1. Начало

Лея

Я бежала по сказочному лесу в поисках Даниэля. Теперь я знала, что играет именно он. Это повторялось уже несколько раз, но сегодня мне отчаянно хотелось добежать. Где-то в глубине разума я понимала, что это сон, но проснуться не могла, пока вонючая жижа снова не начала заливаться в рот и нос, не давая дышать. Я закричала и села в кровати. Половина пятого утра, всегда одно и то же время. За окном опять ни облачка, а значит, будет солнечно. Нет, не хочу сегодня на пробежку. И вообще никуда не хочу. Даниэля нет в колледже уже третий день. После прощания на стоянке я не видела ни одного из Грантов. Может, что-то случилось? Скоро Рождество — самый нелюбимый праздник. Несмотря на мой День рождения, мамы с папой почти всегда в этот день нет дома. С пяти лет я праздновала Рождество и Дни рождения с бабушкой. Интересно, когда День рождения у Даниэля? Он такой красивый и такой… Странный. Когда мы смотрим друг на друга, я чувствую, что внутри он с чем-то борется. Иногда мне бывает страшно и кажется, что будет плохо, если он проиграет в этой борьбе. Я закрыла глаза и представила его лицо. Сколько ни злюсь на себя, все равно магнитом тянет к нему. А когда он улыбается, теряюсь, как девочка. Но рядом так хорошо и спокойно. Только его нет, да ещё и Джекки уезжает. Хотя, чем мне поможет Джекки — её мысли всё время заняты Майком. Как Даниэль сказал? «Заслуживает более достойного парня»? Хм, а ведь он прав: Майк липнет к каждой симпатичной мордашке. А если у мордашки ещё и денежки водятся, тут он старается вовсю! Уже которую неделю крутится вокруг Марго. Только как Даниэль смог всё это понять, не общаясь с Уэллисом? Дар разбираться в людях… Хотела бы я иметь такой дар, чтобы понимать маму с папой и самого Даниэля. Но, видимо, когда бог раздавал дары, я стояла совсем в другой очереди, и мне достались лишь остатки. Размышляя таким образом, я незаметно заснула. На этот раз меня разбудили горячие лучи, падающие на лицо. Я потянулась. Раз уж прогуляла колледж, доеду до Драммонда. В этом городе хотя бы есть приличные магазины. Пора подумать о себе: выбрать подарки на Рождество и День рождения. Настроение улучшилось, я привела себя в порядок, побросала в сумку пластиковые карты и открыла дверь… На тумбочке тихо звякнуло. Вот чёрт! Чуть не забыла! Мама бы опять устроила спектакль «Беспокойство за дочь». Я схватила аппарат. Незнакомый номер и всего несколько слов: «Привет. Ты не будешь против, если я вечером заеду, прогуляемся?» Но сердце сразу бросилось вскачь, руки закололо, а ноги стали ватными. Как он узнал мой телефон? Ну что ж, поездка в Драммонд очень кстати: есть над чем подумать в магазине. Я только сейчас поняла, что уже сто лет не покупала себе что-то новое. «Привет. Вечером не занята» Я нажала кнопку «Отправить» и, напевая, села в машину. Забросив в машину пакеты с одеждой, я оглядела улицу. Где-то здесь должен быть магазин, в котором есть интересные книги. — Лея? Лея Паркер?! Это действительно ты? Я напряглась. Голос был чужой, хотя и смутно знакомый. Через дорогу бежал высокий белокурый парень, одетый в серый костюм, черные ботинки и пальто. Я покопалась в памяти. — Ты совсем меня не помнишь? Садик у дома? Деревянные лошадки? — Марк! — ахнула я. — Марк Гарден! Тебя совсем не узнать. Боже, сколько мы не виделись? Марк улыбался, лицо светилось от радости. — Ты уехала, когда тебе было пять. Почти тринадцать лет прошло. Какая ты стала взрослая и выглядишь просто шикарно! Я зарделась. Плохо реагирую на комплименты. Но в голосе Марка был столько искренности, что я расслабилась. Каким же он стал красавцем! Правильный греческий профиль, голубые глаза и светлые, волнистые локоны. Ангел во плоти. Лишь у губ виднелись тонкие складки, которые придавали лицу строгости. И во взгляде застыла голубая льдинка. — Ты давно здесь? Совсем вернулась? Как здоровье бабушки? — Бабушка умерла год назад. Я приехала учиться, в колледж, в Гарбере. — Прости, я не знал про бабушку. Как родители? — Мама с папой в командировке, на Камчатке. — Ты живешь одна? В его глазах проскользнуло любопытство. И что-то в интонации подтолкнуло меня солгать. — Со мной подруга, просто на Рождество она уедет к родным. — Да, одной тебе было бы тяжко. Жаль, сейчас я занят. Так рад тебя видеть! Давай встретимся вечером, поболтаем. Расскажешь о себе, о своей жизни на севере. Я могу за тобой заехать. Я замялась. Почему-то про Даниэля ему говорить не хотелось. Мы крепко дружили в раннем детстве, потому что дружили наши родители. Тогда мы все вместе жили в Форстауне, и мама с папой почти каждый вечер приходили в большой, кирпичный дом Гарденов. А мы с Марком в любую погоду лазили и играли во дворе, где стоял целый детский городок, построенный его отцом. Там и были деревянные лошадки, которых я очень любила. Помню, как мы катали кукол, играя в маму с папой. Марк очень серьезно относился к своим обязанностям. Однажды он поцеловал меня в щеку и сказал, что женится на мне, когда вырастет. Потом мои родители уехали, забрав меня с собой. А через полгода к нам переехала бабушка. — Спасибо, Марк, но у меня другие планы на вечер. Может, в другой раз? Например, завтра. — Завтра, окей. Надеюсь, у тебя не свидание. Ты же помнишь, что я должен на тебе жениться, как обещал? — шутливо расстроился Марк, словно прочитав мои мысли. Почему-то от этих слов стало не по себе. Я выдавила улыбку. — Мы были совсем маленькими. Но по деревянным лошадкам я скучала очень долго. Мы рассмеялись, напряжение рассеялось. Наверное, я слишком долго думала про Грантов, и поэтому мне мерещится всякая чушь. — Тебя подвезти? Марк явно старался мне угодить. Кольнуло чувство вины, в книжный идти расхотелось. — Нет, спасибо, я