Часть 13. Неопределённость

***

* Шок-контент: когда встреча пошла не по плану * После праздников я не успела толком прийти в себя, как уже навалилась работа. Первым пунктом в списке числились документы, требующие подписи Яна. Поскольку он был на Мальдивах под софитами и пальмами, а его мать как раз собиралась туда лететь, логично было передать бумаги через неё.  — Ты серьёзно собралась встречаться с Лилиан? — Кира недоверчиво косилась в мою сторону, пока мы шли по улице к зимней террасе одного модного ресторана.  — А ты думала, я вышлю ей всё совиным экспрессом? — усмехнулась, хотя на самом деле настроение было куда мрачнее.  — Вообще-то да, — хмыкнула она. — А потом в идеале сбежишь из страны и сменишь имя.  Сбежать, возможно, и хотелось. Но нельзя. Встреча с миссис Уокер представлялась… напряжённой. Я заранее продумала, как держать себя в руках, какие слова подбирать, как не выдать, что последние месяцы мои чувства к Яну уже совсем не помещаются в рамки здравого смысла. Однако то, что я увидела, разметало мой тщательно выстроенный внутренний сценарий в клочья. Она сидела в кресле, уютно устроившись на террасе… в компании Рэйчел. Не просто сидела — они болтали. Смеялись. Смотрелись так, будто не было недавней неприязни, колючих взглядов и натянутых фраз. Словно делили шампанское в бизнес-классе уже лет десять. Кира, шагавшая рядом, замедлилась и тихо спросила: — Ты тоже это видишь? — Угу, — выдавила, не сводя глаз с этой сюрреалистичной картины. Как всегда, Лилиан выглядела безупречно: собранная, элегантная, идеально вложенная в образ утончённой леди. И при этом абсолютно непринуждённая в общении с… Рэйчел. С той самой, которая уверенно липла к Яну. — Добрый день, девушки, — с лёгкой улыбкой поздоровалась, заметив нас. Моя личная злая фея-крёстная Кира, явно догадываясь, что я сейчас на грани эмоционального взрыва, уставилась на неё и выдала: — Вы словно давние подруги с Рэйчел, миссис Уокер. — Мы летим к Яну вместе, — спокойно сказала та, будто обсуждала смену лака для ногтей.  Ощущения у меня были… не из приятных. — П-погодите... Что? — моргнула, надеясь, что ослышалась.  — Решили объединить поездку. Так удобнее, — всё так же невозмутимо пояснила она дальше. Документы в руках начали предательски дрожать. Я опустила их на стол, стараясь не выдать бушующий в середине ураган. «Они летят вместе. К нему». А я... я сижу здесь с чёртовыми бумагами и изображаю, что всё в порядке. Хотя нифига не в порядке: в груди больно сжалось — обидно и нелепо одновременно. Рэйчел бросила на меня невинный взгляд, без намёка на иронию. Хотя капля яда уже стекала с её идеально поджатых губ. Пока Лилиан мельком пролистывала бумаги, зазвонил телефон.  — Извините, это Марк. — Принимая вызов. И даже в этом была аристократична до кончиков пальцев. Мне же, честно говоря, сейчас натерпелось действительно сбежать — хоть на необитаемый остров, хоть на дно океана. * О, привет, средний братец * Разговор с сыном сначала казался самым обычным — о делах, самочувствии, погоде… пока миссис Уокер небрежно не обронила:  — Да, мы сейчас на террасе ресторана. С девочками. Пауза. — Какими девочками? — голос Марка стал внимательным. — Ну, Кира, Рэйчел, Джессика… Ещё одна пауза — подозрительно долгая.  — Я подъеду. Дождитесь меня. Склонившись поближе ко мне, Кира фыркнула, услышав знакомый тон. — Он что, так жаждет нас увидеть? — Может, всё-таки не нас, — пробормотала, уставившись на стол. И действительно, через двадцать минут появился он. Точнее, явился во всей красе. В идеально сидящем пальто, с поставленной до миллиметра улыбкой и походкой человека, который знает: у него всё под контролем. Почти всё. — Какая неожиданность, — произнёс Марк, подходя к нашему столику, с тем самым обольстительным выражением, от которого у половины женщин Остина, наверное, подкашиваются коленки.  Взглянув чуть пристальнее, Лилиан немного помедлила, а потом, казалось вспомнив что-то крайне важное, перебила его прежде, чем тот успел сказать что-то ещё. — Марк, как там Элис?  — Элис? — Он моргнул, словно имя было выдернуто из другого эпизода его жизни. — Ну да, — она улыбнулась, на этот раз чуть шире. — Её семья ведь внесла крупный вклад в наш благотворительный фонд. Помнишь? Намёк был слишком очевидным: «Я всё вижу, сынок», — читалось между строк. Я едва не зааплодировала. Мысленно, конечно. Чертовски вовремя. Но тут раздался видеозвонок уже на мой телефон, где Ян интересовался за документы, далее расспрашивая чем мы там занимаемся. — Брат? И как ты там оказался? Твоя работа, насколько я помню в другой стороне, — резкий голос Яна заставил меня чуть дёрнуться. — У неё есть своя машина. И шофёр ей не нужен, — зло добавил, когда Марк — только что, с той самой лёгкой ухмылкой — предложил: — Если хочешь, я подброшу тебя до студии. В трубке повисла тишина. За столом — напряжение. Мне же чесалось напомнить ему: а Рэйчел? Та, что сидит с твоей матерью, и с которой у тебя «ничего не было». А я, между прочим, подруга, соседка, с которой ты делишь кухню и кофе, и даже не спросил — хочу ли я приехать к тебе на день рождения. Перебрав в голове всю коллекцию накопленных обид, я сглотнула их обратно — без сахара и без закуски. — Я просто предложил подвезти. Чего ты заводишься? — отозвался он, уже без прежней лёгкости. — Ян, — сделала глубокий вдох, — документы передала. — Угу. Связь оборвалась, как и моё терпение, только тише. Марк встал. — Ну что ж, видимо, предложение о поездке снимается, — произнёс с кисло-ироничной улыбкой. Лилиан бросила знающий взгляд, в котором явно читалось: «В следующий раз думай, с кем флиртовать». Кира молча отпила кофе, стараясь не хихикнуть. Безуспешно — уголки губ дрожали от сдерживаемого смеха. Когда мы, попрощавшись, ехали уже в моей машине, она, едва пристегнув ремень, выдохнула: — Знаешь, Звёздочка, у меня ощущение, что ты завела в этом семействе слишком много поклонников.  У подруги явно было игривое настроение, пока я молчала, а внутри всё кипело: не от ревности даже — от бессилия. Потому что с этой семьёй у меня, похоже, теперь официально сложный роман. С разветвлениями, закрученными ветками… и отсутствием главной роли. * У жизни привкус лимона... * Глянцевая поверхность асфальта отражала огни вечернего Остина. Машина катилась плавно, будто чувствовала: пассажирка за рулём — на грани нервного взрыва. Альфред, устроившийся на переднем сидении, поглядывал на меня подозрительно — с выражением морды, которым только собаки умеют сказать: «Ты сейчас сделаешь что-то глупое, да?»  Третий день внутри жгло — смесь раздражения, обиды и чего-то похожего на ревность. Нет, Рэйчел не осталась на день рождения Яна. Да, Лилиан с ней вернулась. Только от осознания, что они вместе полетели к Яну, почему-то хотелось кидать в кого-нибудь лимоны. Или, хотя бы, закатить истерику. Пальцы легли на экран, и почти не раздумывая, я набрала Киру. — Слушай… как думаешь, Миссис Уокер реально хочет свести Яна с Рэйчел? — выдохнула, не дождавшись приветствия.  — Думаю, ты сама виновата — пригрела змею на груди. — Глупости. Сердцу не прикажешь, даже если родители захотят. — Может, и так, но у мужчин решает совсем другой орган. А девчонка, пусть и не победила в конкурсе «Мисс Техас», к своей цели топает семимильными шагами. Наша звезда падка на таких доступных. А ещё обидчивый… В особенности на тебя. Так и не звонил? Рука скользнула по пушистой шерсти Альфреда. — Да пошёл он, — пробормотала. — Как и все остальные. Ну что, Альфред, купим нам сегодня что-то роскошное? Шмотки, сумка, ром — лечим нервы, как умеем. Телефон завибрировал сразу же после отключения подруги. Лиам. — Перепутал номер? Твоя брошенная любовь не со мной. Или богатенький мальчик соскучился? — Даже не представляешь как, — хмыкнул он. — И именно за тобой. Если бы Кира сидела рядом, она бы уже зашлась раздражением и выдала: «Какого он тебе звонит?» У них с Лиамом снова было что-то среднее между бурей и штилем, и, похоже, парень окончательно решил: жизнь продолжается. Даже без неё. А гордость Киры с этим категорически не соглашалась.  — Угадай, куда собираюсь? — Я не ясновидящая. — Ну давай. Поднапрягись. — Сделав эффектную паузу, добавил: — К нашему малышу Яну. Воздух на мгновение застыл. — Он тебя пригласил? — Ну да. И тебя тоже. — Что? — выдохнула, чувствуя, как внутри что-то заскреблось. — Думаешь, я бы звонил просто так? Он замотался, у него съёмки, день рождения, и всё такое… суть же не меняется. Мы летим завтра.  