Часть 14. Я не валентинка, но жизнь — та ещё сука

Перед тем как нырнуть в продолжение, советую заглянуть в рассказ «Я не валентинка». Именно там Джессика отправляется на Мальдивы — в отчаянной попытке сбежать от драмы и мужчин, но, как это обычно бывает, натыкается и на то, и на другое. Мимолётный флирт, солёный ветер, бунгало на воде… и кто знает, может даже начало чего-то, что продлится дольше трёхдневного тура. Читайте, иначе вы просто не прочувствуете всей этой эмоциональной мясорубки, в которую я сейчас снова залезу с головой. _____________________________________________________________________________________

***

* Новое начало с привкусом хаоса * Отдых на Мальдивах перевернул всю мою жизнь — без преувеличений. В отношениях, любви, дружбе, работе. Буквально во всём. Потерянный, вернее, забытый фотоаппарат у Мэйсона, когда я бежала прочь, не оглядываясь. Умопомрачительный секс в поезде, который, к моему ужасу, задел не только натренированный женский похотливый голод, но и струны души. И теперь ещё это: переезд, о котором мне даже не сообщили. — Ёб вашу архитектуру! Какого хрена я снова не в курсе?! — только этими словами и могла выразить всю палитру чувств, ворвавшись в здание после короткой, но качественной болезни.  Как бы ни злилась на Яна, девчонок и команду, они сделали невозможное — нашли мне студию мечты. О, да! Теперь я должна чувствовать себя счастливой. Ну да, конечно. Щас. Помещение находилось не в самом центре, но рядом, в новом районе, где небоскрёбы не давили своей мрачностью, а стеклянные фасады отражали солнечные лучи. Второй этаж, полностью под Raw & Real. На первом — стильная рецепция, общая для всех компаний, где клиенты могли подождать в уютной зоне с дизайнерской мебелью и минималистичными арт-объектами. В общем всё намекало на — «Мы успешные, но пока скромные». А вот наверху... наверху начался эстетический оргазм.  Открытое пространство: никаких тесных коридоров и клетушек, только свобода и свет. Белоснежные стены и серый бетонный потолок с выставленными на показ коммуникациями придавали месту брутальную стильность. Вместо перегородок — колонны, словно молчаливые великаны, поддерживающие всю конструкцию, а между ними — мобильные стеклянные панели, которые можно передвигать, создавая нужные зоны. Главное — окна. Панорамные, от пола до потолка, они открывали вид на город: с одной стороны урбанистический hi-tech, с другой — уютные улицы, где пахнет кофе, вином и весной. Днём — естественный свет, ночью — неон. Отдельная комната — чёрный бокс для съёмок с контролируемым освещением, с отдельной гримёрной, в которой наконец-то можно развернуться, не толкаясь локтями. Просторный лаунж для клиентов с кофемашиной, диванами и мини-баром. Отдельный кабинет — да, мой кабинет — где я могу уединиться, обрабатывать снимки или просто послать всех к чёрту и переждать очередной приступ ненависти к жизни. Это было идеально. Если бы только я была готова к этому. Потому что внутри меня всё ещё жила та, которая бежала прочь от всего, цепляясь за воспоминание, как за спасательный круг.  Если раньше жизнь казалось жопой, то теперь — здравствуй, прописка в ней самой. * Всё ещё красавчик, только хуже * Уткнувшись в спинку дивана дома вечером, мрачно осознавала, что Ян — сука, таки красивый кобель. Не потому, что притащил меня сюда не потому, что заставил пережить весь этот день с неожиданностями, хаосом и взрывами огнетушителей, а потому, что за эти полтора месяца пока я его не видела, стал ещё неотразимее. — Разве это справедливо? — хныкала, вяло потягивая ром. — Что именно? — Он присел рядом, закинув руку на спинку дивана. — Ну вот ты… красивый. А я… — махнула бокалом в воздухе, не находя приличного слова, которое описало бы моё состояние. — Очаровательная, — добавил спокойно. Посмотрела на него с подозрением: — Ты надо мной издеваешься? — Никогда. — Ага, конечно, — закатив глаза, снова сделала глоток, мысленно сравнивая его с тем самым незнакомцем из поезда. Вот если бы снять с него пиджак, расстегнуть пару верхних пуговиц… — Совсем мозги вымыло океанскими водами, высушило солнце, а потом то, что осталось, залило пеной с огнетушителя, — пробормотала, качая головой. — Ты меня пугаешь. Когда ты начала разговаривать сама с собой? — На Мальдивах. — Тебе, Звёздочка, отдых на дорогих курортах противопоказан, — с серьёзным видом сказал Ян. — Хочешь поговорить? «Бл@дь». Ром пошёл не в ту степь. Кашель прочистил и горло, и остатки разума. — Что?! — наконец-то выдавила. — Повтори… Нет, лучше поцелуй меня. Мы упорно вдвоём делали вид, что между нами ничего не произошло, поэтому ему пришлось только хмыкнуть, качая головой и лицезря моё взбалмошное поведение, забрать ром. — По-моему, красотка, ты всё ещё болеешь. —  Наклонившись, притронулся ко лбу. Его тёплая ладонь врезалась в мою кожу, как будто тело вспомнило, кого оно так долго ждало, а зелёные глаза вмиг затянули в омут. — И прекращай пить. Хотя нет, пей. Что-то ты давно не признавалась мне в любви. — Фррр, — изобразила фырканье, похожее на взбешённую кошку, и отобрала у него свой бокал, пока он от души рассмеялся. — Вот теперь я точно начинаю беспокоиться. Скрестив руки на груди, всем видом показывала, что вот прямо сейчас собираюсь его ненавидеть. — Ты, конечно, мужчина мечты. Только во сне и желательно в чужом. — Так вот почему ты до сих пор одна. Всё стало на свои места, — многозначительно протянул сосед, наблюдая за тем, как я обиженно закусываю губу. Пришлось задуматься, а потом прищуриться, стукнув кулаком по его груди. — Ах ты ж… Он только развалился на диване, растянувшись в той самой расслабленной позе, которая выбешивала своей самоуверенностью. — Не вздумай пить залпом, — предупредил, наблюдая моё нервное наполнение пустой тары горячительным напитком. — Почему? — Ты начнёшь напрашиваться ко мне в постель, а я всё ещё борюсь за твою честь. — Борец ты наш… — бурчала, отпивая немного рома, чтобы не высказать ничего лишнего, потому что он точно издевался надо мной, намекая о той самой чести, которой почти лишил меня на пляже.   — Именно. Впрочем, давай колись о своём отдыхе и безумном сексе. Вздрогнув, резко отставив бокал, я уставилась на него, будто он только что материализовал на лбу третью бровь. — Откуда ты знаешь про… «Твою ж мать!» Сама себя выдала. Ян ухмыльнулся, наслаждаясь, что загнал меня в ловушку, которую сам же и расставил. — Ну вот, теперь мне даже не надо доказывать, что я всегда прав. — Ты что, нанял шпионов? Или у тебя доступ к всевидящему оку? — Нет, просто ты, Звёздочка, как магнит для неприятностей. Так что вероятность попадания во что-то подобное, была очень высокой. Я закатила глаза: — Ненавижу тебя. — Уже теплее. — Он наклонился ближе, заглядывая в глаза, и тепло разлилось по-моему телу, предательски пульсируя в одной точке между ног. — Говоришь, стал красивее? — Послышалось, — буркнула, поколебавшись между плеснуть в него ромом и просто нагрубить, выбрала более продуктивный вариант: обиженно отвернулась. — Да чтоб тебя… — Снова хватая ром, как утопающий за соломинку, но Ян в этот раз перехватил мою руку, вынуждая посмотреть на него. — Просто скажи, что скучала. — Окей, скучала, — я с вызовом посмотрела на него, понимая — надо эти игры «дам не дам» прекращать. — Врёшь. — Ну хорошо! Очень скучала! Так скучала, что аж… Замолчала, осознав, что снова попалась. Усмехнулся, не отпуская моей руки, и провёл ею по своим губам. — В следующий раз подумай, прежде чем уезжать от меня на Мальдивы. Хмыкнув, рискуя присосаться к нему в поцелуе, прошипела: — Пошёл ты. — Уже лучше. — Он с довольной ухмылкой отпустил, неспеша подымаясь с дивана. — Теперь можно поесть? Или ты снова будешь питаться обидами и страданиями? — Что на ужин? — Я. — Тогда лучше ром. — Только сначала поешь. А то я устал выигрывать спарринги у голодной женщины. Я осталась на диване, с бокалом в руке и хаосом в голове. Потому что да — он всё ещё был красивым ублюдком. Самодовольным, дерзким, невыносимым. А я всё ещё была влюблена. И, что хуже всего, хотела его. Сильно. Прямо сейчас.  * Шерлок в юбке * Решив не поддаваться на провокации собственного организма, я сосредоточилась на бокале — в то время как Ян, чёрт бы его побрал, этот ходячий секс, чересчур нагло маячил в поле зрения, двигаясь по кухне так, будто ему и вправду принадлежал весь мир. И моё тело, между прочим, тоже. Без разрешения. Бурча себе под нос, сузила глаза — как подозрительная детективша в дешёвом сериале. — Ты опять разговариваешь сама с собой, — заметил он, не оборачиваясь.  — Это называется анализ, — отмахнулась, скользя дальше взглядом по его возмужавшей фигуре, рисуя образ. — Позволь провести исследование. — Только если оно не предполагает вскрытие, — лениво бросил, продолжая резать хлеб. — Так, тебе двадцать пять… хотя… — задумчиво наклонила голову, словно смотрела на подозреваемого. — Если чуть затемнить освещение, добавить кое-какие детали… Запросто можно дать около тридцати! Особенно если сделать вид, что ты не улыбаешься как мальчик, только что укравший пирог. — Спасибо. Обожаю комплименты с лёгким запахом возраста, — отозвался Ян, прислонившись к кухонному гарнитуру и сложив руки на груди.  Однако я продолжила, не моргнув: — Скулы у тебя, конечно, почти эталонные. Только можно добавить… — Что ты вообще пытаешься доказать? Что я слишком идеальный для смертного?  — Пока нет, — буркнула, снова закусив губу. — Просто кое-что проверяю. Волосы… если бы чуть длиннее… и в пучок… Ян сдвинул брови и на лбу появилась задумчивая морщинка. — Сейчас попросишь переодеться в смокинг. Делаешь из меня Джеймса Бонда? — Не порть момент! — зашипела, вцепившись в бокал двумя руками. — Бл@дь. Да чтоб меня… — О, пошло веселье, — не сводил с меня взгляда. Как кот, наблюдающий за дёргающейся мышкой.  — Нет, нет, нет… — Я вскочила и начала носиться по комнате. — Это не может быть! Это просто совпадение! — Размахивая руками, продолжала бормотать под нос. Ян с Альфредом синхронно следили за мной. — Что, ты только сейчас поняла, что я секс-символ земли? Подняв палец вверх, точно вывела новый закон Вселенной, подытожила свою гипотезу: — Так… ладно… ладно. Может быть, это коллективный образ. Ну, знаешь, такой… типаж. Да! Типаж! Взгляд зацепился за его рубашку, и я окончательно зарылась в своих мыслях. — Так, маски у тебя нет, но… — Уперев ладони в бёдра, подошла ближе, становясь на носочки и вглядываясь в его лицо, как будто он — пазл, в котором не хватает последнего куска. Этот мерзавец даже не пытался скрыть довольную ухмылку, подыгрывая мне: — Хочешь, надену? Моё тело дало сбой. Гормоны аплодировали стоя.  — Остришь?! Комик недоделанный, — процедила сквозь зубы. — Немного, — лениво потягиваясь, с видом полной невозмутимости. — Прямо чувствую, как твоя любовь ко мне взрослеет. Почти как ненависть, только с подтекстом.  — Может, ты уже уберёшься к своим фанаткам? Или, не знаю, отправишься в ад, на съёмки своей эгоцентричной рекламы?  Потянув Альфреда к себе на руки, со спокойствием напомнил: — Я в отпуске. И, кстати, это моя квартира. Пришлось зависнуть на мгновение. Мразь. Сексуальная, наглая, улыбающаяся мразь. — Твою же… — пробормотала, отворачиваясь и залпом опустошая бокал. — Ты прав.  — Оу, признание правоты. Всегда приятно слышать. Особенно от женщины, которая собиралась испепелить меня взглядом. Я жевала вкуснючие бутерброды и всё ещё мечтая запустить одним из них в его наглую физиономию. В голове было слишком много мыслей. Слишком много странных совпадений. И слишком красивый Ян, которого, кажется, хотелось убить за это. * Переоценка ценностей * На следующее утро его уже не было дома. Где-то между чашкой кофе и самобичеванием за похмельное состояние я добралась до старого офиса студии. Зашла с ноги, нагнула матами всех, кого можно было нагнуть, и особенно владельца — тот, с абсолютно невозмутимой рожей, сообщил, что «ну, обстоятельства, понимаете…» — Обстоятельства у вас в штанах, — подытожила, разворачиваясь на каблуках и хлопая дверью так, что едва не снесла вывеску. Raw & Real ждала свою разгневанную фурию. Как вчера я вообще не заметила всей красоты этого места? Наверное, стресс, переутомление и ещё немного стресса. Но сегодня, шагнув в распахнутые двери нового здания, будто попала в другой мир. — Добрый день, мисс Мартин, — приветливо улыбнулась девушка на ресепшене. Её коллега, столь же безупречная, поддержала дружелюбный тон. Одинаковая форма, утончённые черты, профессионализм в каждом движении — они вполне могли рекламировать люксовый бренд. — Да-да, добрый… — пробормотала, и тут же застыла перед глянцевой стеной, где на чёрном фоне золотыми буквами значился список компаний, занимающих этажи. Два последних ряда бросились в глаза, словно подсвеченные неоном:

Neural Nexus

В висках запульсировало, во рту пересохло. — Простите… это… это… — мой словарный запас резко сузился до междометий. — Ян Уокер и Лиам Хантингтон — учредители этой процветающей фирмы, — с гордостью пояснила одна из девушек. — И владельцы этого умопомрачительного здания, — добавила вторая. — Ага… — ответил мой рот, пока ноги уже шагали в сторону лифта, нажимая кнопку не второго этажа, где находилась Raw & Real, а последнего. * Мир грядущего, о котором я ничего не знала. Или не верила? * Neural Nexus встретил меня так, как, наверное, встречает само будущее: стерильной роскошью, технологиями и атмосферой, от которой мурашки по коже. Пространство офиса напоминало декорации научно-фантастического фильма: стены — из затемнённого стекла, плавно меняющего прозрачность; интерактивные панели, проецирующие графики и код; необычные лампы отбрасывали почти космический свет, а вдоль одной стены тянулся живой мох, создавая странный контраст между природой и высокими технологиями. До конца не могла поверить, что они воплотили свою мечту в таком грандиозном масштабе. Слушая их рассказы вполуха, тогда, между делом, я считала это всего лишь юношеской забавой. И вот теперь — стою здесь, посреди невозможного, с открытым ртом и отсутствием хоть какой-то внятной мысли. В голове не укладывалось: Как? Когда?!  Перспективный актёр, живущий на съёмках и в бесконечных разъездах, пропадая день и ночь в свете софитов, смог параллельно строить будущее искусственного интеллекта, создавать что-то настолько масштабное. Зависла в центре этой космической архитектуры, полностью выбитая из привычной реальности, и... да. Гордая. До кончиков волос. За них. За него. За то, о чём я раньше даже не думала. * Где костюм? * Как раз подоспела к собранию персонала, когда девушка с замысловатыми завитушками на голове вежливо попросила подождать в Sense Lounge — так, по крайней мере, значилось на стеклянной табличке.  Вдалеке виднелась зона, где не было привычного длинного стола и офисных кресел. Вместо этого — пространство с удобными креслами-мешками, мягким освещением и огромным экраном, который проецировал сложные диаграммы. Ян стоял в центре, расхаживая между сотрудниками, которые смотрели на него с неподдельным вниманием. На нём не было костюма. Чёрные спортивные штаны с лампасами, слегка свободный свитер цвета тёмного шоколада с высоким воротом, волосы слегка растрёпаны — и, чёрт возьми, этот образ не просто шёл ему. Он был... правильным. Настоящим. Не казался актёром, переигрывающим роль «директора» — он был им. Спокойный, собранный, уверенный. Говорил о сложных вещах, как о чём-то понятном, с тем лёгким магнетизмом, который либо дан, либо нет. А я стояла в отдалении. Как будто из другого времени. Почти как призрак прошлого, случайно шагнувший в чьё-то слишком блестящее будущее. И понятия не имела, куда здесь вписываюсь. Или — вписываюсь ли вообще.  * Неожиданное открытие: разбитые шаблоны * — Звёздочка... Ян замер — на долю секунды, почти незаметно, словно что-то сжалось внутри, а потом тут же снова выровнялось. В этот момент Альфред уже нёсся ко мне, как гламурный пушистый метеор, разбрасывая по пути невидимые искры — и довольно звонко тявкая, возвращая всех в реальность.  Хотя, если быть честной, единственной, кто ещё не вернулся, оставалась я.  Сотрудники начали расходиться, но всё равно косились в мою сторону: кто-то с явным интересом, кто-то с ревностной ухмылкой, а кое-кто — с тем напряжённым выражением лица, точно пытался вспомнить, не я ли одна из «бывших», о которой слышали в курилке.  — Кажется, ты кого-то впечатлил, — раздался сбоку голос, полный довольства.  Лиам. Конечно, куда же без него. — В этот раз ты прав, — буркнула я, переводя взгляд с Яна на него. — Так вот, значит, чем вы занимаетесь в свободное от гульбы и веселья время? Построили себе маленькую техно-империю? Купили здание? Планируете захватить планету?  