Глава 15: Битва вкусов — Аои Тодо против всех

Колледж Магии Токио. Тренировочная площадка. День.

Солнце стояло высоко над Колледжем Магии Токио, его лучи пробивались сквозь листву деревьев, отбрасывая пятна света на песчаную площадку, где собрались ученики. Воздух был тёплым, с лёгким ароматом травы и земли, потревоженной шагами. Деревянные скамьи вдоль края поля пустовали, а в центре стояли две группы — токийские и киотские, их взгляды пересекались, как мечи перед дуэлью. Напряжение витало в воздухе, но оно было не враждебным, а скорее театральным, как перед началом какого-то странного спектакля. Киотские ученики прибыли недавно, их голоса гудели, как рой пчёл, а фигуры выделялись на фоне скромных тёмных форм токийцев. Во главе стоял Аои Тодо — громадина с широкими плечами и мускулами, что натягивали ткань его школьной формы, будто она вот-вот лопнет. Его короткие чёрные волосы торчали в разные стороны, а шрам, пересекающий левую щеку, придавал лицу хищный вид. Глаза, тёмные и горящие, сверкали смесью веселья и вызова, а улыбка — широкая, почти дикая — обещала неприятности. За ним стояли остальные киотцы: Маи Зенин с её насмешливым взглядом, Касуми Мива с длинными волосами голубоватого оттенка, что нервно теребила подол юбки. Токийцы встретили их сдержанно. Мегуми Фушигуро стоял чуть впереди, его тёмные волосы слегка шевелились на ветру, а лицо оставалось непроницаемым, как гладь озера в безветрие. Рядом с ним был Наруто Узумаки, его яркие светлые волосы сияли, как маяк, а голубые глаза искрились любопытством. Он скрестил руки, ухмыляясь, как всегда, с той энергией, что могла взорвать любое молчание. Саске Учиха держался в стороне, его тёмный плащ колыхался на ветру, а взгляд — холодный, пронзительный — скользил по киотцам с лёгким презрением. Юдзи Итадори отсутствовал, ещё не вернувшись после утренних событий, и его пустое место ощущалось, как затишье перед бурей. Тодо шагнул вперёд, его шаги были тяжёлыми, почти театральными, и остановился перед токийцами, уперев руки в бёдра. Его голос — громкий, раскатистый — разнёсся по площадке, как удар колокола: — Так, парни из Токио! У меня к вам вопрос, от которого зависит всё! Какой тип фигуры девушек вам нравится? Тишина повисла на миг, нарушаемая лишь слабым шорохом листвы. Мегуми моргнул, его брови чуть приподнялись, но он ответил первым, его голос был ровным, почти скучающим: — У меня нет особых предпочтений. Главное — характер. Тодо замер, его глаза расширились, а улыбка дрогнула, будто он услышал что-то кощунственное. Он наклонился ближе к Мегуми, его лицо оказалось в опасной близости, и тирада полилась, как река, прорвавшая плотину: — Характер?! Ты серьёзно, Фушигуро?! Да по вкусам в типах фигур можно понять, интересный ты человек или скучный, как высохший хлеб! Это не просто вопрос — это проверка души! Девушки с длинными ногами показывают твою любовь к грации, пышные формы — страсть к жизни, а ты… ты просто сказал "характер"? Да ты пустышка, брат! Никакой искры! Мегуми открыл рот, чтобы возразить, но не успел — кулак Тодо, быстрый, как молния, врезался ему в лицо. Удар был звонким, почти комичным, и Мегуми отлетел назад, приземлившись на песок с глухим стуком. Его щека покраснела, но он поднялся, потирая лицо, его взгляд стал ещё холоднее. — Идиот, — буркнул он, но в его тоне не было злости, лишь усталость. Тодо повернулся к Наруто, его глаза загорелись новым интересом, а улыбка вернулась, широкая и дикая. — А ты, блондин? Какой тип тебе по душе, а? Наруто почесал затылок, его ухмылка стала шире, а в голове вспыхнул образ Хинаты — её мягкие линии, тёплая улыбка, фигура, что сочетала в себе силу и нежность. — Ну, даттебаё, я люблю девушек, у которых есть