Глава четырнадцатая. Открывшиеся раны

Спортивный зал школы Кантерлота, как и всегда, гудел утренней энергией. Солнце, проникая сквозь высокие окна, рисовало на полу полосы света. Кто-то из учеников уже был там и разминался перед началом, кто-то ещё торчал в раздевалке, кто-то вообще ещё спал дома… Рэйнбоу, попутно заплетая волосы в высокий хвост, зашла в зал, бурно обсуждая с Соарином тактику следующей игры и приёмы, которые можно будет использовать, не заметив на себе недоверчивый взгляд Спитфайер. Несмотря на свой статус студентки, Рэйнбоу уже года два как вела физкультуру у своего двенадцатого и одиннадцатого класса. Поначалу это вызвало тонну удивления у сокурсников и у младших, но со временем к этому привыкли. Радужноволосая сорванка подходила к урокам ответственно, знала предмет едва ли не лучше самого физрука и легко объясняла, как выполнить то или иное упражнение. Плюс статус капитана почти всех школьных спортивных команд играл свою роль. Привычный шум стих, когда Дэш дунула в свисток, заставляя группу построиться. – Так, народ, внимание! Поскольку совсем недавно прошёл достаточно тяжелый для нас матч, предлагаю поиграть во что-нибудь полегче. Предлагаю баскетбол, но, если хотите что-нибудь другое, можете предложить, проголосуем. – А почему ты ведёшь физкультуру у нас, а не преподаватель? – довольно вызывающе спросила Спитфайер, скрестив руки на груди. В её голосе отчётливо звучало недоверие и почти претензия. Вспыльчивая и суровая капитан Вондерболтов всегда ставила под сомнение авторитет, который, по её мнению, не был заслужен. Студентка, в понимании Спитфайер, таковым авторитетом не являлась. – Во-первых, мистер Райт сам назначил меня помощником преподавателя и разрешил самой вести уроки, во-вторых, разумеется, это было согласовано с директором, ну, и в-третьих, тебя так сильно волнует, что преподаёт твоя одноклассница? – Да, волнует, – Спитфайер не отступала в то время, как одноклассники затихли, наблюдая за происходящим. Рэйнбоу видела, как за спиной своего капитана нахмурился Соарин, как неуверенно посмотрела на неё Флитфут. – Волнует, когда непрофессионал занимается с классом. – И тебя это интересует только сейчас? – Дэш скрестила руки на груди. – Почти полгода прошло, ты только сейчас решила, что я недостаточно хороша для этой работы? – Просто иногда приходится смиряться с тем, что кто-то получает незаслуженные привилегии, – словно небрежно уронила Спитфайер. – Да что ты-?! – вскинулась Сансет, но замолчала, остановленная поднятой ладонью лучшей подруги. – «Незаслуженные привилегии»? – повторила Рэйнбоу, чувствуя, как внутри всё закипает. – Ты не думала, сколько времени и сил трачу на подготовку к этим урокам? Ко всем тренировкам, учёбе и прочим вещам? – Да ладно тебе, Дэш, – Спитфайер усмехнулась. – Жизнь вообще штука не простая, но кто-то переносит её тяготы с достоинством, а кто-то… строит из себя жертву. Рэйнбоу показалось, что она с головой окунулась в ледяную воду. В горле моментально встал ком. Дышать больно, а в груди тесно, словно на неё навалилась огромная плита. Она не могла не вымолвить ни слова, парализованная нахлынувшей болью от накативших воспоминаний. « – А разве ты сама не думаешь только о себе и о том, что тебя не выбрали? Эгоистка здесь ты! – смерив замершую подругу взглядом, полным досады и злости, Соарин ушёл, оставив её под дождём. Он уехал, не прощаясь.» «Телефон выпадает из вмиг ослабевшей руки, глухо ударяясь об пол. Рэйнбоу медленно оседает на пол, чувствуя, как слёзы обжигают щёки. Автокатастрофа. Родители. Мертвы. Боль. Волна непереносимой и обжигающей боли, до ужаса острой. Словно раскалённый добела и заточенный до предела нож вонзили в