные пары, прячущиеся в тени лоз. Здесь каждый житель умел любить — страстно, безрассудно, так, как будто завтрашнего дня не будет. И, может, именно поэтому здесь вино было таким восхитительным, а воздух — таким пьянящим.   Но не только вином и любовными интригами славился Боклер. Его история пестрит легендами о рыцарях и чудовищах, о благородных подвигах и страшных тайнах. В древние времена по этим улицам шагали эльфы, строившие свои сияющие дворцы. В подземельях до сих пор скрываются секреты забытых магов, а в глухих лесах на окраинах можно услышать шепот духов.   Геральт вспомнил, как когда-то он охотился здесь на бестию — существо, которое вырывало сердца у своих жертв. Его след привел к благородному господину, у которого в молодости разбили сердце. Он превратился в монстра не по своей воле — вина, отчаяние и проклятие старой ведьмы сделали свое дело. Тогда Геральт выполнил свою работу — но был ли это подвиг? Он сам не знал.   Теперь же дорога вела его обратно в этот город. Бриана была без сознания, ее дыхание было тяжелым, и даже Цири казалась обеспокоенной. Лютик же, казалось, только и ждал повода придумать новую балладу.   Из Заррикании в Боклер путь неблизкий — недели, а то и месяцы, если идти пешком. Пустыня, горы, леса — каждый шаг здесь может стоить жизни. Но сейчас у ведьмака не было выбора. Боклер звал их — со своими тайнами, со своими легендами, со своими винами, под которыми легче забыть прошлое… или погрузиться в него еще глубже. Сколько дней они шли? Сколько ночей сменилось рассветами, сколько лугов сменилось лесами, сколько рек пересекли их кони? Бриана не считала. Она просто двигалась вперед, по инерции, словно механизм, который потерял свою душу, но продолжал работать.   Ей было тяжело — но не физически. Тело медленно приходило в норму, силы возвращались, руки больше не дрожали, в глазах не темнело. Но внутри… внутри словно зияла пустота. Она не отвечала Лютику, хотя раньше не пропускала ни одной его подколки, не смеялась с Цири, не ловила взгляды ведьмака. Она словно отделилась от мира, создав между собой и спутниками незримый барьер.   И только когда смех Лютика стих, когда Цири больше не пыталась её разговорить, а Геральт просто молчал рядом, Бриана поняла, что они начали её терять. Они не привыкли к такой её. Они не знали, как реагировать. Их беспокойство висело в воздухе, как набухшие тучи перед грозой, но никто не осмеливался прорвать эту тишину.   Но они не знали, что происходило у неё внутри.   Внутри Бриана слышала вой. Он был не громким, не отчаянным, но настойчивым. Это был голос её зверя. Голос, который раньше она пыталась подавить, игнорировать, не признавать. А теперь… теперь он не просто жил в ней — он был ею.   Она думала о родителях. О матери, прекрасной и загадочной, как рассветное поле, укутанное в туман. О отце, грозном и сильном, как лесной исполин. Почему раньше она не вспоминала о них? Почему Весемир был её единственной семьёй?   А теперь… теперь память о них рвала её на части.   Лес напоминал ей отца. Старая кора деревьев — его руки, сильные, испещренные шрамами. Мягкий шелест листвы — его голос, спокойный, низкий. А когда они миновали реку, её сердце сжалось — вода была цвета его глаз.   А поля наполняли её светлой грустью. Здесь пахло солнцем, цветами, ветром — пахло её матерью.   Она не знала, почему они так внезапно ворвались в её жизнь. Может, зверь внутри неё знал, что она к этому готова?   Но готова ли она?   Когда впереди показался населенный пункт, все были вымотаны. Они спешились, Геральт бросил поводья Плотвы, Цири разминала затёкшие руки, Лютик уже успел подмигнуть какой-то девушке в толпе.   А Бриана просто шла.   