на своей. Созвонимся завтра. Я юркнула в машину и включила зажигание. Он махнул рукой и побежал обратно. Я слушала урчание двигателя, смотрела, как Марк садится в чёрный Mercedes, и радовалась, что не оставила ему номер. Странное ощущение беспокойства осталось на душе после нашей встречи. Но я от него отмахнулась. Впереди ждал прекрасный вечер. Сорок минут я крутилась перед зеркалом, перемеряя все платья. Платья — моя вторая страсть после «за рулем». Вот такие несовместимые вкусы. В колледж я обычно езжу в джинсах, чтобы не привлекать мужского внимания. Но, возможно, Даниэлю удастся это изменить. Кто рискнёт ухаживать за мной при нём? Я видела, как студенты старательно обходят всех троих стороной. В присутствии Даниэля нервничают даже преподаватели. И хотя он всегда безупречно вежлив, лишних вопросов ни на одном предмете ему не задают. Наконец платье было выбрано. Надеюсь, тёмно-розовый хорошо смотрится с моими светлыми глазами. Волосы распущены, а косметикой я не пользуюсь. Она и не нужна. Я оглядела себя в зеркале. На щеках горел нервный румянец, глаза потемнели и блестели ярче обычного, искусанные губы ярким пятном выделялись на бледном лице. Похожа на Мадонну с картины Рафаэля. Я немного успокоилась. Мадонна Рафаэля мне нравилась. Где-то под охапкой одежды звякнул телефон. «Жду внизу, можешь не торопиться», — лаконично сообщил аппарат. За окном начинались сумерки. Я оглядела творческий беспорядок в комнате, махнула рукой, накинула кашемировое пальто, влезла в ботинки на каблуках — раз уж не за рулем — и вприпрыжку спустилась по лестнице. Выскочила за дверь и… Ахнула! Около дома стоял ярко-желтый спортивный Chevrolet. Я невольно залюбовалась агрессивным выражением его дерзкой «мордочки» с колючим взглядом фар. Даниэль открыл пассажирскую дверь и с удовольствием наблюдал за моим восхищённым взглядом. Я оторвалась от машины и посмотрела на её владельца. Как ему идёт чёрный! Костюм оттеняет белизну кожи, глаза сияют, а от улыбки приходится чаще хватать воздух. — Привет! Я залипла на его бархатистый голос, забыв про машину и нервные мысли. — Садись аккуратно, он низкий. — Какой красавец! — прошептала я, опуская голову. — Это твоя машина? И тут же смутилась. Глупый вопрос! Трудно представить Даниэля, взявшего на прокат машину, чтобы покатать подружку. — Прости, не подумала. Конечно, твоя. Почему ты не ездишь на ней в колледж? Даниэль сел и внимательно осмотрел меня. Глаза потемнели, руки сильнее сжали руль, но он улыбался. И от этой улыбки голова моя ещё больше шла кругом. Господи! Прекрати! Ты же сводишь меня с ума! — Чтобы не выделяться, — ответил он. — Ну и втроём мы сюда не вмещаемся. Пристегнись, пожалуйста, мы поедем очень быстро. — Если ты не любишь выделяться, зачем купил такую машину? — спросила я, послушно пристегиваясь. Мне хотелось так много узнать о нём, в голове возникало столько вопросов. Он снова внимательно посмотрел и пожал плечами. — У всех есть маленькие слабости. У нас с Хэвардом это машины и скорость. Я вспомнила белоснежную тачку Хэварда и кивнула. Это был совсем другой Даниэль. От нерешительности не осталось следа: его территория — его правила. — Куда мы едем? — В И́нид. Хочу тебе кое-что показать, — он снова улыбался. — Только не спрашивай «что», это секрет. Я откинулась на сидение. Час туда и час обратно. Мы будем вместе весь вечер. Стало хорошо. — Не буду спрашивать. Мне всё равно куда, лишь бы… — я запнулась, краска снова залила лоб и щёки. — Лишь бы? Он подался ко мне, но тут же выпрямился и вздохнул. — Лишь бы что? — повторил он за мной. Жар начал спускаться со щёк на шею. Я скоро сольюсь с цветом платья, в котором вышла. — Лишь бы с тобой, — еле слышно сказала я и закрыла глаза, чтобы не видеть лицо. — Ох, Лея! — прошептал Даниэль, и я уловила нотку отчаяния. Что-то не так? Нет, не буду смотреть! Не хочу портить себе настроение. Даже если и перегнула палку, пусть скажет об этом сам. Взревел двигатель, машина рванула с места, из колонок послышался «Вальс цветов». Я открыла глаза: — Щелкунчик? Чайковский? — Ты знаешь классику? — он искренне удивился. — Моя бабушка преподавала музыку в Нью-Йорке, пока не родилась я. Потом ей пришлось переехать, потому что мама с папой всё время были в разъездах. Я пыталась скрыть боль, что родители не приехали на Рождество. Получилось плохо. — У нас дома всегда звучала классика. Бабушка скучала по работе. — А ты скучаешь по родителям. И обижаешься на них. Это прозвучало как утверждение. Дар разбираться в людях! Я промолчала. — А что ты любишь больше всего из классики? — Пожалуй, Вагнера, «Полет валькирии». И ещё «Palladio» Карла Дженкинса. Очень. Даниэль засмеялся и открыл список треков на экране магнитолы. Самой первой строчкой светилось: Карл Дженкинс — Palladio. Ехали молча. Машину он вёл с сумасшедшей скоростью. Интересно, куда смотрят полицейские на трассе? Взгляд на спидометр, и я сжалась внутри. «Господи, сто семьдесят миль в час! Да тут не спасёт никакой ремень безопасности! От нас не останется мокрого места!» Но сказать вслух не решилась: движения Даниэля были точными и уверенными, как будто он управлял велосипедом, а не зверюгой в четыреста лошадиных сил. Картинки за окном мелькали со скоростью света, рассмотреть что-то было трудно, поэтому я расслабилась, просто наблюдала за Даниэлем и радовалась быстрой езде, выкинув из головы цифры на приборной доске. Меня ждало разочарование: через двадцать минут показались огни Инида. — Ты хочешь есть? — неожиданно спросил Даниэль, а я вспомнила, что даже не позавтракала, выскакивая из дома в Драммонд. Живот сразу заурчал, выдавая меня с головой. Я снова покраснела, а Даниэль засмеялся. — Ясно, тогда начнём с