самое сердце и проворачивают. Теплые объятия, улыбки, счастье, поддержка, всё это – всё это ушло безвозвратно.» « – Безалаберная дрянь, живо к директору! – крик истеричной преподавательницы доносился как через толщу воды. Как будто Дэш виновата, что не оповестила родителей о планируемой встрече с этой дурой… Она сказала, да только приехать и побеседовать об оценках и поведении дочери они больше не могли…» « – Директор Селестия, это уже просто невозможно! – Рэйнбоу всё бы отдала, чтобы чувствовать хотя бы унижение, что её, как шелудивого котёнка, за шкирку отвели в кабинет директора. Что угодно, но только не эта зияющая пустота пополам с невыносимой болью…» « – Рэйнбоу Дэш, может, ты расскажешь, что всё-таки случилось? Почему твои родители не были уведомлены о встрече? – тон директора Селестии не был обвиняющим – лишь обеспокоенным. Рэйнбоу не так уж редко оказывалась у неё в кабинете, но сейчас вздорная и немного проблемная спортсменка практически дрожала, выглядя потерянной. – Их больше нет… Авто… Автокатастрофа… – с трудом выдавливает она из себя. Пелена слёз застилает глаза, но даже так она различает, как на лице директора Селестии отразилось понимание и сочувствие. Встав со своего места и обойдя стол, она с тихим «Можно?» приобнимает Рэйнбоу за плечи, в то время, когда ученица снова срывается в рыдания…» « – Школа Кантерлота готова оказать вам любую поддержку, мисс Дэш, – вызвавшая её на следующий день проректор Луна выглядела привычно сдержанно, но в её тоне также слышалось сочувствие и забота. – У вас есть родственники, которые смогут о вас позаботиться? Рэйнбоу шмыгнула носом, пытаясь собраться с мыслями. Вопрос про родственников заставил её снова почувствовать острую боль утраты. Тетя, конечно, приедет, но она сама говорила, что не сможет забрать её к себе. Да и самой Рэйнбоу не хотелось уезжать. Здесь у неё буквально всё… – Есть тетя, но она сможет приехать только на… на похороны. Она не сможет забрать меня с собой, да и я не хочу уезжать в другой город. – Что ж, есть и другие варианты, – кивнула проректор Луна. – Мисс Дэш, вы ведь знаете о процессе эмансипации? Рэйнбоу кивнула. Эмансипация – признание подростка полностью дееспособным. Если она пройдёт её и докажет, что может себя обеспечивать, то сможет жить самостоятельно, без родственников и опекунов. – Разве-? – Мы можем предложить вам работу, как помощника преподавателя физкультуры. Это не так много, но даст стабильный доход, – тон проректора немного смягчился. – Мистер Райт очень высокого мнения о вас и ваших навыках. Я думаю, вы отлично справитесь с этой работой. Узел в груди спортсменки чуть ослаб. Хотя бы одна проблема решена. – Я не подведу вас. Спасибо, проректор Луна. Женщина не ответила, но Рэйнбоу почувствовала, как она чуть крепче сжала её плечо в знак поддержки…» « – Он бросил тебя ради мечты! Чем этот выскочка лучше меня?! – взгляд Блица был полон ярости, когда он с силой сжал запястье подруги. – Отпусти меня! – она рванулась, стараясь вырваться из его хватки, но он притянул её к себе и поцеловал…» « – Ну же, ну же, ну же, возьми трубку… – Рэйнбоу колотило. От страха, от боли, от унижения. Комок отвращения подступал к горлу. Она вырвалась, он не успел, она сбежала, но боги, какой же грязной она себя чувствовала... – Шай?.. Ты сможешь приехать?! Прямо сейчас! Пожалуйста, это очень срочно!..» « – Рэйнбоу! – Флаттершай практически влетела в квартиру к лучшей подруге, приехав так быстро, как только могла. Сердце болезненно сжалось, когда она увидела сидящую на полу Дэш. Её плечи вздрагивали от безудержных рыданий. – Тише, тише, всё хорошо, я здесь, – любительница животных села рядом и крепко обняла её, поглаживая по