Ухмыльнувшись самодовольно, Лиам скрестил руки на груди. — План захвата мира в стадии бета-тестирования, но, глядя на твоё лицо, кажется, мы близки к успеху. Не отрывая от меня взгляда, Ян выдохнул с лёгкой улыбкой, как будто он не просто ждал этой встречи, а предвкушал именно такой эффект. — Знал, что ты удивишься. — Удивлюсь?! — Эмоции пытались вырваться наружу, утягивая весь словарный запас. — Ян, я в шоке! Думала, ты... — Что? Просто гламурное лицо? — его голос прозвучал тихо, с ноткой иронии, за которой уже затаилась обида. — Нет! Ну… — махнула рукой на безумие вокруг. — Вот этого я точно не ожидала! — Думала, весь день сплю и листаю сценарии? — он полуобернулся, опираясь бедром о стеклянный стол, стоящий словно в воздухе. — Честно? Да! Ты… ты же звезда! Актёр, красавчик, любимец всех возрастов, король красных дорожек, гонщик выходного дня, коллекционер светских слухов и… — Оооо, давай, не останавливайся, — вмешался Лиам, с наслаждением наблюдая, как я всё глубже зарываюсь. — Так ты реально считала, что Ян — это просто симпатичная витрина?  Горячее облако мгновенно окутало уши, а щеки запылали. — Ну да! То есть… не совсем! Я не говорю, что ты тупой! Я просто… просто никогда не видела, чтобы ты занимался чем-то таким.  — Потому что ты не верила, — спокойно сказал Ян, и его глаза поймали мои.  И что-то внутри меня щёлкнуло. Вроде бы негромко. А отозвалось как звон разбитого стекла. — О, господи, — Лиам сцепил руки за спиной, притворно зажмурившись. — Как же тут вкусно пахнет падением стереотипов и интеллектуальной эрекцией.  Смерив его убийственным взглядом, который, в любом приличном обществе, расценили бы приглашением к дуэли, обернулась к Яну. Слова вырвались сами собой, обёрнутые в привычный сарказм, как в спасательный жилет:  — Ну да. Ты не просто лицо с обложки. У тебя, оказывается, и мозги есть. Или это всё-таки парик с функцией ИИ? Лучшая защита — нападение. Особенно когда внутри всё кричит: дура, как ты могла не заметить? Я чувствовала себя полной идиоткой. Не видящей дальше своего объектива, дальше своего «я всё понимаю в людях».  Лиам грохнул смехом, чуть не уронив себе на ногу планшет. А Ян… на этот раз не прищурился и не склонил голову. Он едва заметно наклонился вперёд, словно хотел рассмотреть мою реакцию крупным планом, и сказал с довольной полуулыбкой: — Так, значит, у меня идеальная укладка? — Это всё, что ты услышал?! — чуть не взвыла я, чувствуя, как эмоции начинают прорываться уже через ресницы, а не через голос. — Нет, я ещё услышал, что ты впечатлена, — он чуть улыбнулся уголком губ. — Продолжай, Звёздочка, мне нравится, когда ты теряешь дар речи. — Чувак, — вставил Лиам, утирая слезу смеха. — Это самый неожиданный комплимент в истории Neural Nexus.  Не сводя с меня глаз, Ян усмехнулся: — Ладно. Похоже тебе стоит пройти стадию осознания. Или всё-таки хочешь экскурсию по нашему храму будущего?  Закусив губу, ощущая себя двоечницей на пересдаче по математике, кивнула: — Показывай… Но предупреждаю: если ты сейчас заведёшь меня в какую-нибудь лабораторию, где учёные в белых халатах программируют андроидов, я офигею окончательно, и тогда мою психику придётся пересобирать из запчастей. — Отлично, — Ян подмигнул. — Мы как раз туда и направляемся.  * Тайны богатых и счёт за безумие * Пока Ян оставался наверху, Лиам решил сопроводить меня вниз, в надежде встретить Киру, а у меня наконец-то выпал шанс вытрясти из него недостающие куски пазла. Потому что, чёрт возьми, как? — Ну, выкладывай, мистер гений. Как два парня, пусть даже с хорошими мозгами и амбициями размером в Техас, смогли обзавестись таким зданием? Оно же в Остине стоит… ну, как я себя сейчас чувствую — космических денег. Парень ухмыльнулся, уверенно шагая, засунув руки в карманы, а я плелась рядом, недоверчиво поглядывала на довольное лицо. — Мы начали с пяти человек и маленькой съёмной квартиры, — ответил он без пафоса. — А дальше росли день за днём. Продали свои машины, влезли в кредиты, работали как сумасшедшие. — Ян добровольно продал свою детку? — я остановилась так резко, что чуть не наступила ему на ногу. — Спорткар, который он целовал взглядом и мыл вручную с трепетом монаха? — Да, было дело, — рассмеялся тот. — Чуть не всплакнул тогда. Правда, он же упрямый ублюдок — если решает что-то, то идёт до конца, и остановить его может только астероид. — Хорошо… допустим. А здание? — Арендаторы. — Он пожал плечами, будто речь шла о покупке кофейни, а не штаб-квартиры будущего. — Мы купили его с будущей выплатой от них. Плюс у нас уже был капитал, плюс немного инвестиций, плюс тонна уверенности в себе. И немного безумия в придачу. Безумие… — эхом отозвалось в голове. Ян никогда не казался мне бизнесменом. Скорее бунтарём, актёром поневоле, парнем, который легко идёт против системы, но точно не тот, кто строит свою империю. — Кстати, — я сощурилась, переходя в режим «шпионка поневоле». — Мы знакомы с Яном лет пять, а всё, что знаю о его семье — это Лилиан и, ещё с недавних пор, Марк. Они что, агенты под прикрытием? — Почти, — хмыкнул Лиам. — Богатые семьи любят конфиденциальность. А очень богатые — строят вокруг неё крепость.  — Ты сейчас говоришь, будто они сидят где-то в бункере с досье и золотыми слитками.  — Ну, миссис Уокер точно может. У неё в глазах встроен сканер лжи. А про отца… — он на секунду замолчал, — если Ян тебе не рассказал, значит, на то есть причины. Что-то в его тоне заставило меня замолчать. В студии было подозрительно чисто. Словно вчерашний апокалипсис с пеной, шампанским и хаосом был просто кошмаром, а не реальностью. Разве что запах свежей уборки и лист бумаги, ожидавший меня на столе, напоминали о незапланированной «пенной вечеринке». Вот когда взяла его в руки и, увидела сумму, то чуть не подавилась воздухом. — Это… что, счёт за уборку?! Заглянув через плечо, Лиам присвистнул. — Ну, учитывая масштабы бедствия… дёшево отделалась. Лишь простонала, уронив голову на стол.  — Ладно, оставлю это на завтра. Сегодня я уже слишком много раз переосмыслила свою жизнь. Хохотнув, парень, не переставая смотрел по сторонам. — Жду вторую серию: «Подыми челюсть следующей девушке с пола». Пойду искать Киру. Надо устроить ей экскурсию, пока ты приходишь в себя.  * Офигевшие, но гордые * Через некоторое время Кира вернулась в студию и выглядела так, точно побывала не на экскурсии, а в аномальной зоне. — Всё. Нас нагнула молодёжь, — выдохнула с драмой в голосе и рухнула на стул рядом. Утвердительно кивнула, полностью поддерживая её, всё ещё уставившись в монитор, пытаясь разобраться в работе, которую филонила две недели. Попытка что-то понять после экскурсии в офис будущего казалась особенно жалкой. — В нашем возрасте такой стресс переживать нельзя, — продолжила она. — Они должны быть зелёными, беспомощными, делать тупые ошибки! А эти двое… — Да-да, Лиам весь сияет от успеха, Ян — живёт в своей трилогии про бизнес и тайны... А мы?  — А мы сидим тут, офигеваем, как бабки у подъезда, у которых Wi-Fi внезапно появился первый раз, — заключила подруга, обессилено потирая виски.  Вздохнув, запрокинув голову к потолку: — Надеюсь, у них в фирме есть отдел по психологической реабилитации. Потому что я официально нуждаюсь в поддержке после всего этого. Желательно с печеньками и какао. Кира протянула руку и хлопнула меня по плечу: — Добро пожаловать в клуб. Твоё кресло уже прогрето. Меховые тапочки подать? * Поезд в прошлое и тот, кто остался * Ян застал меня в гостиной у панорамного окна, где я устроилась с ноутбуком, зарывшись в каталоги с профессиональными фотоаппаратами.  — Новый ищешь? — заинтересовался, подходя ближе. — Ага, — пробормотала, не отрываясь от экрана.  — А старый что? — Забыла в бунгало при… неудавшихся обстоятельствах, — выдала машинально. — В каком бунгало? — голос стал подозрительно мягким. — На Мальдив... — рот сам договорил, пока мозг уже начинал паниковать. Я буквально услышала, как в голове хлопнул дверью здравый смысл. Он медленно уселся напротив, скрестив ноги, и с тем самым прищуром, с каким один раз раскрыл похождения Лиама по одной смайликовой переписке.    — Ну-ну, продолжай, — выдал так ласково, что стало не по себе. — Я уже закончила, — нервно клацнула тачпадом, как будто могла кликнуть в реальность, где этого разговора не было. — Стоп, — он театрально поднял палец. — Что-то я не припоминаю, чтобы ты рассказывала про бунгало. То есть... невинность на лазурном океане таки была потеряна?  — Ян, не начинай... — Да я и не собирался заканчивать. Альфред, который до этого дрых под пледом, приподнял голову, будто его внезапно начали тоже волновать подробности.  — Пёс тебя осуждает, — не преминул заметить Ян, кивая на четвероногого. — Весь в хозяина — любит сплетни. — Ты ведь знаешь почти всё обо мне. Мы же соседи.  — Главное слово здесь «почти». И хорошо, что соседи, а не… — на секунду прервавшись, переосмыслив. Ведь не любовники, до этого точно не дотянули. Поэтому в слух сказала: — Не друзья и за то спасибо. — Прости, Звёздочка, но друзья не вылизывают… —Ян! Бл@дь! — Скажи ещё, что тебе не понравилось. Могу повторить. Сглотнув, чувствуя, как моё сердце сделало двойной кульбит, а где-то в груди запоздало взорвался фейерверк, да и лицо вспыхнуло как у малолетки при первом поцелуе. — Оу, мисс, я могу установить ваш диагноз, — он обхватил моё запястье, наигранно проверяя пульс. — Ага. Ускоренное сердцебиение, краснеющая мордашка… Пациентка, вы сексуально возбуждены. — И уже тише, томно прошептав: — И это только от моих слов… — Прекрати, я расскажу, — процедила сквозь зубы. — Весь во внимании, — склонился ближе, как будто я собиралась шептать.  — Только пообещай не вспоминать пляжную историю. Ни-ког-да! — Как скажешь, Звёздочка. Ян выглядел заинтригованным, и этот факт бесил больше всего: просто наслаждался моей агонией, медленно смакуя. — Значит, бунгало. Значит, «не сложившийся романтический вечер».  — Всё, забудь! — захлопнула крышку ноутбука и попыталась встать.  — А вот и нет, — усмехнулся, подвигая ко мне свой бокал с виски. — Давай, рассказывай. Или сделай глоток и попробуй соврать, как следует. Или… могу повалить тебя на пол… посмотрим, может, правда всплывёт сама. — Хорошо! — сдалась сразу. — Но ты пообещал держать язык за зубами.  — Угу. Именно язык… — Ян!.. Он показал пальцами, словно застегнул рот на молнию. — Попкорн приготовить? — съязвила я. — Только если будет шоу в твоём обнажённом исполнении, Звёздочка, — подмигнул, явно предвкушая грандиозный рассказ. Вот только я быстро изложила суть: хотела нормально поесть в свой день рождения, но этот проклятый праздник влюблённых не оставил мне даже места в ресторане, поэтому пришлось принять приглашение мужчины. — Красивый? — поинтересовался с тем энтузиазмом, с каким обычно обсуждают сериалы с тремя любовниками и одним трупом. — Нормальный! — Нормальный красавчик или нормальный уродец? — Издеваешься? Ты ведёшь себя хуже Вэлл и Киры. Кстати, о них. Они не в курсе моих похождений, так что не проболтайся. — А были ещё? — вполне реально удивился он. «Вот же ж фаршмак коня в вакууме! Опять попалась». Стараясь и глазом не моргнуть, спокойно произнесла: — Будешь перебивать — не расскажу. — Хорошо. Слушаю. С замиранием сердца. — Так вот, мы поужинали. Кстати, он тоже морепродукты не любит, как и мы с тобой. Потом прогулялись по пляжу... — детали про Мэйсона я ему точно рассказывать не собиралась, даже под пытками. — И решили отметить мой день рождения в... его бунгало. — ТРАХАТЬСЯ захотелось, так и скажи. — Говорю — ДА! Хотела, чтобы меня вы*бали. Как все нормальные женщины! Или ты думал, я святую из себя строю? — Ага. Только со мной у тебя всё никак не складывается, — пробурчал еле слышно и уставился на меня, явно ожидая продолжения. — И что ты хочешь услышать? ДА… ничего не было. Пока он был в душе, ему девушка прислала своё согласие на замужество. Округлив глаза, Ян явно хотел съязвить, но в последний момент сдержался. — Самая моя большая потеря — я забыла у него свой раритетный фотоаппарат. Звонила в турагентство. Никто ничего не оставлял. Он молчал. Слишком молчал. Подозрительно молчал. Молчал и смотрел на меня. В бокале с виски заиграли отблески вечерних фонарей, но он даже не дотронулся до него — слишком уж сосредоточился на моих словах. — Подожди, — наконец произнёс, слегка нахмурившись. — По сути он оставил тебя ради какой-то тёлки, которая согласилась выйти за него?.. — Именно, — пожала плечами. — Хотя… вообще-то я его оставила!  — Всё-равно ублюдок. — Не начинай. — Чего это? Я просто констатирую факт. — Да ты ликуешь! — Восхищаюсь! Ты — ходячее воплощение ситкома, с рейтингом R. То есть ты готовилась к горячей ночи, а вместо этого получила драму с помолвкой и потерянную камеру? — никак не мог успокоиться. — Именно. И мне совсем не нравится, что тебе так весело. — Нет, я серьёзно. Это же классическая трагедия в трёх актах! — Слышь, Шекспир, иди ты нахрен. — Я схватила его бокал и сделала глоток. Ян приподнял бровь: — Ты либо переживаешь это сложнее, чем показываешь, либо просто хочешь моего виски. — Второе. И не заговаривай мне зубы. Подавшись вперёд, он убрал прядь волос с моего лица. — Я подарю тебе новую. Но только с одним условием. — С каким? — Чтобы первая фотография на ней была… со мной. Без одежды. — … — Или с тобой. Выбирай. Закатив глаза, хотя на душе внезапно стало теплее. Даже если Ян сводил меня с ума, сейчас он явно казался джентльменом. — Так с кем у тебя был секс, Звёздочка. Я вздрогнула. О незнакомце из поезда никому не собиралась рассказывать, ведь этот момент был подарком Вселенной на день Валентина. И он только мой. — Ни с кем, — выпалила, быстрее, чем следовало бы. Лишь усмехнулся, медленно обводя меня взглядом, отпивая виски, словно оценивал степень моей честности. — Быстро ты среагировала. — Потому что нечего рассказывать. — Вот уж не знаю, — наклонился ближе, коленом задевая мою ногу. Я знала этот приём — допрос с пристрастием. — Обычно ты так не паникуешь. — Было, но недолго, — пробормотала. — Что было? — Ян уже почти тёрся щекой об мою душу, такой близкий и безумно раздражающе-обаятельный. — Ладно, если скажу, ты отстанешь? — Обещаю, — он прислонил руку на сердце, но я-то знала, чего стоят его обещания. — Поцелуй. Долгий. Жаркий. На этом всё. Лишь помолчал пару секунд, потом выдохнул и выдал: — Не верю. — Да иди ты! — Ты слишком быстро раскололась! — Ян, будь ты проклят! — Могу и похуже. Швырнув в него подушку, но он ловко увернулся, продолжая смотреть на меня с тем самым выражением, от которого хотелось... ну, не только убить. * Мой сосед ведёт себя подозрительно, но я справлюсь (наверное) * Ян оставался в Остине, и это… было странно. Нет, правда. Он не пропадал ночами, не появлялся с лёгким запахом алкоголя и женских духов, не исчезал в неизвестных направлениях. Вместо этого он спал дома. Он ел дома. Мы завтракали вместе. — Ты точно Ян? — как-то спросила я, разглядывая его за утренним кофе. — А ты точно не зомби? — уточнил, отрываясь от телефона. Честно говоря, мой вопрос был уместным: проснувшись, я обнаруживала его на кухне — а не где-нибудь в очередном скандальном заголовке. Днём он отправлялся в своё агентство, но обязательно заскакивал в студию или в Neural Nexus, а по вечерам возвращался… домой. Прямо как нормальный человек. Что, конечно, настораживало. Он мог провести час, играя с Альфредом на полу. Потом — исчезнуть в своём кабинете с ноутбуком, а ещё через полчаса — принести мне какао с зефирками, как будто вдруг решил быть кандидатом в «лучшего мужа года». А главное, мы, на минуточку, даже не ссорились ни разу с последней катастрофической страсти на пляже. — Ты кого убил? — уточнила я вечером, когда он в третий раз подряд приготовил ужин. Домашний. С овощами. С паром. Без яда, судя по Альфреду, который вонзился в курицу, как в последнюю добычу. — Никого. Разве что пару контрактов, — пожал плечами Ян, удобно устраиваясь рядом на диване. — А что? — Просто хочу понимать, в какой момент ты станешь вести себя как обычно. Словесные баталии, драмы, флирт, ссоры, секс, страдания и «я такой, какой я есть». Фыркнув, приобнял меня одной рукой, пока второй щёлкал пультом. — Ты скучаешь по адреналину, Звёздочка. — Я скучаю по ясности. У тебя на лбу не написано: «Остался ради тебя», зато где-то в воздухе витает «я что-то затеваю». На это он ничего не ответил. Просто прижал ближе и продолжил смотреть фильм. Что, по-моему, тоже выглядело подозрительно. Потому что, когда Ян слишком тихий — это либо буря, либо буря с огнемётами. * МОЙ СОСЕД ВЕДЁТ СЕБЯ ПОДОЗРИТЕЛЬНО! * Впрочем самая странная часть всей этой истории — одежда. Раньше сосед щеголял по дому в одних боксерах, будто снимался в рекламе Calvin Klein. И ладно бы вёл себя естественно — нет же, растягивался на диване, тянулся за телефоном