Глава двадцать третья. Эмоциональные горки

– Я Рэйнбоу чуть не потерял, чудом успел! Прибежал, а она… с лезвием… – она слышит, как ломается его голос, и болезненный холод возвращается, сковывая всё тело и заставляя глубже закопаться в плед. Она слышит его, и вина подкатывает к горлу. Каждое это слово, совсем как то самое лезвие, вонзается в сердце. Она опускает голову и смотрит на свою забинтованную руку. Она просто хотела, чтобы боль ушла, хоть на мгновение, хоть на немного… Слабачка. Эгоистка. Она всегда гордилась своей силой и независимостью, но сейчас? Осталось ли хоть что-то от неё сейчас? Жалкая, сломанная кукла. В голове снова мелькает мысль о лезвии, но Рэйнбоу отвешивает себе мысленного леща. Ты совсем дура?! Не смей даже думать об этом! Хочется провалиться сквозь землю. Исчезнуть. Просто чтобы перестать чувствовать боль и причинять её другим. Стыд жжет изнутри. Как липкая мерзость, расползается по телу. Она не имеет права на эту слабость. Не имеет. Она – Элемент Гармонии, Элемент Верности. Она должна быть их опорой, скалой, щитом, который закроет от всех бед. Она самая сильная из них, она должна быть такой… Твайлайт. Принцесса из другого мира, Элемент Магии, центр, которая собрала их вместе, напомнив им об их дружбе. Хоть и понимая свои нулевые шансы, она всё равно приняла условие спортсменки и до самого конца пыталась забить хотя бы один гол. И несмотря на свои же условия, Рэйнбоу всё равно помогла ей завоевать корону принцессы Осеннего бала… После её ухода и своего исправления Сансет заняла её место лидера. Ей было тяжело, но она старалась. Упрямо, решительно, стараясь помогать, а не быть источником всех проблем. Рэйнбоу помогала ей как могла, становясь за неё горой… Флаттершай. Элемент Доброты, самая чуткая и нежная девушка в мире с огромным сердцем, душа их группы. Она всегда находила нужные слова, чтобы успокоить и поддержать. Для Рэйнбоу она была как сестра, которую спортсменка так защищала и доверяла даже то, что не могла доверить никому другому… Пинки. Их неугомонный Элемент Смеха. Даже в самый мрачный и неудачный день она могла их рассмешить, напоминая, что после дождя всегда появится радуга. Именно с ней Рэйнбоу разыгрывала других и уже не могла представить вечеринки без незаменимой напарницы по шуткам. Эпплджек. Элемент Честности, честная и прямолинейная, без прикрас смотрящая на ситуацию. Всегда надежная и готовая протянуть руку помощи. Их вечные соревнования уже были традицией, от которой Рэйнбоу не хотела бы отказываться. Даже если её раздражало, что у них никогда не получается однозначно определить, кто круче. Рэрити. Великолепный Элемент Щедрости, способная отдать последнее, чтобы помочь подругам. Пусть они были, как небо и земля, во многих отношениях, но Рэйнбоу никогда не переставала считать её подругой. Они все полагаются на неё, и она не может их подвести. Кто защитит их, если она опустит руки? Кто будет рядом, когда они сдадутся, кто тогда сможет вдохновить их, напомнить им, что они героини, уже дважды спасшие мир от зла? Да, то, что случилось с ней, ужасно. Невыносимо. Изнасилование – уже второе – оставило очень болезненную рану, которая не переставала кровоточить. Больно. Тяжело. Стыдно. Но… Нужно найти силы. Двигаться дальше. Собрать по кусочкам, если потребуется. Она ведь сможет… Верно? – Прости, что разбудил, – тихий голос Соарина отвлекает её. Её сердце сжимается, когда она видит его уставший и тоскливый взгляд. Это ты виновата. Заваливаешь его своими проблемами, ему и своих хватает. Рэйнбоу посылает к чёрту внутренний голос и качает головой. – Ничего… – её охрипший голос звучит жалко. – Это ты… прости… Я… Ей отчаянно хочется оправдаться, но она не находит слов и роняет голову себе на колени. – Я не могла так больше… И так хреново, дальше некуда… А ещё ты… Мат, звук удара и отключение в трубке. Она крепко зажмуривается, стараясь прогнать эту картину. – Я думала, я потеряла тебя… Она вздрагивает, когда чувствует руки Соарина, обившиеся вокруг её плеч, но тут же льнёт к нему. Тепло. Знакомо. Приятно. Как дома. Она обещает, что справится. Что найдёт силы. И первое, что она хочет, – выговориться. Но не Соарину. Она и так много взвалила на него. Он ведь не единственный родной человек, другие тоже заслуживают знать. Знать, что их стойкой и сильной Рэйнбоу нужна помощь. И она точно знает, кому расскажет первой.

