Часть 2. Меч

Ты стоишь на лесной тропе. Фукузава оглядывается. Лес ощутимо поредел, теперь между стволов пробиваются тонкие лучики света. Тропинка практически прямая и намекает, что ведёт именно туда, куда и раньше, без попыток запутать или напугать случайного путника. Хотя есть ли в этом лесу и в этой тропинке хоть что-то случайное? — Я здесь уже был. Он отчётливо помнит зарёванное лицо Принцессы и боль от ножа в груди. Запах крови до сих пор щекочет ноздри. А ещё у него наконец появляется имя, что не менее странно, ведь голос продолжает твердить про злую Принцессу, судьбу мира и Героя, а вопрос о том, что всё это повторяется и его такой ценный Герой вообще-то уже разок умер — игнорируется. Голос попросту не верит и считает доводы Фукузавы шуткой. Он может с ним дискутировать хоть до ночи, ему некуда спешить, кроме хижины в конце тропы, но ещё Фукузава помнит, что после неповиновения голос завладел его телом и попытался завершить то, чего не хотел делать изначальный хозяин. Подло. Мерзко. Никакого доверия и сочувствия к голосу не осталось, так что он вздыхает и бредёт по тропинке, размышляя совсем о другом. Его зовут Фукузава, он владеет мечом и, вероятно, воевал, потому что упомянул ранее неизвестных товарищей по оружию. А ещё оговорки Принцессы намекали на то, что они встречались раньше. В конце концов, она знает его имя, если не придумала на ходу, что вряд ли. Когда убиваешь кого-то, меньше всего думаешь об обмане и сведении с ума. Ответы кроются в подвале, и раз туда всё равно придётся пойти, то почему бы не совместить личный и общий интерес. Фукузава ожидает, что хижина останется такой же, какой он видел её в последний раз, но и тут поджидает сюрприз — она сильно потрёпана, мебель сломана и повалена на пол, словно по комнате пронёсся ураган. Дверь щетинится шипами и приоткрыта ровно настолько, чтобы можно было учуять затхлый холодный запах всеми покинутой темницы. К зеркалу на этот раз Фукузава не подходит, а ищет нож, который наверняка упал из-за разгрома. — Откуда ты? — вместо ножа он находит меч, до боли знакомый и лёгший в руку, как родной. Голос радуется, что он, видите ли, одумался и выполнит свой долг, однако Фукузава вешает меч на пояс и не собирается обнажать его без необходимости. Раз по воле неизвестной силы оружие способно преодолеть запертую дверь, нет смысла оставлять его снаружи. Возможно, теперь Принцессе не придётся отгрызать руку. — Ты вернулся, чтобы прикончить меня… опять? Голос Принцессы изменился. Из нежного и наивного детского он вырос в голос как минимум юной девушки, а может даже женщины, повидавшей немало боли и мучений. От его звучания по спине Фукузавы бегут мурашки, он вздрагивает и ощущает то, о чем ранее предупреждал голос — опасность и жажду убийства. Только поворачивать назад поздно и ему нужно увидеть эту новую Принцессу, кем бы она ни стала. Раз воскрес он, то воскресла и она, правильно? А судя по тону и угрожающему смыслу, она ничуть не хуже него помнит, чем закончилась их предыдущая встреча. — Ты с мечом, какая прелесть. Кандалы сдавливают не только руки и ноги, но и шею. Взгляд голубых глаз надменный и подозрительный, а весь облик кричит о том, что эта девушка не поддастся уговорам и лживым обещаниям. Во рту растекается мерзкий привкус мяса и крови, Фукузава морщится и прикрывает на мгновение глаза. — Откуда ты узнала моё имя? Я ведь не помнил его. — Да? — она ухмыляется, цепи звенят, не позволяя менять позу слишком резко или подобраться ближе. — Не за что, господин Фукузава. Была рада помочь. Какой теперь у нас план? — Не знаю, в прошлый раз я не хотел тебя убивать, как и ты меня, кстати, — признаться неожиданно легко, холодные пальцы, что сдавили сердце, слегка ослабляют хватку. — Мне жаль, что так вышло. Вижу, ты злишься, но я хочу разобраться в том, что происходит. А может, правда убить её? Она