Бледная тень жизни

***

Эйрена провела ночь под открытым небом, не ощущая ни холода, ни изнеможения прошедшего дня. Дождь пронзал ее насквозь ледяными иглами… ей так только казалось? Холодный ли он? Сердце в груди молчало, как бы отчаянно она ни пыталась уловить его трепет ладонью. Редкие прохожие скользили мимо, не замечая ее присутствия, и даже лужи не вздрагивали под ногами. Жива ли она? Кто она теперь? Мысли клубились в сознании, словно черви в гниющей плоти, назойливо повторяясь, но не находя ответа. Первые робкие лучи солнца пробились сквозь пелену туч, слабые и бледные, едва рассеивая мрак. Власть безраздельно принадлежала неугомонному дождю. Людей становилось все больше, но они не вызывали ни малейшего интереса. Она же нарезала круги вокруг дома Арана, взгляд, словно прикованный, метался к окнам его квартиры, выискивая хоть малейший признак его пробуждения. Ночь тянулась невыносимо долго, и вот, наконец, зеленые глаза уловили проблеск света. Улыбка расцвела на ее лице, и она помчалась навстречу. Ворвавшись в его комнату, она увидела лишь мечущийся силуэт, бормочущий себе под нос: «Я опаздываю». — Что? Куда опаздываешь? — спросила Рена, пытаясь разобрать его шепот. — На чертовы занятия! — выпалил Аран и вылетел из квартиры. Девушка побежала за ним. Он шлепал ногами по лужам, его задевали спешащие прохожие, капли дождя стекали по лицу. Живой — вот как выглядит живой человек. Парень бежал, порой ненадолго останавливаясь, чтобы перевести дух. Щеки пылали, сердце билось чаще. С каждой минутой школа приближалась, маяча своими серыми стенами. Ворвавшись внутрь, он с шумом шлепал промокшими ботинками по полу, спешно сбрасывая намокшую куртку и обувь, переодевая ее на ходу. Вбежав в класс, он выпалил сбивчивое извинение, на которое учительница лишь устало махнула рукой. Усевшись за парту, он почувствовал, как в него впиваются ухмыляющиеся взгляды его мучителей. Лето не стало его спасением, эта долгожданная свобода каникул обернулась лишь временной передышкой. Постоянные насмешки и порой рукоприкладство сказались на успеваемости, и Аран вынужден посещать дополнительные занятия в компании таких же «особо одаренных». Там же они: Энди, Кори и их предводитель — Бен. Держа в страхе не только Арана, они, казалось, были неподвластны никому. Учителя предпочитали закрывать глаза на их выходки, ведь родители хулиганов были щедрыми спонсорами школы. Монотонный бубнеж учителя, словно колыбельная, погружал класс в сонное царство. С задних парт, оккупированных хулиганами этой школы, доносилось приглушенное посапывание, не ускользнувшее даже от внимания учеников; учитель же закрывал на это глаза. Рена, томимая скукой на первой парте, корчила рожицы, отвлекая Арана, пытаясь хоть как-то разогнать накатывающую волну тоски. Первые полчаса она еще пыталась добросовестно внимать словам учителя, но тщетно. Ах, если бы усталость сморила её, если бы сонливость потянула в свои объятия, она бы с радостью присоединилась к сонному хору задних парт! Но это доступно лишь тем, кто плотью облечен. Не имея возможности сбежать от нудного потока слов, она вынуждена была развлекать себя сама. И вот, в очередном акробатическом этюде — ноги на парту, голова запрокинута, гримаса на лице — она не удержалась и рухнула со стула, растянувшись между рядами. Аран, неотрывно наблюдавший за ее выходками, едва сдержал взрыв хохота. Занятие тянулось мучительно долго, и даже Аран, казалось, не отрывал взгляда от стрелок часов, монотонный тик которых отсчитывал секунды до долгожданной свободы. Рена, влекомая неутолимой жаждой развеять тоску, пустилась на поиски хоть какого-то развлечения. Наткнулась на класс, где мальчишки яростно молотили друг друга на боксерском ринге, комнату, наполненную шелестом перелистываемых страниц. Лишь одна дверь привлекла внимание: за ней, в вихре красок и полушепота, юноши и девушки создавали яркие полотна. Но Рену манила не красота искусства, а таинственный шепот, клубившийся в воздухе, хранящий секреты школы. Обрывки фраз, словно осколки зеркал, складывались в зловещий пазл. — На днях нашли семилетнюю девочку - вернее, то, что от нее осталось. Ученица этой школы, пропавшая без вести больше года назад… Сестра того парня, — проговорила одна из учениц. — Это его друг проговорился. Сейчас, отгородившись от всех, этот парень угрюмо водил кистью по холсту в дальнем углу. Вероятно, он уже тысячу раз пожалел о том, что доверился другу - ему лишь казалось, что он друг. Теперь его тайна - кровавый шрам на его душе и репутации