Глава вторая. Признание

Рэйнбоу завалилась на кровать, обнимая подушку и устремляя взгляд в потолок. Белые облака на нежно-голубом фоне всегда успокаивали и приводили мысли в порядок. Он наверняка понял, что этот поцелуй не был дружеским. Соарин всегда отличался тем, что умел читать между строк, и не мог потерять этот навык. Тем более, что именно это и помогало ему общаться с ней, видя её настоящую сквозь напускную браваду и самовлюбленность. Теперь перед ней стоит другой вопрос. А как признаться? Романтика и отношения никогда не были сильной стороной Рэйнбоу. Она была слишком… вздорной, неопытной и своим поведением скорее напоминала озорного мальчишку. У подруг с этим было куда удачнее. Девушка потянулась за мобильником, включая и открывая список контактов. Кому же позвонить? Шай? Наверное нет, она сама с трудом призналась Дискорду. Рэрити? Модница была хорошей советчицей насчёт всего, что было связано с мальчиками и отношениями, но иногда она была слишком… настойчивой. Подходящий ответ вспыхнул внезапно, как молния, и Дэш без колебаний нажала на нужный номер. – Алло, Сансет? Мне очень нужен твой совет.

***

Не прошло и часа, как огненноволосая девушка уже сидела на кресле в комнате Рэйнбоу. Когда Шиммер раскаялась после того, что натворила на Осеннем балу, она не без труда, но влилась в компанию девушек. Особенно она сдружилась со спортсменкой за счёт схожести характеров. Флаттершай, Эпплджек, Рэрити, Пинки, Твайлайт – они слишком… светлые, чистые. Рэйнбоу же словно на несколько тонов темнее. И такой же была Сансет, которая иногда могла понять её, как никто другой. – То есть, ты хочешь, чтобы я дала тебе совет, как признаться в любви? – она приподнимает бровь, смотря на непривычно смущённую и покрасневшую подругу, которая лишь кивает, отведя взгляд в сторону. – Ты же знаешь, что я не спец в этом? Тебе стоило попросить Рэрити, а не меня. – Знаю, но ты меня понимаешь лучше. Я не могу вот так просто… Я не могу, как она, – Дэш слегка покачивается на одном месте, словно виновато смотря на Шиммер. Та вздохнула, хотя явно была рада, что попросили именно её. – Ну... Признайся ему так, как будет комфортно тебе, а не как... "принято", – советует она, изобразив кавычки в воздухе. – Я знаю, тебе будет неловко говорить об этом лично... Так что ты можешь, например, написать записку или письмо. По крайней мере ты сможешь четко сформулировать признание, а не начать что-то мямлить в самый ответственный момент. – Ты думаешь, он примет это? – с сомнением спрашивает радужная. – А почему это он должен не принять? – Сансет вскидывается едва ли не возмущенно. – Рэйн, ты замечательная девушка. Ты верная, заботливая и всегда готовая прийти на помощь. С учётом того, что ты про него рассказывала, думаю, за столько лет он заметил это. Она садится рядом с Рэйнбоу и берёт её чуть дрожащие руки в свои, мягко сжимая, даря столь нужное тепло и чувство спокойствия. – Я понимаю, это сложно, но просто наберись смелости и напиши это письмо. Лучше пожалеть о том, что призналась, чем до конца жизни сожалеть, что не решилась. В любом случае, я буду рядом. И девчонки тоже готовы тебя поддержать, ты же знаешь. Дэш некоторое время просто смотрит на их соединенные руки, после чего чуть улыбается. – Ты лучшая, ты знаешь это? – она крепко обнимает подругу. – Конечно знаю. Училась у тебя.