Медленно стуча пальцами по рулю, пыталась уложить всё в голове. Усталость и последние дни, забитые эмоциями под завязку, взяли верх. — Океан, солнце, алкоголь и горячие парни? Хм. Звучит заманчиво. — Вот и отлично. Собирай чемодан, Звёздочка. Он отключился, а я всё ещё поглядывала на чёрный экран телефона. Он отражал моё лицо и мысли — одновременно.  * Собирай чемодан, Звёздочка. Только не забудь запасной мозг * Следующие полчаса просто сидела в машине, глядя в темноту. Альфред пару раз скулил — то ли переживал, то ли жалел, что у него нет лап, чтобы нажать «отмена» на моих действиях. «Я лечу к Яну…» Эта фраза звучала в голове как приговор, приправленный тревогой, хрустом нервов и нотками: «А не поехала бы ты лучше в горы — в монастырь?» Ворвавшись домой, сбросила кеды, поскользнулась на шнурке и чуть не шмякнулась в стену. Альфред сделал вид, что ничего не видел, вот только хвост от испуга поджался слишком выразительно. — Ладно, без паники. Мы просто едем на день рождения. На остров. К парню. Который тебя бесит. Которого ты хочешь. Который не позвонил. Всё норм, ага! С таким настроем вытащила чемодан: старый, с оторванной биркой «I ❤️ NY» и следами от кофе — в самый раз для роскошного уикенда на лазурных водах. — Альфред, если бы меня увидела Кира… нотации на ближайшие месяцы нам обеспечены. Поэтому мы ей не звоним. Пчих шпица подтвердил правильность моих действий. Дальше по плану был шкаф. Открыла… закрыла. Открыла снова. Нашла купальник и бросила в сторону чемодана. Потом ещё один. И третий. На случай, если у первого настроение грустное, а у второго — живот видно. Следом полетели платья, туфли, сандалии, странные шорты, в которых я чувствовала себя как подросток из девяностых. Потом — косметика. Потом — вся косметика. Потом — куча белья. Не потому что надо, а потому что вдруг я упаду с пирса, и мне понадобится пять запасных комплектов трусов. Логично. Когда гора вещей превысила высоту чемодана, я позвонила Вэлл. — Срочно. Помоги. Я собираюсь к нему. К Яну. На остров. — О БОЖЕ, — взвизгнула она. — Дорогая, ты хочешь выглядеть «случайно идеальной» или «просто проснулась и выгляжу как богиня»? — Хочу, как «я ничего не планировала, но почему-то от меня пахнет ванилью и успехом». Через пятнадцать минут Вэлл уже влетела в квартиру словно фея-хулиганка: с косметичкой, ароматами, мини-утюжком и жестокой решимостью. — Выбрось это, — ткнула сразу же в длинное платье с принтом в цветочек. — Ты не едешь в 2007 год. — А это? — Это — если ты хочешь, чтобы он подумал, что у тебя есть дети и ипотека. Пока сражалась с попыткой застегнуть чемодан, моя спасительница пересматривала бельё и комментировала: — Это — для «я не готова, но немного да». А вот это… о-о-о… для «ой, оно случайно соскользнуло». Оставляем.  К полуночи чемодан был собран. Ещё два — почти. Один с вещами. Второй — с запасным «я». Рухнув на кровать, смотря в потолок, и промычала: — Я же не умру там от стыда? — Нет, — усмехнулась Вэлл. — Ты или трахнешь, или утопишь его. В любом случае должна выглядеть шикарно. Даже если будешь это делать с топором в руке. — Спасибо, подруга. Альфред зевнул и лёг на мои тапки. Осталось только выжить. Или соблазнить. Или оба пункта. Полёт на Мальдивы уже не казался таким безумным. Хотя, кто знает… Я ведь, похоже, создана из безрассудства.  * Перелёт в неизвестность: Непредсказуемый поворот с сюрпризом * Сквозь иллюминатор самолёта расстилались бескрайние лазурные воды, выкрашенные солнцем в цвет дорогой мечты, и чем ближе был остров, тем громче билось сердце. Допивая апельсиновый сок, скрестила руки на груди и исподлобья уставилась на Лиама, будто он вёз меня не на праздник, а на шабаш в качестве приносимой жертвы. — Ты точно уверен, что Ян меня звал? — Уверен, как никогда, — беззаботно усмехнулся, откидываясь в кресле с видом человека, у которого план по захвату мира уже выполнен и теперь просто нужно наслаждаться зрелищем. — Тогда почему он мне сам не сказал? Пожав плечами, Лиам изобразил абсолютную невинность, сияя, как ребёнок, нашкодивший и теперь наблюдающий, сработает ли фокус. — Может, хотел сюрприз? Может, был занят? Может, просто тупой? — Последнее похоже на правду, — проворчала, глядя в иллюминатор. Когда самолёт приземлился, и мы вышли из частного терминала, встречающая команда едва успела поздороваться, как Ян замер. Его фигура — на фоне белоснежного джипа, солнечные очки, волосы, чуть растрёпанные морским бризом… и лицо, на котором отразилась вся гамма эмоций: от шока до «кого, бл@дь, следует прибить за такой сюрприз».  Пялился так, будто я свалилась с неба в образе мести, обиды и, черт подери, перевязанная красным подарочным бантом.  — Ты не звал меня, да? — вслух произнесла, уже всё понимая. Ян моргнул. Один раз. Потом ещё. Словно пытался обновить систему, точно зависший айфон. И я краем глаза уловила, как Лиам, подходя к нему и обнимая в приветствии, чуть наклонился, тихо бросая: — Ты её чуть не потерял с Дэниэлом. Сколько ещё тебе шансов нужно? Взгляд Яна метнулся к Лиаму, потом снова ко мне. Он открыл рот, собираясь что-то сказать, но выдох вышел прежде слов, оставляя его стоять растерянным. Такой он предстал передо мной впервые. «Делай выводы, Звёздочка…», — мысленно подытожила, сжимая кулаки, ощущая, как жар солнца сливается с жаром под кожей — смесь унижения, бешенства и того самого безумного чувства, которое всё ещё рвало меня на части, хотя я обещала себе быть сильной. — Чёрт возьми, — прошипела, чувствуя, как пятки плавятся от эмоций. — Лиам. Ты. Труп.    А тот только сверкнул белозубой улыбкой, закинул сумку на плечо и, не оборачиваясь, отозвался: — Зато романтика. * Солнце, пляж и Ян, которому пора выкручиваться * — Ты серьёзно, Лиам? — голос Яна был холоднее ледяного мохито, которое он так и не успел заказать, когда они уселись в авто. Хорошо ещё, что Трини, заметив его ступор, вовремя среагировала: щебетнула что-то Джессике, взяла её под локоть и утянула в соседнюю машину, оставляя их вдвоём.   — Полностью, — ухмыльнулся тот, откинувшись на сиденье и хлопнул друга по плечу. — Как раз вовремя. Ещё немного — и твоя Звёздочка уже загорала бы в объятиях твоего среднего братца. Причём не на соседнем лежаке. — Она не моя, — выдохнул Ян, стирая с лица выражение внутреннего апокалипсиса. — Конечно, конечно. Можешь сказать хоть сотню раз, и возможно, наконец-то, сам поверишь.  Ян резко повернул голову. Не то чтобы собираясь ударить, но что-то такое промелькнуло — древний, полузабытый импульс из тех времён, когда кулаками решали, кто кого любит.  — Ты хоть представляешь, что ты сделал? — Подбросил тебе шанс. — Подбросил мне бомбу, — огрызнулся Ян, запуская пальцы в волосы. — Она думала, что я её звал. А я… — А ты надеялся, что кто-то другой сделает шаг за тебя. Ну, извини, брат, время нянек закончилось. Молчание. Только жужжание кондиционера да ритмичные удары крови в висках. — Я облажался, да? — Он прижал лоб к ладони. — Не то слово. Но хотя бы выглядишь так, как будто понял. Это уже прогресс. Медленно выпрямившись, тяжело выдохнув, словно выпускал из груди не воздух, а груз вины. — Я просто отморозился, и не потому что струсил, а потому что пытаюсь дать ей шанс найти кого-то лучше. Или хотя бы понять, чего она на самом деле хочет. А теперь она здесь. С обидой. С чемоданом. И с глазами, в которых я до сих пор тону, как последний идиот. — Ага лучше… это типа Марка? — съязвил Лиам. — Перестань быть идиотом. Возьми себя в руки и сделай хоть что-то. Или в следующий раз она, может, и приедет. Только уже не к тебе. Машина остановилась у дома, где сновала съёмочная группа, носились ассистенты, кто-то орал в рацию.  — Я готов убить тебя, — прошипел Ян сквозь зубы. — Мог хотя бы предупредить, а не делать посмешищем. — Тогда бы ты так ничего и не понял, — весело бросил Лиам и вышел первым. Оставшись сидеть ещё пару секунд, он выдохнул, хлопнул по рулю и пробормотал, глядя в зеркало на своё отражение: — Купидон хренов… стрелы точить надо, а не вслепую пуляться. Ладно, Ян. Время вернуть свои яйца на место. * Я, Трини и шепот пальм: девичья версия рая * Обсуждать поведение Яна не было ни сил, ни времени. Как только мы вышли из машины — где все участницы проекта прожигали меня взглядами, полными чистого негодования (и капелькой зависти, не скрою) — Трини молча взяла меня под локоть и буквально утянула в свою комнату. — Будешь спать со мной. — заявила она. — Спасибо, что ты здесь. — Молодец, что прилетела. — Даже не знаю… — глянула в окно, где девушки всё ещё поглядывали на меня так, словно я только что сожгла их всю косметику. — Похоже, ты единственная, кто этому рада. — Может быть, — пожала плечами подруга. — Хотя, возможно, дело в том, что я единственная, кто не пытается затащить Яна в постель. — Ого, какие новости, — хмыкнула, не без грусти. — Даже не буду спрашивать подробностей. Люди вообще делятся на две категории: «не сплю с Яном по идейным соображениям» и «не сплю с Яном по причине ориентации». Моя классификация, судя по лицу Трини, искренне её позабавила. — Нет, Джессика, всё проще. Но пусть мой ответ останется тайной. Тебе и так хватает информации, с которой надо справиться. Она не ошиблась.  А потом… Потом я решила, что раз уж прилетела — то, чёрт побери, буду наслаждаться этим днём — пляжем, солнцем, морем… и спокойствием, без него. Так что, когда началась фотосессия, я, прихватив неизменный фотоаппарат, исчезла. Бродила по острову, как свободная единица. Ловила солнечные блики на воде, капли на коже случайных отдыхающих, портреты людей, которых больше никогда не увижу. Одним словом — контрасты света и теней.  И если Ян и пытался найти Джесс, он всегда приходил чуть позже. * День рождения, который Ян не ждал * Что нас точно объединяло с соседом — это искренняя, почти физическая, неприязнь к дню рождения. У каждого свои причины, но суть была одна: оба не выносили поздравлений из вежливости. Для него это был просто ещё один день, когда окружающие внезапно вспоминали о его существовании и начинали изображать заботу. В детстве за этим хотя бы стояла иллюзия семьи: свечи, запах корицы и шоколада. Теперь — сплошная формальность.  Поэтому никаких гламурных вечеринок, никаких «поздравляем-непонятно-с-чем». Сегодня Ян просто купил ящик пива, обронил парням из съёмочной команды вроде: «Если нечего делать — заглядывайте», и собирался максимально не замечать свой собственный праздник.  Впрочем, у Лиама были свои планы. Как-то слишком удачно на пляже появились столы, украшенные в мягкой стилистике — светлый лен, белые свечи, ананасы вместо ваз, свежие орхидеи вперемешку с сухими пальмовыми листьями. У костра — пледы и гамаки, рядом — гитара и кокосы с его именем, вырезанным вручную. Песок был тёплый, ветер — солёный, небо — киношное. Всё будто намекало: ты в главной роли, и сценарий придётся писать самому.  И я, засунув куда подальше остатки гордости и неразобранные чувства, подошла к нему первая. Ян стоял чуть в стороне от всей этой пляжной суеты — с банкой пива и выражением лица, которое явно не предназначалось для чужих глаз. Поэтому — если не сейчас, то, возможно, уже никогда.  Мы отступили в тень — подальше от громкого смеха, жующих гостей, коктейлей, фальшивых «ах, как красиво» и нарочито случайных прикосновений. Всё это было просто фоном. За улыбками прятались интриги, желания, слухи — всё то, что постоянно кружило вокруг него.  А я… просто хотела быть рядом, без масок и подводных течений. Это был мой подарок. Не столько вещь, сколько шаг. Возможно, единственный честный в этот вечер. — Привет, — сказала тихо, не зная с чего начинать. — Привет, — отозвался он, будто не видел весь день, хотя взгляд его ловил меня довольно часто. — Это тебе. Ян взял коробочку, распаковал и завис. Там лежал старинный, восстановленный карманный компас. Аккуратно приподняв крышку — а на внутренней стороне, в свете луны, блеснули выцарапанные вручную две крохотные звёздочки по краям и между ними — Y.W. Пальцы Яна чуть сильнее сжали металл. Он смотрел на компас, как будто тот указывал не на север, а туда, где он потерял себя. Или туда, где боялся себя найти.  — Ты сделала это? — голос звучал тише, чем шум прибоя. — Нашла мастера, — пожала плечами. — Идея была моя. Думала… тебе важно знать, кто ты. Или хотя бы куда идти, если всё остальное потеряется. Снова взглянул на гравировку — ⯎ Y.W. ⯎, — кивнул, словно понял больше, чем я сказала. А может, и больше, чем я сама осознавала. — Я не заслужил такой подарок, — пробормотал, не поднимая глаз.  — Это не про «заслужил». Это… просто ты. И просто я. Один вечер на острове, — попыталась усмехнуться, однако вместо этого — глотнула воздух, слишком острый от эмоций.  И на секунду — короткую, горько-сладкую — он хотел обнять её. Хотел сказать всё. Хотел забыть об играх и страхах. Но только тихо произнёс: — Необычный подарок. Я думал, ты подаришь что-то попроще. — Например? — Футболку с надписью: «Я звезда, но скромная». Фыркнула и даже немного повеселела. — Подумаю об этом на следующий год. Усмехнулся, щёлкнул крышку компаса и медленно спрятал его в карман.  — Спасибо, Звёздочка. Правда. Слова повисли между нами, как воздушный шар — слишком красивый, чтобы отпустить. И слишком тяжёлый, чтобы поднять его вверх. Мы оба просто стояли. Смотрели. И молчали. Пока.  * Пляж, текила и чертовски опасная игра * Пляж уже погружался в мягкую, бархатную темноту, песок стал прохладным, а тёплый ветер с океана смешивался с запахом костра, кокоса, соли и коварной текилы. Смех и музыка звучали всё громче, тела — всё ближе. И тогда Лиам, с блаженной улыбкой дьяволенка, вскочил:  — Эй, народ! Пора сыграть во что-то горячее!  — Неужели в бутылочку? — с иронией переспросила одна из девчонок.  — Самое время, детка. Кто не рискует, тот остаётся трезвым и скучным. Условия просты: на кого укажет — правда или действие. Но действие всегда — поцелуй. Шумное одобрение прокатилось по пляжу. Расслабившись от выпитого, я прислонилась к бревну у костра, подогнув ноги, и наблюдала за первыми несерьёзными поцелуями — флирт, алкоголь, немного театра. До тех пор, пока бутылка не замерла, указывая прямо на него. На Яна. Он сидел на фоне огня: в футболке и в лёгких шортах, волосы тронуты морской влажностью, колени расставлены лениво, взгляд — спокойный, почти равнодушный. — О, пошло веселье! — завизжала одна из девушек команды. — Правда или действие? — с придыханием спросила другая, приподнимая бокал. Пожав плечами, отхлебнул пива, и как-то без энтузиазма произнёс: — Без разницы. — О, тогда правда. Скажи, ты сейчас с кем-то спишь? Кто-то поперхнулся. Кто-то зааплодировал. — Дружу со своей работой, — не моргнув, ответил Ян. — А она требовательная. — Значит, свободен? — уже мурлыкала следующая. Игнорируя, просто посмотрел поверх голов — и мельком зацепил меня. Глаза — холодные, с какой-то лёгкой тоской. — А если бы мог выбрать кого-то сейчас... кого бы выбрал? — Допустим, я уже выбрал. — Кто? — почти запищали хором присутствующие, словно за секунду перед ними откроется тайна Вселенной. Только Ян был бы не собой, накаляя интригу — лукавая улыбка была ответом, и это была самая большая его ошибка. Глаза многих девушек загорелись, потому что они приняли это за вызов. Следующая бутылка указала на рыжую актрису, она потянулась к нему как к сладкому плоду — изгиб спины, голые колени, приоткрытые губы. Поцелуй был долгим. Жадным. С намёком. С претензией на большее. Он не отстранился. — Аууу, вот это жара! — раздалось, подтверждая сказанное свистом с аплодисментами. Дальше полились колкие комментарии, разжигающие огонь у подвыпившей публики. Следующая — блондинка. И снова его губы мягко касаются чужих. С каждой минутой игра превращалась в охоту. Женщины смотрели на него, как кошки на единственную миску сливок. А он позволял. Может, в отместку. Может, в доказательство. А может — просто потому, что мог или хотел. А я… Смотрела, как он целует их. И вспоминала, как однажды точно так же — медленно, с паузой между вдохом и прикосновением — он поцеловал меня. Но тогда это было не «действие», а безумие. Не «правда», а желание. И я сгорала заново. К сожалению сейчас, я чувствовала себя лишней в этом котле из эмоций, выпивки и соблазна. Порция текилы обожгла горло, а лайм с солью прочистил немного мозги, но ненадолго. Кокой-то магией Ян проигрывал раз за разом, даря свои поцелуи — ещё медленнее, чем предыдущие. — Да ну вас, — прошептала себе под нос, понимая, что накатившие градусы могут подтолкнуть к непредсказуемым действиям, поэтому тихо отползла по песку, встала и пошла прочь. Пусть они там играют в свои голливудские игры. Мне же необходимо место, где можно дышать. * Океан: Лазурная вода со светящимися тайнами * Песок остался позади — как и смех, игра, текила и вся эта маскарадная пляска, сменяясь увесистыми, тёплыми булыжниками, будто великанами, пришедшими из забытого мира. Здесь, чуть в стороне, всё стало другим: ветер — чище, ночь — глубже, одиночество — почти родным.      