Глава двадцать пятая. Решение.

Соарин мягко отстраняется и смотрит ей в глаза. Внимательно так смотрит, пытаясь понять, что происходит. Берёт её руки в свои, согревая их своим теплом. – Что случилось? – от его заботливого тона комок встаёт в горле, мешая говорить. Сердце сдавило от страха, как если она произнесёт эти слова, то мир рухнет. Их мир разрушится, оставив одни руины. Но так нельзя. Она должна быть честной с ним, он всегда просил её об этом. Это касается и его тоже, она не может принять такое решение в одиночку. – Я… После… произошедшего… мне стало потом плохо… ну, и я… – язык не поворачивался. Ей страшно даже продолжать смотреть ему в глаза. Давай, Рэйнбоу. Вдох, выдох. – У… меня будет ребёнок. Тишина, воцарившаяся после этих слов, была просто оглушительной. Спортсменка буквально чувствовала, как Соарин буквально окаменел. Его выражение лица было абсолютно нечитаемым. Дышать стало тяжело. – Я… Рин, я… – давай, соберись, ты сможешь. – Я не знаю, что… Сука, я даже не знаю, что сказать сейчас! Я не понимаю, что мне чувствовать, вдруг это не твой… А даже если и так, то я… я всегда буду помнить, при каких обстоятельствах это… Я не думаю, что смогу… Соарин не дал ей договорить. Мягко, осторожно он прикоснулся к её губам кончиками пальцев, останавливая сумбурный поток слов, заставляя девушку замолчать. Всегда такие яркие изумрудные глаза потускнели, в них застыли растерянность, боль и клубок противоречивых непонятных эмоций, которые Рэйнбоу не могла расшифровать. Он глубоко вздохнул, стараясь обуздать эти чувства в груди. Казалось, жизнь просто насмехается над ними, подкидывая ещё больше испытаний. Только большая их часть сваливалась почему-то именно на голову Дэши, словно зная, что это ему вынести тяжелее. Он бы отдал что угодно, чтобы не видеть больше слёз в любимых тёмно-малиновых глазах, чтобы снова увидеть улыбку на её лице. Чтобы снова вернуть ту, яркую, задиристую, счастливую Рэйнбоу Дэш, которая временами могла быть совершенно несносной, но всегда была такой верной и бесстрашной. Но пока это казалось практически невозможным. Он надеется, что только "пока". – Дэши, – она вздрогнула, но не отвела от него глаз, упрямо вскидывая голову. – Скажу честно. Я и сам в растерянности. Я не знаю, что я чувствую, и не могу обещать, что это ничего не изменит. Но. Он поднимает их соединенные руки и демонстративно переплетает их пальцы. – Я обещал тебе, что больше не оставлю. Никогда. Было такое? Она кивает. – И я не отступаюсь от своих обещаний. Спортсменка прикусила начавшую дрожать нижнюю губу и кинулась к нему на шею, не в силах описать облегчение, которое охватило её. Будто тиски, сковывающие горло, спали, позволяя дышать. Она крепко обнимает его, чувствуя его руки, обвившие её талию, его тепло, его горячее дыхание, чуть обжигающее её шею… Это успокаивает. Лучше, чем что-либо. Он не ушёл. Не бросил, понял, принял. Мир не рухнул и разбился вдребезги, и уже это было счастьем. Недолгое время они просто сидят