и задница, и грудь! Чтоб всё как надо было, понимаешь? — сказал он, хлопнув себя по груди для пущего эффекта. Тодо замер, его лицо вытянулось, а затем он расхохотался — громко, раскатисто, как гром в ясный день. — И задница, и грудь?! — переспросил он, его голос дрожал от смеха. — Брат, ты только что провалил проверку на дружбу! Это слишком банально! Где изюминка, где вкус?! Ты просто очередной любитель всего подряд, никакого стиля! Он шагнул к Наруто, замахнувшись, но тот увернулся, подпрыгнув назад с лёгкостью шиноби. — Эй, даттебаё, за что сразу бить-то?! — крикнул он, но его ухмылка не исчезла, а глаза блестели от веселья. Тодо хмыкнул, скрестив руки, и перевёл взгляд на Саске, что всё это время стоял в стороне, его тёмные волосы падали на лицо, а руки были засунуты в карманы плаща. — А ты, мрачный? — бросил Тодо, его тон стал вызывающим. — Не молчи, давай свой ответ! Саске фыркнул, его губы скривились в лёгкой усмешке, а взгляд — острый, как клинок — скользнул по Тодо с холодным презрением. — Придурки, — сказал он тихо, его голос был низким, почти шипящим, и отвернулся, явно не собираясь участвовать в этом балагане. Тодо моргнул, его улыбка дрогнула, а затем он расхохотался снова, хлопнув себя по бедру. — Вот это я понимаю! — воскликнул он, его голос гремел, как барабан. — Игнор — это тоже ответ! Ты, мрачный, прошёл проверку! В тебе есть характер, брат! Саске закатил глаза, его фырканье стало громче, но он не ответил, лишь отступил ещё дальше, оставляя Тодо в центре внимания. Мегуми поднялся с песка, отряхивая форму, его взгляд был полон раздражения, но он промолчал, скрестив руки. Наруто, всё ещё ухмыляясь, хлопнул его по плечу. — Да ладно тебе, даттебаё, весело же! Этот здоровяк просто псих, но прикольно! Мегуми бросил на него косой взгляд, но уголок его губ чуть дёрнулся — не то улыбка, не то гримаса. Киотские ученики за спиной Тодо переглянулись: Маи закатила глаза, Миво хихикнула, а Касуми что-то пробормотала про "глупых мальчишек". Напряжение, что витало в воздухе, рассеялось, сменившись странной, почти дружеской атмосферой, хотя токийцы явно не знали, как реагировать на этот цирк. Тодо хлопнул в ладоши, его голос снова разнёсся по площадке: — Ладно, парни, разогрев закончен! Где ваш четвёртый? Этот… как его… Итадори? Мегуми кивнул в сторону дороги, ведущей к колледжу. — Скоро будет, — сказал он, его тон был ровным, но в нём чувствовалась тень беспокойства. Тодо хмыкнул, его глаза блеснули предвкушением. — Отлично. Посмотрим, что за вкус у этого парня. Надеюсь, он не такой скучный, как ты, Фушигуро! Мегуми вздохнул, а Наруто рассмеялся, хлопнув себя по колену. Саске лишь фыркнул снова, его взгляд скользнул к горизонту, где вскоре должен был появиться Юдзи. День только начинался, но уже обещал быть долгим — и, судя по Тодо, чертовски странным. Солнце поднялось чуть выше, заливая тренировочную площадку золотистым светом, что играл на песке и отражался от листвы, шелестящей на ветру. Воздух стал теплее, пропитанный запахом нагретой земли и слабым ароматом цветущих кустов, что росли вдоль ограды. Токийские и киотские ученики стояли друг напротив друга, их тени вытягивались по земле, как стрелки часов, отсчитывающие время до следующего акта этого странного представления. Напряжение улеглось, сменившись любопытством, хотя токийцы всё ещё держались настороже, не зная, чего ждать от громогласного гостя. Аои Тодо стоял в центре, его массивная фигура возвышалась над остальными, как гора над равниной. Его школьная форма, натянутая на мускулы, казалась готовой треснуть по швам, а шрам на щеке блестел в солнечном свете, придавая ему вид воина, только что вернувшегося с поля боя. Тёмные глаза сверкали энтузиазмом, а