школы. Раньше его сестра считалась пропавшей без вести, а теперь каждый будет шептаться об обнаруженных останках. — Ее изнасиловали, — словно эхо донеслось до слуха. — С чего ты взяла? — прозвучал в ответ приглушенный голос, словно боящийся быть услышанным. — Мой отец занимается этим делом… Руки её были связаны веревками, кости переломаны… Предположительно, была изнасилована, — шептала девушка. Еле разбирая ее слова, Рена приближалась все ближе. Но их диалог оборвал резкий звонок, обрывающий занятие, но Рена, словно завороженная, шла следом, ведомая туманом любопытства и ужаса. Когда она осознала, что продолжения не будет, она уже стояла у выхода. — Аран! — выдохнула она и бросилась обратно в класс, но он был пуст. — Ушел домой. Эйрена скользила по коридорам школы, словно крадущаяся тень. Тишина сгущалась вокруг, поглощая звуки и запахи, оставляя лишь леденящую пустоту серых коридоров. В одном из окон она заметила напряженное скопление фигур. Приглядевшись, узнала Арана, зажатого в кольцо из трех надвигающихся парней. Аран! — она выкрикнула его имя. Пытаясь сократить путь к нему, разбежавшись, она бросилась вперед, пройдя стену насквозь, спрыгнула вниз со второго этажа. Приземлившись на ноги, колени непроизвольно подогнулись, и она осела на землю. Но боли не было, парень наблюдал за ней, и ему показалось, что он услышал её отчаянный крик, его имя, сорванное с её уст. Но она была слишком далеко, чтобы ее голос мог достичь его слуха. С каждой секундой дистанция между ними сокращалась, по его губе стекала тонкая струйка крови, смешиваясь с дождевыми каплями. Ярость вспыхнула в Рене, она схватила одного из нападавших за плечи и с силой опрокинула его назад. Пока ошеломленные товарищи пытались понять, что произошло, Рена волокла Арана за собой, вцепившись в его руку мертвой хваткой. Инстинктивно, словно ведомая невидимой нитью, она повлекла его в безопасное место, домой. В какой-то момент сопротивление стихло, исчезло. Обернувшись, она увидела Арана в паре метров позади. — Как ты это сделала? Я чувствовал твоё прикосновение… — удивленно проговорил он. — Не знаю… — она смотрела на него с таким же изумлением. Внезапно, краем глаза, она уловила мелькнувший силуэт, будто кто-то выглядывал из-за кустов. Оглянувшись, она никого не увидела. Но ощущение тяжелого, пронизывающего взгляда не покидало её. Рена слышала сдавленное дыхание и глухое, звериное рычание, доносившееся словно из ниоткуда. — Что случилось? — он смотрел на неё с тревогой. Резкая, кинжальная боль пронзила голову. Схватившись за виски, девушка осела на колени, тихонько постанывая от мучительной боли. Не зная, как ей помочь, парень отчаянно пытался хотя бы прикоснуться, но пальцы по-прежнему проходили сквозь неё, словно сквозь дымку. Ее облик дрожал, рассыпался помехами старого телевизора, и, бессильный, он лишь сидел рядом на коленях. Она издала нечеловеческий вой боли, перешедший в крик, и обессиленно повалилась набок. От этого крика он зажал уши, чувствуя, как по щекам стекают горячие капли — его собственные слезы. Мимо шли безразличные люди, раз за разом бросая мимолетные взгляды, чтобы утолить свое любопытство. Осознавая, как жалко он выглядит со стороны, парень вновь попытался дотянуться, но прикосновение было невозможным. Аран опустился на ближайшую лавочку, приковав взгляд к призрачному облику, который перестал дрожать. Бесчисленные часы ожидания тянулись мучительно долго, пока полупрозрачные пальцы не дрогнули, словно осенние листья на ветру. Уже далеко за полночь, окоченевшие руки отказывались повиноваться, но страх оставить её одну сковывал его тело. Ослабевшая Рена, пытаясь подняться, беспомощно покачнулась, и казалось, будто тело её стало еще более прозрачным. — Пойдём домой, Рена… Мир и покой нам будет только снится, — охрипшим голосом сказал он, делая шаги в сторону дома. Она плелась за ним, словно неприкаянная тень, каждый шаг давался с трудом. Казалось, призрачное тело вдруг обрело непомерную тяжесть, или же её одолела всепоглощающая слабость. Аран останавливался, терзаемый противоречивыми чувствами. Ему отчаянно хотелось ей помочь, подхватить её хрупкое тело на руки и унести прочь из этого безлюдного, промозглого места. Ощутить тепло касания, но воспоминание об инее, сковавшем её ладонь, ледяным уколом возвращало в реальность. Этот холод пронзал его руку, когда она сжимала его ладонь. Все прошло в тот момент, когда её рука соскользнула и прошла сквозь его пальцы. «Живая ли ты?» — проскользнуло в его голове; этим вопросом задавались они оба.