спине, стараясь успокоить. От крепкой хватки Рэйнбоу на руках точно останутся синяки, но разве это могло сейчас волновать её, когда её лучшая подруга, всегда такая сильная и смелая, сейчас вцепляется в неё, как в спасательный круг, захлёбываясь истерикой?» – …Рэйнбоу! – голос Сансет наконец вырвал её из череды воспоминаний. Все взгляды были устремлены на неё. В глазах подруг, да и одноклассников тоже читалась тревога. Дэш не сразу понимает, что происходит. Всё расплывается, словно она пытается рассмотреть сквозь толщу воды. На щеках чувствуется влага. Слёзы. Предательские слёзы, которых она даже не заметила. Блять. Она плачет перед всеми. Плачет из-за слов, которые разбередили раны и задели за живое. Спитфайер опешила, не ожидая такой реакции на свои слова. Недовольство и насмешка мгновенно слетели с её лица, сменившись растерянностью и, кажется, раскаянием. – Достаточно, – ледяным тоном чеканит до этого молчавший Соарин, выступая вперёд. Обычно мягкий и спокойный голос звучит как удар кнутом, заставляя всех вздрогнуть. В изумрудных глазах читалась такая злость, что в зале мгновенно повисла гнетущая тишина. – Сансет, Флаттершай, уведите её, – в ровной голосе Соарина звенела сталь. Кивнув, Шиммер приобняла подругу за плечи. Шай мягко сжала её руку с другой стороны, и они увели Рэйнбоу из спортзала, что-то успокаивающе шепча. Девочки из «Рейнбумс» тоже ушли за ними. Проводив их взглядом и подождав, пока они скроются за дверью, Вондерболт повернулся к Спитфайер. Тишина стала ещё более зловещей. Одноклассники практически затаили дыхание, ожидая развязки. – Флитфут, проведи урок. Перед мистером Райтом и директором отвечать буду я, – бросает Соарин. Флитфут замешкалась, не зная, как правильно поступить. – Я что-то непонятно сказал?! От его крика у всех пробежали мурашки. Очнувшись от оцепенения, третья из Вондерболтов начала проводить разминку. – А ты идёшь со мной, – ледяным тоном бросил он, направляясь к подсобке со спортивным инвентарем – единственным относительно уединенным местом. Капитан поплелась за ним, не рискуя перечить. Прикрыв за ними дверь, Соарин повернулся к ней. От разъяренного взгляда темно-изумрудных глаз друга и одновременно подчиненного хотелось сбежать. Привыкшая командовать и не терпевшая возражений, сейчас Спитфайер чувствовала себя провинившейся девочкой. – Ты хоть понимаешь, что ты сказала? – процедил Соарин, бессознательно сжимая руку в кулак. – «Незаслуженные привилегии»? «Строит из себя жертву»?! – Соарин, я… – она вздрогнула, когда кулак парня врезался в стену. – Ты ничего не знаешь. Ты не знаешь, что она пережила, и что её вообще побудило работать здесь. И даже так: она пашет, как проклятая, чтобы оправдать доверие директора и учителей, – парень тяжело дышал, чувствуя, как внутри клокочет злость с горьким привкусом обиды. Пусть и Спитфайер пережила многое ради своей должности, но и Рэйнбоу ничуть не легче. И Соарин не мог этого так оставить, помня каждую выплаканную в его объятиях слезу. – Надеюсь, тебе хватит совести извиниться. И ещё, если я услышу в её адрес хоть что-то подобное, разговаривать будем по-другому. И плевать я хотел, что ты мой капитан и лучшая подруга. Рэйнбоу моя девушка, и я не позволю никому вот так плевать ей в душу. Развернувшись и оставив растерянную Спитфайер за спиной, он вышел из подсобки и направился в коридор. Там он столкнулся с Сансет. – Как она? – Немного полегчало. Шай отвела её в туалет, хотя бы умыться. Ей нужно немного времени, чтобы прийти в себя. Соарин благодарно кивнул. Поддержка лучших подруг Рэйнбоу была очень кстати. То, что он ближе всех к ней, не значило, что он всегда сможет помочь. – Спасибо, что присмотрели за ней.