улыбка — широкая, почти звериная — обещала новый виток его безумной философии. Он хлопнул себя по груди, звук был громким, как удар барабана, и повернулся к токийцам, его голос загремел, перекрывая шелест листвы: — Ладно, раз вы такие скучные, я вам покажу, что значит настоящий вкус! Слушайте внимательно, потому что это — эталон! Он сделал паузу, театрально вскинув руку, будто готовился к проповеди, и его взгляд стал мечтательным, почти благоговейным. — Мой типаж — это высокие девушки! Не меньше метра семидесяти, с длинными ногами, что тянутся до небес, как у Такады-чан! — сказал он, его голос стал громче, а глаза загорелись фанатичным огнём. — Но это не всё! У них должна быть мощная задница — крепкая, как стальной орех, чтоб чувствовалась сила! И грудь — не огромная, а аккуратная, подтянутая, как у спортсменки! Это идеал, братцы! Наруто моргнул, его голубые глаза расширились, а ухмылка стала шире, как у ребёнка, что услышал что-то нелепое, но забавное. — Такада-чан? Это кто ещё, даттебаё? — спросил он, почесав затылок, его тон был полон искреннего любопытства. Тодо повернулся к нему, его лицо озарилось восторгом, а кулаки сжались, будто он готов был броситься в бой за свою мечту. — Кто?! — воскликнул он, его голос взлетел до крика. — Такада-чан — это богиня! Идол всех идолов! Высокая, сильная, с идеальными пропорциями и улыбкой, что сносит крышу! Она — мой свет, моя муза! Если бы ты её увидел, блондин, ты бы понял, что твой "задница и грудь" — это детский сад! Мегуми, всё ещё потирая щеку после удара, скрестил руки, его тёмные глаза сузились от раздражения. — Это всё? — спросил он, его голос был ровным, но в нём сквозила усталость. — Ты бьёшь людей из-за какого-то идола? Тодо резко повернулся к нему, его палец ткнулся в сторону Мегуми, как копьё, готовое вонзиться. — Это не просто идол, Фушигуро! — прорычал он, его тон стал серьёзнее, почти оскорблённым. — Это философия! Вкус в фигурах — это отражение твоей души! Высокие девушки с сильным телом — это символ мощи, грации и страсти к жизни! Ты со своим "характером" этого не поймёшь, потому что у тебя нет огня! Ты провалил тест, брат, и точка! Саске, стоявший в стороне, фыркнул громче, его тёмные волосы слегка колыхнулись, когда он скрестил руки на груди. Его взгляд — острый, как клинок — скользнул по Тодо с лёгким презрением. — Бред, — сказал он тихо, его голос был холодным, как лёд, и отвернулся, явно не собираясь тратить на это время. Тодо моргнул, его улыбка дрогнула, но тут же вернулась, ещё шире и ярче. — Бред?! — воскликнул он, шагнув к Саске, но остановился, заметив, как тот даже не шевельнулся. — Нет, мрачный, ты просто скрываешь свой вкус! Это тоже стиль, и я уважаю это! Ты прошёл, брат! Саске закатил глаза, его фырканье стало почти театральным, но он промолчал, оставив Тодо в его иллюзиях. Наруто, всё ещё ухмыляясь, хлопнул себя по колену, его смех разнёсся по площадке, как звон колокольчика. — Да ты реально псих, даттебаё! — сказал он, его голос дрожал от веселья. — Но про эту Такаду-чан прикольно заливаешь! Она что, правда такая высокая? Тодо кивнул, его грудь выпятилась, как у генерала, что принимает парад. — Метр семьдесят два! — сказал он с гордостью, будто сам её измерил. — Идеальная высота! А её ноги… о, брат, это как произведение искусства! Сильные, длинные, как у пантеры! А задница — как два кулака, готовые раздавить любой стул! Маи Зенин, стоявшая за спиной Тодо, закатила глаза, её короткое копьё слегка качнулось в руке. — Ты уже десять минут про свою Такаду трещишь, — сказала она, её голос был резким, с ноткой сарказма. — Может, хватит? Тодо повернулся к ней, его улыбка стала чуть мягче, но глаза всё ещё горели. — Маи, ты просто