2. Несбыточное желание. Лея

Последние двадцать четыре часа были такими насыщенными, что я напрочь забыла про Марка. Видеться с ним не хотелось. Ощущение после встречи преследовало меня до сих пор — ещё в Драммонде возникло подозрение, что Марк устроит свидание. И двусмысленность ситуации вызывала внутри мерзкое чувство. Хорошо бы он про меня не вспомнил. Но надежды на то, что это желание сбудется, было мало. Вернувшись из колледжа, я вовсе не торопилась в пустой дом. Удобно устроившись в машине, я включила музыку и заново перебирала в памяти события дня.

***

Утром Даниэль ждал меня на стоянке у колледжа, только почему-то он был на белом BMW. Похоже, удивление станет моим естественным состоянием! Я задрала вверх подбородок, сделала вид, что ничего не заметила, и невозмутимо втиснула свою скромную Honda между его красавцем и белой машиной Хэварда. Даниэль дождался, пока я закончу манёвры, открыл дверь и подал мне руку. — Совсем не выделяешься? — я шутливо кивнула на машину. На толпу любопытных студентов на крыльце я старалась не смотреть. Он засмеялся. — Думаешь, жёлтый Chevrolet не так бы бросался в глаза? Ну уж нет! Лучше белое купе, чем тот зверюга, на котором мы летали вчера. Вот был бы аншлаг на стоянке! Но смех оказался таким заразительным, что я, не сдержавшись, фыркнула. — Так уж вышло, что больше не на чем, — сказал Даниэль, подстроившись под мой шаг. Видимо, расстояние между нами уже не имело значения. Я шла и потихоньку любовалась его руками с длинными тонкими пальцами, спортивной фигурой и бесшумной, по-кошачьи грациозной походкой. Сегодня он был в сером, почти под цвет глаз, а пиджак нёс в руках. Мой сон! Как мне понять, что происходит? — Слушай, мы же совсем друг друга не знаем. Давай устроим игру в вопросы и ответы, — предложила я. — Каждый задаст несколько вопросов и получит честные ответы. Будем меняться. Меня мучило любопытство, но признаваться в этом совсем не хотелось. Я почувствовала, как Даниэль напрягся, весёлые нотки исчезли из голоса. — Формулировка правил слишком расплывчатая, — возразил он. — А как же личное пространство? Я очень любопытный. В том-то и суть игры — удовлетворить любопытство. Моё. Ну что ж, придётся уступить. — У каждого будет право вето, — подумав, предложила я. — Это не допрос с пристрастием, а способ узнать друг друга поближе. Задумавшись о чём-то своём, Даниэль промолчал. Я поискала глазами Джекки, но вместо подруги обнаружила, что весь колледж уже обсуждает новость века. На нас поглядывали, шушукались и отпускали вслед шпильки. Казалось, меня раздевают прилюдно, и я начала потихоньку придвигаться к Даниэлю поближе. — Ладно, твоя взяла. Всё равно будешь спрашивать, — ответил он, когда я вплотную прижалась к его руке, и, увидев моё лицо, огляделся. — Ах, вон что, — с пониманием улыбнулся Даниэль. — Давай заткнём всем рты, лишив повода спленичать. И так решительно взял меня за руку, что мне осталось только с вызовом поднять голову и прыгать за ним по ступенькам. — Кто первый? — спросила я, когда мы устроились за партой. Даниэль пожал плечами: моя идея его не вдохновляла. — Ладно, тогда я. По пять вопросов, потом меняемся. Он снова молча пожал плечами. — Откуда ты и как попал к Грантам? Я решила начать издалека. — Я мало что про себя помню. Родился в Англии, жил где попало, там меня уже подростком и нашёл отец. Забрал меня с улицы и много сделал, чтобы приучить к новой жизни. Я был совсем диким. — У тебя нет акцента. Никогда бы не подумала, что ты из Европы. А Эльза с Хэвардом? — Эльза появилась уже здесь. Отец нашел её, раненую, выходил, и она осталась у нас. Мой отец врач. — Да, я знаю, Джекки рассказывала. — Джекки знает моего отца? — удивлённо поднял брови Даниэль. — Его знает её дядя, ректор нашего колледжа. — Понятно. Так, Хэвард… Он пришёл сам через несколько лет после Эльзы. Думаю, с нами он остался из-за неё. Но сейчас это уже неважно — он стал полноценным членом семьи. — Значит, ты был самым первым. Но если вы все появились в разное время и из разных мест, как может быть, что у вас одинаковые глаза, кожа, даже… Я споткнулась об это слово. — Даже красота одинаковая, хотя вы совсем не похожи друг на друга? — выпалила я и чуть не зажмурилась от своей смелости. — Можешь считать, что это влияние образа жизни. Больше сказать не могу, даже если бы хотел. По тону Даниэля было понятно, что тема закрыта. Я вздохнула. Конечно, самое интересное осталось за кулисами. — Ты правда опасен для меня? — спросила я, вспоминая наш первый разговор в кафе. — Было похоже, что я шучу? — серьёзно ответил Даниэль. — Самое опасное для тебя сейчас — это находиться со мной рядом. А самое разумное для нас обоих — не общаться и вообще никогда не встречаться. Но люди редко принимают разумные решения. Я не исключение. — Но почему? — Я же говорил — ты слишком сильно мне нравишься. Поэтому может случиться так, что будет плохо и тебе, и мне. — Теперь стало совсем непонятно. Как можно нравиться и при этом находиться в опасности? Даниэль улыбнулся. Чувствовалось, что он слегка расслабился. — Это уже шестой вопрос, но я всё же отвечу. Представь, что ты хотела погладить кошку, но обнаружила что это дикий леопард. Ты ему нравишься, но вовсе не так, как хочется тебе. У тебя даже есть шанс приручить его и быть рядом, ведь он такой красивый и сильный. Но это вовсе не значит, что однажды он не сорвётся на тебя с поводка. — Ты хочешь сказать, что не тот, за кого себя выдаёшь? Даниэль засмеялся. — Лея, так нечестно. Сейчас любопытство за игру выдаёшь ты. Надо было сразу сказать, что у тебя куча вопросов и требуются немедленные ответы. Он так легко разгадал мой план, что стало стыдно. Я покраснела и отвернулась. — Ладно, теперь ты, — сказала я, собравшись с духом. — Что интересно тебе? — Всё, — ответил Даниэль. — Расскажи мне то, что ты сама хотела бы. И я неожиданно легко рассказала ему о жизни с бабушкой, родителях-геологах, учёбе в Бозмене, школьных друзьях и ещё много чего рассказала бы, но началось занятие. Мне было удивительно хорошо с ним рядом. В перерыв мы вышли на спортивное поле. Есть не хотелось. Игра была забыта, и мы просто болтали, стараясь узнать друг друга поближе. Погода стояла пасмурная и тёплая. Я забралась на скамейку с ногами и с удовольствием дышала после спёртого воздуха в классе, что не мешало мне засыпать Даниэля вопросами. Когда стало понятно, что запретных тем никто касаться больше не будет, он повеселел. Оказалось, что в нём почти нет странностей, он может много и заразительно смеяться и ему тоже не чуждо любопытство. Он спрашивал, что я люблю есть и читать, какой мне нравится цвет и не боюсь ли я скорости. А я — что он слушает, где научился так хорошо водить, правда ли, что он всегда воспринимал Эльзу только как сестру и многое другое. Я так увлеклась, что не заметила, как Даниэль замолк, глядя куда-то мимо. И вздрогнула от звонкого, как колокольчик, голоса прямо над ухом. — Привет, Дан! Познакомишь меня с подружкой? Я резко обернулась. Эльза стояла за спиной и пристально смотрела Даниэлю в глаза. Казалось, они беседуют без слов. Какая она хорошенькая! Хрупкая, как статуэтка, блондинка со светлой, почти прозрачной кожей и детским невинным взглядом. С длинными, до пояса, волосами, в черном кожаном комбинезоне и красной блузке, она походила на принцессу из модной сказки. Наконец Даниэль кивнул, и Эльза расплылась в