перекуса. Какими-то немыслимыми закоулками мы проехали через город и остановились у дверей местного ресторанчика. Даниэль открыл мне дверь и подал руку, будто вылезала я не из спортивной машины, а из кареты, запряжённой лошадьми. Он и правда похож на юношу из девятнадцатого века. Мысль возникла невольно, пока я поднималась по ступенькам. Нас провели в уютный уголок с двумя небольшими диванчиками и круглым столиком, отгороженный от основного зала деревянной панелью. Пахло хвоей, едва слышно играл саксофон, на столе приветливо зеленел букет из пихты с оранжевыми цветами-бубенчиками. Я растирала замёрзшие пальцы и жалела, что оставила пальто в машине. Даниэль нахмурился. — Что-то не так. Ты нервничаешь? Я улыбнулась. — Оставила в машине пальто. — Ты замёрзла! Озадачился он, потом снял с себя пиджак и накинул мне на плечи. Из-за перегородки вынырнула официантка и уставилась на Даниэля. Девочка была молоденькая, с рыжей короной волос и в аккуратном черно-белом платье, похожем на школьную форму. И очень симпатичная. Я вздохнула. Видимо, с ума он сводит не только меня одну. Даже без улыбок. От пиджака чудесно пахло. Запах перебивал пихту и был до того знакомым, что я уткнулась в ткань носом и начала усиленно вспоминать, где его встречала. — Лея, тебе надо поесть. Что ты будешь? Голос Даниэля вернул меня к действительности. — Пить хочу. И салат. Цезарь, наверное. — Нам колу, Цезарь и принесите, пожалуйста, горячий черный чай с шиповником. Я подняла глаза. Откуда он знает, что я люблю чай с шиповником? В голове сразу всплыли вопросы, накопившиеся за три дня. Официантка замялась. — А для вас? — Спасибо, мне достаточно колы. Вежливый голос стал угрожающим. Или мне показалось? Девчонка мгновенно исчезла. — Откуда ты знаешь про чай? — спросила я, притворяясь, что разглядываю салфетки на столе. Даниэль удивлённо поднял брови. — Это довольно просто: ты всё время заказываешь его в кафе. Видимо, сейчас будет серия вопросов, — улыбнулся он. — Дай попробую угадать два первых? Я кивнула, поглядывая украдкой. — Где я пропадал последние три дня и откуда у меня твой номер телефона. Верно? Я покраснела и снова кивнула. — Здорово! Видимо, не всё потеряно, — неожиданно добавил он. — Мы с Хэвардом ездили на охоту. В хорошую погоду мы всегда уезжаем в походы. Поэтому пропускаем занятия и учимся по ускоренной программе, чтобы закончить курс к середине апреля. А номер я узнал у Джекки. — Ты был в колледже? Мой голос дрогнул. Я упустила столько времени! — Нет, я встретил её на заправке. Мы умолкли, пока официантка выставляла на стол гренки с колой, салат и стеклянный чайник с двумя чашками. Бросив на Даниэля кокетливый взгляд, она нехотя удалилась. Я жевала гренку, пока Даниэль наливал чай. — Ты не ешь? — спросила я, оглядывая стол. Он пододвинул мне чашку и улыбнулся. — Я поел перед выездом. Пей, согреешься. Я действительно согрелась, и во мне проснулся зверский голод. Проглотив все гренки и салат, я допила чай и почувствовала, как тело расслабилось. — Куда мы едем дальше? — спросила я, вспоминая про сюрприз. — Неужели в Иниде есть секретные места, о которых не пишут в интернете? — Я знаю как минимум одно, тебе должно понравиться. Готова двигаться? Я кивнула. Было очень интересно, но засыпа́ть его вопросами я стеснялась. Даниэль попросил счёт, не глянув на чек, сунул в папку сотовую купюру и жестом пропустил меня вперед. Девочка-официантка с сожалением проводила его взглядом и скривила рожицу мне. Машина ждала у крыльца. Мы медленно ехали по улицам, пробираясь на окраину. Стемнело, город расцвёл огнями, напоминая про Рождество. Их блики отражались на лице Даниэля. Мне было тепло, хорошо и очень спокойно. Странно, так я себя чувствую только рядом с ним. Почему люди обходят Грантов стороной? Неужели только за то, что они выделяются на общем фоне? Я еще раз посмотрела на Даниэля. Он глубоко задумался и почти не следил за дорогой. — Джекки говорила, вы приехали с Севера. Где вы жили? — В штате Вашингтон. А ты откуда в Форстауне? — Здесь я родилась, тут жила бабушка, пока мы не переехали в Монтану. Там я провела почти тринадцать лет. — Почему же вернулась? Я отвернулась к окну. Как объяснишь в двух словах всё, что я чувствовала к родителям? Многое было непонятно и мне самой. Я даже не знала, люблю ли их. Разве можно любить то, чего у тебя в жизни нет? Вернее, есть только видимость их наличия: деньги, подарки и частые звонки с просьбами простить, что не могут приехать. — Хотела начать все сначала, самостоятельно. Слёзы сами по себе застилали глаза. Вот ещё не хватало! Не хочу сейчас из-за этого плакать. — А вы правда все приёмные? — Да, правда, но не чувствуем этого. Отец много делает, чтобы у нас была настоящая семья. — А твои… настоящие родители? Я почувствовала, как Даниэль напрягся. Тема ему не понравилась. — Я их не помню, это было очень давно. А мама пропала несколько лет назад. Поэтому мы уехали. — Прости. Мой голос дрожал от жалости к нему и обиды за себя. — Я знаю, что такое терять родителей. Хотя мои и не пропадали. — Понимаю тебя, Лея. И думаю, твои родители любят тебя, как умеют. Просто это не всегда совпадает с тем, что хотим иметь мы. Жизнь — штука несправедливая. Он грустно усмехнулся, будто точно знал, что это так. — Однако, мы приехали. Пойдём, покажу тебе секретное место. Мы долго шли пешком по обочине, потом свернули вглубь и оказались перед старым зданием с черепичной крышей, похожим на особняк в викторианском стиле. Хрустящий гравий под ногами, аккуратно подстриженные газоны, деревянная дверь с массивной ручкой, над дверью — тусклый фонарь и колокольчик, который при входе издаёт тонкий серебристый звон. Стояла тишина, только где-то очень далеко