завидуешь, что не дотягиваешь до её стандартов! — сказал он, махнув рукой. — Но не переживай, у тебя тоже есть стиль, сестрёнка! Маи фыркнула, её взгляд стал острым, как лезвие её копья, но она промолчала, отвернувшись. Миво хихикнула, прикрыв рот рукой, а Касуми поправила очки, пробормотав что-то про "идиотизм высшей степени". Наруто хлопнул Мегуми по плечу, его ухмылка стала ещё шире. — Слышал, даттебаё? У этого парня вкус — целая наука! Может, мне тоже надо что-то поинтереснее придумать? Мегуми бросил на него косой взгляд, его губы сжались в тонкую линию. — Не начинай, — буркнул он, но в его тоне мелькнула тень веселья, быстро подавленная. Тодо хлопнул в ладоши, его голос снова разнёсся по площадке, как раскат грома: — Так, парни, теперь ждём вашего четвёртого! Этот Итадори — мой последний шанс найти родственную душу среди токийцев! Надеюсь, у него вкус получше, чем у вас, скучных! Он скрестил руки, его взгляд устремился к дороге, ведущей к колледжу, а глаза блестели предвкушением. Токийцы переглянулись — Мегуми с лёгким раздражением, Наруто с весельем, Саске с полным равнодушием. День шёл своим чередом, но с Тодо в центре событий он явно обещал быть незабываемым. Тёплый ветер гнал по песчаной площадке лёгкие вихри пыли, а солнце, поднявшись выше, заливало всё вокруг мягким светом, что отражалось от листвы, шелестящей на деревьях. Токийские и киотские ученики стояли в центре, их голоса смешивались с гулом ветра, создавая странную симфонию из смеха, споров и редких фырканий. Аои Тодо всё ещё возвышался над остальными, его громкий голос эхом отдавался от деревянных трибун, пока он ждал ответа на свой вызов. Юдзи Итадори всё ещё не появился, его силуэт не маячил на горизонте, оставляя токийцев в меньшинстве перед напором киотцев. К группе подошли двое — Мехамару и Момо Нишимия. Мехамару двигался с механической точностью, его тело — не человек, а кукла, управляемая проклятой энергией — издавало слабый скрип металла при каждом шаге. Его "лицо", скрытое под маской, оставалось неподвижным, но голос, сухой и слегка металлический, выдал раздражение: — Тодо, ты опять со своими глупостями? — сказал он, остановившись в стороне, его длинные руки скрестились на груди. Рядом с ним шла Момо, её светлые волосы, заплетённые в две короткие косички, подпрыгивали при каждом шаге. В руках она сжимала метлу, что казалась больше неё самой, а её школьная форма была аккуратно выглажена, подчёркивая миниатюрную фигуру. Её взгляд — острый, с лёгкой насмешкой — скользнул по токийцам. — Ну что, Токио, уже проиграли в этом цирке? — спросила она, её голос был звонким, но с ноткой сарказма. Тодо повернулся к ним, его улыбка стала шире, а глаза блеснули. — Мехамару, Момо! Вы как раз вовремя! — воскликнул он, хлопнув в ладоши. — Я тут выясняю, есть ли у этих скучных токийцев хоть капля вкуса! Пока только мрачный прошёл проверку! Саске фыркнул, его тёмные глаза закатились, но он промолчал, явно не собираясь ввязываться. Наруто хмыкнул, его ухмылка осталась неизменной. — Да этот твой вкус — сплошное шоу, даттебаё! — сказал он, махнув рукой. — Но про Такаду-чан всё равно прикольно рассказываешь! Мегуми вздохнул, его пальцы потерли висок, будто он пытался прогнать начинающуюся головную боль. — Это всё ещё бессмысленно, — буркнул он, но его голос утонул в смехе Тодо, что разнёсся по площадке, как раскат грома. Момо хихикнула, её метла качнулась в руках. — Тодо, ты хоть раз пробовал говорить тише? — спросила она, но её тон был скорее игривым, чем укоряющим. Мехамару лишь покачал головой, его механическая рука слегка дрогнула. — Пусть развлекается, — сказал он тихо. — Главное, чтобы нас в это не втянул.

Колледж Магии Токио. Кабинет директора. День.