улыбке. — Познакомься, Лея, моя сестра — Эльза, — представил Даниэль. — Лионелла Мария Кристина Паркер. Но ей больше нравится просто Лея. — Как я рада, — принцесса прижала к груди кулачки, — что в нашем кругу появилась дама! Её речь звучала, как чудесная песня, и я замерла в восхищении. Эльза легко обняла меня, прижавшись на мгновение холодной щекой, и отступила. — Не представляешь, как трудно всё время быть одной среди мужчин. Даже помадой новой похвастаться некому. И она рассмеялась, будто по каменному полу рассыпали горстку серебряных шариков. Несколько случайных студентов, неосторожно оказавшихся рядом, застыли, не в силах отвести глаз. Внезапно я поняла, почему Гранты всегда молчат. Ведь и от голоса Даниэля млели не только студенки, но и вся женская часть педагогов. Да я сама готова залипать на него часами. — И я рада. Я всё время издалека восхищаюсь тобой, Эльза, — отмирая, честно призналась я. — И ты не поверишь, но мне тоже не хватает подружки. Водопад серебряных шариков обрушился на камни. Эльза была счастлива. — Не буду вам мешать, — спохватилась она. — Но ты должна приехать к нам в гости. Редмонд будет рад увидеть девушку Дана. И исчезла так же бесшумно, как и появилась. — А где Хэвард? — удивлённо спросила я. — Странно, что он не пришёл с Эльзой. — У брата своё мнение насчет моих увлечений, — уклончиво ответил Даниэль. Я вздохнула. Было ясно, что Хэварда я совсем не устраиваю. Мы с Даниэлем болтали без умолку три предмета подряд, за что отхватили несколько замечаний на физике. Учебный день подходил к концу, последние лекции у нас были разные. — Ты не представляешь, как теперь я тебя понимаю! — сходу заявила Джекки, резко бросив сумку рядом на стул. — Весь колледж говорит только о том, как ты ловко охмурила младшего Гранта. Других тем для разговоров сегодня не существует. Я устала отбиваться от идиотских вопросов. Хочу всех убить. Я покачала головой. Ага, охмурила! Это не я его, а он полностью охмурил меня. — Привет, Джекки, — лицо у неё было такое, что захотелось подбодрить подругу. — Сильно досталось, раз твое ангельское терпение закончилось! Мне повезло больше, спасла тяжелая артиллерия. — Всё хорошо? — Я счастлива, Джесс. Это всё, что можно сказать. — Я рада, Ли! Тебе давно пора влюбиться. И надеюсь, у вас всё будет красиво и долго. Мне не очень нравятся Гранты, но, возможно, это пройдёт. Если ты не вычеркнешь меня из списка своих друзей, конечно. — Что ты, Джекки! Прости, мне не следовало о тебе забывать. Но так хочется каждую минуту быть рядом с ним. Ты простишь меня, Джесс? — Я не сержусь, просто немного тебе завидую. Я бы тоже так хотела… Джекки замолкла. Опять думает про Майка. — Давай встретимся на выходных, посмотрим бейсбол, — предложила она, выкладывая тетради на парту. — Как ты? — Постараюсь, — искренне пообещала я и задумалась. — Знаешь, я сегодня познакомилась с Эльзой. — О! И как она? — Очень понравилась. Она похожа на принцессу из сказки. И, кажется, мы с ней вполне сможем стать подружками. — И всё же они все странные, — совершенно беззлобно заключила Джекки. И я молча с ней согласилась. Людские волны выплёскивались из открытых дверей в пустой, молчаливый холл. Даниэль неподвижно стоял у окна, глядя на облетевший парк. Шёпот, смех и колкие замечания моих однокурсниц скользили мимо, не задевая его. — Привет, Джекки, — сказал он, даже не повернув головы, едва мы вынырнули из кабинета. Как он узнал? — Привет, — смутилась Джекки и, бросив на меня взгляд, поспешила сбежать. А я, к своему удивлению, обрушилась на Даниэля с вопросами. — Как ты узнал, что я с Джекки? Ты стоял спиной. В окне нас не видно. Что, чёрт возьми, происходит? Под моим натиском он растерялся. — Просто она так громко думает, — воскликнул Даниэль и закусил губу. — Громко думает?! Я окончательно взбесилась, поняв, что он тут же пожалел о своих словах. В голове всплыли все необъяснимые странности этой экстравагантной семейки, и внутри проснулся вулкан. — Я хочу знать, что происходит! Ты всё время твердишь об опасности, твои глаза меняют цвет, ты слышишь мысли Джекки, твой пиджак пахнет лесом из моего самого страшного ночного кошмара, — с каждым словом я невольно повышала голос. — И это далеко не всё. Объясни мне хоть что-нибудь! Прямо сейчас! Ведь ты обещал! — Пожалуйста, не кричи, — настойчиво попросил он. — Хочешь созвать сюда весь колледж? Но я уже кричала. Даниэль взял меня за руки. — Послушай, Лея, — в голосе зазвучали нотки нетерпения, — я рассказал всё, что мог. Да, я слышу чужие мысли. У всех, кроме тебя. Почему так — не знаю, и это неожиданно и неудобно. Но я понятия не имею, как мой пиджак связан с твоими снами. И не могу объяснить, почему и как мои глаза меняют цвет. Потому что не знаю сам. Я глубоко выдохнула, стараясь успокоиться. Слышит мысли. Значит, мне не показалось, что он молча разговаривал с Эльзой. Меня он не слышит. Прекрасно, я хозяйка в своей голове. И без этого он слишком легко разгадывает мои планы. А если бы знал их все? — Просто есть вещи, — продолжал Даниэль, — говорить о которых я не имею права. Это касается не только меня, я могу подставить близких людей. Пожалуйста, успокойся и поверь. Хорошо ещё, все разошлись! Был бы целый спектакль. Меня как водой окатили. Чёрт, чёрт, чёрт! Выяснять отношения в коридоре нашего колледжа — совсем последнее дело. Да ещё с Грантом! Да ещё на такие темы! Сплетни обеспечены до самого конца жизни! Я об этом не подумала, меня захлестнули эмоции. Злость мгновенно улетучилась, к глазам подступили слёзы. Надо же быть такой бестолковой! — Лея, — испуганно выдохнул Даниэль, притягивая меня. Я уткнулась в него носом, чувствуя, как слёзы покатились из глаз. Его джемпер пах лесом. Его руки были совсем холодными. Но мне было всё равно — я рыдала. И чем дольше я плакала, тем сильнее становилась жалость к себе. Прошло много минут, прежде чем я взяла себя в руки. Ого у меня перепады! Интересно, он злится? Я подняла глаза. Сколько нежности во взгляде! Он осторожно наклонился, и прохладные губы прижались к моим губам. Поцелуй был таким сладким! Голова у меня кружилась, сердце пропускало такты, а по телу пробегала дрожь, пока я отвечала на пьянящую нежность. Пальцы Даниэля утонули в моих волосах, сильнее прижимая голову, губы стали настойчивыми, а поцелуй требовательным. В животе замерли бабочки, тело напряглось в ожидании. Вдруг он резко разжал руки и отскочил к окну. На лестнице гулким эхом отозвались чьи-то шаги. Поглощенные каждый своими мыслями, мы молча шагали к машине. Только забросив назад рюкзак, я развернулась к Даниэлю. — Прости, — сказала я, заглядывая в глаза. — Не знаю, что это было. В последнее время я вообще сама не своя. — Ты меня прости, — с горечью произнёс Даниэль, кладя руки мне на шею и притягивая к груди. — Я тебе не компания. И любая другая уже давно извела бы меня вопросами. Ты терпеливая. А я полный эгоист — всегда выбираю себя. Но жалеть уже нет никакого смысла. Он замолчал, глядя куда-то в даль. — Ты думал уехать? — догадалась я, чувствуя, как рухнуло всё внутри. — Это был бы правильный выбор. Только поздно. Я привязан к тебе крепче, чем сотней стальных канатов, Лея. И моя жизнь так переплелась с твоей, что ничего не изменить. Даже если я захочу. Но я не хочу. Он прижал меня, целуя волосы. Я обняла его, уткнувшись носом в джемпер. Господи, как он вкусно пахнет! Так мы и стояли, замерев, пока стоянка не опустела.