Сбросив обувь, ступила босиком по влажной кромке, где волны осторожно ласкали берег. Дальше наступила очередь одежды: стянув лишнее, шагнула в воду. Первая волна охладила пылающую кожу до колен, забрала горькое раздражение вместе с собой. Вторая обвила бёдра, унося обиду, гнев и разочарование. Третья — коснулась груди, давая возможность легче дышать. Океан открылся передо мной — тёмный, бескрайний, зовущий. Стоило лишь сделать движение рукой, вода вспыхнула синим свечением, словно тысячи крошечных звёзд зажглись вокруг. Биолюминесцентные рачки отвечали на движения, оставляя за собой мерцающий след. И я рассмеялась — в какой-то дикой, пьянящей эйфории, водя ладонью по поверхности, наблюдая, как свет оживает под моими прикосновениями. Смех звенел над волнами, как вызов, как заклинание, которых всё равно никто больше не слышит. Нырнув, вода сомкнулась, шепча что-то на своём языке, прохладном и древнем. Волосы расплылись в шелковистом облаке. Искры касались кожи — плеч, щёк, бёдер, оставляя на ней свет, будто след от невидимого поцелуя. Когда вынырнула, луна теперь висела над самым лицом — огромная, расплывчатая, неестественно красивая, а вокруг меня продолжал сиять ореол. Капли на кончиках пальцев светились, словно я держала в ладонях собственные звёзды. Закрыв глаза, дышала полной грудью, не обращая внимание на звуки и смех, доносящийся с вечеринки. Где-то там, оставался он. Красивый. Умный. Ядовито-неподходящий. Не мой мужчина с голливудскими играми. А здесь — океан, дыхание ночи и тишина, которую не хотелось нарушать. * Горячие игры, раскалённые эмоции * — Бл@дь, Джессика! — голос, вырвавшийся из темноты, был на грани паники и ярости. Подошедший откуда-то Ян, пытался выудить меня из воды, когда я плескалась уже на берегу. — Думал рехнусь пока тебя найду! Если ты ещё раз так напьёшься, я… Не договорил. Я — не позволила.  Прижавшись спиной к тёплому валуну, облитая водой и упрямством, посмотрела на него снизу вверх, не скрывая наглой усмешки.  — Что-о ты-ы? — протянула, специально растягивая слова, дразня. Он знал, что я нарываюсь. Знал — и чертовски злился. Рука судорожно прошлась по волосам, челюсть напряглась — Ян явно боролся с инстинктом схватить меня на руки… или за горло. — Ты невыносима, Звёздочка... И тут на миг застыл: я выпрямилась во весь рост, а его взгляд скользнул с моего лица к груди, затем опустился ещё ниже.  — О… Господи… Где, чёрт возьми, твоя одежда? — голос перешёл в шипение. — Ты что, решила пощадить медуз, но шокировать морских ежей?! На тебе остался только лифчик?! То есть трусы не нужны?! Тебе нормально, да?! Заплывайте, мол, кто хотите, все дороги открыты?! — Ян хмыкнул, но в глазах читалось не веселье, а железная злость. Впервые отчитывал меня, как старшую школьницу с подвешенным языком и лёгким бл@дством в глазах. Обычно всё происходило в точности наоборот. — Прекрати. Бурчишь, словно старик, — отмахнулась я. Теперь он перевёл взгляд куда-то в темноту, будто боялся снова на меня глянуть. Потом — резко, точно сам себя подгонял, — расстегнул застёжку бюстгальтера и отбросил его в сторону. Не успела даже охнуть, как он стянул с себя футболку, намереваясь натянуть её на меня. Но стоило только поднести ткань к моему телу, как я дрожащая от холода прижалась к нему. Грудь коснулась его обнажённого торса, прохладная кожа требовала тепла. Ян застыл. — Ты совсем офонарела? Или спиртное тебе все мозги залило? — прохрипел. — Звёздочка, я не грелка, я мужчина. — Угу, — губы дрогнули в невинной улыбке. — Чувствую. В следующую секунду он выругался сквозь зубы так, что даже прибой замолчал в неловкости.  — Отвали, извращенка. Давай руки, надевай футболку. — Попытался оттолкнуть, только не рассчитал — я пошатнулась, и он тут же обхватил меня за талию, чтобы спиной не врезалась в булыжник позади. И, наконец, посмотрел. Внимательно. Сверху вниз. С голыми эмоциями на лице. Упругая, чуть великоватая грудь, с набухшими от холода сосками, как он и представлял, видя её в домашней одежде. Тонкая талия, с плоским животом, длинные ноги, влажная кожа. Ян шумно выдохнул, сжав челюсти и резко натянул футболку на её тело. Ведь он никогда так близко не был к тому, чтобы сорваться и взять её прямо здесь, не спрашивая, не слушая, просто имея долго и страстно. Сглотнув, он встретился с моим взглядом. — Идём… Детское время давно закончилось. Тебе пора спать. — Не могу. У меня ноги дрожат. Я много пла-ва-ла, — еле выговорила, подыгрывая слабостью.  — Отлично, чудо, понесу тебя на руках. Правда как? Ты же, мать твою, будешь светить задом на полпляжа.  Он снова выругался — красочно и от души.   — Не ругайся, не вырастет… Хотя можешь, куда ещё больше. — Дура, — выдохнул он сдавленно, а потом вдруг добавил: — Вниз не смотри. Мне нужно… эээ… время, чтобы успокоить свои разбушевавшиеся феромоны.  — Я ни при чём, — пожала плечами. — Это ты в бутылочку играл, раздавая всем свои поцелуи, словно благословение. — Ага, именно поэтому, — хмыкнул зло. — Ты же у меня ангел во плоти. Дальше бормоча что-то себе под нос, что я воспринимала отрывками: — Смотрит она по сторонам, лучше бы рядом глаза разула… Всё ведь на поверхности… любая бы поняла… — И, как финал, тяжёлый вздох: — Ладно. Оденешь мои шорты. Я останусь в боксерах.  — Не-а. — подмигнула. — Всегда мечтала походить в мужских трусах. Особенно ещё тёплых.  — Звёздочка, я тебя сам сейчас утоплю. — Хорошо-хорошо. Молчу.  — Хотя, ты в чём-то права… Увидят меня с тобой в одних трусах — конец. Буду как ветрянка: за пару часов разнесут по всему побережью. Отвернись, сниму тебе боксеры. Поздравляю — одно твоё безумное желание исполняется. Довольная, затаив хихиканье, всё же повернулась к камню, начиная ковырять его пальцем. Секунды тянулись долго.  — Поворачивайся. Быстрее, пока я не передумал.  Спустя пару минут моих пыхтений, его взгляд метнулся к моей ноге, всё ещё запутавшейся в чёртовых трусах. Я попыталась натянуть их сама, но, по всей видимости, алкоголь и мокрая кожа — не лучшее сочетание для этого процесса. — Твою мать! — прорычал, затем простонал от безысходности: — Ещё раз… — Помню. Напьюсь — утопишь. Классика, — закончила за него, опираясь на широкие, напряжённые плечи, пока он опустился передо мной на одно колено, не обращая внимания на прилипший к коже песок, и, обхватив мою щиколотку, решительно помог засунуть её в ткань. Он выглядел как воин, одевающий королеву в доспехи. Только королева была без трусов, а воин — влюблённый идиот. * Горячее, чем ночь * Смотря на него сверху вниз с таким азартом, что у меня самой перехватывало дыхание, я встряхнула головой, и длинные, мокрые волосы полностью закрыли лицо. Подняв руки, закрутила их, как канат, и закинула за шиворот. Поза получилась какой-то театральной — с намеренной грацией я потянулась, сладко замирая в этом движении, будто тело само просило: смотри. Меня качнуло, и всё пошло наперекосяк: я внезапно упёрлась животом прямо в его лицо. Чисто по пьяной классике — без предупреждений, без тормозов. Однако я уже не была настолько пьяна, чтобы не понимать, чем именно его прижала. А главное — Ян понял. Уж он-то точно.  Прошла секунда. Медленная, длинная секунда. Воздух между нами вдруг стал вязким, словно патока. Не только он застыл — я тоже. Его ладони всё ещё сжимали мою ногу.  Моя кожа всё ещё касалась его лица. Глубоко вдохнув, затем медленно, очень медленно я опустила глаза. Глаза Яна горели, взирая на меня. Так не смотрят на подруг. — Прости… — сорвалось у меня с губ едва слышным шёпотом. Зачем, за что — сама не знала. Отделившись от управления разумом, рука скользнула к его лицу и поправляя растрёпанную русую чёлку, а потом… прошлась ниже, чуть приподнимая краешек футболки, которую он на меня натянул, оголяя бёдра… и ещё ниже. — Звёздочка… — Ян выдохнул это слишком томно, слишком низко. Пальцы зарылись в его волосы, мягко, требовательно, невесомо потянув к себе. — Я, наверное, слишком многого прошу… в твой день рождения, — прошептала, облизнув пересохшие губы. Он резко выдохнул: — Джесс, мы ведь с тобой друзья… — Нет. Мы ими никогда не были. Иначе бы не смотрели друг на друга, как два идиота на грани пожара.  