***

На следующий день, собравшись с духом, Рэйнбоу набирает номер Сансет. Начать стоило именно с неё. Она поймёт. Остальные девочки, они… они даже не подумали бы о таком. Они слишком светлые, чистые… Она бы могла рассказать Флаттершай, но стоило представить ужас и слезы в её глазах, что-то сразу же колит в сердце. Нет. Она не сможет. Шиммер отзывается достаточно быстро. – Рэйнбоу? Всё в порядке? – Мне нужно поговорить с тобой, – Дэш на мгновение зажмуривается, ненавидя себя за свой умоляющий тон, но отступать уже некуда. – Ты сможешь приехать? Или нет, можно я приеду к тебе? – Дэши, ты меня пугаешь, – Сансет мгновенно напряглась, чувствуя неладное. – Конечно, можешь. Прямо сейчас? – Да. – Хорошо, жду.

***

Рэйнбоу любила квартиру подруги. Да что там, она обожала здесь бывать. Если бы Сансет была квартирой, то точно такой. Светлая, небольшая, но чертовски уютная, всегда залитая солнцем. На стенах развешаны в хаотичном, известном только хозяйке порядке, фотографии и постеры, на полках – куча книг, дисков и скетчбуков. В воздухе привычно витал аромат свежезаваренного кофе и корицы. Здесь было очень приятно оставаться на ночёвку. Как будто под крылом у матери. Ну чисто технически Шиммер и так почти как мамочка всей группы… Когда перед ней оказалась кружка со свежезаваренным чаем, Рэйнбоу потянулась к ней и обхватила её обеими ладонями. Горячий фарфор немного успокаивал. Поднеся к губам, она сделала осторожный глоток. Тепло разлилось по венам. – Так… Что случилось, Рэйнбоу? – в глазах сидевшей напротив Сансет читалась тревога. – Опять Блиц? Тяжело сглотнув, она кивнула. – Он… Снова. Во второй раз. Со мной, – коротко, бессвязно, но этого было достаточно, чтобы лицо подруги вспыхнуло гневом. Её кулаки сжались так, что побелели костяшки. – Вот же ублюдок! – заметив, как невольно дёрнулась и почти сжалась Рэйнбоу, Сансет мгновенно понизила голос. – Прости. Постараюсь не кричать. Она успокаивающе накрыла её ладонь своей. – Мне так жаль, что это происходит с тобой… И что мы не смогли защитить тебя. – Ничего. Я… Я справлюсь, – Рэйнбоу глубоко вздохнула. – Но это ещё не всё. Я… С трудом она начала говорить. Практически выдавливала из себя слова, но чем дальше, тем проще. От банального осознания, что её слушают. Её слышат. Её понимают. Она говорила о том, что в этот раз всё было намного хуже. Как Блиц пришёл к ней. Как они «поговорили», скрыто или явно оскорбляя и угрожая. Как он коснулся её и ненароком сорвал пластырь с её шеи, когда она отшатнулась. Как он увидел засос, оставленный Соарином. Как он разъярился и… Её голос дрожал и срывался. Иногда Рэйнбоу замолкала, уставившись невидящим взглядом в разные точки – часы на стене, узор на обоях, собственная кружка, окно – куда угодно, лишь бы не смотреть в глаза подруги. Делиться своей болью, своими страхами было почти невыносимо, но одновременно с этим Дэш чувствовала облегчение. Как будто яд медленно, по капле, но исчезал из её организма. – Когда связь прервалась, я… Боже, Сан, я подумала, что умру на месте… – долго сдерживаемые слёзы покатились по щекам. – Я… Ты ведь знаешь, как погибли мои родители… И теперь это будто повторилось… Я чуть с ума не сошла. Я… Рэйнбоу посмотрела на своё забинтованное запястье. – Я чуть не покончила с собой, – выдохнула она, стараясь смотреть в пол и не поднимать взгляд на подругу, которая наверняка возмущена её поступком. – У меня просто не осталось сил бороться и… больше всего мне хотелось прекратить. Просто прекратить всю эту боль, что я чувствовала на протяжении всего этого времени. Чтобы просто это закончилось. Сансет молча слушала, лишь крепче сжимая её ладонь. Глаза щипало от слёз, но она держалась. Сейчас Дэш нуждалась в её поддержке. – Ты не одна, – просто сказала она, когда радужноволосая окончательно затихла. Встав с места, она подошла к ней и крепко обняла. – Мне очень, очень жаль, что тебе пришлось через всё это пройти. И я обещаю, мы заставим его заплатить за содеянное. Но помни, ты не одна. Я всегда буду рядом с тобой. Соарин и остальные девочки, мы все поддержим тебя. Рэйнбоу прижалась к подруге, судорожно всхлипнув. – …Спасибо. – Ты сделала то же самое для меня, – тихо напомнила Сансет. Даже после того, что она натворила раньше, Рэйнбоу всегда была рядом с ней и помогала наладить контакт с остальными девочками. Часто помогала оправиться после истерик. Просто была рядом. – Я не могу иначе. Ты моя лучшая подруга. – А ты моя, – кивнула Дэш, немного успокаиваясь. – Ты мне как старшая сестра. – Я как старшая, а Флаттершай как младшая? Неплохо ты устроилась с двумя сёстрами. Рэйнбоу с небольшим запозданием слабо рассмеялась. – Можно и так сказать, – она нервно замялась. – Сан, у меня к тебе просьба. Я понимаю, что это наглость с моей стороны, но… можно я поживу у тебя? Ей было стыдно и неловко об этом просить, и она спешно затараторила: – Просто мне очень тяжело сейчас в своей квартире, а Соарин завтра уезжает на квалификационный матч, это минимум недели на две. Сегодня утром они со Спитфайер часа два орали по телефону и матерились друг на друга, потому что Соарин не хочет уезжать, а Спит орёт, что он должен, что без него не получится и, если он будет отлынивать, его вообще могут исключить из команды. После этого я сама настояла, чтобы он ехал, но оставаться одной после того, что случилось, мне очень тяжело, особенно помня, что меня изнасиловали в моей же комнате, и я боюсь, что Блиц придет снова, третий раз я уже просто не переживу, не смогу! Чувствуя, что перегибает, спортсменка остановилась и сделала глубокий вдох. Сансет не дала ей продолжить, с легкой улыбкой качая головой. – Конечно, можешь, дурёха. И не думай, что это наглость. Я всегда тебе рада. Оставайся, сколько тебе нужно. Так по крайней мере и мне спокойней будет. Рэйнбоу на мгновение прикрыла глаза и слабо, но искренне улыбнулась. – Спасибо, Сан. Я не знаю, как благодарить тебя за это. – Лучший друг всегда рядом, – подмигнула Шиммер. Момент тишины разрушило так невовремя раздавшееся ворчание живота спортсменки. Легкий румянец подступил к её щекам. – Ты хоть что-нибудь сегодня ела? – Сансет с усталой нежностью посмотрела на неё. И чуть нахмурилась, увидев отрицательное мотание головой. – Мне кусок в горло не лез, – призналась Рэйнбоу. – Ничего, я приду домо- – Сиди, твою мать, – настойчиво отрезала Сансет, вставая и направляясь к холодильнику. – Ща покормлю тебя. И вот даже не спорь! – прикрикнула она, заметив, как подруга уже открыла рот. – Ты ж потом в обморок ёбнешься где-нибудь по дороге, знаю я тебя. Открыв холодильник, она окинула содержимое полок изучающим взглядом. – Так, что у меня есть… Остался рис с овощами… – заметив скривившееся лицо Рэйнбоу, она усмехнулась. – Ладно, поняла… Так, салат, ты живой?.. Не буду рисковать, потом выкину. В общем, могу разогреть вареники или сделать макароны с сыром. Один фиг готовить собиралась. Что будешь? – Макароны, – при мысли о чём-то горячем спортсменка проглотила слюну. – И… налей мне ещё чаю, пожалуйста.

