Глава двенадцатая. Такой и должна быть настоящая любовь

– Я познакомилась с Блицом уже после того, как… ты уехал, – Рэйнбоу сделала ещё один глоток чая, стараясь собраться с мыслями. – Я заметила, насколько мы внешне были похожи друг на друга... Да даже наши имена одинаковые. Нам это показалось забавным. И с этого наше знакомство и началось. Оказалось, что мы похожи и характером тоже. Он был таким же дерзким, как я, любил приключения и спорт. Он умел рассмешить меня, когда мне было грустно, и поддерживал меня, когда мне было одиноко. Он не мог заменить мне тебя, но он заполнял… ту пустоту, что осталась во мне после твоего отъезда. И она стала ещё глубже, когда погибли мои родители. Рэйнбоу прерывисто вздохнула и замолчала, уставившись в кружку. Соарин молчал, не перебивая её, но чувствовал, как в его душе поднимает свои ростки горечь. Из-за того, что его не было рядом, когда ей было плохо. – Мы часто проводили время вместе. Он стал для меня лучшим другом… Или только я так думала… Она обхватывает кружку двумя руками, держась за неё, как спасательный круг. – Я начала замечать, что… его отношение ко мне меняется. Более… требовательное. Он стал чаще прикасаться ко мне и задерживать свои прикосновения на мне дольше, чем подобает другу. Я… Я говорила ему, что я уже влюблена в другого, и… Мне казалось, он… понял… Её пальцы, сжимающие кружку, побелели. Плечи немного дрожали. – В тот день Блиц… он пригласил меня к себе домой. Сказал, что хочет показать мне новую игру, о которой я тогда мечтала, и, конечно же, я согласилась… Я даже не обратила внимания на его… нервозность, что ли… Я иногда ловила его взгляд, и он был… странным. И в какой-то момент он попытался меня поцеловать. Я оттолкнула его, ведь мне казалось, я ясно дала понять – я влюблена в другого. Но он… Её губы задрожали, и она прикусила их. Глаза заволокло пеленой накатывающихся снова слёз. – Он не собирался останавливаться. Сказал, что любит меня и я должна быть с ним, ведь у нас столько общего, да и… Ну, знаешь… То, что ты далеко, а он рядом со мной. Что он понимает меня лучше, чем кто-либо другой. Я не хотела этого. И он попытался… – она со странным звуком втягивает воздух. – Попытался изнасиловать меня. Соарин дёргается. Шок сменяется каменным выражением лица, но его глаза… В них бушует шторм. Боль такая острая, что кажется, будто ему вырвали сердце из груди. Ярость, клокочущая и обжигающая ярость, готовая снести всё на своём пути. И желание разорвать на куски этого ублюдка, который посмел прикоснуться к ней. К его Рэйнбоу. Он сглатывает, стараясь унять дрожь, пронизывающую всё тело. Кулаки сжались до боли и побелевших костяшек. Он хочет что-то сказать, но не может подобрать слов. – Я… я смогла вырваться и сбежала домой. Позвонила Шай и практически умоляла приехать… Мне было стыдно, но я ничего не могла поделать. Я… Я чувствовала себя такой… преданной… и использованной… – Дэш опускает голову, и несколько слезинок всё же капает в её чай. Соарин тут же встает из-за стола и, оказываясь рядом, крепко прижимает к себе, чувствуя, как она утыкается ему в живот и как дрожат её плечи. Поднимает руку и мягко поглаживает по волосам, стараясь успокоить и дать необходимую поддержку. – Я… Я старалась, но никак не могу выкинуть это из головы, я понимаю, но не могу перестать думать, что это я виновата, не смогла вовремя понять, вовремя остановить, может, я должна была прекратить общение с ним, я не знаю, это всё слишком сложно, и я не знаю, может, я вообще слишком бурно реагирую сейчас, в конце концов, это была лишь попытка и… – Рэйнбоу сбивчиво тараторит, словно пытается высказать всё, что думает, но не успевает за потоком мыслей в голове. Дождавшись паузы, Соарин мягко прикладывает палец к её губам, заставляя