Тем временем в здании колледжа, в просторной комнате с деревянными стенами и широкими окнами, через которые лился дневной свет, собрались учителя. Воздух здесь был прохладным, с лёгким ароматом свежезаваренного чая и старых книг, что выстроились вдоль полок. В центре стоял массивный стол, за которым расположились директор Масамичи Яга и его гость — Йошинобу Гакугандзи, глава Колледжа Киото. Масамичи, с его широкими плечами и суровым лицом, скрытым за тёмными очками, держал чашку чая в руках, его пальцы сжимали фарфор с привычной твёрдостью. Напротив него сидел Гакугандзи, старик с длинной белой бородой и морщинистым лицом, что напоминало кору древнего дуба. Его глаза, хитрые и острые, скользили по комнате, пока он медленно потягивал чай. — Делегация из Киото, как всегда, полна сюрпризов, — сказал Масамичи, его голос был низким, с лёгкой хрипотцой, но твёрдым, как удар молота. — Что на этот раз задумал, Гакугандзи? Йошинобу хмыкнул, его чашка звякнула о блюдце. — Формальности, Яга, — ответил он, его тон был сухим, но с ноткой насмешки. — Обсудим учеников, обмен опытом. Ничего, что нарушит твой покой. Пока. Они остались вдвоём, их разговор тек медленно, как река в засуху, полный скрытых течений и недосказанности. Чай остывал в чашках, а тени от веток за окном плясали на полу, отмечая ход времени.

Колледж Магии Токио. Соседняя комната. День.

В соседней комнате, отделённой от кабинета тонкой перегородкой, собрались остальные. Свет здесь был мягче, лился через занавески, что колыхались на сквозняке, а воздух наполнял слабый запах сандала от благовоний, что тлели в углу. Стены украшали старые свитки с каллиграфией, а в центре стоял низкий стол, вокруг которого расположились учителя. Сатору Годжо стоял у окна, его белые волосы сияли в солнечном свете, а тёмная повязка на глазах не скрывала широкой улыбки, что растянулась на его лице. Он небрежно опирался на подоконник, его длинные пальцы постукивали по стеклу, пока он бросал взгляды на девушек в комнате. — Мей Мей, Утахиме, сколько лет прошло, а вы всё такие же красотки! — сказал он, его голос был лёгким, с игривой ноткой. — Помню, как мы втроём гоняли проклятья в старые добрые времена. Утахиме, ты всё так же мило злишься? Утахиме Иори, сидевшая на подушке у стола, фыркнула, её тёмные волосы, собранные в высокий хвост, качнулись от резкого движения. Её лицо — строгое, но с мягкими чертами — покраснело от раздражения. — Годжо, заткнись уже, — бросила она, её голос был резким, как удар хлыста. — Твои шуточки никому не интересны. Мей Мей, стоявшая у стены с длинным топором в руках, лишь улыбнулась, её губы изогнулись в тонкой, почти хищной линии. Её серебристые волосы струились по плечам, а взгляд — холодный, но с лёгкой насмешкой — скользнул по Годжо. — Ты не меняешься, Сатору, — сказала она, её голос был мягким, но с острым подтекстом. — Всё флиртуешь, вместо того чтобы работать. Годжо рассмеялся, его голова запрокинулась назад. — А зачем работать, когда вокруг такие дамы? — ответил он, подмигнув, хотя повязка скрывала его глаза. — Какой смысл тратить на такие бесполезные вещи своё драценное время, если это не приносит деньги? - как-то даже резко ответила она. В стороне стоял Нанами Кенто, его светлые волосы были аккуратно зачёсаны, а строгий костюм — тёмный, с идеально выглаженным галстуком — контрастировал с хаосом вокруг. Он вернулся в мир магии после четырёх лет отсутствия, и его лицо — усталое, с лёгкими морщинами — оставалось непроницаемым. Руки в карманах, взгляд устремлён в пустоту, он казался статуей, что молча наблюдает за суетой. — Шумно, — пробормотал он, его голос был низким, почти шёпотом, но в нём чувствовалась тень раздражения. Киётака Идзити стоял у стены, его худое тело почти сливалось с обстановкой. Очки сползли на кончик носа, а тёмные волосы торчали в беспорядке. Он не шевелился, не говорил, его присутствие было таким же незаметным, как тень от шкафа, и казалось, что он здесь скорее мебель, чем участник встречи. Акари Нитта, напротив, сидела за столом, её светлые волосы были собраны в аккуратный пучок, а пальцы нервно теребили край рукава. Она бросала взгляды на Годжо, но молчала, явно не решаясь ввязываться в его балаган. Годжо повернулся к Нанами, его улыбка стала шире. — Нанами, ты чего такой кислый? — спросил он, его тон был притворно обиженным. — Четыре года прошло, а ты всё такой же зануда! Расслабься, повеселись с нами! Нанами вздохнул, его взгляд скользнул по Годжо с холодной усталостью. — Я здесь не для веселья, — сказал он, его голос был ровным, как линия горизонта. — И ты тоже. Годжо хмыкнул, махнув рукой, и снова повернулся к девушкам, продолжая свою игру. Утахиме закатила глаза, Мей Мей усмехнулась, а комната наполнилась странной смесью напряжения и лёгкости, что всегда сопровождала такие встречи. Вдалеке, за стенами, ученики продолжали свой спор, а Юдзи всё ещё не появился, оставляя всех в ожидании следующего поворота этого длинного дня.