***

От громкого стука в окно я подпрыгнула на сидении. Марк с улыбкой приглашал перейти в его машину. Как он меня нашёл? Я показала зеркалу рожицу и с досадой дёрнула ручник. Вот чёрт! Но выглядит он потрясающе! Идеальные черты лица и золотистые кудри притягивали взгляд. Только глаза, несмотря на улыбку, оставались серьёзными. — Куда мы едем? — спросила я, пристёгиваясь. От воспоминаний сердце тоскливо сжалось. — В Гарбер. Там городской праздник на площади. Прогуляемся. Я только вернулась из Гарбера. И «прогуляемся» — слово Даниэля. Я едва сдержалась, чтобы не скорчить гримасу. — Марк, может, мы просто заедем в кафе? Я только приехала из Гарбера, не хочу обратно. И в толпе поговорить не удастся, — попробовала возразить я. — А ты расслабься и отдыхай. Найти тихое местечко для разговора можно где угодно, — улыбнулся Марк. Mercedes заурчал и двинулся с места. И лишь выехав из города, я сообразила, что бросила телефон в машине. Гарбер встретил рождественскими огнями. Площадь походила на муравейник, где туда-сюда сновали радостные люди. Гирлянды сверкали и переливались всеми цветами радуги. В центре толпы приятный голос пел веселую песню о Рождестве. Носились мальчишки с леденцами и сладкой ватой. На краю площади стоял походный кукольный театр. На сцене белый рыцарь с мечом сражался со странным чудовищем с красными глазами. Марк долго смотрел, а потом повернулся ко мне. Глаза блестели от возбуждения. — Битва добра и зла не закончится, пока зло не будет побеждено. Раз и навсегда. Разве не в этом смысл жизни? Ведь добро всегда побеждает. — В долгосрочной перспективе — может быть, — я пожала плечами. — Но здесь и сейчас это не всегда так. Посмотри вокруг, есть куча примеров. — Ты не понимаешь, Лея! Настоящее зло не видно. Оно прячется за красивой обёрткой, и ты не узнаешь его, даже глядя ему в лицо. То, что всегда на виду, всего лишь мелочи. «Представь, что ты хотела погладить кошку, но обнаружила, что это дикий леопард» Слова Даниэля всплыли в памяти. Ведь он говорил про себя. Но Даниэль не может быть злом. Спорить с Марком не хотелось, и я промолчала. Мы прошли мимо танцующих брейк мальчишек, посмотрели огненное шоу. Разговор с Марком был ни о чём, и я ломала голову, зачем он меня сюда привёз. Наконец, я замёрзла и захотела кофе, и мы стали выбираться из толпы. Где-то в стороне слышался тот же голос, который плакал по потерянной любви. Пройдя мимо весёлой лавки с мороженым, мы нашли небольшой кафетерий, где можно было сесть и погреться. Марк принёс кофе. Я грела руки о горячий стакан и думала о Даниэле, а Марк сидел напротив и внимательно на меня смотрел. Молчание затягивалось. — Столько лет прошло с нашей последней встречи, — сказал он наконец. — Ты совсем не изменилась. Только стала ещё красивее. — Марк, нам было по пять-шесть лет. Как я могла не измениться? — Ты всегда была весёлой и отзывчивой. Такой и осталась. Я насторожилась. Похоже, сбывались мои опасения. Надо сменить тему. — Как твои родители, Марк? — Родители разбились на машине пять лет назад. Пьяный шофер на грузовике. Я был за границей, даже на похороны не успел. — Господи, прости! Я не знала! Как жаль. Расскажи о себе. Что делал за границей? Лицо Марка стало отрешённым. — Искал себя. Учился в Германии. Поступил в Гарвард и бросил. Я ахнула. — Ездил по миру. Был в Китае, Египте, Японии. Потом поехал в Европу. Изучал историю средних веков. Инквизиция, Жанна Д’Арк, ведьмы, вампиры. А сейчас вернулся назад. Пишу статьи в разных литературных и научных изданиях. Это моё основное занятие. — Ты журналист? — Скорее, исследователь паранормальных явлений. И борец со злом. — Как же ты с ним борешься? — Всякими разоблачительными способами. Было видно, что продолжать он не хочет. — Ты ведь догадываешься, зачем я тебя позвал, — без всякого вступления снова вернулся к своему Марк. — Все эти годы я мечтал тебя найти. Что же тебе мешало? Мысль мелькнула и пропала. Меня охватило неприятное чувство тревоги. Захотелось поскорее уйти отсюда, уйти от Марка. — И вдруг ты сама появилась передо мной. Это было настоящее чудо, подарок судьбы перед Рождеством. Моя любовь вспыхнула с новой силой. Помнишь, как детьми мы играли в маму и папу у нас во дворе? Только ведь для меня это не было игрой. Я жду тебя с самого детства, Лея, — тихо продолжал Марк, пристально глядя мне в глаза. По всему телу разлился странный холод, сковав руки и ноги. Голову окутал туман, сознание расплывалось. Всё стало далеким и нереальным, весь мир сузился до одной светлой точки — Марка. Его голос, такой живой и чёткий, проникал в сердце, убеждал, уговаривал. Заставлял меня согласиться, принять всё, что будет предложено. Но во мне забурлил протест. Хотелось закричать, ударить Марка, чтобы он перестал на меня так смотреть. — Я скучал. Ты часто снилась мне по ночам. Помнишь, я обещал жениться на тебе? Уже тогда я знал, что ты — моя жизнь. Голос обволакивал, лишая силы воли. Я замерла, опустив низко голову, безуспешно пытаясь скинуть оцепенение. Марк полез в карман, достал бархатную коробочку и протянул на ладони. Меня охватил ужас. — Выходи за меня замуж, Лея. Мы созданы друг для друга, и наша встреча предсказана давным-давно. Дурман окутал с ног до головы. В голове звучало: «Да, да, да, да». Я изо всех сил боролась, глядя на коробочку в руке. Язык не двигался. Воля слабела: всё, что угодно, только побыстрее закончить этот кошмар! Но где-то в глубине души жила уверенность, что стоит сказать «да», и моя свобода исчезнет вместе с дурманом. И я взмолилась: «Господи, помоги мне!» Бархатный голос в голове разорвал плотный морок. «…Моя жизнь так переплелась с твоей, что ничего не изменить. Даже если я захочу. Но я не хочу» Мысли прояснились, холод исчез. Я часто и глубоко задышала, глотая свежий воздух. В глазах Марка мелькнуло удивление. — Прости, Марк, я не могу. Так и знала, что нам не надо встречаться. Я жутко разозлилась. Что он творит! — Не знаю, что ты себе напридумывал, и всё ли в порядке у тебя с головой. С чего мне становиться твоей женой? Я по-дружески любила тебя в детстве. Ты был добрым и веселым мальчиком. Но это и всё. Я изменилась. Ты тоже. Не уверена, что в лучшую сторону. Отвези меня домой. Марк всмотрелся в моё лицо, вздохнул и убрал коробочку. — Быть со мной — твоя судьба, Лея. Так или иначе. Против идти бесполезно. — Марк! Отвези. Меня. Домой. Ехали молча. Быстро темнело. Мысли беспорядочно метались в