2. Несбыточное желание. Даниэль

Никогда мне не было так страшно, как в ту секунду, когда я понял, что могу опоздать. Если с Леей что-то случится, если она умрёт, моя жизнь тоже закончится. Я не знал, как это сделать, но был уверен, что найду способ. Я почувствовал опасность у её дома — чужой запах. Его запах. Сначала я подумал, что её увезли прямо оттуда. Но Honda у дома не было, а запах Леи вел в сторону Оклахомы. Машина мчалась на пределе возможного. Как назло, на такой скорости я ничего не чувствовал: приходилось останавливаться, чтобы проверить направление. Это сильно замедляло поиск. Я уже почти полчаса летел по пустой дороге. На много километров вперёд — никого. Быстро стемнело. Я впервые искренне сказал спасибо тому, кто подарил мне ночное зрение! Вокруг — сплошные поля и голые обочины. Где же они? Вдалеке мелькнул свет. Фары! На заброшенной стоянке темнели две машины и два силуэта. Они. Этот гад схватил Лею за руку и потащил. Меня накрыло бешенство. За секунды я стал тем, кем был создан, — убийцей. Внутри бурлил гнев, рот наполнялся слюной и ядом, клыки скользнули наружу, жаждая крови. Он сильный противник, но смерть меня не пугает. Я затормозил со свистом, едва не задев машину. Красная пелена мешала смотреть, всё двигалось, как в замедленной съёмке: он закрыл рукой глаза, упала Лея, её взгляд перед потерей сознания. Подходить нельзя, её кровь так вкусно пахнет! И вот мы лицом к лицу. Встречались всего второй раз, но давно уже были врагами. Ненависть текла в наших венах. Я слышал его мысли и знал, что он не боится. Я тоже не испытывал страха и никогда не жалел врагов. Но мысль о том, что Лея увидит во мне зверя, удержала от того, чтобы броситься в атаку сразу. Я хотел, чтобы он начал первый. Он хотел того же. Сзади раздался шорох — Лея пришла в себя. Надо убрать её в безопасное место! Я задержал дыхание, шагнул назад и протянул руку. Она же еле стоит! Надо было спрятать её в машину, но Лея держалась за меня мёртвой хваткой. Не отрывать же ей пальцы! И я спрятал её за себя, стараясь не показывать клыки. Сузив глаза, он наблюдал, как мы разбираемся. Внезапно его мысли изменили курс — он нашёл способ расправиться со мной без драки. Я сжался внутри, когда понял его замысел. Подлый удар — я не мог остановить его, не убив на глазах у Леи. — Убери от неё руки, мерзкая тварь! — громко и театрально произнёс он. — Лея, ты хоть знаешь, кто на самом деле твой дружок? Я зарычал угрожающе, но в ответ раздался лишь издевательский смех. Он знал, что я не рискну напасть, пока позади Лея. — Ты не сказал ей? Совсем потерял голову? Или смелости не хватило? Боишься, что добыча ускользнёт? Скоро вашей семейке придётся уносить ноги. Он смотрел в глаза, ожидая, что я сорвусь. А я клыком прикусил губу, чтобы не ринуться в бой. Тогда он сменил тактику. — Лея! — позвал он, надеясь, что я остановлю его. Но мне отступать некуда. Очевидно, что первым он уже не нападёт. Зачем драться, если можно уничтожить врага словами? Всего пара мгновений, и исчезнут радость и надежда, которыми я жил последние месяцы. Пусть так. Главное, чтобы Лея была в порядке. — Ты правда ничего не знаешь? Посмотри внимательно, подумай! Разве ты не видишь? Тот, которого ты выбрала, вовсе не человек, а вампир! Вот всё и сказано! Я сразу сдался. Зверь забрался в берлогу и стих. Клыки спрятались, рычание стихло. Я забыл про врага напротив и прислушивался, как меняется настроение Леи, её дыхание, ритм её сердца. Сейчас она выйдет и скажет свой приговор. Я закрыл глаза в ожидании удара. Он тоже ждал. Лея вышла из-за спины и встала передо мной. Как она смотрит? Со