Проведя по его губам, я сглотнула от желания, от предвкушения и всё-таки произнесла: — Если не хочешь… скажи. Я пойму. На миг закрыв глаза, ладони скользнули по моей ноге — вверх, по внутренней стороне. Он уже всё сказал своими прикосновениями. — Почему… со мной? — хрипло спросил, не отстраняясь. Губы впились в мой живот, горячо, обжигая, вырвав сдавленный стон. Тепло разлилось волной, и я зажмурилась, откинув голову назад. — Не отвечай… — прошептал, скользя языком вниз. Ноги задрожали. Всё внутри сжалось, ахнуло, потянуло, лишь сдавленно вскрикнула, когда его губы нашли, когда язык прошёлся по чувствительной плоти. Ласкал нежно, с нарастающей жаждой. Целовал, облизывал, прикусывал. Я не контролировала уже ничего — только цеплялась за него, за это чувство, за его плечи, за всё, что происходило. — Хочу… тебя… — голос звучал приглушённо, пропитан желанием, всхлипами и чем-то почти болезненно-запретным. — Как скажешь, моя Звёздочка. * Под звездой * Бережно подхватил, уложив на песок — аккуратно, будто я не просто женщина, а что-то бесконечно ценное. Взглянув в его затуманенные глаза, уже тянулась к нему — влажными, приоткрытыми, требовательными губами. Прикоснулась, слизывая с его губ солоноватый вкус собственной страсти. Язык скользнул, задевая зубы, требуя впустить, но Ян не торопился — дразнил, морил, сдерживал себя до последнего, продлевая напряжение, пока сам не сорвался, отвечая с медленной, почти мучительной жадностью. В тот миг, когда его пальцы скользнули по внутренней стороне бедра, проникли в лоно, он выдохнул — тяжело, с хрипотцой — и сорвался. — Ты сводишь меня с ума… — прорычал, усиливая прикосновения. Выгнулась, вцепившись в его плечи, ощущая, как пальцы властвуют внутри, играют с ритмом, разгораются в темпе. Он не просто ласкал — он знал, что делает. И делал это с намерением разрушить меня до основания. — Ещё… — выдохнула сквозь стон, дрожа в напряжении, не в силах сдерживать поток желания. Он отозвался: прикосновения стали настойчивей, ритм — грубее. Но даже в этой дикости всё ещё был бережен, будто боялся сломать, навредить. Я задыхалась, дрожала, прижимаясь к нему бёдрами, хотела его в себе до конца, и, когда язык снова нашёл мой рот, я замычала от волны, что пронеслась внутри. Он чувствовал — и не отпускал. Не сейчас. Мириады звёзд виднелись в вышине — но зачем они мне там, если я задыхалась от страсти здесь, под своей звездой? — Вспомнила… какой на вкус твой поцелуй, — прошептала, выдыхая ему в губы, вкушая остатки оргазма сквозившие по телу. — Думаю, я уже превысила твой лимит пунктиков, — добавила, хрипло посмеиваясь. — Секс на пляже в полной мере мне с тобой сегодня не светит. Медленно скользнув ладонями под футболку, Ян сжал грудь, перебирая пальцами, затем провёл по изгибу округлого бедра, прижимая ягодицы. — Боюсь, тебе светит незащищённый секс на пляже — хочешь ты этого или нет, — произнёс хрипло, с нотками полной непреодолимой жажды. — Презервативы остались в комнате. Приподнял, заставляя обвить его ногами. Наши тела слились в тесном соприкосновении, и ткань его шортов больше не могла скрыть того, насколько он был готов. Я всхлипнула, выгибаясь навстречу, когда его твёрдость скользнула между моих ног — не проникая, но обещая неизбежное.    — Ян… — голос дрожал от напряжения. — Мне не нужно от тебя защищаться. Не сегодня. Он осыпал поцелуями шею, плечи, грудь, заставляя тело гореть от каждого движения. — Хочу тебя, — едва выдохнула. Глубоко вдохнув, словно пытаясь удержать последние крупицы самоконтроля. — А я тебя больше… В следующий миг наши взгляды встретились: мои глаза — распахнутые, блестящие, полные чего-то нового, неизведанного. Его — зелёные, с отблеском стали, обжигающие, отражающие целый ураган эмоций. Всё длилось долю секунды, но для нас время растянулось в бесконечность. И прежде чем неизбежное случилось, недалеко по пляжу пронеслись голоса, зовущие его имя. Ян выругался про себя, отстраняясь в самый последний момент, когда желание уже затмевало рассудок. — Чёрт-Чёрт… — шипел, стиснув зубы и вырвавшись из сладкого плена желанного тела, бросился в океан — спасаясь от огня, что сжигал изнутри. Вода была прохладной, почти ледяной после жара их тел, но только так он мог сбросить накалённое до предела напряжение. Всё ещё тяжело дыша, я провела рукой по своему животу, ощущая там его след — не прикосновение, а электрический отпечаток, жгущий кожу. Затем медленно поднялась, отряхивая с себя песок, и, не оглядываясь на сверкающие в воде мускулистые плечи Яна, направилась в противоположную сторону. * Танцы взрослых * Огоньки факелов мерцали вдоль пляжа, бросая золотистые блики на песок, а океан позади светился биолюминесценцией, словно отражая остатки магии этого вечера. Позади слышались всплески, смех, крики тех, кто решил продолжить ночь в море в компании звезды, а я уходила в сторону жилья, оставляя за спиной все эти развлечения, оставляя… его. Ткань футболки Яна прохладой ложилась на разгорячённую кожу, но даже его запах не мог затушить жар, который всё ещё пробегал внутри, заставляя задуматься о случившемся. Что теперь? Как с этим жить? Что между ними? Голова всё ещё была чуть тяжёлой от алкоголя, хотя мысли становились яснее с каждым шагом. — Детка, ты явно не туда идёшь. Чей-то голос вывел из транса. Подняв взгляд, встретила глаза — не мальчишеские, не весёлые и не пьяные. Этот взгляд принадлежал мужчине, одному из тех, кто всегда остаётся на краю кадра, но держит в руках всё шоу: продюсер, организатор, кто-то с властью, харизмой и крепкой хваткой. Лёгкая рубашка нараспашку, тёмные волосы с сединой на висках, запах мускуса и чего-то дорогого — сигар, видимо, и вина. В глазах — оценка. На губах — почти хищная полуулыбка. Взгляд скользнул по моей фигуре, впрочем, скорее по футболке, чуть ниже ягодиц, под которой так и не было белья. Ни лифчика. Ни трусиков. Только кожа и память о том, кто был до него.  — Ты в компании детей застряла. Пойдём. У нас поинтереснее. Пальцы обхватили запястье — мягко, однако без вариантов. Я не успела даже сформулировать протест, как оказалась внутри другого круга. Музыка здесь звучала иначе — не та рваная ритмика, под которую прыгала пьяная молодёжь, а глубокие, тянущие звуки, под которые двигались плавно, расслабленно, чуть лениво, зато чувственно. Рука скользнула по талии, слегка прижав.  — Не убегай. Мне нравится, как ты двигаешься, — прошептал он, не торопясь, близко к уху. Его голос обволакивал, как бархат с шипами: мягко, с подтекстом. Ладонь скользнула выше — слишком уверенно, слишком лично, и остановилась под грудью, будто примеряя, сколько ещё он может себе позволить. Мужское тело за спиной двигалось в такт прижимаясь, бедро — к бедру, пах — к изгибу поясницы, и теперь уже не было сомнений: он чувствовал отсутствие белья. И не просто чувствовал — наслаждался этим знанием. — Ты горячая. Даже дышишь иначе. — Его губы чуть не коснулись мочки уха, и моё тело вздрогнуло. Терпеть не могла, когда так делали. — Я… — Резко вдохнув, попыталась выскользнуть, только слова застряли. В медленно тлеющим рассвете возник силуэт: стройный, высокий, знакомый до дрожи. Ян. Он остановился на секунду, словно собирался подойти, его зелёные глаза встретились с моими. Его футболка — на мне, вот только моё тело в чьих-то чужих руках. Улыбка на устах, которое недавно целовал. Он не сделал ни шага. Не вырвал меня из рук другого. Не закричал. Просто… отвернулся. И ушёл. Тихо. Без слов. Растворился в тенях, как будто не было ни поцелуев, ни пляжа, ни нас.  А внутри меня что-то хрустнуло. Не кости. Что-то тише. Без крови. Зато с огнём.  * Не здесь. Не с ним. Не теперь * Секунда замешательства, и я резким движением вырвалась, игнорируя удивлённый взгляд партнёра по танцу, бросилась в сторону, туда, куда ушёл Ян. Песок под ногами сбивался, ветер нагло рвался под футболку, будто пытался задрать её выше, как назло, как напоминание: «Теперь ты не его». Сердце било в грудь так, словно пыталось выпрыгнуть наружу, пробиться сквозь кости и прокричать за меня.     