так, чтобы пресс выглядел максимально эффектно, ну и прочие трюки самца в расцвете сил. А теперь? Брюки. Футболки. Даже СПАЛ В ПИЖАМЕ! — Так, с тобой какой-то хрени не случилось? — не выдержав, села напротив, изучающе глядя на него во время ужина. — Ты о чём? — Обычно ты в пижаме из двух полосок хлопка, а теперь… — выразительно указала вилкой на шёлковую брючную с длинным рукавом на нём. Ян, разумеется, лишь ухмыльнулся: — Ты разглядываешь меня в постели? — Боже, да просто глаза у меня есть! — Я знал, что ты ими пользуешься, но, чтобы настолько активно… Чёртов засранец. Между тем, дело было не только в этом. Одна мысль прочно засела у меня в голове и отказывалась уходить. Незнакомец из поезда. Тот, с кем я провела те самые часы, кто манил меня, будто наркотик. Человек, которого никак не могла забыть, даже несмотря на бесконечную суету вокруг. И у него была татуировка. Она шла вдоль ребра, плавно обвивая одну сторону груди. А Ян теперь… НЕ СНИМАЛ ФУТБОЛКУ. Такие совпадения мне естественно были не по душе, терзая сомнениями. * Фаза "Сталкер Джесс" активирована * Когда подозрения превращаются в навязчивую идею, здравый смысл уходит на второй план. Поэтому я сделала то, что сделала бы любая нормальная женщина в моём положении — начала шпионить за собственным соседом. Методы, правда, получились… странные. Метод первый: невинное присутствие Я чаще заходила в его комнату «случайно». — Ой, ты ещё не спишь? — протянула, лениво прислоняясь к двери и сканируя его силуэт в футболке. — Ты тоже, — бросал он, даже не глядя. «Хм. Явно не ведётся». Метод второй: внезапные эксперименты Взяла за привычку вдруг выключать кондиционер. — Ты чего творишь? Решила согнать жарой последние калории? — приподнимал бровь, когда квартира начинала напоминать турецкую баню.  — Не угадал. Это эксперимент, — невозмутимо отвечала. — Проверяю, выдержишь ли ты экстремальные условия.  — Это у тебя в творческий кризис или гормональный? — фыркнул, добавляя: — Хотя, знаешь… после жизни с тобой я, пожалуй, переживу любой апокалипсис. Метод третий: прямолинейные провокации Однажды села напротив и задумчиво произнесла: — Интересно, что ты скрываешь под этой футболкой? — Грудь, — ответил, даже не моргнув. — Очень остроумно. — Стараюсь. Работаю с тем, что есть. И, наконец, метод Альфреда Ян обожал своего шпица. И на одной из прогулок я эффектно — по-киношному — упала перед ним на колени. — Что ты делаешь? — опустил взгляд с выражением искреннего недоумения. — Поправляю ошейник. Альфреда, не твой, — уточнила, хотя сама уже почти свернула шею, пытаясь заглянуть под его футболку. Взирая на меня сверху вниз, как на пытливого, слегка сбившегося с курса биолога, он не выдержал. — Джесс, хочешь, я сам её сниму? — в голосе проскользнул намёк на смех. — Что?! Нет! — Потому что выглядишь ты сейчас… ну, так, будто тебе очень этого хочется. Чёртов Ян. Чёртова футболка. Чёртовы мысли, которые НЕ ДАЮТ МНЕ СПАТЬ. *Миссия «Футболка» — провалена (почти) * Один план сменял другой, однако Ян оставался непоколебимым бастионом в чёртовой футболке. Теперь я перешла к радикальным мерам. То есть… к ночным рейдам. Первая попытка: Тихий ниндзя Осторожно приоткрыв дверь в его комнату, затаила дыхание: он спал на спине, одна рука лежала на животе, вторая свисала с кровати. Одежда была конечно на нём. — Вот же ж. Шагнула ближе, намереваясь… ну, хоть что-то разглядеть. Я же не извращенка, я исследователь! Но стоило мне приблизиться, как наступила на игрушку шпица, которая издала звук. Ян пошевелился. Я замерла. Почесав шею, он перевернулся на бок. Моё сердце билось так, будто я граблю Федеральный резерв, а не пытаюсь разоблачить соседскую грудь. — Мрр… Альфред, хорош, — пробормотал дальше сквозь сон и, словно по закону подлости, рванул уже склонившуюся меня на себя. — Ян, бляяя…— только успела пискнуть, когда оказалась в железной хватке его рук. Сказать, что впала в панику — это ничего не сказать. «ЯН ДУМАЕТ, ЧТО Я АЛЬФРЕД?!» — Спи, псина, — буркнул, закутывая меня крепче в свои объятия. «ПСИНА?! ОН МЕНЯ ОБОЗВАЛ СОБАКОЙ?!» Тут же попыталась вывернуться, но, во-первых, у меня была отвратительная гибкость (спасибо, что не убилась на йоге), а во-вторых… было тепло. И уютно. И до неприличия приятно. И… Я уснула. Как младенец. * Утро, или мои слюни на его руке * — Охренеть. Проснувшись, обнаружила, что развалилась на нём, как ленивый кот на батарее. Голова на его груди, рука — на животе (может, и ниже... не хотелось проверять). А Ян тем временем уставился на меня. Точнее — на пятно слюны на своей руке.  — Это не то, что ты думаешь, — пробормотала глупо моргая. — Я думаю, что ты что-то мне втираешь. —Попыталась отползти, но он и не думал меня отпускать, только лениво поигрывал прядью моих волос. — Думал… — Ян! НЕ НАДО СЕЙЧАС — перебила, предчувствуя, как краснею от затылка до пяток. Хотя даже дурак бы понял: веду себя странно. Поэтому нужен был запасной план.  Гениальный ход: Позвонить Трини Если в мире есть человек, который может знать секреты Яна — это его агентка. Новая стратегия: разведка через подругу с уровнем допуска «секретно». — Джессика, дорогая, ты внезапно решила расширить сферу деятельности? — раздалось в трубке. — Всё может быть, — неопределённо протянула я. — Просто хотела спросить… Ян же снимался недавно в новом проекте? — Допустим. — А там есть… ну, знаешь… персонаж с татуировкой? На том конце линии воцарилось подозрительное молчание. Почти было слышно, как Трини усмехается. — Звёздочка, — протянула она вкрадчиво, — может, ты и моя подруга, но я агент твоего соседа. И за это мне платят большие бабки. — Ну… — А ещё больше — за умение хранить конфиденциальную информацию. — Ну ты хотя бы кивни! Мугукни в трубу! Она есть?! — До встречи. — Чёртова женщина! Она повесила трубку. Я — в тупике. Но это ещё не конец. * Апофеоз операции * Кульминация всего этого безумия — ванная комната. Сначала пришлось полдня бороться с дверной ручкой, которая, видимо, держалась на проклятии девственности какого-нибудь святого. Ножик, отвёртка, шпилька, зубная щётка — в ход пошло всё. Чуть не выломав пол стены, но победа была за мной. Вечером дверь в ванную осталась приоткрытой. Замерев на пороге, внутренне повторяя, что ничего преступного не совершаю. Просто… нужно взглянуть. В ванной повис пар, и огромная стеклянная душевая кабинка запотела так, что видно было только смутные очертания. Сердце билось как у лошади, бегущей последний круг к победе. Осторожно подойдя ближе, попыталась разглядеть его силуэт. И разглядела. Слишком подробно. Ян стоял спиной ко мне, вода струилась по широким плечам, спускалась вдоль спины и… Ягодицы. Святые чёртовы блинчики. Меня накрыло сладким трепетом и каким-то проклятым восхищением — внутренняя Джесс выдала многозначительное «мммдаааа…» и достала воображаемый попкорн. И вот в этот самый момент, словно знал, Ян повернулся ко мне передом. Полностью. А я… вместо того, чтобы смотреть на ребро. На бок. На грудь, мать её! — уставилась ниже пояса, где точно не было татуировки. Там был… ОН. Во всей красе. В пене. В боевом настрое. Оставалось разве что оцепенеть. Мой мозг пытался сделать что-то полезное, но сдох от перегрева. — … — Эээ… — Джесс, ты в порядке? — Его взгляд не выражал ни капли удивления. Смотрел так, будто ждал этого. — НЕ СОВСЕМ! Самое отвратительно-кошмарное, он явно понял, куда именно уставилась. — Если так присматриваться, он ещё больше возбудится, — небрежно заметил. Кровь бросилась в лицо. И, кажется, я перестала дышать. — Ты… ты… Губы Яна растянулись в знакомой, наглой, до чертиков сводящей с ума улыбке. А затем он притянул меня к себе под тёплую струю воды и запечатлел поцелуем, от которого мир перевернулся. Горячие капли скользили по коже, а его тело оказалось слишком близко. Пальцы сжали запястье, удерживая меня. — Я тебя убью! — Пыталась вырваться, пока он смеялся. — Тогда останься. Я хочу, чтобы убийство было долгим. — Дурак! Всё-таки вырвавшись, выскочила — мокрая, злая и абсолютно раздавленная. Нацепила первую попавшуюся одежду, схватила Альфреда, влезла в Яна кроссовки (да, и что?!) и вылетела на улицу, бормоча под нос: — Браво, Шерлок. Великолепная разведка. Цель: татуировка. Результат: ТЫ ПЯЛИЛАСЬ НА ЧЛЕН. И была сражена поцелуем. Моя совесть молчала. Наверное, она тоже была в шоке. Бегом по лестнице, даже не потрудившись вызвать лифт. Ночной воздух обжёг раскалённое лицо. Рехнулась. Окончательно. Вот только было поздно что-то изменить — позор уже прилип ко мне намертво.  