молча, пока Соарин не отстраняется немного, заглядывая ей в глаза. В родных изумрудах только уютное спокойствие и готовность выслушать. – Рэйн, – мягко зовёт он её. –Ты уже думала, что мы будем делать… дальше? Она недолго молчит, словно не решаясь. После чего произносит негромко. – Аборт. Она почти что ждёт, что он будет отговаривать её, осудит, но он только понимающе кивает. – Ты...? – Я предполагал. И, несмотря на то, что я не очень хорошо к этому отношусь, могу понять и поддержать тебя, – Соарин вздыхает, ероша волосы на затылке. – Я не спорю, это было бы здорово. Я имею в виду, женитьба, семья, наш с тобой ребенок… Это здорово. Правда. Но честно, я не уверен, что готов именно сейчас. Я сам иногда чувствую себя подростком, который гоняется за мячом. Рэйнбоу кивает. – Я тоже, – тихо отвечает она, нервно теребя ткань юбки. – Я вообще не представляю себя матерью, знаешь? Девочки часто шутят, что я в будущем буду той самой «крутой тётей на байке и с бокалом вина» для их детей. Вондерболт не сдерживает смешка, да и сама Дэш чуть улыбается. – Да, тебе это идёт, – он подтягивает колени к груди, садясь в более удобную позу. – Но даже так я думаю, ты была бы хорошей матерью. Не идеальной, но хорошей. Некоторое время они сидят в уютном молчании. Рэйнбоу делает ещё один глоток успокаивающего чая, который он сделал для неё. – В любом случае… Я… Я просто не могу, – продолжает она, смотря в кружку. – Я имею в виду, что… Сейчас кроме боли и страха, я ничего не смогу дать этому ребёнку. Мне нужно сначала восстановиться самой. И… он постоянно будет напоминать мне о произошедшем… Даже если это чудом окажется твой ребенок. И… – Рейн, ты не- – Неважно, я хочу, чтобы ты знал, почему я приняла такое решение, –Рэйнбоу чуть повысила голос. – Ты знаешь, как я мечтаю о том, чтобы играть в рядах Вондерболтов. Я не хочу лишить себя даже шанса на это. Ты лучше меня знаешь, как недолговечна карьера в спорте, и я не хочу терять время. Я знаю, что возможно звучу, как эгоистка, но я не хочу… я не хочу потом жалеть, что я родила этого ребенка. И не хочу, чтобы… У неё в горле перехватило. – Мои родители всегда любили и поддерживали меня, – тихо пробормотала она почти на грани шёпота. – Я не хочу, чтобы мой ребенок не чувствовал всего этого от меня. От нас. Снова тишина, но в этот раз более тяжелая. Соарин же просто успокаивающе гладит её между лопаток, выражая свою молчаливую поддержку. – Что нам делать? – спросила она тихим голосом, практически еле слышно. Он мягко приподнял её подбородок, заглядывая в глаза. – Сначала – к врачу. Убедимся, что всё в порядке. Потом найдём хорошего специалиста. Который сделает всё безопасно и, возможно, поможет тебе с моральной стороны. А потом… будем залечивать раны и возвращаться к жизни. Вместе. Он обнял её крепче, чувствуя, как она расслабляется в его руках. И как на её лице появляется еле заметная улыбка. – Да, – тихо отвечает Рэйнбоу, чувствуя, как с сердца спадает хотя бы один камень. – Это мне подходит.