замолчать. – Ты не виновата, – просто говорит он и садится на колени перед стулом, чуть задирая голову. Рэйнбоу сидит, немного сгорбившись, и так их лица примерно на одном уровне. – Послушай меня. Во-первых, в этом всём виноват только Блиц. В том, что он решил это сделать, воспользовавшись тем, что ты ему доверяла. Ты сказала ему, что уже любишь другого, и то, что он продолжил стоять на своём, только его вина. Я знаю тебя, ты не дала бы ему поводов так думать. Так что ты не виновата. Во-вторых, не преуменьшай. Попытка изнасилования не менее травмирующее, чем само изнасилование. И в-третьих… Он касается её щеки своей ладонью. – Твои чувства абсолютно нормальны. Чувствовать боль, страх, злость, растерянность после этого всего, это абсолютно нормально. Ты не должна оправдываться или испытывать вину за то, что ты чувствуешь. Запомни это раз и навсегда. Рэйнбоу долгое время просто смотрит на него, после чего прислоняется щекой к его ладони. Её рука в другой его руке, и этот жест такой знакомый, такой любимый, такой правильный, что комок в горле тут же начинает рассасываться, а внутри расплывается чувство безопасности и спокойствия. – Спасибо, – её голос чуть дрожит, но это пройдёт. Она чувствует его любовь, его поддержку и его ярость, направленную на того, кто посмел причинить ей боль. И это непривычное и странное ощущение… успокаивает. Придаёт сил. Он злится за неё. Он рядом. Он защитит её. Её щит. Её опора. Любимый человек. – Это… Это то, что мне было нужно услышать. Соарин кивает и, немного поднявшись, целует её в лоб. – Я всегда буду рядом. И я не позволю ему причинить тебе боль. Обещаю. Она наконец чуть улыбается и обнимает его. Он с той же улыбкой прижимает её к себе в ответ. – Хочешь чем-нибудь заняться, чтобы отвлечься? – получив в ответ неуверенное мычание, он немного закатывает глаза. – Хорошо, пойдём на улицу или останемся дома? Повернувшись к окну, он завис. Оказывается, на улице уже шёл дождь… – Ладно, это было преждевременно. Хотя… – Рин хитро улыбнулся. – Ты как-то вспоминала наш танец под дождём, может, повторим? Только теперь, как пара. Её улыбка становится шире. – Повторим, – говорит она почему-то шёпотом, но улыбается, отстраняясь. – Если не боишься промокнуть. – Боюсь промокнуть? Я? Даже не мечтай! – он подталкивает её в бок и удирает с кухни. За спиной раздаётся грохот – это упал стул – и звуки топота вперемешку со звонким смехом. Шутливые перепалки, бег и лёгкий азарт соревнований – лучший способ для Рэйнбоу восстановить душевное равновесие. Вспомнив всё-таки, что нужно закрыть дверь, Рэйнбоу чуть затормаживает и запирает квартиру, бренча ключами, а Соарин, перепрыгивая через ступеньки, летит на первый этаж. Она догоняет его уже на пороге, хватает за руку и тянет за собой. Тёплый дождь мгновенно пропитывает влагой их одежду и волосы, капает на лицо, словно силясь прогнать их с улицы. Редкие прохожие, прячущиеся под зонтами или капюшонами, с удивлением смотрят на смеющихся подростков в одних футболках и джинсах, которые бегут не домой, а словно навстречу непогоде. Они устраивают забег до ближайшего парка, привычно соревнуясь, кто быстрее. Азарт, скорость, ветер в растрепанных и промокших волосах. Рэйнбоу счастливо жмурится, проносясь по мокрым дорожкам и траве, ловко огибая прохожих. Соарин не желает отставать, следуя за ней, рядом с ней, иногда вырывается вперёд и немного даже обгоняет – лишь чтобы снова отстать от сверхбыстрой радужной сорвиголовы. Разумеется, Дэш прибегает первой до старой яблони, на которую они частенько любили залазать. Не успевший вовремя затормозить Соарин врезается в спину девушки, чуть не падая вместе с ней, и они хохочут, несмотря на колющую боль в лёгких от нехватки воздуха. Давайте так – это в романах