Бессмертная душа

***

Добравшись до дома после этой промозглой ночи, Аран долго пытался отогреться в обжигающей ванне, но дрожь все равно пробирала до костей. Все это время Эйрена отчитывала его, словно мать неразумного ребенка, укоряя за то, что он позволяет одноклассникам так с собой обходиться, за его терпение и отсутствие отпора. Она твердила, что это никогда не прекратится, пока он будет безропотно терпеть. Её голос то возвышался, пробиваясь сквозь дверь, словно настойчивый колокол, то превращался в скороговорку, полную непонятных, обжигающих слов. В какой-то момент Арану даже стало обидно — ведь даже родители не позволяли себе такого тона. Впрочем, если задуматься, они и вовсе не знали, что происходит, и не участвовали в его жизни. — Все, хватит, я понял, — резко оборвал он. Рена замолчала, почувствовав, что перегнула палку. Он же, съежившись, побрел в комнату, его кожу покрыли мурашки от резкого перепада температуры. Стуча зубами, он кутался в несколько одеял на диване и разговаривал с Реной, как ни в чем не бывало. В этот раз говорил в полный голос — родителей снова не было дома. Но по большей части он внимательно слушал и лишь изредка задавал вопросы: где она бродила, что видела и слышала. Рена молчала лишь о рычании, умолчала — ведь слышит и сейчас, пугать его больше не хотелось, тот его взгляд, когда она корчилась от боли, запечатлелся в её памяти. Пару ночей Аран сидел за компьютером в попытках собрать хоть какую-то информацию о мертвой девочке, но безуспешно. После учёбы обивал пороги ломбардов, пытаясь узнать, из чего сделано украшение, ставшее зловещей нитью, связавшей его с Эйреной. Удалось выяснить, что это серебряная цепь с весьма качественной позолотой и обычное стекло. Школьные хулиганы на время исчезли из виду, подарив Арану хрупкое затишье. Вскоре весть о найденном теле девочки облетела всю школу, скрывать правду не имело смысла. И даже в вечерних новостях промелькнула жуткая версия исчезновения, не умолчали и об возможном изнасиловании. В очередной день, когда Аран собирался в школу, этот нескончаемый дождь понемногу сводил его с ума. Школьные коридоры гудели слухами, долетавшими до его ушей: поговаривали, что та девочка была не единственной жертвой. Вечное жужжание на уроках срывало занятия, а разъяренные учителя агрессивно пытались утихомирить этот улей. На очередном уроке Эйрена томилась от скуки за пустой партой, то и дело отвлекая парня от учебы, но словно разбавляя эти мрачные дни своими выходками. В какой-то момент она замерла и долго, пристально разглядывала очередного учителя, пока её взгляд не встретился с вопросительным взглядом Арана. — Лицо кажется знакомым, да и голос… словно слышала в прошлом, — промолвила она в ответ на его безмолвный вопрос. — Я прогуляюсь, иначе сойду здесь с ума. Скитаясь по школьным коридорам, Рена машинально ловила обрывки сплетен, звучавших, как заезженная пластинка, из уст в уста. Внезапный рык, донесшийся с улицы, вырвал её из потока однообразных разговоров. При свете дня он утратил свой былой, пугающий оттенок. Рена вышла на улицу и обошла школу, но тишина хранила свои секреты. Лишь на очередном круге, оказавшись на спортивном поле за школой, она почувствовала, что рычание исходит будто из-под земли, прямо у ее ног. Отшатнувшись, Рена попятилась, когда из-под земли начали появляться призрачные псы, окутанные клубами черного, как смоль, дыма. Красные глаза прожигали в ней дыру, а из ощеренной пасти, словно кровь, сочилась черная жижа. Три чудовища, непропорционально огромные, прижав передние лапы и морды к земле, утробно рычали. Застыв в позе, предвещающей неминуемую атаку, они повергли Рену в леденящий ужас. Но, попятившись, она словно дала им безмолвный сигнал к действию. Один за другим клыки вонзались в её призрачную плоть, не оставляя следа, но причиняя нестерпимую, адскую боль. Истошный крик, молящий о спасении, был обречен на тишину. Эта невыносимая пытка длилась не одну томительную минуту, пока, наконец, не прозвучал приказ. — Фу… — грозно прогремел девичий голос, и псы, повинуясь, отступили. Обессилев, Рена осталась лежать на промерзлой земле в позе эмбриона. Тень незнакомки надвигалась медленно, Эйрена увидела лишь приближающиеся чёрные туыельки и четыре мощные лапы, гораздо крупнее, чем у нападавших. Над ухом зазвучало утробное принюхивание зверя, и где-то в отдалении прошелестел девичий голос, тянущий слово: «Мартирс…» — Прости, я не уследила за ними, — громко и спокойно произнесла она. Кто ты? — прошептала Рена, голос её дрогнул, сорвавшись на тихий, хлюпающий звук, словно во рту у неё скопилась кровь. Меня зовут Одри, — коротко сказала она, протянув Рене руки, помогая встать. На удивление в её руках была недюжинная сила. На ватных ногах Эйрена пошатывалась из стороны в сторону, исподлобья косясь на адских псов. Они тебя нервируют? — задала риторический вопрос Одри. — Исправим, — она щелкнула пальцами и они растворились черной дымкой. — К сожалению, они не всегда так податливы. Остался лишь тот, что стоял за её спиной и не участвовал в истерзании Рены, она оглядывала его, ощущая угрозу. — Ремси безобиден, у него ещё не выгорела душа, — произнесла спасительница, если, конечно, ею являлась на самом деле. Рена подняла расфокусированный взгляд на Одри, её кожа как белый лист, чёрные как смоль глаза и длинные ресницы, лишь алые пухлые губы выглядели сочными, живыми. Прямые черные волосы спускались до самых ягодиц, лишь локоны у лица были чуть короче. Если бы не её красные радужки глаз, можно было бы принять за обычную девушку. — Сейчас у тебя много вопросов, но знай одно: адские псы рыщут за бессмертными душами, подобно твоей. Коснувшись живого, ты привлекла их к себе, они почувствовали угасающую энергию жизни. Сегодня я успела, но завтра может не повезти. Вернись в своё тело, пока оно живо, иначе псы будут рвать тебя на части, что ад станет для тебя спасением и ты взмолишься о спуске вниз. Ты нужна Светоносному, а пока есть выбор, уходи… Уходи сейчас же. Рена, нерешительно помедлив, отступила на шаг. — Быстрее! Псы не под моей властью, — выкрикнула Одри. Эйрена подалась назад, а затем сорвалась с места, бросившись наутёк. — Зачем ты помогаешь ей? — пророкотал Ремси, голос его звучал тяжело и утробно, словно из самой преисподней. — Мы одной крови, мы невинны и беспомощны, но судьба всё предрешила, — спокойно ответила она, однако пальцы её руки непроизвольно сжались в кулак, выдавая внутреннее напряжение. — Если Люцифер узнает, что ты нарушаешь его приказы… — То что? Я уже мертва, — оборвала его девушка. — Обречет тебя на адские муки, — закончил адский пес, и в его словах сквозила нескрываемая угроза. — Я при жизни была как в аду… как и все души Мартирс, а после смерти там же. Думаешь, меня можно напугать? Во время этой словесной дуэли Рена уже добралась до дома, где царила звенящая пустота, лишь кухонный кран прерывал тишину. Аран всё ещё на занятиях, а родители — на работе. Эйрена осталась наедине, погребенная под лавиной обрушившихся на неё вопросов.