Она не слышала, что говорили местные. Не слушала, куда их ведут. Она поднялась по лестнице, легла на кровать и закрыла глаза.   И снова услышала этот вой. Бриана очнулась в комнате, наполненной густой тишиной. Тяжелые деревянные стены будто давили на нее, и воздух был затхлым, как в любом постоялом дворе, где за день прошло слишком много людей. Сначала она даже не поняла, что ее разбудило. Где-то вдалеке звучали голоса, смех, но все это было неважно. Она почувствовала странное, тянущее чувство внутри, словно что-то звало ее. Поднявшись с кровати, она подошла к окну и замерла.   На границе леса, под светом луны, стоял волк.   Его шерсть была темной, почти сливающейся с ночной тенью, но глаза горели синим, будто в них отражался сам холодный свет звезд. Он смотрел прямо на нее, и сердце в груди дрогнуло. Бриана не могла объяснить, что именно она чувствовала в этот момент, но было в этом существе что-то родное. Как будто часть ее самой звала ее туда, в лес, в темноту.   Не раздумывая, она развернулась и бросилась вниз по лестнице. Ее босые ноги гулко стучали по деревянным ступеням, спускаясь все ниже и ниже, пока холодный ночной воздух не ударил в лицо. Камни на дороге больно впивались в ступни, но она не чувствовала боли. Ее взгляд был прикован только к этому существу.   Когда она подошла ближе, волк принюхался, а затем вдруг завилял хвостом, его поведение резко изменилось. Он осторожно прикусил ее запястье, словно проверяя, и затем резко сорвался с места.   — Подожди! — крикнула она, но он лишь обернулся, высунув язык, и снова побежал вперед.   Она не задумывалась — просто рванулась следом.   Бриана неслась по лесу, уклоняясь от веток, чувствуя, как прохладный воздух обжигает разгоряченное лицо. Волк иногда оглядывался, словно проверяя, бежит ли она за ним, и всякий раз, когда их взгляды встречались, у нее внутри будто что-то щелкало, что-то древнее и непостижимое.   И вот впереди раздался шум воды. В темноте она увидела водопад — струи воды падали вниз, разбиваясь о камни, создавая пенную дымку, которая светилась в лунном свете. От него тянуло чем-то странным, почти магическим.   Бриана замерла у воды, медленно опуская ноги в реку. Вода казалась теплой, хотя по логике должна была быть ледяной. Она повернула голову к волку, который сел рядом, и, не раздумывая, опустила руку в его густую шерсть. Пальцы медленно скользнули между жестких прядей, и ей показалось, что он пахнет травами — сладковато-терпкий аромат наполнял воздух вокруг.   Она почувствовала, как веки сами собой смыкаются. Впервые за долгое время ей казалось, что она может уснуть без кошмаров.   Но вдруг тишину разорвал низкий, предостерегающий рык.   Бриана резко распахнула глаза и увидела, что напротив них, в тени деревьев, стоит Геральт.   — Отойди от него, Бриана, — его голос был напряженным, почти угрожающим.   Серебряный меч в его руке сверкал в тусклом свете.   Волк встал, его уши прижались, но он не уходил. Бриана почувствовала, как его напряжение передается ей — словно часть нее самой говорила: «Борись».   — Нет, — сказала она, чувствуя, как в груди поднимается гнев.   — Нет? — Геральт прищурился. — Ты хоть понимаешь, что это не обычный волк? Ты чувствуешь магию, которая от него исходит? — И что с того? — Не будь дурой, Бриана. Она не двигалась. Волк тоже.   Геральт сделал шаг вперед. Волк зарычал, пригнувшись, готовясь к прыжку. Бриана понимала, что если ведьмак приблизится еще хоть на шаг, волк бросится на него.  И Геральт двинулся.   Волк рванул вперед, но ведьмак оказался быстрее. Он сделал резкий взмах мечом, но зверь увернулся, мгновенно вернувшись на свою позицию.   — Игни! — прошептал Геральт, и из его ладони вырвалось пламя.   Бриана почувствовала жар, но не думала. Она бросилась вперед, заслонив волка собой.   Огонь ударил в нее.   Боль была мгновенной. Белая рубашка почернела, местами ткань сгорела, обнажая обожженную кожу. Она вскрикнула, упала на колени, но все еще стояла между ними.   Геральт замер, осознавая, что натворил. Он бросил меч, рванулся к ней, но волк тоже сделал шаг вперед, защищая ее.   — Пошел вон! — крикнул ведьмак.   Волк заскулил, последний раз посмотрел на Бриану и скрылся в ночи.   Геральт присел рядом, осторожно коснувшись ее плеча.   — Пошел вон, — прошептала она, ее глаза вспыхнули янтарным светом, но затем потухли.   Она попыталась встать, но боль пронзила ее, и она упала на колени.   Ведьмак вздохнул, огляделся. Внизу, у водопада, вода блестела разными цветами. Лечебный источник.   — Иди сюда, — сказал он, снимая свою амуницию и оставаясь в тонкой рубашке.   Она не ответила. Пыталась подняться, но снова зашипела от боли. Тогда он подхватил ее, поддерживая за талию, аккуратно ведя к воде.   — Лучше снять рубашку… — он замялся. — Не подумай, что я все это сделал ради того, чтобы увидеть тебя голой. Бриана хмыкнула, потянулась к вороту рубашки, но боль вновь пронзила плечо.   — Помоги, — прошептала она.   — Что? Не слышу. — Боги… просто помоги… Он расстегнул пуговицы, аккуратно стянул с нее одежду. Она осталась нагая у него в руках.   И он, черт возьми, невольно засмотрелся.   Ее тело, покрытое мелкими шрамами, выглядело… сильным. Он поймал себя на мысли, что сжал ее талию чуть крепче, чем следовало.   — Видишь, какая ты покладистая? Сказал снять — и сняла, — пробормотал он, пытаясь разрядить напряжение.   Она посмотрела на него так, что он решил не продолжать.   — Ага, я такая, потому что не знаю, когда меня опять решат поджарить, — пробормотала она.   Она вошла под водопад, и боль начала уходить.   — Ты же понимаешь, что слово «поджарить» имеет двусмысленное значение? Она рассмеялась.   — Это ты намекаешь, что хочешь трахнуть меня, ведьмак? Он замолчал.   — Теперь мне кажется, что ты все это продумал заранее. Геральт закатил глаза.   Бриана улыбнулась. Вода смывала не только боль, но и страх. Она стояла под могучим водопадом, и шум падающей воды заглушал все остальные звуки. Едва уловимые потоки каскадом стекали вниз, разбиваясь о камни, наполняя воздух прозрачной влагой. Девушка прикрыла глаза, позволяя прохладным струям коснуться кожи, успокаивая горящее плечо.   Если бы не волк, она никогда бы не узнала об этом месте.   Мысль пронзила ее, и в груди что-то дрогнуло. Он знал. Он специально привел ее сюда, провел сквозь чащу, заставил мчаться за ним, как если бы она была частью стаи. Он знал, что ей нужно исцеление.   Она глубоко вдохнула и сделала шаг вперед, ныряя под воду.   На первый взгляд река казалась неглубокой, но стоило погрузиться, как все изменилось. Вода обволокла тело, мягко толкая вниз, и когда она открыла глаза, легкое пощипывание охватило зрачки. Она видела, как по дну играют лучи света, преломляясь в розовых, золотых и голубых оттенках. Лунное сияние пробивалось сквозь толщу воды, превращая глубину в живое, переливающееся зеркало.   Бриана нырнула глубже, закрыла глаза и позволила воде полностью поглотить себя.   Тело расслабилось, отпуская боль, напряжение и страх. Здесь, в этой глубине, не существовало ничего — ни прошлого, ни будущего, ни страданий, ни ошибок. Только мягкая, обволакивающая тишина.   И вода сама вытолкнула ее обратно, как будто почувствовала, что ей хватит.   