слышался гул скоростного шоссе. Мне показалось, что каким-то чудом нас перенесло в Англию тех времен, в царствование королевы Виктории. — Боже! — я всплеснула руками. — Какая красота! Даниэль улыбнулся, и мы двинулись по узкой дорожке к дому. Вокруг всё было так похоже на то, что болтали о Грантах в колледже! И я невольно представила его в костюме того века, в шляпе и перчатках, ведущим суженую в родовое поместье. По размеру дом на поместье не тянул, но был точной копией такового. — Знаешь, тебе бы очень пошёл фрак времён королевы Виктории, — прошептала я, когда Даниэль обогнал меня на тропинке. Он обернулся, в глазах мелькнуло странное выражение, сменившееся улыбкой. — А ты вполне прилично смотрелась бы в платье для прогулок, — пошутил Грант, открывая дверь. — Но и в современном платье ты чудо как хороша! Мои щёки опять покрылись румянцем. Когда же я научусь принимать комплименты, не заливаясь при этом краской! — Особенно, когда краснеешь, — добавил он, под звон колокольчика пропуская меня в дом. Как он это увидел? Уже второй раз за день из моей груди вырвался невольный возглас. Вау! В высоком помещении, обитом красным деревом и украшенном гобеленами, вдоль стен до потолка стояли стеллажи, заполненные удивительными произведениями искусства. У широкой каменной лестницы теснились скульптуры из мрамора и бронзы. В промежутках между шкафами на стенах притаились картины. С потолка свисала старинная золотая люстра, освещавшая помещение живым огнём настоящих свечей. В углу, возле большого окна с тяжёлой золотистой портьерой, сидел высокий, красивый старик благородной внешности, одетый старомодно, но со вкусом. Увидев нас, он встал и поклонился. К моему удивлению, Даниэль тепло ответил на его поклон. — Мистер Грант, рад снова вас видеть. Познакомите со своей дамой? Даниэль повернулся ко мне. — Мистер Колленд, позвольте вам представить мисс Лею Паркер. — Лея, мистер Колленд, хозяин этого чудесного дома. Удивительный старик взял мою руку и слегка прикоснулся к ней губами. Я чувствовала себя, как в хорошем сне. — Мисс Паркер, — уже обращаясь ко мне, произнес хозяин, — вы попали в волшебное царство искусства. Здесь собраны исключительно шедевры, ни одна подделка не запачкала своим присутствием мой дом. Добро пожаловать! Проходите и осмотритесь. Но втором этаже библиотека: тоже оригиналы, естественно. Антикварная лавка! Наконец сообразила я. Неужели здесь правда одни оригиналы? — Здесь действительно собраны шедевры со всего мира. Многие из них давно считаются потерянными, — шёпотом сказал мне Даниэль, подошедший сзади так тихо, что я вздрогнула от неожиданности. — М-м-м, какой запах, — ещё тише произнес он, наклонившись к моей шее и слегка коснувшись лицом волос, — просто волшебный. Я обернулась, но он был уже около стеллажа с произведениями Фаберже. Как он успел там оказаться? Время остановилось. Мы бродили по дому от одной вещи к другой. Иногда к нам подходил хозяин и рассказывал историю того шедевра, который был у нас в руках. Но больше сам Даниэль открывал мне тайну за тайной украшений несчастной Марии-Антуанетты или русской царевны Софьи, картины Дали или сервиза Императорского фарфорового завода. Я поразилась, как глубоко и полно он знает мировую историю. Его рассказы затягивали в бесконечность времён. Бархатный голос уносил то в четырнадцатый, то в девятнадцатый век, золото и камни под пальцами обретали характер и душу. Старинные часы на столе пробили девять раз, застав меня в глубокой задумчивости около букета ландышей Фаберже. Каждый цветок в золотой корзинке дышал весной. Казалось, еще чуть-чуть, и они закачаются на ветру. Я с трудом оторвала взгляд от этого чуда и поискала глазами Даниэля. Он сидел в большом старинном кресле из красного бархата и с улыбкой за мной наблюдал. Красное и чёрное, как у Стендаля. Кстати, тоже девятнадцатый век. Сколько я здесь стою? Я улыбнулась в ответ и показала на часы на столе. — Пора, — с сожалением в голосе сказал Даниэль. — Ваша книга, мистер Грант, — старик протянул Даниэлю свёрток коричневой бумаги, перетянутый атласной лентой. — Как вы и просили, английский экземпляр шестнадцатого века. — Благодарю, мистер Колленд! Думаю, мы увидимся совсем скоро. Боюсь, у меня созрел следующий заказ. — Всегда рад приветствовать, мистер Грант. И прекрасную мисс тоже. Старик с Даниэлем опять раскланялись. Мне даже стало неловко, что я не умею делать реверанс, и, подавая мистеру Колленду руку для поцелуя, я решила научиться этому искусству. Тихо прозвенел колокольчик, и мы вдохнули свежий ночной воздух на улице современного Инида. До машины шли молча. Я была так полна впечатлениями, что не хотела говорить. Перед тем, как тронуться обратно, Даниэль повернулся ко мне. — Тебе понравилось? — спросил он, улыбаясь. Улыбка была совсем другая, очень нежная. — Мне показалось, было интересно. — Это был самый удивительный и прекрасный вечер в моей жизни, — глядя в его глаза, в которых не было видно цвета, совершенно серьёзно ответила я. — Это волшебное место, а ты самый чудесный рассказчик, с которым я когда-либо встречалась. Спасибо тебе! Даниэль протянул руку и медленно и осторожно провел холодными пальцами по моей щеке от носа до впадинки над ключицей. — А ты самая удивительная и красивая девушка в этом сумасшедшем мире, — вполголоса произнес он, убирая руку, и завел машину. — Ты даришь надежду. Сказка закончилась. Он уехал очень быстро, будто сбежал. Лёжа в постели и перебирая в памяти все мелочи сегодняшнего вечера, я неожиданно вспомнила, что за вопрос мучил меня в ресторанчике Инида. Чудесный запах от его пиджака, такой знакомый! И замерла, охваченная паникой: это был запах дивного леса из моих ночных кошмаров.