страхом? С отвращением? С презрением? — Уезжай, Марк! — произнёс тихий, но твёрдый голос. Он не дрожал и говорил совсем не то, что мы оба ожидали услышать. Мысли заметались в его голове. — Уезжай и оставь меня в покое. И не лезь в мою личную жизнь. От твоих обвинений ничего не изменится. Мне жаль доброго и весёлого мальчика, которого я любила в детстве, его больше нет. Кто ты сейчас, я не знаю. Прощай, Марк! Я открыл глаза и посмотрел в небо. Господи!.. Я давно разучился молиться. Спасибо, господи, за чудо! Прóклятый или нет, но я готов ползти к тебе на коленях. Не для того, чтобы молить о прощении, а чтобы сотню раз сказать спасибо за то, что ты сейчас сотворил! — Это твой выбор? Голос у него был печальным, и печаль была искренней. Как и непонимание того, как это произошло. — Береги себя, Лея! Рано или поздно судьба приведёт тебя ко мне. Поэтому не прощай, а до свидания! Он посмотрел на меня. В глазах и мыслях была та же ненависть. А во мне её больше не было. Я победил. Он это понял. Как и то, что я знаю о его поражении. Но сдержаться не смог: — Мы ещё встретимся. В другое время и в другом месте. Он ждал ответа, но мне нечего было сказать. Тогда он сел в машину и уехал. Мы остались одни. Лея медленно повернулась и подняла на меня глаза.

➽───────────────❥

В машине стало холодно. Мы уже слишком долго молчали. Что делать дальше, не знал ни я, ни Лея. Обоих придавила голая правда. Наконец я не выдержал. — До Оклахомы пять минут езды. Там есть отели. Тебе надо поесть и отоспаться. Я знал, что она растеряна, что у неё куча вопросов и что вряд ли она уснёт, пока не задаст их все. Но надо же было с чего-то начать. — А тебе? Она смотрела в окно, не на меня. — Я не сплю. И ем не очень часто. Она поёжилась, словно собиралась с мыслями. — Совсем не спишь? — Совсем. — Ты пьёшь кровь? — Я же вампир, — от её отстранённости было больно, хотелось защищаться, кричать, что мне не в чем себя винить. — Ты ведь не это хочешь узнать. Так задай тот самый вопрос! — Ты пьёшь человеческую кровь? Ты убиваешь людей? Наконец-то она перестала держать всё в себе! — Да, сейчас я пью человеческую кровь. Хотя долго обходился без неё, — она вся сжалась, будто её ударили. — Нет, я никого не убиваю. Ни я, ни кто-то другой из моей семьи. Мы пьём донорскую кровь, которую покупаем. Она облегчённо вздохнула, на щеках проступил румянец. — Да, пожалуй, поедем в отель. Нам надо… Мне надо отдохнуть. Я завёл машину. — Люкс на верхнем этаже с отдельным входом. Администратор за стойкой расплылась в широкой улыбке. Я ответил ей взглядом, от которого улыбка погасла. — Перекусить и воды в номер. На двоих. Всю дорогу ехали молча. В отель Лея вошла, как тень, не глядя по сторонам. В номере бросила на пол рюкзак, скинула кроссовки и, не сказав ни слова, закрылась в ванной. Я упал на кровать и задумался. Утром я уже знал, что ни на день не задержусь в Миннесоте — уговоры Редмонда были бесполезны. Я не видел Лею почти неделю: в Оклахоме стояла жара, палило солнце. Можно было не уезжать — выбираться из дома по вечерам. Но весной закаты случаются поздно, оставались только ночные вылазки. Мне это не нравилось: так живут вампиры-кочевники. Пришлось поехать. Но я и представить не мог, что очередное возвращение вновь перевернёт мою жизнь! Как же не хватает Эшли! Мать была, как маяк в ночи, спасала меня от многих передряг. Если бы я мог читать мысли Леи! Внезапно я понял, что как только она узнала правду, исчезла масса разных проблем. Может, всё к лучшему? С тех пор, как я завернул на ту злосчастную заправку, жизнь снова стала борьбой за выживание. Но жаловаться мне не