Она всплыла рядом с Геральтом, лежа на спине, позволяя реке убаюкивать себя. Ее волосы, намокшие и тяжелые, расплылись по воде, становясь похожими на шелковые волны. Кожа сияла в лунном свете, будто пропитавшись магией источника, а дыхание было легким, умиротворенным.   Геральт смотрел.   Он видел, как ее грудь плавно поднимается и опускается с каждым вдохом, как по коже скользят капли воды, сверкая в бледном свете. Она казалась почти неземной — как русалка, затерянная в легенде, как древний дух реки.   Но его задумчивый взгляд Бриана заметила слишком быстро.   Резко нырнув, она схватила его за ногу и потянула вниз.   Ведьмак не ожидал.   Скользкий камень не дал удержать равновесие, и в следующий миг он тоже оказался под водой. Открыв глаза, он увидел ее — свободную, дерзкую, смеющуюся беззвучно сквозь толщу воды. Ее губы искрились улыбкой, а глаза светились насмешкой. Она выглядела как сирена, манящая моряков на погибель, как дикое создание, которое не боялось ничего.   Она оттолкнулась от дна и всплыла.   Он последовал за ней, вынырнув рядом.   — Знаешь, — весело сказала она, заправляя мокрые пряди за ухо, — было бы честно, если бы ты тоже снял рубаху. А то засматриваешься на меня, а я в ответ не могу этого сделать. Геральт усмехнулся.   Молча развернувшись, он поплыл к тому же камню, на котором стоял до этого. Выбравшись, он встал, спиной к ней, позволяя воде стекать по обнаженной коже.   Бриана наблюдала.   Она видела, как капли скользят по широкой спине, пробегая вдоль напряженных мышц, спускаясь ниже, оставляя влажные следы. Он подставил лицо под струи водопада, позволяя воде смыть остатки утомления, а затем небрежно завязал волосы в тугой хвост.   — Ну что, так и будешь там плавать, как болотная жаба? — бросил он через плечо.   Бриана нахмурилась.   — Ты только что назвал меня жабой? — Да. Болотной жабой. Она рассмеялась.   — А бывают другие?  — Ну знаешь, в этом мире бывает все. Даже такие жабы, как ты. Ее рука взметнулась, и вода, разлетаясь во все стороны, брызнула на него.   Геральт хмыкнул и ответил тем же, окатив ее водой, но вместо недовольства она только рассмеялась еще громче. И этот смех… он вдруг ощутил, как что-то в нем дрогнуло.   Этот звук заставил его почувствовать тепло.   Тепло, которого он давно не ощущал.   Геральт отвернулся, едва заметно нахмурившись.   Любил ли он ее? Или она просто стала заменой?   Он боялся думать об этом.   Если появится Йеннифер, если она попросит все вернуть… останется ли он с Брианой? Нет. Он не оставит ее. Потому что она, в отличие от чародейки, никогда не манипулировала им. Она просто была рядом. А он, странным образом, всегда оказывался рядом с ней.   Мысли прервались, когда он почувствовал нежное прикосновение.   Тонкие пальцы мягко скользили по его торсу, двигаясь вверх и вниз, изучая.   Он повернулся.   Бриана стояла перед ним, ее взгляд был теплым, спокойным.   — Расскажи что-то, — прошептала она.   Геральт моргнул.   — Что именно? — Не знаю… что-нибудь. Он глубоко вдохнул, на мгновение задумавшись.   — Эта вода… — начал он медленно. —Давным-давно говорили, что здесь живет дух. Она была дочерью луны, но полюбила смертного. Она хотела остаться с ним, но ее отец запретил ей любить человека. И тогда, чтобы быть с ним, она решила воплотиться в воду. Стать рекой, которая всегда будет рядом. Голос его был низким, глубоким, завораживающим.   Бриана прикрыла глаза, представляя себе эту историю.   — Говорят, что если ты искренне любишь, вода исцелит тебя. Если же твоя любовь ложна, она потянет тебя на дно. Она посмотрела на него.   — И ты в это веришь? Геральт слегка улыбнулся.   — Вряд ли я когда-то узнаю. Она провела рукой по его плечу, по шрамам, которые покрывали его кожу.   — Но ведь ты не утонул. И в этом был смысл.