***

Рэйнбоу молча шла рядом с Соарином, опустив голову. Несмотря на успокаивающие слова подруг и заступничество своего парня, слова Спитфайер продолжали эхом отдаваться в голове. Оставшиеся уроки прошли, как в тумане: сочувствующие и заинтересованные взгляды одноклассников, шепотки за спиной – это только усиливало непонятное, но неприятное чувство, поселившееся в груди. Каждый шаг отзывался тяжестью, словно на плечи взвалили неподъемный груз. Опять. Опять это отвратительное чувство, словно её уязвимость и боль выставили на всеобщее обозрение. – Эй, – раздался сзади них голос. Спитфайер неловко покачнулась на носках, неуверенно смотря на Рэйнбоу. Та, в свою очередь, покосилась на Соарина, который молча сжал её руку. Сейчас его слова будут лишними. Она должна справиться сама. Он просто будет рядом. – Рэйнбоу, я… – заговорила наконец Спитфайер, и спортсменка перевела взгляд на неё. – Я прошу прощения за то, что сказала ранее. Я не знаю, что происходило в твоей жизни, и, даже если бы знала – я не имела права так говорить. Прости меня. Спортсменка молчала, внимательно изучая её лицо. Боль и обида всё ещё жгли, но уже чуть меньше. В глазах капитана Вондреболтов читалось искреннее раскаяние. – Принято, – тихо ответила она, стараясь, чтобы её голос звучал ровно. – Но… мне нужно будет время, чтобы всё это переварить. Спитфайер понимающе кивнула. Она ожидала, что сразу же её не простят, и не просила большего. Видя, что конфликт улажен, Соарин немного расслабился и кивнул подруге. – Ладно, я, пожалуй, пойду. И это, Дэш… – она замялась, но всё же высказала, что хотела: – Ты действительно хороша. И в спорте, и как преподаватель. Радужноволосая молча кивнула, чувствуя, как узел в груди ослаб. На губах появилась тень улыбки. Неловко улыбнувшись в ответ, Спитфайер развернулась и ушла, оставляя пару наедине. Соарин мягко приобнял свою девушку за плечи, чувствуя лёгкую дрожь. – Пойдём домой?

***

Дом всегда спасение. К этому выводу пришла Рэйнбоу, делая глоток свежезаваренного чая с бергамотом и поправляя плед на своих плечах. Стоило зайти в свою квартиру, как чувство безопасности притупило подавленность. Соарин чем-то шуршал на кухне. Лёгкое постукивание ножа, позвякивание посуды, звук включающейся духовки – это всё сливалось в успокаивающую мелодию приятной повседневности. Откинувшись на спинку дивана и подтянув ноги ближе к себе, Рэйнбоу снова сделала глоток и закрыла глаза, чувствуя, как тепло растекается по телу. Напряжение медленно отступало, а ему на смену приходила приятная усталость. Даже время как будто замедлилось.

***

Казалось, прошло совсем немного, как в дверях появляется Соарин. – Ужин почти готов, – тихо сказал он. – Как ты, родная? Любимое прозвище согрело сердце. – Лучше, – она открывает глаза и слабо улыбается. – Спасибо. Спасибо, что ты рядом. Соарин тепло улыбается в ответ и, подойдя, нежно касается губами её виска. – Идёшь?

***

– Знаешь, всё чаще ловлю себя на мысли, как мне повезло с тобой. – Со мной или с тем, что я отлично готовлю? – Ой, заткнись. – Но всё же? Рэйнбоу довольно улыбается, отрезая очередной кусочек картофельной запеканки с сыром. – А ты как думаешь?