голове. Марк заставлял меня принять предложение! Он хотел подчинить меня себе! Как он это делал? Я отвернулась к окну и молилась всем богам, чтобы вернуться целой и невредимой. Воспоминание о собственной беспомощности приводило в ужас. Что ещё он может заставить меня сделать? Минуты тянулись вечность. Наконец машина завернула в нужный квартал, и я чуть не закричала от радости: у моего дома стоял белый BMW. Не думая, что делаю, я на ходу выскочила из машины. Даниэль поймал меня на лету. Как он успел? — Я не смог дозвониться. И решил приехать сам, — тихо объяснил он. — Ты вся дрожишь, что случилось? — Всё хорошо, — ответила я, чувствуя, как в его руках страх отступает. — Уже всё хорошо. Сзади хлопнула дверь. Даниэль напрягся и попробовал отодвинуть меня в сторону, но я изо всех сил вцепилась в него пальцами. — Лея, дорогая, познакомишь меня со своим другом? — раздался негромкий голос. — Уезжай, Марк, — крикнула я, не отрываясь от Даниэля. — Спасибо тебе за встречу, но мы всё уже друг другу сказали. Оставь меня в покое. В ответ раздался тихий смех. По спине побежали мурашки. — Запомни, судьба… — загадочно произнёс Марк, сел в машину и медленно проехал мимо нас. Я видела, как исказилось в окне его лицо. Даниэль издал угрожающий звук, похожий на рык. Mercedes взревел и рванулся вперёд. Мы сидели в машине. Негромко пели Beatles. Я знала, что Даниэль в бешенстве. Но он молчал. — Мне не нужно было с ним ехать, — признала я. — И нельзя было оставлять телефон. Ты злишься? — Лея, я не злюсь, я просто… Не договорив, он развел руками. — Если бы ты знала, что творится у него в голове! Вот уж кто не тот, за кого себя выдаёт. Я устало откинулась на спинку сидения. — Да ты и сам не тот, кем кажешься. Я помню Марка в детстве. Это был добрый, веселый мальчик. Не знаю, что с ним случилось за это время. — Что бы ни случилось, это произошло ещё при его рождении, — неожиданно сказал Даниэль. — И ты тут ни при чём. Ну или… Косвенно. Я ведь не на тебя злюсь, Лея. Просто в покое он тебя теперь не оставит. Нужно быть очень и очень осторожной. Я закрыла глаза: думать об этом не хотелось. — А как же дома? — спросила я, вспомнив разговор в колледже. Даниэль понял. Я почувствовала, как он улыбается. — Как обычно. Как будто книгу читаю и комментирую. Поначалу всех это напрягало, особенно меня. Знаешь, даже мысли близких иногда бывают не очень приятными. Но вообще дома мы почти всегда общаемся без моих способностей. Я просто их блокирую. Совсем стемнело. — Даниэль, — я впервые назвала его по имени. — Останься сегодня со мной. Он широко раскрыл глаза от удивления. Я залилась краской, догадавшись, о чём он мог подумать, и торопливо объяснила. — Мне страшно ночевать одной в пустом доме. Я опять не смогу уснуть. И вдруг… Марк вернётся. И ещё завтра у меня день рождения, — чуть слышно закончила я. Даниэль наклонился ко мне. Его губы сразу нашли мои...

➽───────────────❥

Меня разбудило солнца, пробивающееся через щель в занавесках. Я открыла глаза и вскочила. — Даниэль? Он сидел на кровати, скрестив ноги, в джинсах и белой рубашке и разглядывал моё лицо. — С Днём рождения, Лионелла Мария Кристина Паркер! И с Рождеством! — торжественно произнес Даниэль, наклоняясь ко мне. — М-м-м, какой запах! Прошептал он, задерживаясь губами на ямочке над ключицей. — Ты ездил ночью домой? Ты был одет по-другому. — Меня не было совсем чуть-чуть. Знаешь, а припухшие губы тебе очень идут. Кажется, вчера перед сном вы много целовались, мисс Паркер. Он ласково провел по моим губам пальцами, собираясь снова поцеловать, и тут же вскочил. — Стоп! Имениннице полагается рождественский подарок. Я глянула на себя в зеркало. И правда, на заспанном, бледном лице губы выделялись размазанным, тёмным пятном. Мы целовались полночи, как сумасшедшие, плавно переместившись из машины в мою комнату. Сердце в груди бешено билось, щёки, руки и губы пылали. Мы сгорали в огне и не могли оторваться. Иногда его губы становились жестокими и делали мне больно. Но Даниэль тут же отодвигался. Иногда страсть грозила захлестнуть нас целиком. Тогда он разжимал руки и уходил в угол комнаты. Садился на ковер в своей любимой позе — скрестив ноги — и наблюдал за мной оттуда. Один бог знает, чего ему это стоило! Хотя его глаза по-прежнему оставались фиолетовыми, под ними едва заметно проступила синева. Даниэль появился у меня за спиной, держа в руках два свертка. Я вздрогнула от неожиданности. Никак не привыкну к его манере бесшумно исчезать и внезапно появляться из ниоткуда. — Дан, ты без меня был у мистера Колленда? — воскликнула я, узнав простую коричневую бумагу из антикварной лавки. Даниэль мгновенно оказался рядом со мной на кровати. — Как ты меня назвала? — спросил он, покрывая поцелуями моё плечо. — Дан, — прошептала я, снова начиная плавиться под его губами. — Повтори. Он перешёл на другую сторону. — Дан, — выдохнула я, замирая в его руках. — М-м-м, как оно звучит, когда его произносишь ты! И положил передо мной хрустящие свертки. — Время вскрывать подарки. Бумага зашелестела в руках — я замерла, предвкушая шедевр. Небольшая книжка в синей обложке. Старая, судя по цвету страниц. — Шарлотта Бронте, «Джейн Эйр», тысяча восемьсот сорок седьмой год. Боже, Дан, это же первый год выпуска романа! — Это единственный экземпляр, подаренный автором своей сестре Эмили. На следующем листе есть дарственная надпись. Я перевернула страницу. Буквы выгорели, но сохранили свою форму. — «Эмили от Шарлотт. Пусть из-под твоего пера выходят шедевры, неподвластные времени». Дан, как же ты догадался, что это мой любимый роман? — Мне было видение, — совершенно серьёзно ответил Даниэль. — После него я решился пригласить тебя на свидание. — Это бесценный подарок. Он займет почетное место среди моих главных книг. Ещё подержав книжку в руках, я аккуратно убрала её на полку, где жили мои любимые герои. — Знаешь, как здорово, когда тебе дарят разные подарки на разные праздники! — сказала я Даниэлю, усаживаясь рядом на кровати и добираясь до второго свертка. — Всё мое детство я получала в этот день один объединённый подарок. Мой детский ум никак не мог вместить такую несправедливость. Даниэль обнял меня сзади и поцеловал в шею. — Торжественно клянусь, — произнес он важным голосом, — что отныне и во веки веков в этот день ты будешь получать свои положенные два подарка. Боже, Лея, ну нельзя так вкусно пахнуть! Это преступление против моей