Я нашла его быстро. Сидел среди девушек — тех самых, кто смеётся чуть громче, наклоняется чуть ниже, касается его руки без повода. Ян говорил что-то сдержанно-ироничное, они хохотали, рядом кто-то подлил ему в бокал, кто-то облизал соломинку, прежде чем передать. Он выглядел расслабленным. Идеально невозмутимым. Как будто пару часов назад не утопал во мне. Как будто его руки не тряслись, когда я шептала его имя. Значит, это ничего не значило? «Игра? Ошиблась? Просто секс?..» Внутри поднялась волна гнева, обжигающая, готовая обрушиться на него с криком, упрёком, чем угодно. Хотелось подойти и… Что? Плюнуть в бокал? Сорвать с себя эту чёртову футболку? Закричать так, чтобы заглохла музыка?  Но я стояла в паре шагов. Молча. Ян даже не посмотрел в мою сторону. Красивый, недостижимый, чужой. Витрина без ценника. Не на продажу. Не для меня. И тогда пришло то самое ощущение, что ранит сильнее пощёчины. Я стала для него прозрачной. Невидимой. Пальцы сжались в кулаки. Выдох — долгий, ровный, болезненно осознанный. Нет. Не здесь. Не перед ними. И точно не перед ним. Губы дрогнули — не от холода, от реальности, горечи урока. От того, что дала себе поверить. Приняла страсть за ответ. Ветер трепал волосы. Шла прочь. От него. От огней. От иллюзий. Но не от себя. И это не слом. Это взрослая любовь. Без «долго и счастливо». Без обручальных колец на пляже. Такая, где боль — валюта опыта. Где хруст — единственный ответ. Где тебя не выбирают. * Ясная логика и горькая нотка * Я была здесь — а значит наша встреча неизбежна. На утро стояла перед ним, опустив глаза в пол, покусывая губу. Воздух между нами был натянут, как струна, уже вибрирующая на грани срыва. Ян молча смотрел, словно оценивая не меня, а то, что между нами случилось. Чуть наклонившись ближе, произнёс негромко, но с тем металлическим оттенком, который раньше слышала только в драке:  — Ну что ж. Протрезвела? Вскинула голову, растерянная, не выспавшаяся, с глазами побитой собаки: — Ян… это не так. — Правда? — хмыкнул, прищурившись. — А как? Потому что, насколько помню, не успела уйти от меня, как уже танцевала в чужих руках. В моей футболке. Комфортно было? — Тебе ведь всё равно. Разве нет? — А ты хотела сцену с продюсером? Чтобы я врезал ему, а тебя унёс на руках? — губы дрогнули без улыбки. — Я просто не стал устраивать цирк. Но теперь вот думаю: может, зря? Он не повышал голос, не злился. Его спокойствие резало сильнее любого упрёка.  — Послушай… — Всё нормально, Джессика, — перебил, легко, буднично. — Не утруждай себя объяснениями. Это просто ночь. Она закончилась. Прежними мы не станем — но трагедии тоже не будет. Хочешь — держим дистанцию. Хочешь остаться — оставайся. Я не против. Просто знай: теперь это твоя игра, Звёздочка. Кивнула. Механически. Сдерживая дрожь. А чего ожидала? Серьёзного разговора? Планы на «давай попробуем»? Глупо. И наивно. Когда Ян ушёл, не обернувшись, я продолжала смотреть вслед, а потом тихо выдохнула — наконец перестала притворяться, что мне не больно. — Мне бы хватило… просто поцелуя, — пробормотала самой себе. — Ну, может, ещё приглашения на свидание. Один раз. Однако ни поцелуя, ни приглашения не последовало. Перед выходом из гостиницы взгляд скользнул по зеркалу. Его футболка всё ещё была на мне. Не сняла. Не вернула.  Так и уехала. Через час уже была в аэропорту, не дожидаясь Лиама. Не прощаясь с Яном. Пускай сам решает, что это было. * Привкус соли и то, что осталось * В Остине дождь. Такой, как надо — без грозы, без пафоса, просто мелкий, упрямый, словно кто-то сверху хотел смыть остатки чужих историй с крыш, окон и плеч. Такси шло плавно, как будто водитель знал — его пассажирка не готова к резким движениям. Я не рыдала, конечно. Просто молчала. Сидела, уставившись на капли стекавшие по стеклу, в которых расплывались уличные фонари. Внутри — звенящая пустота, будто всё, что было, выгорело до пепла. Рюкзак на коленях. Тёплый ещё — от самолёта, от рук. Открыла молнию и нащупала ткань. Футболка. Его. Пахла ветром. Морем. Чёртовой ночью, которую он вычеркнул, пока я ещё в ней жила. Хотелось выбросить — в урну на стоянке или просто в окно. Вместо этого засунула нос в ткань и, к своему ужасу, усмехнулась. Даже сквозь боль было что-то... смешное. Или абсурдное. — Знаешь, — пробормотала в пустоту, — ты, Ян, как аромат этого проклятого одеколона: сначала сводишь с ума, потом душишь, а в финале остаётся лёгкий привкус сожаления. Удачное послевкусие, ничего не скажешь. Водитель бросил взгляд в зеркало, но ничего не спросил. И правильно сделал. Ему за изливание души никто не доплатит — есть дорогие психологи, вот туда и валите. Квартира соседа встретила тишиной. Не той уютной, в которой можно свернуться под пледом и не отвечать на звонки, а другой — звенящей, как в фотостудии до рассвета, когда забыл выключить таймер и он щёлкает пустой зал каждые пять минут. Альфред гостил у Вэлл, и без него как-то совсем было тошно. Скинула кеды, швырнула рюкзак на пол, футболку — на диван. И замерла. Смотрела на неё. На обыкновенную чёрную ткань, в которой ещё вчера смеялась, танцевала, целовалась — словно это была другая жизнь. Или другая я.  Протянула руку, подняла и прижала к груди. Слишком крепко. Слишком поздно. А потом, почти не думая, пошла к окну, села на пол, подтянула ноги. Любимое место. То самое. Перед панорамой, где город дышит под дождём, где можно быть честной. Хоть на секунду. — Это была моя любовь, Ян, — тихо, будто он мог услышать. — Та самая. Только не в финале, а в том месте, где люди делают глупости. Где обжигаются и молчат. Ветер постучал в стекло. Где-то на горизонте сверкнула молния, как вспышка. Как кадр. Один из тех, что не попадают в альбом, но остаются в памяти. Футболка лежала рядом. Не выбросила. Потому что, как ни странно, для меня было важно помнить. И, может, однажды… когда всё отболит… смогу рассмеяться. * Бонусная услуга с VIP-доплатой * У каждого свой спаситель от депрессии. У меня это была работа и ни капли алкоголя, иначе стихийное бедствие души сразу же прорвётся наружу. Я никогда не боялась оставаться в студии допоздна. Raw & Real находилась на последнем этаже, а здание имело хорошую систему безопасности: главный вход закрывался после десяти, доступ был только по карте или через код, камеры висели в каждом углу, а охранники на первом этаже сидели за мониторами. В случае ЧП — одна кнопка, и полиция будет здесь за считанные минуты. Но кто же мог подумать, что именно этой ночью мне понадобится экстренная помощь? Выйдя на террасу, допив остывший чай, наблюдала, как Альфред ловит внезапно появившиеся снежинки. Тихий звон лифта сообщил о госте, и через секунду на пороге появился Дэмиан.  — Я знал, что ты работаешь допоздна, — голос звучал так, будто он пришёл забрать заслуженное. Открывая дверь, пропуская его внутрь, растирала озябшие пальцы. — И? — И ты обещала рассмотреть вариант. — Твоё портфолио практически готово. Я всё обдумала, давай проанализируем вместе: ты давно в модельном бизнесе, он твой хлеб, так что не обеднеешь, если отдашь крошки за отлично проделанную работу моей команды. Я помогаю тем, кто делает первые шаги, и ты к ним не относишься.  Говоря это, уже понимала, что он не только о деньгах. Этот самовлюблённый расфуфыренный петух решил, что мои слова означают бесплатную съёмку. Более того, судя по оценивающему взгляду, надеялся получить кое-что ещё. — Ты офигел? Слюни подбери, — откинулась на спинку стула, скрестив руки. — Ну давай, не ломайся, девочка. — Он шагнул ближе, опираясь на край стола. — Я видел, как ты на меня смотрела в караоке. — Смотрела? Да я пыталась понять, чем ты думаешь, кроме своего тщеславного эго. — О, значит, нравлюсь, раз так внимательно разглядывала. Фыркнув, собиралась встать, но не успела. Дэмиан резко схватил за запястье и рывком притянул к себе. — Не надо делать вид, что тебе не интересно. А даже если так… сделай приятно мне. Уверен, не одному отсосала, чтобы открыть такую студию, — его дыхание ударило в лицо, слишком близко, слишком нагло. Дёрнулась, пытаясь вырваться, только хватка оказалась крепче, чем ожидалось. — Да пошёл ты! Или хочешь, чтобы охрана вышвырнула отсюда, а твои фото пестрили заголовками «Извращенец»? — с трудом выдавила, когда его пальцы сжали шею. Второй рукой он дёрнул за блузку, и пуговицы рассыпались по полу. — А сиськи ничего… Видать, и сосёшь неплохо, — ухмыляясь, он рванулся к поясу брюк. Альфред, до этого мирно дремавший на подушке, вскочил, вздыбив шерсть, и зарычал. Потом с лаем бросился на мужчину. Тот резко отдёрнулся, ругаясь, и в следующую секунду уже схватил пса за холку. — Спокойно, сучка, — процедил, крепче сжав пальцы на шее собаки. Холод пронзил до костей, сердце ухнуло вниз.  — Отпусти его, урод! Только ухмыльнулся, поднимая Альфреда выше. — А если не захочу? Может, выбросить его с террасы? Интересно, сколько он пролетит, прежде чем… — Нет! — шагнула вперёд, стараясь не выдать паники. — Ладно, пусть будет по-твоему, — голос дрожал, а я держалась из последних сил, игнорируя расстёгнутую блузку и сползающие брюки. — Просто не успела распечатать, сейчас всё сделаю. Сядь на диван, давай успокоимся. — О, наконец-то догоняешь, — ухмыльнулся, правда шпица не отпустил. — Оставь Альфреда в покое. — Сначала файлы. Или нет… Знаешь, я заберу его, подожду где-то в тишине. Не уверен, что ты не нажмёшь какую-нибудь кнопку и не вызовешь охрану. Так что давай договоримся: я беру щенка, ты печатаешь портфолио. Как только оно у меня в руках, получишь свою шавку назад. Грудь сдавило, когда смотрела на трясущегося от страха шпица и понимала, что выхода нет. Кивнув, едва выдавила: — Только не навреди ему. — Всё зависит от тебя, босс, — довольно усмехнувшись, направился к двери. — Я жду, крошка. * All Inclusive *   Руки дрожали. Бумага застряла в принтере, и я с трудом вытянула её, выровняла и отправила печатать заново. Трясущимися пальцами сгребла снимки в папку, стараясь не смотреть на синяки на запястьях, которые уже начинали проступать. Адреналин потихоньку растворялся в крови, уступая место холодному осознанию: он ушёл, но ехать к нему одной нельзя. Стоило признать, что Ян решал все мои самые паскудные проблемы, вот только сейчас он щеголял под солнцем Мальдив. Девчонки? Не вариант. Лиам? Точно нет, он скорее разнесёт всё здание, но Альфреду это не поможет. Значит — Люк, на него одна надежда. Для начала нужно сменить разорванную одежду. Судорожно сглотнув, принялась натягивать первую попавшуюся вещь из отобранных стилистом. Короткое чёрное платье, которое идеально сидело бы на модельной фотосессии, абсолютно не сочеталось с потёртыми кроссовками и растрёпанными волосами. Сжимая в руках портфолио, вышла на улицу, набирая номер. — Люк… — Моя прелесть, ты плачешь? Кто обидел моего кузнечика? Клянусь, я ему оторву… — Просто… Просто приезжай. Срочно. — Уже в пути. Где ты? — Шутки ушли сразу в сторону. — У студии… На улице… Я… — Оставайся на месте, Джесс! Холодный воздух пробирался под ткань платья, пробегаясь по коже мурашками. Ноги без чулок замерзали, пальцы сжимали папку так, словно от этого зависела моя жизнь.  На первом этаже здания находился Friends Bar, сияя неоновыми огнями. Джессике совсем было не до него, хотя она часто ужинала там, засиживаясь на работе допоздна. А сейчас кто-то сидел у окна… Кто-то, кто очень внимательно смотрел на неё. Марк. А потом он встал и вышел на улицу. — Джессика… — Радость от встречи в момент померкла. Глаза сузились, мышцы на скулах напряглись, когда заметил моё состояние. — Чёрт возьми, ты в порядке? — Марк? Всё нормально, спасибо. — Ложь прозвучала жалко, даже для меня самой. — Давай следующий раз поболтаем… Тебя ждут, — добавила, оглянувшись по сторонам, замечая эффектную брюнетку у входа в бар. Элис. Она явно не понимала, почему её мужчина вдруг переключился на меня, скорее всего не узнавая. — Ты вся трясёшься, и ты называешь это «всё нормально»? В этот момент из-за угла вывернула машина, резко остановившись недалеко, а из неё вылетел Люк. — Джесс! — он в два шага оказался рядом, сжав мои руки в ладонях и оглядывая с головы до ног. — Что случилось?! — Я… — поглядывая на всё ещё стоявшего рядом Марка. — Давай поговорим по пути. — Тебя обидели, я вижу, кузнечик. Где этот ублюдок… — Люк развернулся к зданию, однако я вцепилась в него обеими руками. — Нет! Нам не сюда, — тараторила, утягивая его к машине. — Нам нужно в мотель… — ЧТО?! Громовой рёв Люка привлёк внимание даже прохожих. — Прошу, поехали. Всё потом. — О, не сомневаюсь, — зло процедил он. Сзади послышался хриплый голос: — Ей необходима помощь в таком состоянии. — Джесс? — Люк резко обернулся. — Чёрт. — Стиснула зубы. — Мне не нужно ничего. — Да? А этот красавчик на твоей шее — просто новый тренд в украшениях? — Марк кивнул на синяк от удушения. — Блин, — простонала, не имея времени спорить. — Ты за руль, — бросил Люк Марку. — А я с ней на заднее.  — Вы оба с ума сошли?! — Не спорь, — неожиданно мягко сказал Марк. Всё внутри сжалось, чувствуя, как тело начинает сдаваться. Все эмоции, весь страх, вся ярость выплеснулись в один момент, оставляя только опустошение. — Ладно… * Бортпроводник и его нервные пассажиры * Пока мы садились в машину, на передние сидение прытью умостилась Элис, всем своим видом показывая, что ничего хорошего в этом вечере для неё не светит.  — Ты серьёзно?! — с ядом прошипела она Марку. — Мы сидели в кафе, я наконец-то заказала этот грёбаный чизкейк, и тут ты видишь какую-то растрёпанную девицу и решаешь, что ей срочно нужна помощь?! — У этой растрёпанной девицы есть уши, и я всё слышу. Вас никто не звал с нами ехать. — Может у тебя просто… весёлый вечер? Кто надевает кроссовки с вечерним мини от Dior?! — затем её прищуренные глаза метнулись на Люка. — А ты кто такой вообще, дружок с фиолетовыми волосами?  — Элис, заткнись! — Марк сжал руль так, что побелели пальцы. — Ты… Ты никогда не позволял со мной так разговаривать… — Милочка, или ты заткнёшься, или пойдёшь пешком по мосту, — не выдержал Люк. — Кузнечик, рассказывай всё в подробностях. Между тем улицы Остина мелькали за окном, а я сбивчиво рассказывала суть проблемы. — Так это всё из-за собаки? — скептически вытянула губы девушка. — Мой вечер испорчен из-за какого-то шпица?  — Альфред — глава нашего семейства, так что впредь, если хочешь понравиться моим родителям, думай, что говоришь, — спокойно с твёрдостью высказался Марк, наблюдая как Элис издала громкий, полный негодования вздох, надув и так пухлые губы, отвернувшись к окну. — Кузнечик… — пробормотала она зло, кривляясь. — Просто саранча зелёная. * Мотель и Развязка: Лебединое озеро для отбросов * Когда мы добрались, обстановка говорила сама за себя: дешёвый мотель на окраине, тусклые фонари, облупленные стены. Запах несвежего белья и застоявшейся сырости витал в воздухе, а у администратора на ресепшене было такое лицо, будто он пересмотрел слишком много триллеров и знал, чем всё закончится. Мужчины вошли первыми, но я их попросила остаться пока с наружи.  Дэмиан сидел на краю стола, качая ногой и насвистывая какую-то мерзкую мелодию, отчего по спине ползли мурашки. В глазах у него горел нездоровый азарт. — Что-то ты долго, солнышко. Я уже начал думать, что ты обделила меня своим вниманием. — Он ухмыльнулся, демонстративно держа за ошейник Альфреда. — И давай без глупостей. Хотя... можно и с ними.  — Вот твои проклятые фото. Протянул руку за ними. — Сначала собака. — О, какие мы смелые… — ухмыльнулся, правда ошейник отпустил. Альфред пулей метнулся ко мне, дрожа всем телом. — Давай портфолио. — Мужчина сделал шаг, губы растянулись в сальной ухмылке. — И можешь начинать раздеваться, хотя твоё мини уже возбуждает до чёртиков. Ты же не думала, что просто уйдёшь? Он подходил к двери, намереваясь её закрыть, как она с грохотом распахнулась, влетая ему прямо в лоб. — Бл@дь!.. Ч-что ты творишь?! Пошатнувшись, Дэмиан схватился за лицо, а в проёме, появился Люк — как будто его только что вырезали из рекламного ролика духов и вставили в нашу драму. Манерная лёгкость в голосе исчезла — это была не сцена и не фотосессия, это был спектакль одной крови. — Ой, ты не поверишь! — сладко протянул, входя в комнату с убийственной грацией. — Захотелось увидеть, как именно тебя вдавливают в стенку. Я же эстет, люблю наблюдать за искусством, особенно когда оно в реальном времени. Улыбка оставалась светской, а вот голос опустился на полтона ниже. — Слушай, солнышко, у меня вопрос: твои мозги родились раньше или позже, чем твоя потребность насиловать и угрожать женщине? Хотя стоп, что я спрашиваю? Они же до сих пор в стадии эмбриона. Дэмиан, чуть придя в себя, резко дёрнулся к двери, однако его путь перекрыл высокий силуэт. Марк, как скала, встал у входа, не выказывая ни капли эмоций.  — Слушай, дружочек, мы тут с ребятами подумали… ну ладно, я подумал, хотя ребята меня поддержали, что тебе просто жизненно необходимо прочувствовать новую фотоконцепцию. — Люк оттянул рукава, будто готовился работать руками, а затем хлопнул в ладоши. — Вот прямо сейчас. А ещё ходят слухи, что ты хочешь стать актёром?  — Да ты чё… — Дэмиан не успел договорить, когда в комнату заскочило несколько ребят, прижимая его к столу, скрутив руки за спину, а один из них методично начал заворачивать его в скотч. Люк тем временем выудив из кармана телефон, прицелился и щёлкнул пару кадров. — Ну, чистый винтаж! Точно сценка из фильма категории «очень даже Пи()дато». Ну тебя же не смущает? Ты ведь любишь быть главным героем, правда? — С-сука, убери камеру! — зашипел Дэмиан, пытаясь вывернуться, но скотч уже плотно охватывал его торс. — Ой, нет, детка, эта камера — твой путь к славе! Смотри, идеальное освещение, натуральный страх в глазах, а если так… — Он слегка развернул его лицо в сторону света. — Боже мой, я гений!  Закончив с серией кадров, кивнул стоящему рядом Марку: — Предлагаю упаковать это чудо природы и отправить на прогулку в живописные просторы Остина. Пусть немного остынет, очистит свою ауру, помедитирует на тему собственного жалкого существования. А потом… ну, парочку копий разошлём по интересующимся местам. Чтобы никто не скучал.  — Т-ты не посмеешь! Чуть наклонившись, Люк посмотрел на него с лёгким сочувствием. — Знаешь, ты абсолютно прав… потому что это не шантаж. Это просто маленький бонусный контент для тех, кто любит драму. Поднеся палец к губам, он улыбнулся: — Ты мне предлагал свою задницу. Помнишь? А теперь… молчи и улыбайся, детка. Когда кляп оказался во рту Дэмиана, улыбка у него не получилась. * Переключение сцены: врачебный осмотр не по запросу * Всё наконец-то закончилось, и Марк остался рядом, пока Люк наслаждался съёмкой своего фильма. — Может, это чересчур? — спросила устало. — И откуда взялись эти два молодца? — Чересчур — это когда ты угрожаешь слабому, зная, что тот не ответит. А ребята… — Марк отвёл взгляд, не очень-то умея лгать. — Знакомые, скажем так.  — Прошу, пусть всё останется в тайне. Хорошо? — пробормотала, собираясь выйти. — Постой, Джессика. Позволь тебя осмотреть. — Ты врач? — Да, пластический хирург. — Ого… Да со мной всё в порядке, а синяки скоро пройдут. Главное Альфред не пострадал. Всё же Марк настойчиво взял меня за плечи, плавно прислоняя к столу. Пальцы скользнули по шее, чуть задерживаясь на месте повреждений, отчего мне стало не по себе, и я заметила, что во взгляде мелькнуло что-то, чего там быть не должно. — Я выпишу тебе мазь, — отстранился он. — Дашь свой телефон и e-mail.  — Да, спасибо — быстро ответила, шагнув назад. На улице нас уже ждали Люк и Элис, беседуя словно давние друзья. — Представляешь, дорогой, перед нами главный стилист конкурса «Мисс Техас»! — восторженно воскликнула девушка, обращаясь к Марку. — А я всё думаю: откуда мне знаком этот греческий профиль бога! Люк жеманно взмахнул рукой. — Ах, душа моя, твоя интуиция безупречна, как и мой макияж после семнадцати часов съёмки! Закатив глаза, уселась на задние сидение, не обращая внимание на их светскую болтовню, и через несколько минут уже мирно склонилась на широкое плечо Зевса подиума. * К чёрту мужчин, да здравствуют мои Мальдивы * В офисе было шумно, как в пчелином улье после вторжения медведя. Кто-то ругался с курьером, кто-то тараторил в телефонную трубку, Вэлл лавировала между креслами, словно гимнастка в узком коридоре, а Люк... О, этот душевный засранец с глазами манекена и сердцем Мэри Поппинс — он подстерёг меня у самого порога. Схватил за плечи и прошептал на ухо с таким заговорщическим видом, будто держал в руках мировой секрет: — Моя богиня не должна ничего знать о вчерашнем. Ненужные переживания прибавят ей морщинок. Я только улыбнулась, наблюдая за тем, как он буквально излучал гордость за себя, за Вэлл, за весь мир, в котором теперь было на одну счастливую пару больше. Ну, счастье вам, ребятки. Правда, радость за них не означала, что я вдруг превращусь в разболтанный фонтан признаний. Тем более Кира, судя по её взгляду, уже подозревала, что на дне рождения Яна случилось что-то из разряда «пиши пропало». — О, давай, соври мне ещё раз, — прищурившись, она склонилась надо мной, когда я пыталась сделать вид, что глубоко погружена в отбор снимков. — Я уже Лиама почти вывела на чистую воду, он только пот утирал… Ладно, не признался. — Лиам — кремень. Может, тебе его трахнуть? Ну, в целях допроса с пристрастием.   — А мне нравится, что ты стала такой злой, — Кира довольно кивнула. — Прям чувствуется, как ненависть к мужскому полу бурлит в тебе, словно крафтовое пиво в Остине на фестивале.  — Прекрасная аналогия. — Короче! — Она хлопнула по столу так, что я чуть не выронила стилус. — Я тут подумала, ты же скоро превратишься в старушку... — Мне будет ТРИДЦАТЬ! — Вот именно! Пока кости держат каркас — пора на отдых.  — Ты всегда так говоришь людям, когда даришь подарки? — Ага, с элементами угрозы. — Шлёпнув на стол конверт с лого туристического агентства. — Открывай. Скептически разорвав бумагу, достала ваучер. Тур. Мальдивы. Бунгало. Три дня. — Ты рехнулась?! — Немного. Но не так сильно, как ты, раз ещё не отправила этого мудака к чёрту и не начала жить нормально. Я зажмурилась. — Сколько это стоит? — Давай сделаем вид, что нас это не волнует. — Кира! — Ну, хренова гора бабла, даже со скидкой. Ладно… дисконта совсем чуть. Но я выбила его, потому что в глазах менеджера выглядела как бедная подружка, уставшая от страданий своей несчастной подруги. — Надеюсь, ты хотя бы не разыгрывала перед ним сцену с обмороком? — Нет. Хотя он меня всё-таки обнял, расстегнув пару пуговиц… в целях лучшего дыхательного процесса. А потом намекнул, что мой бюст уж больно сдавливает… дыхание. — Ты — бессовестная аферистка. — Я — гений, а ты — неблагодарная клуша, если откажешься. — Кир, знаешь же, я коплю деньги. — Так я и не предлагаю тебе покупать тур! Это мой подарок на день рождения. — Кира… Так нельзя. Она подняла руку. — Это не обсуждается. Ты улетаешь, отдыхаешь, выбрасываешь из головы всех идиотов, которые тебе не по зубам, и наслаждаешься жизнью. — А снять квартиру?.. — Снимешь. Сначала сними стресс. Я смотрела на ваучер, на дорогую бумагу с золотым тиснением, на мелкий текст, обещавший спа, отдельный пляж, завтрак в номер и прочие радости, о которых уже и мечтать забыла.  — Это безумие… — Это инвестиция! В твоё психическое здоровье, — бросила на меня серьёзный взгляд. — Прямо инвестиционный фонд имени истерички с камерой. — Назовём его «Богиня с грейдером вместо сердца». Мать её, Кира, чертовски упорная фея-крёстная с тёмными намерениями. И может, она права? Может, пора не просто послать, а сделать это красиво — лёжа на белоснежном песке, вымокая в лазури, потягивая кокос и записывая на диктофон мысль: «Сдохните, бывшие и несостоявшиеся, я нашла рай».  — Тогда я заплачу сама. И не спорь. Может, ты со мной?  — Я бы поехала, но у меня свидание с мистером «оплатил-на-месяц-вперёд-дорогие-туфли», — сладко протянула Кира, скрестив ноги, демонстрируя дорогущую красоту. — Кир, я потрачу бешеные деньги на отдых, который мне даже не нужен?! — Застонав, прижала ладони к лицу. — Ты не оставишь мне выбора, да? — Конечно, нет. Ты обязана восстановить свою веру в мужчин… или хотя бы в их полезные функции. Я сузила глаза. — Снова пытаешься втянуть меня в какие-то грязные приключения? — Поверь, ты сама справишься. В этом тебе нет равных, — рассмеялась подруга. Закатив глаза, хотя внутри всё-таки мелькнуло предательское предвкушение. — ХYй с тобой, моя красотка. — Он практически всегда со мной, правда, разный: у кого с мотором, у кого с проблемами, — усмехнулась она, закинув ногу на ногу. — Собирай чемодан, моя не-Валентинка. Ты улетаешь.  — ...и, возможно, впервые за долгое время прилечу другой. — Именно. С загаром, флиртом в глазах и, надеюсь, с трофеем с кубиками на прессе… или хотя бы с приятной усталостью в бёдрах. — Только бы без венерических сюрпризов в конце. — Ах, душа моя, для этого и существует дорогой SPF и латекс, — щёлкнула она пальцами, словно адская смесь злой феи в разводе и Саманты Джонс: с острым языком, бешеным обаянием и блёстками вместо волшебной палочки.

***