Даниэль

Третий день начинался с ярких солнечных лучей и чистого синего неба, а значит, колледж отменялся снова. Первые два мы вчетвером провели в Северной Дакоте, в местных национальных заповедниках, чем сильно сэкономили свои запасы донорской крови и уменьшили количество млекопитающих в тех местах. Во время охоты мыслей нет, работают только инстинкты, поэтому два дня пролетели быстро. Сегодняшняя задержка раздражала. Мне надо было увидеть Лею, но выйти на солнце в город я не мог, и просто тупо слонялся по дому. Не зная, чем заняться, я сел за рояль, который не трогал уже несколько месяцев, и начал наигрывать мелодию, приходящую в голову. Получалось что-то спокойное и нежное. Я закрыл глаза и отдался во власть звукам. Меня унесло в волшебное место, где мы с Леей за руки гуляем босиком по песчаному пляжу, и волны пеной окутывают наши ноги, набрасываясь на берег, а Лея улыбается и закрывает глаза от солнца рукой. Потом волны сменились быстрым речным потоком, а солнечный пляж превратился в горную долину, раскинувшуюся по обе стороны от бегущей воды. Лея лежит на траве, кусая соломинку, щурясь от солнца, и кидает мелкие камушки в реку, поглядывая на меня из-под руки. А потом Лея дома, лежа на пледе с книжкой Шарлотты Бронте, кладёт голову мне на плечо и читает вслух «Джейн Эйр». И тут я понял, куда хочу её отвезти. Я закончил мелодию короткой зарисовкой и услышал шорох за спиной. Ого! Я витал очень далеко, раз потерял бдительность! — Как красиво, Дан! — прошептал Эльза у меня за спиной. Она замерла в середине лестницы в обнимку с Хэвардом и улыбалась в отражении окна. Хэвард подошел к роялю и положил руку мне на плечо. — Кажется, я начинаю понимать, почему ты не можешь оставить её в покое! Редмонд молча стоял в дверях. Когда мы остались одни, я повернулся на стуле. — Я рад за тебя, Даниэль, — с улыбкой произнес отец. — Ты изменился. И кто знает, кого и как затронут твои изменения. Будет трудно. Главное, береги девушку! «Может, это твоя судьба. А может, и не только твоя» Пронеслось у него в голове. Мы обнялись. Душ, свежая одежда и авто на двоих. Больше ничего не надо для исполнения моего плана. Номер Леи давно забит в телефонной книге. Я выловил его из мыслей Джекки ещё пару недель назад. Ах да! Попросить подобрать подарок отцу — хороший повод для визита. И ещё… Несмотря на вчерашнюю охоту, пополнить запас энергии. Так, чтобы при мысли о еде тошнило. Не вылечит, конечно, но будет спокойней. Я взял телефон и набрал в сообщениях номер Леи. «Привет. Ты не будешь против, если я вечером заеду, прогуляемся?» Почему-то я знал, что она поймет, кто написал. Аппарат молчал долгих полторы минуты, что показались мне вечностью. Меня не было в колледже три дня. Что она могла надумать за это время? Раздалось тихое ответное жужжание. Я осторожно глянул на экран, будто ожидал оттуда нападения. «Привет. Вечером не занята». Я улыбнулся и снова сел за рояль. Скоро скроется солнце и наступят сумерки. Она выскочила из дома так, будто только что съехала по перилам лестницы. И вдруг застыла, увидев машину. Ага! Значит, ты тоже любишь такие игрушки. Положим в копилку сведений о мисс Паркер. Интересно, она знает, как хороша? Глаза потемнели, губы накусаны до красноты, а кожа совсем бледная. Розовое платье под пальто — как застывшая кровь. Если бы не румянец, её саму можно принять за призрак. А запах! Даже оттуда её аромат переворачивает мне все внутренности, так хочется попробовать. Ха! Белоснежка и вампир — современная интерпретация известной сказки. — Привет! Садись аккуратно, он низкий. — Какой красавец! Это твоя машина? Услышав такой вопрос, я растерялся. — Прости, не подумала. Конечно, твоя. Почему ты не ездишь на ней в колледж? Смущение ей идет, как и румянец. Когда она заливается краской, приходится включать всю силу воли, чтобы от жажды не зарычать. Как же плохо, что я не слышу её мысли. Никогда не знаешь, к чему быть готовым. — Чтобы не выделяться. Ну и втроём мы сюда не вмещаемся. Пристегнись, пожалуйста, мы поедем очень быстро. — Если ты не любишь выделяться, зачем купил такую машину? Она думает, что я перед ней красуюсь? Или что по ночам охочусь на девушек, прибегающих на звук автомобиля? Машина — это способ выпустить то, что копится внутри при жизни без солнца, свободы выбора и обычных человеческих радостей, вроде чипсов и бургеров. Когда приходится выживать, всегда держать себя в узде и следить за каждым жестом, за каждым выражением лица. — У всех есть маленькие слабости. У нас с Хэвардом это машины и скорость. — Куда мы едем? — В Инид, хочу тебе кое-что показать. Только не спрашивай «что», это секрет. Думаю, тебе понравится этот маленький кусочек моей жизни «до». Интересно, что увлечёт тебя больше всего? — Не буду спрашивать, мне всё равно куда, лишь бы… — Лишь бы? Лишь бы что? Когда Лея краснеет, на шее начинает сильнее биться вон та маленькая венка. И вид совсем беззащитный, потому что она напрочь не видит угрозы во мне и моих близких. — Лишь бы с тобой… — Ох, Лея! Ты