на что: чудеса сейчас встречаются чаще, чем за все полтора века. Знать бы ещё, чем закончится это чудо! По крайне мере, она не убежала с воплями и даже приехала со мной сюда. Это обнадёживает. В дверь тихо постучали. В номер заехала тележка с едой. Надо спуститься на парковку за своими запасами. Я не голоден, но подстраховаться не мешает. Душ затих. Раздалось шлёпанье босых ног, и на меня повеяло запахом дорогого шампуня. Бр-р-р! Запах Леи гораздо лучше! Она села на кровать, и снова — тишина. Я открыл глаза. Лея сидела на краю, опустив голову и аккуратно сложив на коленях руки, как школьница. Длинный голубой халат и мокрые спутанные волосы делали её похожей на русалку. — Есть хочешь? Она покачала головой. — Ляжешь? Она залезла с ногами на кровать, подняла подушку к изголовью и откинулась на неё, закрыв глаза. Я аккуратно поднялся, собираясь перелечь на диван. Не стоять же статуей посреди номера всю ночь! Хотя и это не проблема. Мы похожи на повздоривших супругов. Эта мысль меня рассмешила. — Не уходи, — не открывая глаз, попросила Лея. — Пожалуйста. Уговаривать меня не нужно. Я забрался поближе и облокотился рядом на подушку. Она наощупь нашла мою руку, сжала горячими пальцами и замерла. Я застыл, превратился в предмет, только прислушивался к её дыханию. Так хотелось, чтобы она уснула, но минут через пятнадцать Лея открыла глаза. — Не могу, — сказала она. Я посмотрел вопросительно. — Неожиданно всё. Лучше бы ты сам сказал. Но я не могу взять и разлюбить тебя. Да и почему должна? Я же с самого начала подозревала, что за всеми вашими странностями есть что-то тяжёлое для понимания. И если бы немного подумала, как и сказал Марк, то быстро догадалась бы. Все мы в своё время смотрели или читали «Сумерки». Только кто же предполагал, что их можно встретить в реальной жизни? Но я не хотела думать. — Почему? — Да потому, что это не имеет значения. Мне без разницы, кто ты — человек, вампир или оборотень… Я громко хмыкнул. — Я только хочу знать, какой ты на самом деле. Что ты из себя представляешь. Не то, что ты показывал мне всё это время, а настоящий. Вот что её мучает! Какой же я болван! Похоже, что способность слышать чужие мысли полностью лишила меня способности думать! Я взял её руки и заглянул в светлые, цвета кофе с молоком, глаза. Даже не нервничает, потому что когда она встревожена, глаза её меняются, как и мои. Нет, она всё для себя решила. — Прости, я не мог сказать сам. Я связан по рукам и ногам, потому что и так нарушил кучу правил, а моя семья за всё отвечает со мной. Я такой, какой есть, Лея. Каким был всё это время. Чувства, желания, мысли, музыка — всё настоящее. До встречи с тобой я и не подозревал, какая вокруг меня пустота. А теперь... Жизнь изменилась. Если, конечно, это можно назвать жизнью. На лице мелькнула улыбка, ладошкой она закрыла мои губы. — Расскажи мне, какие вы? Я просто хочу понять… — Расскажу. Только ты поешь. Она глянула с укором, но послушно подползла к подносу, взяла с него огромное яблоко, надкусила и вернулась к подушке. Я сел около, скрестив ноги, снова поймал её руку и начал медленно подбирать слова. — Сущность изменить невозможно. Её можно только подчинить себе ценой огромных усилий и работы над собой. Мы отличаемся от привычных представлений о вампирах, но таких, как мы, — единицы. Большинство ведут обычный ночной образ жизни и питаются так же, как питались веками. И мы, и другие строго соблюдаем правила безопасности. Главное правило простое: тот, кто узнаёт о нас, не выживает. Слишком велик риск раскрыть тайну. Она распахнула глаза, но молча кивнула. — К счастью, за всю жизнь