выдержки! — А ты не сдерживайся, — шутливо поддела его я, пытаясь развернуть плотную бумагу. Наконец она поддалась. Я снова замерла в восхищении, держа на ладони золотую корзинку. Цветы были как живые. Казалось, дунет ветер, и их головки закачаются в игривом танце. — Да-а-а-н! — от испуга я вскрикнула и перешла на восторженный шёпот. — Ты купил мне Фаберже? — Мне показалось, она тебе понравилась, когда мы были там. — Она божественна! Кощунство даже произносить это вслух. Пока я любовалась свои подарком, Даниэль подошел к окну и слегка раздвинул шторы. В комнату ворвались яркие лучи. Он отпрянул в глубину и плотно запахнул ткань на окнах. Стало сумеречно. — А я ничего не приготовила тебе на Рождество, — виновато сказала я, вспомнив, что у него тоже праздник. — Ты подарила мне вчерашнюю ночь. На чём мы остановились, когда ты уснула у меня на руках? — промурлыкал Даниэль, обнимая меня со спины и начиная целовать волосы. — У нас ещё есть время до того момента, как ты начнешь умирать с голоду. Я молча поставила корзинку на комод и повернулась к нему. Покончив в одиночестве с огромной пиццей — Даниэль наотрез отказался даже попробовать — я расстелила большой плед, подаренный мамой в честь переезда, и достала с полки драгоценный томик. Даниэль улегся посреди кровати, закинув руки за голову. Я удобно устроилась рядом, положив голову ему на плечо. — Где ты остановился, когда последний раз читал «Джен Эйр»? — строго спросила я. — Начни с того, как Джен слышит хохот сумасшедшей жены Рочестера. Я нашла нужное место и начала читать вслух. Даниэль слушал, перебирая пальцами мои волосы, и улыбался каким-то своим мыслям. В открытое окно на мгновение чудом прорвались последние лучи солнца. День подошёл к концу. — Как ты смотришь на то, чтобы прокатиться в гости? — спросил Даниэль, когда я вышла из душа и сушила волосы. — Я хочу познакомить тебя с отцом. День рождения — отличный повод. Я присела на кровать с мокрым полотенцем в руках. — Дан, почему ты остался со мной вчера? Разве ты не встречаешь всегда Рождество с родными? — Ну… — он замялся, собираясь с мыслями. — Знаю, тебе это покажется странным, но... Нет. Для нас Рождество — немного не то, что для всех. Поэтому я вполне могу встречать его с кем и где угодно. Но я остался, потому что ты просила помощи. И ещё потому, что очень хотел остаться. И быстро чмокнул меня в нос. — Так что насчет гостей? — А что скажет Хэвард? — Да ничего он не скажет, Лея! — возмущённо подскочил Даниэль. — Хэвард прекрасно всё понимает. Просто у него есть принципы, которыми он никогда не поступается. В основном это касается безопасности и спокойствия Эльзы. Так что нас ждут. Только у меня просьба: надень что-нибудь самое закрытое. Чтобы у меня не возникало желания зацеловать тебя до смерти, — прошептал он мне на ухо. Закрытое так закрытое. Светлый вязаный свитер под горло и джинсы. Любимый набор для случаев, когда не хочется привлекать внимание. Я закинула в рюкзак ключи и телефон, натянула жилетку, влезла в кроссовки и бегом сбежала по лестнице. В машине гремели Rolling Stones. Даниэль осмотрел меня с ног до головы и засмеялся. — Мы с тобой как двойняшки. Я глянула в отражение в стекле. Ну да: джинсы, белый верх, темно-синий твидовый пиджак у него и синяя жилетка у меня. Похожи на учеников из частного пансиона. — Далеко ехать? — спросила я, когда мы повернули у знакомой заправки. — Наш дом находится в лесном массиве, который недалеко от Форстауна. Со мной — минут десять. Я скосила глаза на спидометр. Ещё бы! Сто тридцать восемь миль в час! Кто бы сомневался, что доедем мы быстро. — Ты сказал, что нас ждут. Откуда они знают, что я приеду? А если бы я отказалась? Ты обсудил это, когда приезжал ночью? Я нервничала, и вопросы сыпались один за другим. — Я ездил переодеться и сказать, что все живы. Заодно сообщил, что у тебя день рождения. Так что приглашение было официальным, а вероятность отказа я не рассматривал. Не дёргайся. Ты выглядишь прекрасно, всё будет хорошо. Тем более, Эльза уже с ума всех свела своим восторгом от знакомства с тобой. От этих слов мне полегчало. Равнина сменилась зелёной порослью, а та быстро превратилась в настоящий лес. Знала бы, что рядом такое чудо, было бы легче привыкать к оголенному пространству Оклахомы. Но я носилась по трассам, ведущим на юг, в сторону Флориды. Вскоре Даниэль свернул на едва заметную боковую дорогу, которую я никогда бы не увидела, проезжая здесь сама. Ещё пара минут, и мы оказались у большого дома из дерева и стекла. Дорога уходила в сторону, к пристройке гаража. Перед домом оставалась лишь небольшая площадка, большую часть которой занимала беседка со столом и креслами внутри. Деревья росли так близко к постройкам, что скрадывали весь свет, не пуская его внутрь. От этого дом казался тёмным, но среди зелени выглядел так гармонично, будто был продолжением леса. Даниэль бросил машину около беседки и взял меня за руку. — Смелее, мисс Паркер! Сегодня твой день. Но меня всю трясло. На первом этаже приветливо горел жёлтый свет. Я пыталась дышать ровно, пока мы пересекали просторный светлый холл. — Дан, ты привёз Лею? — послышался сверху знакомый голос, и на лестнице показалась Эльза. Рядом, придерживая её за талию, стоял Хэвард. При виде меня маленькая фигурка скользнула вниз, и через мгновение Эльза была рядом. Я не заметила, как она спустилась, но поймала строгий взгляд Даниэля, брошенный на сестру. — Лея, дорогая, — прозвенела Эльза, быстро прижимаясь ко мне щекой. — Как хорошо, что Дану удалось тебя привезти. Мы решили устроить маленький праздник в твою честь. Пойдём, познакомлю тебя с Редмондом. Она оторвала меня от Даниэля и, придерживая за плечи кончиками пальцев, провела через арку в большую гостиную. Я огляделась. Как много пространства! И почти совсем нет мебели. Кремовые перегородки с отделкой из тёмного дерева. Большой белый рояль у окна. Светлое, пушистое покрытие под ногами. Из-за стеклянных стен казалось, что у помещения нет ни конца, ни края, а деревья снаружи тянут к теплу раскидистые ветки. Свет отражался от глянцевых проверхностей и стёкол, и в комнате не оставалось ни одного тёмного уголка. Мне вдруг стало хорошо и спокойно. Дрожь пропала, я расслабилась и перестала бояться. С большого дивана, стоящего посреди гостиной, поднялся мужчина и, улыбаясь, шёл навстречу. — Редмонд, — весело сказала Эльза, слегка подталкивая меня вперёд, — Дан привез