***

Через пару дней она уже сидела перед кабинетом, нервно теребя привычный радужный браслет на руке. Терпеть она всё-таки не могла эти больницы. Слишком уж здесь гнетущая атмосфера, словно пропитанная негативом, как бы это ни звучало. Как там было в одном из фанфиков, которыми она зачитывалась?.. «В больничной палате каждая битва выглядит проигранной.» Рэйнбоу Дэш ненавидела поражения. Ненавидела свою нынешнюю ситуацию, и хотела снова взять жизнь под свой контроль. Забыть о страхе, который испытывала, слезах, которые пролила, и вновь расправить крылья. Звук собственного имени заставил её очнуться от своих мыслей. Встав с места и кивнув Соарину, она зашла в кабинет. Ей не всегда нужен он рядом. С такой мелочью она справится сама. Это должна быть просто маленькая победа, которая сейчас так ей необходима. Врач ей не понравилась сразу же. Холодный, пронзительный взгляд серых глаз и сидящие на переносице очки в тонкой оправе придавали ей вид строгой учительницы, из-за чего спортсменка чувствовала себя не в своей тарелке. – Присаживайтесь, – ровный, почти безэмоциональный тон. Когда она села напротив, она мельком взглянула в экран компьютера. – Итак, мисс Дэш, насколько я поняла, вы рассматриваете возможность прерывания беременности. Могу я узнать, почему? Рэйнбоу внутренне напряглась, но вынудила себя сохранять вежливость. – У меня есть на то свои причины. – Как врач, я обязана убедиться, что вы понимаете все последствия. Прерывание беременности – это серьезный шаг, который может повлиять на ваше здоровье в будущем. Вы уверены, что не хотите рассмотреть другие варианты? – Да, уверена, – голос девушки стал резче. – Я знаю о рисках и последствиях, и решение уже принято. – Я просто хочу, чтобы вы подумали о будущем, – голос врача приобрел более вкрадчивые убеждающие нотки. – Через несколько лет вы можете захотеть ребенка, но может быть уже поздно. Из-за аборта может случиться так, что вы не сможете не иметь детей. Вы готовы рискнуть своим будущим счастьем? Рэйнбоу сжала кулаки под столом. – Я сделала свой выбор. Я пришла сюда за медицинской помощью, а не советами. Врач словно не хотела отступать. – Вы говорите, что сделали выбор, но уверены ли вы, что он был сделан на основе ваших желаний, а не под влиянием обстоятельств? Возможно, вы боитесь рассказать родителям? Или чувствуете давление со стороны молодого человека? Кровь закипела в её жилах. Спортсменка на мгновение прикрыла глаза, делая глубокий вдох, сдерживая себя, и снова уставилась на женщину с явной злостью. – При всём моём уважении, мои отношения с семьей и парнем вас не касаются, – процедила она сквозь зубы. – И я прошу вас перестать навязывать мне свои убеждения и просто сделать свою работу. Врач вздохнула и сняла очки, протерев переносицу. – Послушайте, мисс Дэш. Я понимаю, что вы молоды и, возможно, сейчас для вас в приоритете карьера, друзья, развлечения. Но жизнь – это не только это. Дети приносят в жизнь смысл и радость. Возможно, сейчас вы этого не понимаете, но потом обязательно поймете. – Я же ясно сказала, что решение принято! – Рэйнбоу пыталась сохранить хоть какое-то подобие самообладания. – Сколько раз мне нужно это повторить? – Столько раз, пока до вас не дойдет! – выпалила врач, ее голос стал громче и жестче. – У вас даже со здоровьем всё хорошо, оправитесь вы быстро! Иными словами, я не вижу никаких причин для вас избавляться от ребёнка! Никаких, кроме того, что вы просто безответственная эгоистка! Слова прозвучали, как выстрел в упор. Мир перед глазами поплыл. Ладно бы это был просто ребёнок. Ладно бы она была просто эгоисткой. Может, тогда ей было бы легче это пережить. Но это не так. Если она оставит его, это будет вечным напоминанием о том, что Блиц с ней сделал. Даже если сам Блиц умрёт, ребенок останется напоминанием. Даже если он от Соарина – останется все равно. Это не то, чего она бы хотела. Рэйнбоу резко поднялась со стула. Её взгляд ожесточился, спрятав раздражение и злость за стальной оболочкой. – Что ж, – ледяным тоном проговорила она. – Спасибо за консультацию, доктор Картнер. Не дожидаясь ответа, она развернулась и направилась к двери. Уверенно, не оставляя шанса для дальнейших убеждений. Услышав бормотание врача об эгоизме подростков, она лишь сжала кулаки и, выйдя из кабинета, с силой хлопнула дверью. Соарин мгновенно понял, что что-то пошло не так. Убрав телефон в карман, он взял её за руку и без лишних слов повёл в сторону выхода.

***

Рэйнбоу листала телефон, ища нового врача, когда наткнулась на новость о скандале в больнице. Обычно ей было это неинтересно, но больница была та, куда она ходила пару дней назад, и она нажала на заголовок. «Доктор Картнер была со скандалом уволена…» «…за нарушение врачебной этики и превышение полномочий…», «… агрессивное и предвзятое отношение к пациентке…» Дэш медленно оторвалась от экрана телефона и покосилась на Соарина, который, как ни в чем не бывало, читал какую-то книгу. – Ри-и-и-н, – темно-малиновые глаза лукаво прищурились. – Твоих рук дело? Уголки губ Соарина дрогнули в едва заметной самодовольной улыбке, когда она показала ему новость. Он небрежно пожал плечами. – Хм… Возможно. Рэйнбоу только хмыкнула и снова уткнулась в телефон, даже не стараясь скрыть легкую нежность во взгляде.

***

Вторая попытка прошла удачней. Доктор Росс, женщина средних лет с мягким, располагающим взглядом, не стала пытаться отговаривать спортсменку или стыдить её за этот выбор. Лишь уточнила, точно ли он является окончательным, и, получив подтверждение, рассказала всю необходимую информацию, спокойно отвечая на все вопросы. А ещё через пару дней Рэйнбоу окончательно избавилась от «проблемы».