Колледж Магии Токио. Тренировочная площадка. День.

Солнце клонилось к зениту, его свет отражался от песка тренировочной площадки, создавая блики, что плясали на лицах учеников. Ветер притих, оставив воздух тёплым и чуть липким, с лёгким запахом нагретой земли и травы, что росла вдоль ограды. Токийские и киотские ученики всё ещё стояли в центре, их голоса гудели, как далёкий улей, пока Аои Тодо продолжал доминировать в разговоре, его громогласные тирады заглушали даже редкие попытки других вставить слово. Юдзи Итадори всё ещё не появился, его отсутствие висело в воздухе, как невысказанный вопрос, но никто пока не поднимал эту тему. Тодо скрестил руки, его массивная фигура отбрасывала длинную тень, что падала на песок, как пятно от тучи. Он всё ещё сиял энтузиазмом, его тёмные глаза блестели, а улыбка оставалась широкой, почти дикой. — Так, Мехамару, Момо, вы тоже должны пройти проверку! — заявил он, его голос гремел, как удар молота о наковальню. — Какой типаж вам по душе? Мехамару, стоявший в стороне, издал слабый скрип металла, его механическое тело чуть дрогнуло. Его голос, сухой и слегка искажённый, прозвучал с ноткой раздражения: — Мне это неинтересно, Тодо, — сказал он, его "лицо" осталось неподвижным. — У меня нет времени на такие глупости. Тодо нахмурился, его брови сдвинулись, а палец ткнулся в сторону Мехамару, как копьё. — Неинтересно?! — воскликнул он, его тон стал почти оскорблённым. — Брат, это не просто вопрос! Это ключ к твоей душе! Даже у куклы вроде тебя должен быть вкус! Мехамару скрестил руки, его металлические пальцы звякнули друг о друга. — Моя душа — это логика, — буркнул он. — А твой "вкус" — это хаос. Оставь меня в покое. Тодо хмыкнул, его улыбка дрогнула, но он быстро переключился на Момо, что стояла рядом, сжимая метлу, как щит. — А ты, мелкая? — спросил он, его голос стал чуть мягче, но всё ещё громким. — Давай, не молчи! Момо подняла взгляд, её светлые косички качнулись, а глаза сузились с лёгкой насмешкой. — Мне нравятся девушки с изящными руками, — сказала она, её голос был звонким, но твёрдым. — Такие, знаешь, с тонкими пальцами, как у художниц. Это элегантно. Тодо замер, его глаза расширились, а затем он хлопнул себя по бедру, его смех разнёсся по площадке, как раскат грома. — Изящные руки?! — переспросил он, его голос дрожал от веселья. — Момо, это неожиданно! Не мощь, не страсть, а тонкие пальчики? Ха! Ты странная, но это интересно! Прошла проверку, сестрёнка! Момо фыркнула, её губы изогнулись в лёгкой улыбке, но она отвернулась, явно не собираясь продолжать этот цирк. Наруто, стоявший рядом, хихикнул, его голубые глаза блеснули. — А мне нравится, даттебаё! — сказал он, хлопнув себя по груди. — Про руки — это что-то новенькое! Мегуми бросил на него косой взгляд, его тёмные волосы слегка шевельнулись на ветру. — Ты вообще всё подряд одобряешь, — буркнул он, но в его тоне мелькнула тень сарказма. Саске, как всегда, держался в стороне, его тёмный плащ колыхался на слабом сквозняке. Он не вмешивался, но его фырканье стало чуть громче, как будто он хотел напомнить всем, что считает это пустой тратой времени. Тодо повернулся к токийцам, его улыбка стала шире, а глаза загорелись новым вызовом. — Ладно, скучные, пока ваш Итадори не пришёл, давайте ещё разок! Может, передумаете насчёт своих вкусов? — сказал он, уперев руки в бёдра.