нам ни разу не пришлось его применять. Редмонд всегда умел вовремя скрыться, если появлялось хоть малейшее подозрение, что кто-то догадался о правде. Поэтому мы часто переезжаем. — И поэтому твоя семья была против меня? Ты все время говорил, что нарушаешь правила. Это правило — «не знать правды»? — Я нарушил не одно правило, но это самое важное. Пустить тебя в наш мир было для семьи непростым, рискованным решением. Ведь они тоже несут за это ответственность. Только Хэвард стоял против до последнего. Сейчас тебе ничего не угрожает, но только пока… — Пока я с тобой и молчу, — прошептала Лея. — Да. И пока слухи о тебе не дошли до других, — пришлось признать мне. Я не мог ей больше врать. — Сколько тебе лет, Дан? Лея резко сменила тему. Я так и не понял, какой вывод она сделала из услышанного. — Восемнадцать, — ответ вылетел машинально. — И давно тебе восемнадцать? Вы ведь не стареете, верно? — Верно, время для нас не имеет значения. Мне около сто семидесяти лет. Она о чём-то задумалась, смешно наморщив нос. — Ты родился во времена Виктории. Антиквар. Я чувствовала, что ты оказался в своей стихии. Даже представила тебя таким, как в те времена. Только не придала этому большого значения. В колледже часто болтали, будто вы из прошлых веков. — Да, я люблю бывать в лавке мистера Колленда. Он мой современник и соотечественник. В его доме живёт дух нашего времени. Это место, где воспоминания оживают. — Один из вас? Мне он понравился. — Это хорошо. Но даже такие дружелюбные вампиры, как мы, и милые, как Эльза, не безобидные существа. Жажда крови не затихает в нас никогда, мы её только сдерживаем. Мы очень сильные — я могу переломать тебе кости, просто сжав руками. Мы воспринимаем мир по-другому, ведь мы охотники. Наши зрение, слух, обоняние — всё в десятки раз острее, чем у людей. Думаешь, моя кожа, как у тебя? — я горько усмехнулся, глядя на её ошеломлённое лицо. — Человеческим оружием её не пробить. — А кресты, серебряные пули и всё такое? — Чушь! Сказки для успокоения людей. — Вас нельзя убить? — Можно. Лея вздрогнула. — Нас можно сжечь. Это единственный способ. Да и то, не всяким огнем. Чиркать спичкой около меня бесполезно. А ещё мы никогда не выходим на солнце. Зато скорость и бесшумная походка — наше спасение. Мы перемещаемся так, что это не видно человеческим глазом. Я исчез с места, и прежде чем Лея успела моргнуть, оказался у противоположной стены, будто пространство не существовало. — Чтобы жить среди людей, приходится подстраиваться под их темп жизни, очень медленный. Этому нужно учиться, так же, как и надолго не замирать, моргать, дышать... — Ты не дышишь? — Я дышу, но скорее по привычке. Или чтобы почувствовать запах, заговорить. Телу кислород не нужен. Её глаза оставались так же широко раскрыты, а я продолжал: — Мы задуманы как убийцы. Наша задача — заманить добычу и выпить кровь. Всё во мне: необычная красота, восприятия, сила, запах, чарующий голос — создано, чтобы убивать было легче. Ты не сможешь убежать, даже если очень захочешь. Но всё устроено так, что ты не захочешь. Ты смотришь на меня, слушаешь меня, чувствуешь мой запах и хочешь быть со мной. Я рассказывал и видел, как всё переворачивается в сознании Леи. Мне стало страшно, что сейчас она встанет и скажет: «Прощай!» И уйдёт. Но я не остановился. Пусть знает, с чем имеет дело, чтобы потом не упрекать ни себя, ни меня. — Если каким-то чудом ты станешь бороться или кричать, один укус — и мой яд парализует тебя. Сопротивление невозможно. Я — идеальное оружие для убийства. Никаких шансов. Я замолчал. Лея сидела и смотрела в одну точку. Меня охватило