Полный провал. Результат: +++ к унижению, 0 к раскрытию татуировки. * Когда дно достигнуто, но его внезапно взрывают снизу * Неслась по тёмной улице — стыд смывался набегающим ветром. Однако не успела проклясть всё на свете, как ноги внезапно отказались выполнять свои обязанности.  Споткнулась. Полёт длиною в «О, чёрт!», кульбит, приземление с шлепком и эффектом полной катастрофы. В результате — боль пронзила коленку, ладони ободрало до крови.  — Да какого же хрена! Ну почему именно сегодня?! Почему в этот долбаный день?! Почему, Господи, я не могу просто не позориться?! Сидя прямо на тротуаре, разразилась многоэтажной тирадой. Но в этот момент случилось ещё одно предательство: поводок выскользнул из пальцев. — Альфред?! Подняла голову — а его нет. — Альфред, ты где?! Тишина. — Не смей меня бросать! Никакого отклика. И вот на этом фоне драматичной разрухи — мокрая, с разбитыми руками, в его чёртовых кроссовках, брошенная даже псом — я заплакала. — Придурок, Ян. Придурок, Альфред. Придурок этот мир. Ничего не оставалось, как ковылять, размазывая по щекам слёзы и сопли, ища несносного шпица. Пройдя пару кварталов, почти в отчаянии, встретила женщину, нервно озирающуюся по сторонам. — Вы не видели собаку? Обречённо вздохнув, махнула головой: — Мне бы свою найти… — Жаль. Спасибо. Она быстро двинулась дальше, а я свернула за угол… и увидела такое, чего даже мой бедный, истерзанный разум представить не мог. * Высший пилотаж предательства * На небольшом камне, встав так, чтобы быть выше — в прямом и моральном смысле — мой благородный маленький Альфред, названный в честь дворецкого Бэтмена, НАГЛО шпилил… скорее всего, ту самую сучку, которую искала та женщина.  «…ЖИЗНЬ, ЗА ЧТО?!» — Ах ты, мерзавец! Шпиц недовольно оскалил зубы и бросил в мою сторону взгляд, полный презрения, в котором ясно читалось: «Джессика, отойди. У меня тоже могут быть сексуальные связи». Пришлось ретироваться, дотащиться до ближайшей скамейки и плюхнуться на неё, всхлипывая — позабытая и позаброшенная. — Спасибо, — прошептала, задирая голову к небу. — От души, правда. И вот в этом омерзительно драматичном моменте нарисовался он. * Явление Яна народу * Стоял, смотрел, особенно на коленку, содранные ладони… и молчал. Секунд десять. — Ну… что опять с тобой случилось? Попыталась разжать губы, сказать что-то про его вероломного шпица, но из уст вырвался только жалкий звук, напоминающий писк мышонка, попавшего в капкан эмоций. Склонившись ближе, Ян проследил за моим слабым тычком пальца в сторону кустов и, видимо, увидел «это». Молчание было первым ответом. Дальше его глаза расширились. — …Да ладно?! И всё. Смех уже нельзя было остановить. Он выдохнул, покачал головой, как учитель, увидевший двойку у любимчика.  — Ну, молодец, Альфред. Сообразительный парень. Присел рядом, будто дожидаясь, когда моё эмоциональное разложение достигнет точки кипения.  — Так, что делать будем? — Хоронить мою веру в мужчин? — Тоже вариант. Но предлагаю другой: я несу тебя, ты несёшь шпица. Вот это подстава. — Сам неси этого кабеля-сперматозоида! Только хмыкнув, подхватил прибежавшего Альфреда, который, кстати, выглядел максимально довольным собой, как герой порнофильма девяностых, и склонился к моему уху. — Ты ему хотя бы презерватив выдала? — Закрой рот. — Понял. Молчу. Уже хотела встать, но он не дал. Просто аккуратно подхватил меня на руки, как будто я — не мокрая, сопливая развалина в его кроссовках, а принцесса из пафосного ромкома. — Ян! Поставь! Я грязная, у меня колен… — Знаю, — перебил. — Но ты сейчас слишком драматично прекрасна, чтобы оставить тебя тут. И понёс. Уверенно, с каким-то возмутительным спокойствием. Альфред же, устроившись у него на плече, смотрел на меня сверху вниз с выражением абсолютного торжества, как настоящий король победителей. Всё. Это дно. Нет. Это уже поддно. И, чёрт возьми, оно сияет. * Реабилитация неудачницы * Вернувшись, я рухнула на диван, предавшись страданиям с той самоотдачей, с какой трагические героини XIX века умирали от чахотки. Тем временем в ванной раздавались звуки плескающейся воды. — Так, один получил порцию гигиеничных процедур и ласки… — донёсся мерзко счастливый голос Яна. Не желая слушать, накрылась подушкой. — А теперь ты, моё ходячее бедствие… Придётся потерпеть. Села, закусив губу, наблюдая, как он подошёл, опускаясь передо мной на колено. В руках — салфетки, пластырь и какая-то жидкость. — Ну что, героиня дня? Обрабатываем? Или ещё немного пострадаешь в позе «оставьте меня умирать»?  — Вали к чёрту. Он лишь хмыкнул, не обращая внимания на мою язвительность. Прикосновения были почти ласковыми — ни капли лишнего, ни одного дёрганья, будто не впервые ухаживает за разбитыми девушками. Гад. Через пятнадцать минут, уже немного оттаяв, я сидела между его ног, облокотившись на тёплую грудь, пока Ян беспорядочно щёлкал каналы.  И… о боги… НА ВСЮ СТЕНУ — выпуск о жизни животных. Очередной. Кажется, из серии NC-17, потому что в кадре снова это делают. И делают так… похотливо, так упорно. — За что… — жалобно простонала, отводя взгляд. — Ладно, ладно. — Подавив смех, переключил канал. — Хотя интересно, познавательно. Только ударила его локтем, официально завершая реплику. Когда наконец остановился на каком-то фильме, его пальцы легко скользнули в мои волосы, начиная массаж головы. — Вообще, ты никогда так много не плакала. — Откровение года. — Хотя знаешь, тебе идёт. Подняла голову, подозрительно прищурившись, потому что точно последует очередная гадость. — Вот серьёзно: губы такие… как спелые персики. Пухлые, сочные. К ним прямо тянет. Моргнула. Сердце сделало два удара подряд. Ян склонился ближе, провёл по щеке — как будто проверял, не обман ли это всё. Или не температура ли. Или просто искал повод прикоснуться. — Глаза… раскосые, как у кошки. Знаешь, есть любители азиатской красоты? Вот они бы в тебя вцепились сразу. — А ты? — шепнула, чувствуя, как в груди предательски сжимается воздух.  Глаза его снова вернулись к губам. Застыли. Потом — обратно в мои. Зелёные, с оттенком оливок и чего-то опасно сладкого. — Я — гурман, Джессика. Люблю редкость. От жара его руки на затылке по спине пробежала дрожь. — Я тебя ненавижу, — выдохнула, потому что нужно было что-то сказать. Всё, что угодно. Только не молчать. — Не первый раз слышу… — усмехнулся, и его губы чуть скользнули по виску. Почти невинно. Почти. * Наука о звёздах * В комнате царила расслабляющая тишина: телевизор бубнил что-то фоновое, моё дыхание стало ровным, кажется, я задремала, пока Ян лениво водил пальцами по плечу. И всё было бы просто идеально… если бы не один внезапный нюанс. Проснулась от лёгкого щипка на ладони — слабый укол боли окончательно вернул в реальность, правда глаза распахнулись шире вовсе не от этого. А от того, что я этой самой ладошкой крепко сжимала вполне себе бодрый, твёрдый, горячий… «О, бл@…»— пронеслось в голове. Ум продолжал отрицать происходящее, а вот пальцы, скользнувшие под его спортивные брюки, наоборот, утвердительно заявили: да, детка, сегодня тебе явно что-то пытались сказать высшие силы. — Звёздочка… — раздался над головой низкий, бархатный и лениво-провокационный голос.  Сделала вид, что не слышу. Глаза — в стену. Сердце — в панике. Мозг — в коме. А вот пальцы… пальцы предатели, сами собой провели вдоль его длины — медленно, с явным интересом. «Ну, здравствуй, большая и горячая проблема моей жизни». — Джесси… — почти простонал, и если бы я не знала Яна, то решила бы, что ему неловко. Но зная его... нет, он наслаждался каждой секундой. Любопытство и что-то более сильное взяли верх: губы легко коснулись гладкой, чуть горячей кожи, а потом язык, не особо спрашивая разрешения, провёл по всему стволу. Ян издал звук, который можно было бы назвать стоном, если бы не тот факт, что он одновременно прозвучал, как хриплый, самодовольный смешок. — Наконец-то ты взяла в рот что-то полезное. Не ответив, просто заглотила глубже. Резкий вдох, и пальцы тут же нырнули в волосы, сжимая их у корней. — Оу, бл@дь, Звёздочка… И понеслась. Пока Ян пытался не трахнуть меня в горло с первого же раза, я сама шаг за шагом приближала этот момент — с наслаждением, почти первобытным. Одновременно внимательно изучая его вкус, форму, каждую деталь. Словно сдаю экзамен: не по билету, а по телу. А вместо строгой комиссии — только мои собственные, чертовски возбужденные чувства. Скорее всего, решив, что и так слишком долго сдерживался, он накрутил мои волосы на руку и протолкнул себя глубже — входя практически полностью, подталкивая двигаться всё быстрее и быстрее. Жёстче. Резче. Настолько, что мои мысли тут же испарились, когда он заставил меня поднять голову, задыхаясь от удовольствия, с прищуренными, потемневшими от страсти глазами.  — Так ты у нас отличница, да? — с трудом выдохнул. Уперевшись по сторонам его бёдер, я принялась за дело с новым рвением. Хотя ладони ныли от ссадин, было ощущение, что Яну это даже нравилось — и это только подливало масла в огонь.  Судорожно втянув воздух, он откинул голову на спинку дивана: — Чёрт… Ты... космос...  Фыркнула мысленно: «Космос? Я готова сдавать экзамен по звёздам». Тяжело дыша, наконец-то оторвалась от него — всё ещё вздрагивающего, блаженно развалившегося — и, шатаясь на подгибающихся ногах, кое-как поднялась с дивана. Ванна. Холодная вода. Срочно. — Куда ты? — ленивый от удовольствия голос догнал меня у самой двери.  Не ответила. Да и какой, к чёрту, ответ? С полным ртом «безудержного счастья звезды», горячая, и всё ещё дрожащая, поковыляла в ванную, опираясь на стены, словно участница какого-то грёбаного марафона по выживанию в условиях собственного влечения. Открыв кран, наклонилась, пригоршнями умывая лицо — пытаясь смыть… ну, всё. Мозг. Желание. Чувства.  «Так. Этого не было. Не было!» Медленно подняла голову и уставилась в зеркало. Лицо — пылающее. Глаза — безумные. Волосы — хаос. Взгляд — «почему я такая дура?!» — Идиотка… — прошептала. — Ну, в чём-то соглашусь, — раздалось за спиной. Подпрыгнула. Ян стоял в дверях, облокотившись на косяк, лениво наблюдая, явно наслаждаясь моим моральным крахом. — Ты что тут делаешь?! — Смотрю, как ты пытаешься стереть реальность водой. — Его взгляд скользнул по мне медленно, с явной усмешкой. — Мне нужно в душ. Одной. Выйди, пожалуйста. — И что я там не видел? — усмехнулся, делая шаг вперёд. Сжала губы. Именно. Всё видел. Но дело было не в теле. Не в нём. А в нас.  — У нас вообще-то… не было нормального секса. — Вылетело само. Ошибочно. Глупо. Необратимо.  Он наклонил голову, одна бровь издевательски приподнялась: — А что ты подразумеваешь под «нормальным»? — Не знаю, Ян. Мне кажется, мы с тобой — это вообще какая-то... ошибка системы. Всё с самого начала было странным.  Внимательно смотрел. Молча. Слишком долго. А потом тихо: — Жалеешь? Сжав зубы, я всё-таки не отвела взгляд. Нужно было расставить все точки — ведь так, как есть, продолжаться точно не могло.  — Или… — продолжил с ноткой сарказма в голосе, — пытаешься сравнить меня с кем-то? — В том то и проблема… Я не тебя сравниваю с другими. А других — с тобой. И никто не дотягивает. На секунду повисла тишина — напряжённая, как перед бурей.  — Тогда скажи, Джессика… что ты хотела рассмотреть на моём теле?  Встрепенулась. Взгляд выдал всё. Он шагнул вперёд. Я — назад. Пока не упёрлась спиной в стену, а Ян не подошёл вплотную.  — Почему замолчала? — Ты даже не поздравил меня на день рождения! — выпалила, уже не сдерживая обиду, начиная колотить его кулаками в грудь, не обращая внимания на боль в ладонях. — Небось, опять какой-то своей шлюшке дарил незабываемую ночь! Легко поймав мои запястья, притянул ближе. — Почему сразу «какой-то»? Лишь своей, — голос стал чуть ниже, с тёплыми, коварными нотками. — Если бы ты слышала, что она мне шептала… Гнев вспыхнул новой волной. — Ненавижу! — прошипела, дёрнувшись, но он не отпустил. — Ты каждый раз исчезал с моего дня рождения, а потом возвращался с шлейфом женских духов на одежде. Никогда не обращал внимания на мои чувства. Тебе было всё равно! — Дурочка… Какая же ты дурочка. Ты видела только то, что хотела. Может и уходил — но лишь чтобы позлить тебя. Мы сидели с ребятами на квартире, создавая Neural Nexus в каждую свободную минуту. А аромат… духов у меня полно — в машине. Женских. Искал любой повод, чтобы ты обратила внимание. Хоть на что-то, кроме моего проклятого статуса «младшего брата».  Застыла, чувствуя, как сердце стучит уже где-то в горле, а в его взгляде я пытаюсь поймать хоть каплю обмана. — Но ты же сам сказал… «своей»… — Да, — он наклонился к самому уху, пока моё дыхание сбивалось с ритма. — Она… шептала мне в поезде. Умоляла… ещё. Мозг снова перегрелся, угрожая зависнуть надолго. — Поезд?.. — проговорила одними губами без звука, глядя прямо в глаза. Усмехнулся — уверенно, опасно — и медленно потянул меня за талию: — Неужели ты думала, я забуду, как впервые услышал твоё «Зайдёшь?» *Мир перевернулся: хотела знать правду – получай* — Это не мог быть ты… — мой голос предательски дрожал, но я всё ещё надеялась, что мироздание не настолько извращено. — Кто же ещё? — чуть отстранился, словно понимая, что стадия принятия займёт время, и теперь с откровенным интересом наблюдал, как мой мозг отчаянно ищет альтернативную версию реальности. — Нет, Ян. — Я покачала головой, будто могла физически вытряхнуть из неё эту мысль. — Скажи, что в поезде был не ты. Он театрально задумался:  — Ну… может, мой злой двойник? Или мы запишем это на коллективные галлюцинации? Прикусив губу, старалась не рухнуть на пол. «Проклятье! Всё же сходилось — рост, привычки, даже то, как его руки... Нет. Стоп!» — Ты… ты был на съёмках! Пусть тоже на Мальдивах, и всё же не мог знать, что я полечу отдыхать. Попытка номер два сбежать от правды. Ян лишь усмехнулся. — Почему же? — Потому что! — У тебя есть подруги. Забываешь? Те, кто переживает за твоё состояние… ну и за чувства тоже. — Кира всё подстроила? Нет. Не верю… — И правильно. Вэлл. Пришлось открыть рот и хватануть побольше воздуха. — Правда, с запозданием. Я не успел к твоему дню рождения. Нужно было перенести съёмки. Заболел — в этом как раз проблем не было, а вот с билетами пришлось попотеть. — Убедительно, но… — переваривая информацию, исследовала её словно под профессиональным микроскопом. — Твой вид, ты… я… Я бы тебя узнала. — Тоже так думал. И, честно, не предполагал, что всё выйдет именно так. Может, ты подозревала, но не хотела верить.  — Я и сейчас не верю. А если бы я тебя не пригласила к себе?… О боги... — Я застонала, вспомнив, как набросилась на него. Как… — Звёздочка, в тот момент тебе, кажется, было всё равно, кто перед тобой. Я вспыхнула. — Ты себя переоцениваешь! — О? Значит, было так плохо? — Ян уже явно наслаждался разговором. Зараза. — Просто скажи, что это был не ты — и всё.  — А если скажу? — Тогда спокойно пойду спать. — Ложь. Застонала, закрывая лицо ладонями. — Это невозможно… — Неизбежно. И поверь, я этому рад. Потому что ты не думала. Не анализировала, не убегала, не спорила. Ты почувствовала. Восприняла меня не как друга, не как соседа, не как «младшего брата». В ту ночь ты увидела мужчину. И отдалась мне. Полностью.  Он положил ладонь мне на затылок, заставляя посмотреть в его глаза. Оливковые. Тёплые. Насмешливые. Чёрт, почему именно они? — Нет, Ян, пожалуйста, скажи… — Я. — Нет. — Поезд. — Ян! — SV. Зажмурилась, а он тихо рассмеялся, наклоняясь к моему уху. — И ты… в блестящем красном платье и в моих кроссовках. Глаза распахнулись. — ВСЁ! ЗАКРЫЛИ ТЕМУ! — Я резко развернулась, собираясь сбежать, но он поймал за запястье, не давая уйти. — И что теперь?  — А что хочешь ты? — Тебя… — А я тебя больше... Наши губы встретились — жадно, отчаянно, будто за этим поцелуем можно было спрятаться от всего: от прошлого, от вопросов, от реальности, которая вдруг перестала быть чёрно-белой. Я не знала, в задницу ли весь этот сюжет… или, может, это и был план вселенной. Может, и не нужно понимать. Может, достаточно просто чувствовать. Его руки, его запах, этот поцелуй — какой же сладкий поцелуй! Но потом… — Стой! — резко отстранившись, я упёрлась ладонями в его грудь, пытаясь отдышаться. — Мы не можем! Медленно откинувшись назад, склонил голову чуть набок, будто рассматривал меня через увеличительное стекло — лениво, с тем снисходительным интересом, с каким смотрят на человека, снова наступившего на те же грабли. Губы дрогнули в еле заметной ухмылке, а взгляд скользнул по мне так, словно он уже знал: эта «мышь» может сколько угодно бегать кругами, но финиш у неё будет один.  — Почему? — Потому что... — судорожный поиск хоть одной логичной причины. Хоть чего-то, что звучит не как «я в панике и понятия не имею, что происходит». — Потому что так нельзя!  — Ну ладно. Давай-ка уточним, — он кивнул. — С тобой в поезде можно, а со мной здесь — нельзя? — В поезде я не знала, что это ты! — Это делает ситуацию ещё хуже, если честно. — Ооо, заткнись! — И к тому же у нас с тобой осталось ещё столько «нормального» секса. Например: садомазо или анал или… — Яаааннн! Мой возмущённый крик заполнил всё пространство ванной. Кажется, даже стены посочувствовали. Или хихикнули.  А потом — тишина. Влажная, густая, как пар в этом помещении, где жар разгорался уже совсем не из-за температуры воды. Он смотрел на меня — не ухмылялся, не провоцировал, не пытался продолжать словесную войну. Просто стоял, будто ждал, когда я догорю — или, наоборот, расплавлюсь. Его взгляд стал другим: не хищным, не победоносным, а… выжидающим, каким-то даже трепетным. Осторожно протянул руку и обхватил мою — ту, что всё ещё была сжата в кулак, с покрасневшими, поцарапанными ладонями. — Звёздочка, — почти шёпотом. — Хочу тебя... нормально. И в этих словах было всё, что мы избегали слишком долго. Ответа не потребовалось — я шагнула сама, и этот шаг сжёг то, что между нами стояло. Вода за стеклом душевой уже лилась — наверное включил её, пока я кричала — или раньше. Футболка легко скользнула вверх. Его пальцы двигались медленно, с паузами, точно проверял — не передумала ли я. Не передумала. Губы сошлись в поцелуе — медленном, мягком, непривычно бережном. Без голода. Только тепло. Только вкус. Только дыхание, которое сбилось уже по совсем другой причине.  Пена стекала по коже, сползая по животу, по бёдрам, вместе с ней двигались его руки — намыливая, лаская, изучая, запоминая. Он целовал ложбинку между грудей — медленно, точно ждал, затаю ли дыхание. Ладони обхватили грудь, нежно сжимая, задевая налитые твёрдые и такие уже чувствительные соски. — Ты даже не представляешь, сколько раз я это представлял, — прошептал в самое ухо, а дыхание прожгло меня изнутри. — Когда ты шаталась по квартире в этих своих идиотских шортах и тонкой майке… Я умирал. Хотел зарыться лицом, потираясь о твои манящие мягкие полушария, сойти с ума от запаха кожи, от твоего тепла. Палец прошёл по скуле, вдоль линии подбородка, убирая прядь, прилипшую к виску, и снова накрыл мои губы поцелуем — затяжным, глубоким, с паузами, в которых хотелось тонуть. Колено, хоть и горело от падения, словно от ранней весенней крапивы, больше не казалось важным. Оно было где-то там, в прошлом, в той части реальности, которую мы уже отрезали.  Подхватил меня на руки — легко, словно я весила не больше перышка, и, не отрывая взгляда, шагнул к двери. Пар всё ещё висел вокруг нас, влажный, тёплый, пахнущий шампунем, кожей и чем-то новым — предчувствием. Ян нёс меня по коридору, обнажённую, с каплями воды, скользящими по телу, и с губами, всё ещё припухшими от поцелуев. Дверь в спальню распахнулась под его плечом. Комната встретила нас приглушённым светом, чуть холодным воздухом и огромной кроватью с чёрным бельём. — Выключи свет, — зачем-то прошептала. — Просто будь моей, — его лоб прижался к моему. — Хочу тебя видеть. Всю. Без теней. Настоящую. Смотря прямо в глаза, он вошёл — медленно, глубоко, почти с благоговением, будто это было начало чего-то, что ни один из нас до сих пор не осмеливался назвать.  И здесь не было нежности. По крайней мере, не той, с которой боятся разрушить. Это было другое — уверенное, решительное притяжение, обнажённое до самой сути.  Двигался ритмично, с мощными толчками, словно проверял каждую клеточку: здесь? А вот здесь? А если вот так — ты снова простонешь моё имя, Звёздочка? Простонала. И не один раз — с хрипом, с захлёбывающимся дыханием, с голосом, который, казалось, мне не принадлежал.  Ноги сами обвились у него за спиной, поддаваясь бёдрами ему на встречу. Ян сам был уже на пределе — тело жаждало разрядки, но он сдерживался, выжидая, пока первой не растаю я. А я уже взлетала на вершину, шепча ему неподобающие признания, вплетая их в стоны. Глаза закатывались в экстазе, пальцы дрожали, впиваясь в его кожу ногтями, всё пульсировало внутри, сжимаясь и разрываясь от удовольствия, пока сознание старательно пыталось не выпасть в окно.   Он застонал — низко, хрипло, почти звериным звуком, когда вошёл особенно глубоко, доводя до грани, разрывая между болью и наслаждением. Сквозь прищуренные ресницы наблюдал, какая Джессика в этот момент — его Джессика — прекрасна: потная, дрожащая, с алыми, искусанными губами, вцепившаяся в плечи, потерявшая контроль и полностью отдающаяся ощущениям. Она его… теперь уже точно его…  — Чёрт… — выдохнул, и в этом выдохе было всё: жажда, одержимость, тоска по телу, которое, наконец, стало его. Рухнув на меня — тяжёлый, горячий, с мокрыми волосами и дыханием, выжигающим ключицу. — Ян… — выдохнула, всё ещё дрожа. — Ты… ты же…  Замер, не выходя, прижав к себе, как охренительно важный трофей, или самое ценное, что он когда-либо держал. — Охренеть, — сказала я, в полном и искреннем изумлении.  — Согласен, — пробормотал куда-то в волосы, всё ещё не двигаясь. — Нет. Не в смысле «охренеть, как хорошо». Хотя да. Но… Ты… ты что, КОНЧИЛ?! — Ну… — ВНУТРЬ?! Он оторвался от меня ровно на столько, чтобы посмотреть в глаза. Там было выражение, от которого хотелось и смеяться, и придушить: а ты сама думаешь, я сейчас, где, в соседней комнате, что ли? — Ты что, кобель без сертификации?! — Это, между прочим, инстинкт. Мужская природа. Базовая. — Ян!!! — Ну не вытаскивать же, когда ты стонешь мне в ухо: «ещё… ещё…» — Я МОГЛА ИМЕТЬ В ВИДУ ОБЪЯТИЯ!!! Зажав моё лицо в ладонях, он расплылся… в наглой, неприлично довольной улыбке, от которой захотелось схватить подушку и от души треснуть. — Всё, — пробормотала, отпихивая его грудь, всё ещё покрытую каплями пота. — У тебя в голове прям семейный герб, да? На латинском: пришёл, увидел, оплодотворил? — Теперь ты точно моя, — промурлыкал, пытаясь снова обнять. — Ошибаешься. Теперь ты — мой будущий содержатель. Надеюсь, твой фонд «Импульсивное Семя» выдаёт декретные. *Конец одной ночи. Начало катастрофы * Я не первый раз просыпалась в его объятиях, но впервые — как женщина, которой не всё равно, кто рядом. Не просто после секса, а после той самой ночи, где что-то важное и хрупкое случилось между строк. Хотелось вскочить и кричать, что я его люблю. Или хотя бы шепнуть это в спину. Но я не смела. Потому что всё и так летело в свободном падении, и не хотелось быть той, кто дёргает за штурвал. Решила просто наслаждаться. Сексом? О, да. Он был потрясающим, если не считать моего сбитого колена, которое Ян то оберегал, то забывал в пылу страсти. А ещё… его несносных маленьких головастиков внутри меня. Радовало, что мой цикл должен был вот-вот начаться. Должен, ага. Как будто природа вообще хоть раз вела себя по расписанию. И всё бы ничего, но… Мне никто не предлагал встречаться. Это как бы предполагалось? Или было встроено в комплект «теперь мы спим без презервативов»? Я, к сожалению, не Нострадамус, и трактовать мужские знаки внимания по ночному стону не умею. Так что мой статус колебался где-то между любовницей и эмоционально запутанным экспериментом, а ещё, что говорить подругам — был на стадии — понятия не имею.  Вывод: значит, буду молчать. Потому что, чёрт, спрашивать Яна: «А мы кто?» — это последняя степень самоунижения, к которой я пока не готова.  В придачу ко всей катастрофе — он звезда. И у меня уже был плохой опыт с этим. Вздохнув, я перевернулась на бок, наблюдая за его спящим лицом: спокойный, расслабленный, но даже во сне сохраняющий эту дьявольскую притягательность. Короткие пряди упали на лоб, губы едва заметно шевельнулись, как будто ему снилось что-то хорошее. Надеюсь, я. Или хотя бы не Меган Фокс. Я протянула руку, чтобы убрать волосы с его лица, но в следующий момент его пальцы сомкнулись на моём запястье. — Либо будешь делать мне минет, либо возвращайся спать, — голос сонный, бархатный, нагло довольный собой. — Спи, суперзвезда, — буркнула, пытаясь освободиться. Только усмехнулся, притянув меня ближе и уткнувшись носом в шею. — Вот поэтому ты и звёздочка. Как бы ни пыталась ускользнуть — всё равно возвращаешься в мою орбиту.  Я закатила глаза, но спорить не стала. Потому что, чёрт подери, он был прав.  А может, даже страшно прав.

***