выглядит опаснее, чем в прошлый раз… Мне что-то не по себе. Новый голос отвлекает, Фукузава вздрагивает и хмурится. Простите, что так неожиданно! Не знаю, почему я появился у вас в голове, но я просто предупреждаю и ни в коем случае не настаиваю. Вам виднее, убивать её или нет. Лично мне ее жалко, хотя и ужасно страшно. Умирать неприятно. Голос кажется молодым и неуверенным, подходящим юноше возраста Принцессы. Почему-то перед внутренним взором Фукузавы появляется образ мальчишки с белыми волосами и обносках явно с чужого плеча. Он голоден и устал, однако не рискует нападать даже на случайных прохожих ради воровства. Изначальный голос будто бы не замечает появления новичка и твердит старую песню о предназначении и смерти Принцессы, а вот сама Принцесса смотрит на его лицо пристально и… до ужаса знакомо. — Наверное тяжело думать, когда так сильно отвлекают? — спрашивает она с ядовитым сочувствием. — Я про голоса в голове. Фукузава почти не удивляется тому, что она знает. Первый голос паникует, а второй снова извиняется, и ему хочется дать миску риса с чаем, чтобы не расстраивался. Фукузава задумчиво смотрит на кандалы Принцессы и касается рукояти катаны. — Если вы промахнётесь, я не смогу ходить, — предупреждает Принцесса ехидно, так что Фукузава бьёт очень аккуратно и точно по металлу, игнорируя попытки голоса вновь перехватить контроль над телом и слегка сместить лезвие. Когда знаешь, с какой стороны ждать удар, проще его парировать. Кандалы распадаются на куски, а Принцесса долго разминает синяки и кровоподтёки на тонких лодыжках и запястьях. Игнорирует протянутую руку и встаёт сама, после чего они мучительно долго смотрят друг на друга и синхронно вздрагивают, когда дверь в подвал закрывается с громким хлопком. — Мы снова заперты и вы вооружены, а я беззащитна, — смеется Принцесса тоже знакомо. Чувство дежавю окутывает Фукузаву плотной паутиной, он встряхивается, словно промокший пёс, и не позволяет руке с мечом дёрнуться в сторону девушки. — Полагаю, исход на этот раз тоже предрешён. Скальпель, думает Фукузава. Перед смертью он слышал, как прошлая Принцесса упомянула скальпель. Не может ли быть так, что всё это время она скрывала оружие, ожидая его действий… или бездействия? — Если ты считаешь, что мы должны сразиться, то так тому и быть, — говорит он ровным голосом и перехватывает цубу обеими руками. Принцесса знакомо выгибает бровь, смеётся и впивается ногтями себе в бедро. Она должна была сломать ногти или просто оцарапать кожу, однако каким-то чудом раздирает плоть до мяса и вытаскивает кость, ужасно напоминающую скальпель. Какая ирония. По белой части струятся розовые потёки, под ногти забилось мясо, а бедро и платье промокли от крови. Принцесса взмахивает своим оружием и внимательно смотрит на Фукузаву, будто чего-то ждёт. Он не нападает первым. Голоса сливаются в один, ужасно мешают, однако тело действует без колебаний. Уворот, удар, поворот. Скальпель из кости не слишком длинный, однако если Принцесса попадёт ему в глаз, то моментально его проколет и оставит с пустой влажной хлюпающей глазницей. Или загонит в ухо, поразив мозг и тем самым убив на месте. Ещё можно вонзить, будто шпильку, в мякоть горла, шею, оцарапать руки и вскрыть вены. Уж не ему объяснять подпольному врачу, как работает человеческий организм. Эта мысль заставляет сбиться с шага. Фукузава вздрагивает, чувствуя жжение напротив сердца. Из груди торчит кость, а его меч симметрично пронзил Принцессу насквозь, будто причудливую, но по-прежнему красивую бабочку. Её рот искривляется и она харкает кровью, смеется, булькает и тянет к нему окровавленные ладони, чтобы обнять за щёки и подтянуть ближе. Он немного надеется, что Принцесса сохранит боевой настрой до конца и попытается выцарапать ему глаза, однако вместо этого она шепчет: — Меня зовут Элиза, господин Фукузава. И умирает.