***

Две недели пролетели незаметно. Рэйнбоу постепенно становилось лучше. Каждое утро у Сансет начиналось с горячего завтрака и теплой улыбки, а вечерние посиделки с кружкой горячего шоколада или пиццей закрепляли приятные события дня. Неожиданное отсутствие Блица на уроках тоже привнесло каплю уверенности, позволяя не ходить в школу со страхом. Соарин, к сожалению, задерживался. Из-за проблем он вынужден ещё неделю проторчать на матче. Он старался писать Рэйнбоу каждый день и был очень рад знать, что ей становиться лучше. Несмотря на это, последнюю неделю спортсменку беспокоило её состояние. Усталость и тошнота были слишком непривычны для неё, и пусть она списывала всё на стресс… с учётом того, что у неё было… Лучше проверить. Сансет сидела на кухне, прихлёбывая кофе и листая телефон. Звуки из ванной заставили её насторожиться. Рэйнбоу была там явно дольше обычного. Пусть там и не было ничего острого, но беспокойство всё равно нарастало. Когда Шиммер подошла к двери, она открылась сама. Рэйнбоу была такой бледной, будто пред ней предстала смерть. Обеими руками она вцепилась в дверную ручку, словно боясь не выдержать и рухнуть на пол. Она дрожала. Глаза были расширены и испуганы, как у оленя перед фарами. Ещё вчера снова начавшая интересоваться жизнью и улыбаться, спортсменка вновь казалась потерянной и сломленной. Подняв взгляд на Сансет, Рэйнбоу закусила губу. В глазах заблестели слёзы. – …Я беременна.