нам описывают девичий смех, как что-то такое красивое, нежное, похожее на переливы колокольчиков, и всё в таком духе. Натыкаясь на подобное, Соарин только скептически поднимал бровь. Кто бы это не написал, он явно не знал, как смеются девушки. Смех Рэйнбоу был больше похож на какую-то смесь клёкота довольной чайки и гиены, громкий, раскатистый и немного хриплый. Но он такой счастливый и искренний, что Рин никогда не обращает на это внимание. Ему нравится, как она смеётся. Дав себе и ей пару минут передышки, он протягивает ей руку и кружит, уводя в танец. Поначалу это выглядит неуклюже и забавно, но приносит им искреннее удовольствие. Шум дождя, ветра, шуршание листвы, их смех – все эти звуки сливались в мелодию, странную, но прекрасную, под которую их движения становились более плавными и грациозными. Шаг вперёд. Шаг назад. Оборот. Рука в другой руке. Его рука на её талии, её рука на его плече. Шаг вперёд и шаг назад. Танец становится более романтичным и почти интимным, когда они слишком близко друг к другу. Тёмно-малиновые глаза неотрывно смотрят в изумрудные, и в них плещется нежность, смешанная с почти детским восторгом. Соарин чувствует, как её дыхание согревает его шею, а Рэйнбоу ощущает его сильные руки, уверенно направляющие её движения. В какой-то момент он подхватывает её на руки и кружит, и мир вертится в калейдоскопе красок и эмоций. Она смеётся, обвив его шею руками. И словно больше нет никаких проблем. Только они, дождь и ощущение лёгкости и всепоглощающего счастья. Прерывается это совершенно возмутительным образом: увлёкшись, Соарин поскользнулся, потеряв равновесие на мокрой траве, и они рухнули на землю, заливисто хохоча. Рэйнбоу оказалась сверху. Мокрые радужные волосы спадали на лицо парня, щекоча его. Не прекращая смеяться, он выплюнул пару прядей, попавших ему в рот, и поднял на неё взгляд. Постепенно смех стихает, уступая место тихой радости. Забыв про всё на свете, они лежат на мокрой траве, обнявшись, смотря друг на друга. Тёмная прядь чёлки спадает Соарину на лицо, и Дэш осторожно откидывает её с его лба. Тёмно-синие волосы, промокшие от дождя, казались почти чёрными, удивительно контрастируя с его почти белой кожей. В ответ он касается её щеки, стирая капли дождя, сверкающие словно бриллианты. В его глазах – тепло и забота, и Рэйнбоу отвечает той же нежностью, наслаждаясь моментом. Они поднимают головы, когда их освещают слабые лучи солнца, пробившиеся сквозь пелену дождя. И видят, как на небе формируется радуга. Семь цветов, словно мост, соединяющий землю и небо. Соарин долго смотрит на радугу, после чего переводит взгляд на Рэйнбоу. – Даже погода оправдывает твоё имя, – шутит он, широко улыбаясь. Дэш весело фыркает и закатывает глаза. – И где же мой горшочек с золотом затерялся? Может, пойдём поищем? – поддразнивает она в ответ, непривычно кокетливо ухмыляясь. – Не нужно, – Соарин нежно заправляет зеленую прядь ей за ухо. – Я уже давно его нашёл. Не давая ей опомниться, он притягивает её к себе и вовлекает в нежный поцелуй. Поцелуй, который говорит больше тысячи слов. Тепло его губ обжигает, проникая в самое сердце. Рэйнбоу отвечает на поцелуй, позволяя себе полностью раствориться в этом моменте. Она зарывается пальцами в его волосы и углубляет поцелуй, практически чувствуя, как воздух между ними искрится от напряжения. Когда они наконец отрываются друг от друга, радуга становится ярче, переливаясь всеми цветами от рубиново-красного до глубокого фиолетового. Соарин смотрит на неё с блеском в глазах и довольной улыбкой. – Я люблю тебя. Рэйнбоу только по-глупому счастливо улыбается, чувствуя, как на щеках расплывается румянец. – Взаимно. Дождь окончательно стихает, а радуга сияет ещё ярче, словно благословляет их союз.