отчаяние. — Марк был прав, — прошептал я, называя врага так, как называла его она. — Ты должна спросить себя: твой выбор — вечная опасность, частые переезды и отсутствие свободы? Ни постоянного дома, ни друзей — только мы. И ты никогда не станешь матерью. Такова цена. — Ты всё время хочешь меня убить? — спросила она наконец. Видимо, остальное для неё было неважно. Я кивнул. — Хочу. Твои кровь и запах для меня самые желанные на свете. Вампиры называют такую жертву сantata di vita, на латыни «песня жизни». Редкая удача и большая опасность — встретить её на пути. Потому что реакция мгновенна. Удержаться невозможно. Ты — моя сantata di vita. — Тогда почему ты меня не убил? — Потому что любить тебя я хочу сильнее! Её щеки покрыл румянец. — Ты сказал, удержаться невозможно. Но ты же держишься! — Да, но у меня за плечами больше сотни лет ежедневных тренировок. Не будь этого, всё закончилось бы сразу. Там, на заправке. От потрясения Лея приоткрыла рот. Так хотелось её обнять, успокоить и спрятать от самого себя в безопасное место. Но я решил идти до конца. — Сила воли и любовь делают своё дело. Но каждый раз, когда я дышу около тебя, целую волосы или губы, горло внутри вспыхивает, вызывая неуёмную жажду. А когда касаюсь твоей кожи, меня прожигает огнём. Просто я привык не обращать на это внимания. — Ты приучал себя ко мне! Она поняла, и, прижав к груди руки, смотрела с ужасом: — Так вот почему к концу занятий у тебя под глазами появлялись круги. И ты отшатывался, когда я была слишком близко. Ты боялся! — Боялся сорваться и растерзать тебя и всех, кто рядом. В её глазах стояли слёзы. — Господи, Дан! Мне нельзя находиться рядом с тобой! — моё сердце резко ухнуло вниз. Если бы оно было живым, то сейчас бы остановилось. — Я приношу тебе одни страдания. Вот она о чём! Значит, не испугалась. Я снова взял её за руки. — Ты приносишь столько радости и надежды, что ради этого можно терпеть любые муки. Я больше ста лет жил, не испытывая ничего. И считал, что мне это не нужно. Всё изменила ты. Я совсем другой, и жизнь у меня другая. Я не хочу возвращаться обратно. Без тебя всё снова потеряет смысл. Но я не могу заставить тебя быть со мной. Ты теперь знаешь. Подумай хорошо — обратного пути не будет. Если честно, то его уже нет. И Лея это знала. Она встала на колени и обхватила моё лицо ладонями. Халат распахнулся, обнажая светлое, пылающее жаром тело. Её запах проникал в каждую клеточку моего мозга. Я безумно её хотел и боялся этого. — Мне не о чем думать, я давно всё решила, — прошептала она, заглядывая в мои глаза. — Помнишь ту музыку в гостиной? Ты показал в ней наш мир. И если в этом мире нет тебя, то нет и меня. И, растворяя последние сомнения, она прижалась ко мне губами. Я лежал в темноте и улыбался, прислушиваясь к звукам в округе. Едва стих последний стон и распалось переплетение тел, Лея уснула, разметав по подушке светлые волосы. Я огляделся, оценивая нанесенный ущерб. Ничего критичного. Даже с замутнённым от страсти рассудком я помнил, что Лея очень хрупкая, и сдерживал силу. Бо́льшая её часть досталась паре диванных подушек и голубому халату, а это глупые мелочи. Надо всё же спуститься за кровью. Не пить же её на глазах у Леи! Я хотел встать. Но Лея заворочалась, забормотала что-то во сне и обвила меня горячими руками и ногами, заставив замереть на месте. Небо потихоньку окрашивалось в розовый, предвещая прекрасную погоду. Впервые за сто пятьдесят лет я встречаю рассвет в постели. Не один. Я крепко обнял Лею. Тонкие лучи насквозь прорезали небо, стараясь уцепиться за край. Близилось утро. На востоке вставало новое солнце.