***

Соарин, отсидев первый урок, выскользнул из школы под предлогом визита к врачу. Не то чтобы это было так важно… Всего лишь забрать справку, но это было отличным поводом прогулять надоевшую физику. Предмет он и так знал, и ничего нового он для себя не услышит. Выйдя из больницы, он неспешно направился в ближайший парк. Заняв свободную лавочку, он полез в рюкзак, чтобы достать наушники, и обнаружил заныканный между тетрадями конверт. Нахмурившись, Соарин забыл про то, что искал, и раскрыл его. Внутри лежал сложенный вчетверо листок. Небрежный и размашистый почерк парень узнал бы где угодно – он принадлежал Рэйнбоу Дэш. С чего бы она писала ему письмо? Радужная далеко не отличалась скромностью, неужели так сложно поговорить лично? Или это что-то важное? «Привет, Соарин. Наверняка ты думаешь, почему я тебе написала, да? Что ж, тут такое дело… Точнее, нет, дел нет. Просто хочу сказать, что я помню всё, что было между нами. Все наши перепалки, соревнования, игры… Ты всегда меня понимал так легко, и я всегда бесилась с этого, хах. И честно… Я хочу, чтобы это продолжалось. Сумбурно и смешно? Сама не знаю, что на меня нашло. Обычно я против нежностей, и ты это знаешь. Слишком расслабилась в компании девочек, наверное. В общем, я хочу сказать, что люблю тебя. Не знаю, что теперь будет. Может, ничего и не изменится. Продолжим как ни в чем не бывало. А может, все перевернется с ног на голову. В любом случае, я готова. Или почти готова. Главное, чтобы ты знал. И не вздумай потом припоминать мне этот приступ сентиментальности. Я потом буду это отрицать до последнего. Твоя… ну, ты понял. Та самая.» Соарин в сотый раз перечитывает эти строчки, словно пытается осознать. На улице довольно холодный ветер, но он почти не чувствует его. «Люблю тебя». Эти слова греют душу. На лицо сама собой ползёт глупая улыбка. Он тоже любил её. Не глупой мальчишеской влюбленностью, не обычным плотским желанием, а чем-то более глубоким и настоящим. Да, его репутация ловеласа оставляла желать лучшего, бурные и короткие романы в своё время горячо обсуждались в новостях. Но ни одна из этих девушек, что хотели лишь статуса и денег, не могли сравниться с Рэйнбоу Дэш. Такой верной, такой яркой, такой… Живой. Она ни капли не походила на этих красивых и однообразных кукол, отличаясь естественностью и смелостью. Она вела себя так, как хотела, и на мнение прочих ей было наплевать. Соарин был одним из тех счастливчиков, кто попадал к тем немногим личностям, кто мог приструнить её. А сейчас она призналась ему в любви и наверняка ждёт ответа. Сегодня после уроков у неё тренировка, он точно знает. Не теряя не минуты, он бежит к своему припаркованному мотоциклу, одним махом садится на него, поворачивает ключ в зажигании, ждёт несколько мучительных секунд, пока прогреется двигатель, – и практически летит в школу Кантерлота.

***

Рэйнбоу действительно там. Привычно чеканит футбольный мяч несильными ударами колена. Это её любимый способ расслабиться. Она позволяет ему опуститься на землю, на секунду ставит на него ногу, заставляя встать. Накатывает на носок другой ноги, подкидывает выше, чем обычно. Разворот и меткий бросок в ворота. Попадание. Соарин довольно присвистнул. Этот приём в футболе, конечно популярен, но используется не слишком часто: достаточно велик шанс неудачи, и прошляпить мяч тоже. Впрочем, а когда Рэйнбоу боялась сложностей, ещё и в любимом футболе? Услышав этот звук, она повернулась к нему. Как обычно радужные волосы забавно топорщились во все стороны и прилипали к немного блестящей от пота коже. В глазах отражается волнение, но она упрямо вскидывает голову, словно бросая вызов. Не успевает Дэш хотя бы открыть рот, Соарин выпаливает: – Мой ответ – да, Рэйнбоу. Я прочитал. И твои чувства взаимны. Я тоже люблю тебя. Долгие секунды она молчит, просто смотря на него. И на её губах расцветает улыбка. – Долго же до тебя доходило, – привычный ворчливый тон вызывает у парня ответную ухмылку и он, больше не сдерживая себя, берёт Рэйнбоу за запястье, притягивает к себе и, прежде чем она успевает возмутиться, затыкает её поцелуем. Поцелуй полон жара, нетерпения, чувств, которые копились годами и до этого дня оставались невысказанными. Руки спортсменки обвиваются вокруг шеи Соарина, обнимая, пока она старается ответить с не меньшим пылом. Футбольное поле, школа Кантерлота, весь мир для них перестал существовать, сойдясь лишь на них двоих. Они неохотно отстраняются, тяжело дыша. Вондерболт поднимает руку и нежно, с необъяснимым трепетом проводит по её щеке, боясь, что это лишь иллюзия, созданная его бурным воображением. Но Рэйнбоу здесь, такая реальная и осязаемая. Её кожа мягкая, чуть влажная и тёплая. Её сердце учащённо бьётся, и он чувствует, как его собственное бьётся с ней в такт. Она чуть склоняет голову и прикрывает глаза, наслаждаясь прикосновением. Непривычно. Неловко. Но приятно. – Я люблю тебя, Рин, – произнести вслух оказалось легче, чем она думала. – И я тебя люблю, Дэши, – привычное ласковое прозвище, с которого она бесилась раньше. Но сейчас это звучит по-особенному, и возмущаться больше не хочется. А вот снова поцеловать – очень даже.