сказала то, что я мечтал услышать! И мне бы радоваться, но на душе мерзко. Потому что не знаю, как дать тебе то, что ты хочешь, не отобрав взамен ни жизнь, ни свободу. А может, Редмонд прав, и главное — беречь тебя несмотря ни на что? А остальное сложится, как должно. В общем, я полный эгоист, а потому — к черту мысли! Этот вечер наш. Так давай получим от него всё, что нам причитается. И начнем с прекрасного вальса. Когда-нибудь мы его вместе станцуем! — Щелкунчик? Чайковский? — Ты знаешь классику? Я искренне удивился, приятное открытие. — Моя бабушка преподавала музыку в Нью-Йорке, пока не родилась я. Потом ей пришлось переехать сюда, потому что мама с папой всё время были в разъездах. У нас дома всегда звучала классика. Бабушка скучала по работе. — А ты скучаешь по родителям. И обижаешься на них. Когда-то очень давно у меня тоже были родители. Ну вот, отвернулась. Значит, попал в точку. Надо исправлять ситуацию. Грустная Лея не входит в мои планы. — А что ты любишь больше всего из классики? — Пожалуй, Вагнера, «Полет валькирии». И ещё «Palladio» Карла Дженкинса. Очень. Я не выдержал и засмеялся, набирая на панели список любимых треков. «Palladio» я слушаю чаще, чем звук двигателя машины. Случайных совпадений не бывает так много. Добро пожаловать в мою жизнь, госпожа валькирия! Мы ехали молча. Лея наблюдала за мной, откинувшись в кресле, я всё время чувствовал её взгляд. Это раздражало — инстинкт начал вопить об опасности. Я заставил себя расслабиться и думать о другом. Жажда отошла на второй план, во мне бурлили неизвестные эмоции, рисуя заманчивые картинки. Тело испытывало ощущения слишком человеческие, незнакомые. Конечно, я понимал, что со мной происходит. Интимная жизнь Хэварда с Эльзой периодически прорывалась в мою голову, вызывая легкое отвращение. Но мысли о Лее пробуждали не просто желание близости. Теперь до меня дошло, почему Хэвард бурно реагировал на угрозу для Эльзы. Сейчас я так же был готов защищать Лею. И чем беззащитней она выглядела, тем больше меня мучила совесть от мыслей, что ждёт её рядом со мной. Стоп! Меня опять понесло не туда! Сегодня не похороны, а вечер чудес. И мы знакомимся, а не прощаемся. Отец говорит, если есть проблема, то есть и решение. А пока… — Ты хочешь есть? В животе у Леи заурчало так громко, что у меня сразу поднялось настроение. — Ясно, тогда начнём с перекуса. Есть один ресторан на окраине города, где обычно мало народу. Там мы проводим деловые встречи с людьми, когда нуждаемся в их сотрудничестве. Может, для свидания место не очень, но вполне приличное. В Иниде я не знаю других, а здесь точно безопасно. Пока мы садились за столик, Лея всё время тёрла руки, как тогда в кабинете, когда я первый раз к ней подошёл. Что случилось? Она боится? Устала? Нервничает? Ну как же можно так жить, не понимая, что с ней происходит! — Что-то не так. Ты нервничаешь? — Оставила в машине пальто. — Ты замёрзла! Вот чёрт! Совсем забыл, что у неё другая температура тела. Мог бы и догадаться. Хорошо, что не снял в машине пиджак. «Красивый какой! И конечно же, занят. А подружка совсем обычная. Что он в ней нашёл? Почему такие парни никогда не приходят поодиночке?» Почему у всех официанток абсолютно одинаковые мысли? Лее надо поесть и выпить чаю. Кажется, она любит с шиповником. — Лея, тебе надо поесть. Что ты будешь? «Где они берут таких кавалеров? У Марты Джой за грош удавится, даже в Макдак не приглашает». — Пить хочу. И салат. Цезарь, наверное. — Тогда, колу, Цезарь и принесите, пожалуйста, горячий черный чай с шиповником. Судя по удивлённому взгляду, будут вопросы. «Интересно, у него это серьёзно? Красивый мальчик» — А для вас? — Спасибо, мне достаточно колы. Я чуть не зарычал. Неси отсюда ноги, девочка, и радуйся, что встретила именно меня. — Откуда ты знаешь про чай? Забавная! Обычная наблюдательность. — Это довольно просто: ты всё время заказываешь его в кафе. Видимо, сейчас будет серия вопросов. Дознаватель из неё ещё тот, даже глаза от скатерти не отрывает, уткнувшись носом в мой пиджак. — Дай попробую угадать два первых? Где я пропадал последние три дня и откуда у меня твой номер телефона. Верно? Хорошо, если дар речи к тебе вернется, Лея. Мало того, что я не слышу твои мысли, так ты еще и молчишь. Угадал? Точно! Хоть кивнула. — Здорово! Видимо, не всё потеряно. Мы с Хэвардом ездили на охоту. В хорошую погоду мы всегда уезжаем в походы. Поэтому пропускаем занятия и учимся по ускоренной программе, чтобы закончить курс к середине апреля. А номер я узнал у Джекки. — Ты был в колледже? Почему-то дрожит голос. — Нет, я встретил её на заправке. — Ты не ешь? Это тебе надо поесть и согреться, пока ты ещё дышать можешь. Я пододвинул ей чашку с чаем. — Я поел перед выездом. Пей, согреешься. План сработал. Поев и выпив чай, Лея порозовела, ногти на руках перестали отдавать синевой, аромат её кожи стал ярче, и в ней проснулось любопытство. — Куда мы едем дальше? — спросила она. — Неужели в Иниде есть секретные места, о которых не пишут в