именинницу, знакомься. А сама устроилась на ступеньках внутренней лестницы, ведущей наверх. Это отец Даниэля? Вид у меня, наверное, был ошарашенный, но вряд ли кто-нибудь дал Редмонду Гранту больше тридцати. Только взгляд, пронзительный и мудрый, как у стариков, выдавал его истинный возраст. Высокий, стройный, светловолосый, всё с той же светлой, прозрачной кожей, он отличался другой красотой, идущей изнутри. В нём не было холодной отстраненности, которую излучали его приёмные дети. И фиолетовые глаза не манили, притягивали, завлекали, а успокаивали и вселяли надежду. — Лея, добро пожаловать! — сказал он, на секунду коснувшись моей руки. Голос его был ниже, мягче и глубже, чем бархатный голос Даниэля или серебряные колокольчики его сестры. — Эльза места себе не находила, так ей хотелось тебя порадовать. Я с благодарностью улыбнулась сидящей в стороне Эльзе. — Как всё прошло? — Редмонд обнял Даниэля, неожиданно возникшего рядом. — Мы отмечали праздник в тесном кругу у Леи дома. Подарки… Кажется, понравились? — вопросительно взглянул на меня Даниэль. Я кивнула и улыбнулась, заметив, как удивлённо приокрылись губы Эльзы. — Я заезжал вчера вечером предупредить Эльзу и обмолвился про День рождения. Только не подумал, что вам придётся несладко от этого, — укоризненно произнёс Даниэль, поглядывая на сестру. — Эльза любит все весёлое, яркое и шумное, — поворачиваясь ко мне, пояснил Редмонд. — Правда, пошуметь нам удаётся нечасто, но она старается не упустить ни одной возможности. Даниэль, покажешь Лее дом? — Пойдём, — улыбаясь, протянул руку Даниэль, — проведу тебе экскурсию. Мы пошли наверх мимо стоящего около стены Хэварда. Тот кивнул, но скрестил на груди руки и смотрел настороженно. Даниэль на мгновение остановился и, глядя на брата, покачал головой. — Нет, Хэвард, — ответил он на какой-то молчаливый вопрос. — Всё будет совсем не так. Но ты всё равно не поверишь. Мы прошли просторный холл на втором этаже, миновав несколько закрытых дверей. Заглянули в мансарду, где стоял бильярдный стол и висела гигантских размеров боксёрская груша, а по всем углам были разбросаны маты и мешковатые кресла. — Это спортивный зал Хэварда, — с видом экскурсовода рассказывал Даниэль. — А бильярд — любимая игра отца. На маленьком панорамном лифте поднялись ещё выше и попали в большую светлую студию, полную материалами для рисования. В углах стояли картины, повёрнутые тыльной стороной, рядом пустовали два мольберта. — Здесь наша с Эльзой мастерская. — Ты рисуешь? — удивилась я. — Немного. Главный художник в нашей семье — Эльза. Она и дизайнер, и портретист, и живописец. В доме везде её картины, а некоторые купили и увезли в Европу. На том же лифте мы спустились на первый этаж и вышли в просторную кухню, где сияющая новизной мебель занимала лишь крошечную часть пространства. В центре стоял барный стол с высокими мягкими стульями, словно приглашая присесть и насладиться кофе. У дальней стены возвышался холодильник, а чёрные полы — единственные во всём доме — блестели, словно стекло. — Мы практически не едим дома, — с заминкой произнёс Даниэль. — Поэтому бываем здесь редко. Я пожала плечами. Готовить на такой кухне — одно удовольствие, но я сама питалась на бегу и вполне понимала, о чём он говорил. — Пошли ко мне, — он за руку потянул меня к лифту. Мы проделали обратный путь через студию и мансарду, наперегонки слетели по лестнице, проскочили верхний холл и оказались в просторной светлой комнате с окнами на задний двор. Даниэль сразу закрыл жалюзи. — Нет-нет, — он загородил мне дорогу. — Не будем лишать Эльзу удовольствия сделать тебе сюрприз. Я с интересом разглядывала комнату. Так же много пространства. Та же отделка деревом. С высокого потолка льётся рассеянный свет. Абсолютно пустые стены с одиноко висящей картиной. Кажется, «Сидящий демон», русского художника. Весь угол занят аппаратурой с компьютером. Над дверями — старинная подкова, символ счастья. Огромное, в пол, окно с тёмными жалюзи и кровать на изогнутых ножках, похожая на простую кушетку, на которой навалены вещи. — Ты здесь живёшь? — задумчиво проронила я. — Красиво. Странная комната для подростка. Какая-то слишком… Взрослая. — Сколько тебе лет, Дан? Ты никогда не говорил. Мне показалось, что он напрягся. — Восемнадцать. Ты никогда не спрашивала. — Выходит, я чуть младше тебя. А Эльзе с Хэвардом? — Совсем немного младше, — улыбнулся Даниэль. — Эльзе семнадцать, а Хэварду восемнадцать, как мне. — Значит, ты не самый старший. Он внимательно наблюдал за моими размышлениями. — Зачем аппаратура? Ты увлекаешься музыкой? — Играю на нескольких инструментах. А вообще — да, люблю хороший звук и видео. — На чём ты играешь? — На рояле, гитаре, барабанах и еще нескольких инструментах, которых ты точно не знаешь. Но основные — рояль и гитара. — Значит, рояль внизу твой? — Да, я единственный в семье музыкант. Это очень старый инструмент. Он везде ездит с нами. Старинный рояль. После посещения антикварной лавки я не удивилась. — А где гитара? Даниэль открыл дверь встроенного шкафа, который я даже не заметила. На стенках внутри висело три гитары: две обычные и одна электрическая. — А барабаны ты хранишь во второй половине? Даниэль засмеялся. — Нет, там хранится мой небольшой гардероб. Если бы не Эльза, я бы так и ходил в одной рубашке и джинсах. Она стилист для всей семьи. Но больше всех достаётся Хэварду. А барабаны в пристройке. Там я и играю. Даниэль уселся на ковер рядом с кушеткой и протянулся ко мне. Я задумчиво тронула струны гитары, которая отозвалась печальным вздохом, погладила по щеке демона и опустилась рядом с Даниэлем. Несколько минут мы молча смотрели друг другу в глаза. Я чувствовала, как внутри возникает знакомое притяжение. В животе скрутилось сладкое чувство, по телу побежали заряды, кровь начала приливать к щекам и пальцам. Но любопытство пересилило. — Вы строили дом сами или купили его готовым? — спросила я, отодвигаясь в сторону и продолжая разглядывать комнату. Даниэль понял моё настроение и откинулся на кушетку, просто держась за руку. — Дом строили на заказ по специальному проекту, пока мы были на Севере, — прищурился он, оглядываясь вокруг. — Переехали уже в готовый. Мне он нравится больше, чем тот, что был в Вашингтоне. Тебе как? — Большой, красивый и очень просторный. Да, мне нравится. У тебя молодой отец, — какие-то странные ощущения заставляли меня снова и снова оглядываться вокруг. — Ему