Колледж Магии Токио. Кабинет директора. День.

В кабинете директора Масамичи Яга и Йошинобу Гакугандзи продолжали свой разговор, их голоса звучали тихо, как шорох листвы за окном. Чай в чашках давно остыл, оставив на дне горький осадок, а свет, лившийся через стёкла, отбрасывал длинные тени на деревянный пол. Масамичи сидел прямо, его тёмные очки поблёскивали, а пальцы постукивали по столу с размеренной точностью. — Ученики из Киото опять что-то задумали? — спросил он, его голос был низким, с лёгкой хрипотцой, но в нём чувствовалась сталь. Гакугандзи хмыкнул, его белая борода дрогнула, а глаза сузились, как у старого лиса. — Они всегда что-то замышляют, Яга, — ответил он, его тон был сухим, но с ноткой хитрости. — Но это не наша забота. Пусть тренируются, пока мы тут чай пьём. Масамичи кивнул, его губы сжались в тонкую линию, но он не стал спорить. Их беседа текла дальше, полная формальностей и скрытых намёков, как игра в го, где каждый ход тщательно продуман.

Колледж Магии Токио. Соседняя комната. День.

В соседней комнате учителя продолжали свою странную смесь беседы и молчания. Свет, пробивавшийся через занавески, рисовал узоры на полу, а слабый аромат сандала смешивался с запахом свежесваренного кофе, что кто-то оставил на столе. Сатору Годжо всё ещё стоял у окна, его белые волосы сияли, как снег на солнце, а голос звенел лёгкостью, что раздражала всех вокруг. — Утахиме, помнишь, как мы с тобой застряли в той пещере с проклятьем? — сказал он, его тон был игривым, почти насмешливым. — Ты так кричала, что я думал, оно само от страха сбежит! Утахиме стиснула кулаки, её лицо покраснело, а голос сорвался на крик: — Годжо, я тебя сейчас прибью! — бросила она, вскочив с подушки, но тут же села обратно, понимая, что это бесполезно. Мей Мей усмехнулась, её длинный топор слегка качнулся в руках. — Ты всё ещё пытаешься его заткнуть, Утахиме? — сказала она, её голос был мягким, но с острым подтекстом. — Это как бороться с ветром. Годжо рассмеялся, его голова запрокинулась, а пальцы снова забарабанили по подоконнику. — Мей Мей, ты всегда понимала меня лучше всех! — сказал он, подмигнув ей через повязку. Нанами Кенто стоял в углу, его строгий костюм выделялся на фоне расслабленной обстановки. Он молчал, его взгляд был устремлён в пустоту, а лицо оставалось непроницаемым, как каменная плита. Только слабый вздох выдал его раздражение, когда Годжо в очередной раз повысил голос. Киётака Идзити всё ещё был тенью у стены, его худое тело почти сливалось с деревянной панелью. Он не шевелился, не говорил, его очки блестели в свете, но присутствие оставалось таким же незаметным, как пыль на полке. Акари Нитта сидела за столом, её пальцы нервно теребили край рукава, а взгляд метался между Годжо и Утахиме. — Может, поговорим о деле? — тихо предложила она, но её голос утонул в смехе Годжо. Напряжение в комнате было лёгким, почти комичным, но за этой поверхностной болтовнёй скрывалась тень чего-то большего — предстоящих событий, что пока оставались за горизонтом. Юдзи всё ещё не появился, и его отсутствие ощущалось, как слабый звоночек, что звенел где-то на краю сознания. День шёл дальше, полный шума, смеха и скрытых ожиданий. Продолжение следует...