***

После этого они поднимаются, отряхиваются от земли, выбирают из волос друг друга листочки и веточки, и возвращаются домой, насквозь промокшие, но счастливые. Оставляя мокрые следы на полу, Рэйнбоу сразу же исчезает за дверью ванной, а Соарин включает обогреватель: всё же подхватить простуду не хотелось никому. Приятное тепло тут же начинает расходиться по комнате. Он роется в шкафу и вытаскивает подходящую сменную одежду – вроде живут в разных квартирах, а всё равно могут найти свои вещи в шкафах друг друга. Вытаскивает так же футболку Рэйнбоу и её домашние штаны, и, когда она выходит из душа в одном полотенце, вручает ей. На что она благодарно улыбается. Пока уже Соарин греется под горячими струями, она переодевается, вытирает лужи, оставленные на полу, и ставит чайник. Достаёт их любимые кружки: синяя с облаком и желтой молнией – для Соарина, и белая с радугой – для себя. Крепкий чёрный чай с бергамотом – лёгкая терпкость и освежающий цитрусовый вкус, который нравится им обоим. В каждую кружку по ложке мёда, а ему добавить ещё и немного молока – Соарин любит чай с молоком. Рэйнбоу привычно насмешливо морщит нос, улыбаясь своим воспоминаниям. Ну, не понимает она этого. Рин утверждает, что добавление молока «смягчает и сглаживает вкус». Ей же чай нравится именно за эту легкую горечь. Когда Соарин выходит из ванной, вытирая волосы полотенцем, он не может не улыбнуться при виде неё. Она поворачивает к нему и молча протягивает кружку. Он так же молча улыбается, принимая её и делая глоток. Тепло разливается по телу, и не только от любимого горячего напитка. Квартира погружена в тишину, но это не та неловкость, которая обычно бывает даже у пар. Это такая уютная тишина, полная взаимопонимания и спокойствия. Рэйнбоу облокачивается на подоконник, неспешно потягивая свой чай и смотря в окно. Соарин приобнимает её сзади, склонив голову ей на плечо. Сегодня вечером они опять устроят киномарафон. Может, построят домик из пледа и подушек, а, может, сыграют в карты на желание. Может, снова начнут рубиться в видеоигры, и Рэйнбоу опять будет мухлевать, когда будет терять контроль на ситуацией. А Соарин просто ей поддастся и тепло улыбнется, когда она будет танцевать, издав победный клич. Может, закажут пиццу и опять будут шутливо спорить, какая лучше. А может, захотят поддаться романтической атмосфере и зажгут гирлянду, висящую у Дэш на окне ещё с Нового года. Комната погрузится в темноту и тихую музыку. Может, даже снова потанцуют. Может, снова начнутся откровенные разговоры. А может, Рэйнбоу заберется с ногами на подоконник, укрытая теплым пледом, а Соарин будет стоять рядом, и они будут молча смотреть на звёздное небо и огни города. Неважно, чем они будут заниматься, просто именно в этих моментах, простых, разделенных вместе, и прячется любовь. В кружке горячего чая, в тихом разговоре, в нежном прикосновении. В умении быть рядом, когда нужно, и готовности поддержать, когда другому плохо. Да, пожалуй, так и должна выглядеть настоящая любовь.