около сорока, просто как врач он придерживается правильного образа жизни и выглядит много моложе, — согласился Даниэль и улыбнулся. — Нас часто принимают за братьев, когда видят вместе. — Эльза с Хэвардом ведь не просто дружат? — спросила я в лоб. Даниэль засмеялся. — Нет, конечно. У них разные комнаты, но одна, кажется, служит гардеробной для Эльзы. Через пару-тройку лет они поженятся, зато фамилию менять не придётся. В дверь тихо постучали, и на пороге появилась смущённая Эльза. — Прошу прощения, — сказала она, — мне кажется, что пора поздравить Лею с Днём рождения. Дан улыбнулся. — Мы готовы, сестричка, — сказал он, вставая и помогая подняться мне. — Веди нас, волшебница, в свою сказку. Через стеклянные двери мы спустились на задний двор. Едва моя нога ступила на траву, как вокруг загорелось не меньше сотни разноцветных огней, а негромкий женский голос запел песню об исполнении желаний. Я ахнула, прижав руки к груди. Сзади раздался хлопок и звук льющегося напитка. Я обернулась: вся семья Грант стояла с шампанским в руках, а Даниэль протягивал бокал мне. — С днём рождения, Лея! — поздравила меня Эльза и быстро поцеловала в щеку. Редмонд и даже Хэвард осторожно обняли меня, а Даниэль крепко прижался к губам. Я закрыла глаза и залпом выпила прыгающие пузырьки. Мой первый за много-много лет настоящий День рождения! По щекам потекли слёзы счастья. За спиной раздался треск взрывающегося фейерверка. Домой я попала далеко за полночь. После фейерверка все разошлись, оставив нас одних. Мы долго сидели на полу в гостиной, обнявшись, и я рассказывала про своё детство. Потом молчали, прислушиваясь к шороху ветвей за стеклом. Даниэль вдруг бесшумно поднялся и сел за рояль. — Я сочинил эту мелодию в тот день, когда решил пригласить тебя на свидание, — обернулся он, перебирая клавиши пальцами. — Мы долго не виделись, я не находил себе места. Вот тогда она и родилась. И принесла мне видение. И он заиграл. Музыка сразу унесла меня далеко-далеко: в будущее или прошлое. Я видела горы и слышала рёв реки, шум морского прибоя и крики чаек. Я видела себя, освещенную солнцем; себя, мокрую от солёных брызг; себя, читающую книгу и бредущую по пустой дороге с растрёпанными волосами. Музыка согревала, угрожала, дарила надежду и приводила в отчаяние. Она обещала радость и горе, рассказывала про силу и веру и была насквозь пронизана огромной, беззаветной любовью. Я сидела, обняв колени, и тихо плакала. А Даниэль всё играл и играл, изредка поглядывая на моё залитое слезами лицо. А когда стих последний звук прекрасной мелодии, я уже знала, что если из этого мира уйдёт Дан, следом уйду и я, потому что без него моя жизнь потеряет смысл. — Ты останешься? — спросила я, уютно свернувшись калачиком под тёплым одеялом. Даниэль улегся рядом на плед, одной рукой подперев голову, а второй обнимая меня сверху. — Спи, — прошептал он, целуя мои волосы. — Никуда я от тебя не денусь. Если только совсем ненадолго, а потом буду рядом. Всегда.

➽───────────────❥

Незаметно прошла сессия и теперь подкрадывалась весна. Март неожиданно выдался жарким даже для Оклахомы. Солнечных дней становилось всё больше, и Даниэль всё чаще пропускал занятия, отправляясь с семьёй в поездки. Каждый вечер перед сном я проверяла прогноз в надежде, что завтра будет дождь. В пасмурную погоду утром перед домом всегда стоял BMW. Дан и я встречались так давно, что в колледже уже никто не шептался по углам, видя нас, приезжающих на одной машине. Марк был забыт. Первое время я ещё дергалась, встречая на шоссе чёрные машины, но за столько месяцев он ни разу не дал о себе знать. И я потеряла бдительность. Близилось время, когда все Гранты должны были закончить обучение и уехать на север. Колледж стал для меня отдушиной перед надвигающейся разлукой. Теперь Хэвард тоже улыбался мне по утрам, а с Эльзой мы не разлучались, если рядом не было Даниэля. Она прекрасно рисовала, имела безупречное чувство стиля, и потому училась на художественном факультете. Эльза мечтала о своём дизайнерском доме, и уже создала пару коллекций одежды для его запуска. Поскольку проблем с деньгами у Грантов не было, её мечта была вполне осуществима, и параллельно с колледжем Эльза заканчивала дизайнерские курсы. Мы много гуляли, обсуждали будущее и иногда сплетничали. А всю одежду я теперь покупала под её чутким руководством. И хотя Эльза по-прежнему касалась меня только кончиками пальцев и держалась на расстоянии, а я была не в восторге от её любви наряжаться, устраивать шум и танцевать до упаду, между нами было много общего. Поэтому я очень её любила. Всю неделю стояла ясная солнечная погода. Гранты еще в прошлое воскресенье уехали в Миннесоту. Я скучала. Судя по сообщениям, которые писал Даниэль, он тоже устал от расстояния между нами. Учёба совсем не клеилась, всё валилось из рук. Пару раз Джекки вытаскивала меня на бейсбольные матчи на первенство колледжа, но бейсбол никогда мне особо не нравился. Правда, после мы с Джесс устраивали посиделки в ближайшем кафе и болтали до поздней ночи. Она перестала страдать по противному Майку Уэллису и стала встречаться с Беном Керном — лучшим игроком нашей бейсбольной команды. Только Джекки всё равно не могла заменить мне Дана. В пятницу настроение упало до нуля. Джекки с Беном улетели на выходные в Майами. Я слонялась по дому в наушниках, стараясь занять руки уборкой, а голову — испанским. Часам к девяти вечера весь дом сиял чистотой, а испанский стоял поперёк горла. Читать не хотелось. К черту всё! Я разозлилась, натянула водолазку и джинсы, схватила телефон, ключи от машины и рванула на улицу. Как давно я не гоняла на своей красавице! Включив на полную мощь Boney M., я выехала на трассу и повернула в сторону Оклахомы. Солнце начало садиться. Я заканчивала вторую петлю вокруг города и собиралась домой, когда в зеркале заднего вида показался черный Mercedes. Паника волной прокатилась по телу — я сразу поняла, что это Марк. Теперь главное — добраться до города, пока он не перехватил меня на пустой дороге. Нарушив правила, я резко развернулась, поглядывая в зеркало и надеясь, что всё же ошиблась. Нет, машина в зеркале развернулась следом и вновь оказалась позади. Музыка мешала сосредоточиться. Я раздражённо стукнула по выключателю, вцепилась в руль и вжала педаль газа в пол. Машина заревела и рванула вперёд. Навигатор показывал до города десять километров, когда Mercedes начал набирать