интернете? М-м-м! Ты даже не представляешь, как много и какие они секретные! И сколько людей после их посещения никогда не выходят обратно. Не зря же юг издавна считается прибежищем для кочующих вампиров. Тех, что не заботятся о выживании человека как вида. Но мы пойдем в другое секретное место, где нашу семью хорошо знают. Туда, где безопасно и где я очень люблю бывать. Посмотрим, как оно понравится тебе. Ведь это частичка меня. — Я знаю как минимум одно такое, тебе должно понравиться. Готова двигаться? Лея кивнула. Я расплатился, даже не открывая папку с чеком, на котором официантка нацарапала свой номер телефона. Надеюсь, чаевые компенсируют девчонке потерю самооценки. Не думаю, что она слишком велика. Ехали медленно: я подготавливал себя к встрече с прошлым. Так бывает каждый мой визит сюда. Жизнь до обращения очень размыта и туманна, я скорее её ощущаю, чем помню. Но некоторые моменты отпечатаны очень чётко, и здесь они оживают. Сегодня я хотел показать это прошлое Лее, а не окунаться в него сам. И было очень интересно, как она его воспримет. — Джекки говорила, вы приехали с Севера. Где вы жили? Голос Леи оторвал меня от размышлений. — В штате Вашингтон. А ты откуда в Форстауне? — Здесь я родилась, тут жила бабушка, пока мы не переехали в Монтану. Там я провела почти тринадцать лет. — Почему же вернулась? Я догадался, почему. Лея убегала от того, что не могла изменить и не могла принять: она не нужна своим родителям. Я так же убегал от себя, когда понял, кем стал. Пока меня не нашеёл Редмонд. — Хотела начать всё сначала, самостоятельно. А вы правда все приёмные? — Да, правда, но не чувствуем этого. Отец много делает, чтобы у нас была настоящая семья. — А твои… настоящие родители? А вот это уже запретная зона, прошлое. — Я их не помню, это было очень давно. А мама пропала несколько лет назад. Поэтому мы уехали. — Прости. Я знаю, что такое терять родителей. Хотя мои и не пропадали. Её голос дрожит от слёз. И эти слёзы меня пугают — я не знаю, что с ними делать. У меня не бывает слёз, иначе и я бы плакал — Эшли много для меня значила. — Понимаю тебя, Лея. И думаю, твои родители любят тебя, как умеют. Просто это не всегда совпадает с тем, что хотим иметь мы. Жизнь — штука несправедливая. Что-что, а о несправедливости жизни я знаю не понаслышке. Поэтому принял решение брать от неё всё и только самое лучшее. Если то, что мне досталось, можно назвать жизнью. — Однако, мы приехали. Пойдем, покажу тебе секретное место. Мы оставили машину на шоссе, чтобы не портить атмосферу таинственности. Идти совсем недалеко, всего несколько сотен метров. Мне не терпелось посмотреть, какое впечатление произведёт на Лею то место, куда я её привез. Чем дальше отходили от шоссе, тем тише и темнее становилось вокруг. Свет почти пропал, вокруг стало тихо, только впереди светилось тусклое пятно — наш пункт прибытия. Идеальный момент для убийства. Хэвард дает пятьдесят на пятьдесят, что Лея сегодня домой не приедет, а нам придётся сниматься с места. Но он судит по себе. Хэвард не знает, какие глубокие корни пустили во мне перемены, как сильно изменился мой взгляд на жизнь и насколько я стал сильнее. Да, запах её крови для меня, как наркотик, который будоражит внутри и жаждой сводит с ума. Только я стал невосприимчивым к его действию. Я прошёл через десять кругов ада и сделал выбор. Хэвард этого не поймет: он проще смотрит на мир, и выбор его тоже прост. Он мой брат, я люблю его, но в этом раунде он проиграет. Ход мыслей прервался, потому что мы подошли к месту. Теперь я смотрел только на Лею. С каждым шагом окружающий пейзаж захватывал её всё больше. Взгляд становился внимательным, удивлённым, восхищённым, она даже приоткрыла рот, рассматривая здание. — Боже! — шёпотом произнесла Лея. — Какая красота! Она вглядывалась в меня так, будто пыталась что-то понять. Мне не нужно читать её мысли. Я знаю, что она видит. Для этого я и привез её сюда, чтобы она увидела меня в костюме тех времен, в шляпе и перчатках, с улыбкой подающего руку даме при входе в этот дом. Ну или в очень похожий на этот. — Знаешь, тебе бы очень пошёл фрак времён королевы Виктории, — услышал я шёпот и обернулся, чтобы посмотреть ей в глаза. Браво, Лея, браво! Моё восхищение так же сильно́, как и боль, которую я испытал. Ты всё увидела верно. Как бы я хотел, чтобы дамой была именно ты, и сейчас было время великой Виктории! Но мы не в Англии, и на дворе двадцать первый век. — А ты вполне прилично смотрелась бы в платье для прогулок. Но и в современном платье ты чудо, как хороша! Я открыл дверь и по огню в горле понял, что кровь опять окрасила её щеки. — Особенно, когда краснеешь, — добавил я, чувствуя себя абсолютно счастливым. Мистер Уильям Колленд, хозяин дома и антиквар-коллекционер по совместительству, родом был из тех же времён и мест, что и я. Свое антикварное дело он начал сто лет назад, в Норвегии, где мы познакомились. А потом встретились в Америке: он купил дом, перестроил его в духе своего (или нашего) времени и