скорость. Совсем стемнело. Трасса была пустой. По сторонам расстилались поля, немного впереди виднелась заброшенная стоянка. Видимо, по задумке Марка, туда я и должна была свернуть — его машина быстро меня догнала и начала теснить к обочине. Выбирая меньшее из «разбиться» и «остановиться», я съехала на стоянку и, оставив фары, заглушила двигатель. Mercedes плавно обогнул машину и остановился спереди, закрыв выезд. Марк появился с очаровательной улыбкой. Я представила массу возможных сценариев, но ни один не обещал ничего хорошего. Липкий страх заполнил с головы до ног. Прятаться бесполезно! Я собралась с силами и вылезла из машины. — Лея, дорогая, рад тебя видеть! Что ты делаешь в такое время на дороге совсем одна? Марк развёл руками, будто собираясь меня обнять. Вспыхнувшая злость заслонила собой страх. — Марк, мне не тринадцать лет, чтобы мама в десять загоняла меня домой. И я тебе не рада. — Смелость всегда была твоим лучшим качеством, — голос Марка превратился в сладкий мёд. — Может, я выбрал неверный способ общения с тобой? — Ты выбрал неверный объект для своих притязаний, Марк. Почему ты не оставишь меня в покое? — На этот вопрос ответ прост, Лея. Ты мне нужна. — Даже если это так, то твои способы завоевать доверие дамы очень сомнительны. — Как ты восхитительна! — искренне воскликнул Марк. — Как бы я хотел идти по жизни плечом к плечу с такой женщиной, как ты! Лея, ты веришь в судьбу? Я ни капли не обманывал тебя при нашей встрече. Буквально с первых дней нашего знакомства я знал, что у нас общее будущее, — Марк заговорил мягче и тише. По телу пополз знакомый холодок. Руки и ноги перестали слушаться, я буквально застыла, не в силах сдвинуться с места. Сознание расплывалось. Я сопротивлялась, но Марк виртуозно владел своим искусством, чем бы оно ни было — через минуту видела и слышала я только его. — Лея, дорогая, мне нужна твоя смелость и сила. Вместе мы будем непобедимы. Я жду тебя с детских лет. Ты столько раз становилась моей женой во время наших игр, что я уже не сомневался: в жизни ты тоже должна быть рядом. Сквозь пелену тумана в голове я возразила: — Я не собираюсь становиться твоей женой и не понимаю твоих планов. Я хочу домой. — Поехали, я отвезу тебя. Марк сделал шаг ближе и протянул руку. Я отшатнулась, едва устояв на ногах. — Ты так меня боишься? — на лице Марка появилось сожаление. — А ведь я не сделал тебе ничего плохого. Я тебе нравлюсь? Ты хочешь быть со мной рядом? «Нет!» Я хотела крикнуть, но губы не слушались. Ужас затопил с головой. Я чувствовала себя бабочкой, заживо приколотой на стенде в коллекции сумасшедшего ученого. Только бы не сказать ему «да»! Что-то подсказывало, что это слово станет для меня роковым. Сил не хватало даже думать. Боже, помоги мне ещё раз! «Никуда я от тебя не денусь. Если только совсем ненадолго, а потом буду рядом. Всегда» Снова зазвучал в голове бархатный голос, разрывая плотную завесу дурмана. Я часто задышала, приходя в себя. Марк перестал сдерживаться, его лицо исказилось от злости и стало уродливым. — Как?! — закричал он. — Как ты это делаешь? Как тебе удаётся сопротивляться? — Марк! Ты заставляешь меня быть с тобой? Ты в своём уме? — Более чем! — в ярости выкрикнул он, не владея собой, и больно схватил меня за руку. — Ну раз тебя нельзя убедить, придётся применить силу. И потащил за собой. Я беспомощно хваталась за двери машины, пытаясь вырваться. Вдалеке слышался рев двигателя, воскрешая в душе надежду. Может, водитель увидит и вызовет полицию? Полминуты, и под тусклый свет фонаря влетел жёлтый Chevrolet. Раздался оглушительный свист тормозов. В лицо ударил ослепительный свет мощных фар. Прикрывая рукой глаза, Марк отпустил меня. Я рухнула на землю и ударилась головой. Последний взгляд выхватил лицо: в отблесках света глаза Даниэля свернули багряным. И моё сознание отключилось. Лежать на земле неудобно. Я попробовала встать — перед глазами всё закачалось. Освещённые фарами трех машин, Марк с Даниэлем медленно перемещались по кругу, друг напротив друга, со сжатыми кулаками, готовые к драке. Услышав шорох, Даниэль шагнул назад и, не спуская глаз с Марка, помог мне подняться. Он подтолкнул меня к машине, но от страха я намертво вцепилась в его куртку. Тогда Дан спрятал меня за спину и подобрался, готовый к броску. Я чувствовала исходящие волны гнева и слышала тихий, звериный рык. — Убери от неё руки, мерзкая тварь! — вдруг раздался громкий и даже торжественный голос Марка. — Лея, ты хоть знаешь, кто на самом деле твой дружок? Я молчала. Рычание внутри Даниэля усилилось. Марк презрительно хохотнул. — Ты не сказал ей? Совсем потерял голову? Или смелости не хватило? Боишься, что добыча ускользнёт? Скоро вашей семейке придётся уносить ноги, — издевался Марк, глядя Даниэлю в глаза. Но тот не двинулся с места. Почему он молчит? Почему не остановит его? Меня вдруг озарило. Да ведь Марк того и добивается — провоцирует Даниэля на драку! — Лея, — Марк переключился на меня, — ты правда ничего не знаешь? Посмотри внимательно, подумай! Разве ты не видишь? Тот, которого ты выбрала, вовсе не человек, а вампир! В голове что-то щёлкнуло и мягко встало на место. Ну конечно! Всё правильно! Слова Даниэля, его красота, холодная светлая кожа, меняющийся цвет глаз, бесшумные перемещения, завораживающий голос. Всё, что до этого казалось странностями Грантов, сразу логично вписалось в картину их жизни. Я почувствовала такое облегчение, что чуть не засмеялась. Господи, как хорошо, когда всё понятно! Марк надеется, что от страха я с криком убегу? Но рядом с Грантами мне ни разу не было страшно. Напротив, они стали той семьёй, которой мне всегда не хватало. И теперь моя очередь защищать Даниэля. Я вышла на свет и загородила его собой. — Уезжай, Марк! — сказала я тихо, но он услышал. — Уезжай и оставь меня в покое. И не лезь в мою личную жизнь. От твоих обвинений ничего не изменится. Мне жаль доброго и веселого мальчика, которого я любила в детстве, его больше нет. Кто ты сейчас, я не знаю. Прощай, Марк! — Это твой выбор? — с искренней печалью спросил Марк. И мне стало его жалко. — Береги себя, Лея! Рано или поздно судьба приведёт тебя ко мне. Поэтому не прощай, а до свидания! Он посмотрел на Дана. Глаза загорелись ненавистью. — Мы ещё встретимся. В другое время и в другом месте. Он несколько секунд подождал, а потом сел в машину и уехал. Я медленно развернулась и посмотрела Даниэлю в глаза.