ревностно поддерживал вокруг атмосферу викторианской эпохи, насколько это возможно в нынешнем сумасшедшем веке. С нашей семьей его сближало ещё и то, что Колленд не охотился на людей. Как он к этому пришел и как питался, я не знаю, разговоры об этом никто не заводил, но бывать мы стали у него часто, и, похоже, что нам здесь рады. Колленд — вампир-одиночка, что в нашем мире само по себе большая редкость. Уж тем более одиночка-интеллектуал. Он знал, что мы из одного времени и мест, поэтому со мной иногда позволял себе сдержанные откровения на эту тему. Но больше его притягивал Редмонд. Они даже были похожи: оба высокие, статные, красивые, удивительно выдержанные. И оба обожали своё занятие, считая его жизненным призванием. Правда, к моменту обращения Колленд успел состариться, а Редмонду было чуть больше тридцати пяти. Только изменился отец почти на двести лет раньше. И Колленд, как истинный любитель всего уникального и старинного, не мог не восхищаться его вековой мудростью и стойкими жизненными ценностями. Недаром в этом доме можно найти старинное произведение на любой вкус: отец сам по себе был для него шедевром. Увидев Лею, Уильям Колленд поднялся и, согласно этикету, попросил его познакомить. Густые брови поползли вверх, а глаза загорелись, но он наклонился поцеловать ей руку. «Он приехал с живой девушкой? Гранты сменили рацион? Или это что-то нестандартное?» — Мисс Паркер, — торжественно обратился он к моей спутнице, — вы попали в волшебное царство искусства. Здесь собраны исключительно шедевры, ни одна подделка не запачкала своим присутствием мой дом. Добро пожаловать! Проходите и осмотритесь. На втором этаже библиотека, тоже оригиналы, естественно. И больше ни единым жестом не выдал своего любопытства на протяжении трёх часов. Иногда, если шедевр, попавший в наши руки, был ему особенно дорог, он присоединялся к нам и сам рассказывал его историю. Только когда Лея, уставшая от исторических зарисовок в моем исполнении, надолго задержалась у полок с коллекцией Фаберже, Колленд бесшумно подошел к моему креслу. Понизив голос до недоступного людскому уху, он спросил: — Мистер Грант, я прошу прощения, что вынужден поднять эту тему, но… Насколько ваша спутница осведомлена о том, где и с кем она находится? У меня в доме часто бывают люди, которые ищут шедевры, но обычно состав компании не пересекается. Ещё раз прошу простить, но этого требует и моя личная безопасность. — Не стоит извиняться, мистер Колленд, я ждал этот вопрос. Она знает, что мы сейчас в антикварной лавке. Не более. — Благодарю вас, мистер Грант. Надеюсь, вы знаете, что делаете. Девушка очень достойная. — Спасибо, мистер Колленд. Да, нестандартная ситуация, как угадал антиквар. Я любовался Леей и её восхищением, пока она не замерла напротив «Корзинки с ландышами». Ну вот, похоже, я знаю, что скрасит твое Рождество и День рождения. Словно услышав мои мысли, Лея обернулась и стала искать меня глазами. С облегчением обнаружив потерю в кресле, она улыбнулась и перевела взгляд на часы. — Пора. Уходить не хотелось, время ещё никогда не летело так быстро. — Ваша книга, мистер Грант, как вы и просили, английский экземпляр шестнадцатого века. Хозяин протянул мне свёрток из простой бумаги, перетянутый атласной лентой. — Благодарю вас, мистер Колленд! Думаю, мы увидимся совсем скоро. Боюсь, у меня созрел следующий заказ. — Всегда рад вас приветствовать, мистер Грант. И прекрасную мисс тоже. Колленд тактично дал мне знать, что он не против. И снова поцеловал Лее руку. А ведь её рука жжётся. Мы молча дошли до машины. Кажется, Лея устала. Она выглядела такой хрупкой, что мне хотелось её обнять, поддержать, снять эту усталость. — Тебе понравилось? — спросил я, чтобы отвлечь её от мыслей. — Мне показалось, было интересно. Она вгляделась в мои глаза, видимо, проверяя их цвет. — Это был самый удивительный и прекрасный вечер в моей жизни, — очень серьёзно сказала Лея. — Это волшебное место, а ты самый чудесный рассказчик, с которым я когда-либо встречалась. Спасибо тебе! И тогда я решился. Протянул руку и медленно и осторожно провёл пальцами по её щеке от носа до впадинки над ключицей, чувствуя, как по руке до локтя побежала огненная дорожка. Её кожа была мягкой, гладкой и горячей, и внутри вспыхнула сразу куча желаний. — А ты самая красивая и удивительная девушка в этом сумасшедшем мире. Ты даришь надежду, — повторил я вслух свои мысли и убрал руку. Пожалуй, хватит играть с судьбой. Я высадил Лею у крыльца дома и, не оборачиваясь, рванул в темноту, боясь, что не смогу отпустить её. Когда скорость перевалила за сто девяносто миль в час, я вдруг осознал, что у меня всё получилось! Она осталась жива и здорова, я провел с ней наедине много часов и выдержал. А главное, эта поездка полностью оправдала все мои ожидания! От пиджака ещё пахло Леей, в голове возникали заманчивые картинки. Включив Луи Армстронга на всю мощь динамиков, я до пола выжал педаль газа. Передо мной открывалась вся Америка. А впереди была целая ночь.