Акт I, Часть III: Большой и страшный серый волк

После схватки с Вай Джинкс и Иша предали Силко земле — точнее, воде. Весть о смерти Силко разнеслась по Нижнему Городу быстрее дыма от горящих труб. Джинкс уже позволила его телу скрыться в чёрной воде, той самой, что некогда подарила им обоим новую жизнь. Она хотела, чтобы её дочь тоже смогла попрощаться. Силко был для Джинкс приёмным отцом — таким же, каким когда-то для неё был Вандер. А для Иши он был единственным дедом, которого она когда-либо знала. Скрыв лица под капюшонами они смотрели на чёрную воду. Джинкс не знает, как сказать ей, что это она убила его. Вина сдавливает горло и тянет сердце вниз, словно камень. — Это моя вина. – это всё, что она в итоге выдавливает, глядя в чёрную воду. Они стоят ночью у реки, скрыв лица под капюшонами. На мосту неспокойно — пилтоверцы снова засуетились. У них почти нет времени. Даже на то, чтобы как следует оплакать. Иша плачет. Джинкс гладит её по спине, чувствуя себя пустой внутри. Чёрная вода тихо шлёпает по берегу. Джинкс достаёт из кармана любимую зажигалку Силко, а Иша вытаскивает сигару из сумки. Они поджигают её и бросают в реку. Иша достаёт ещё одну. Джинкс поджигает и её. И ещё одну. И ещё. — Сколько у тебя их там? – хрипло смеётся Джинкс, сквозь подступающие слёзы. “Много.” – отвечает Иша дрожащими пальцами. Её сердце раскалывается. Они и так уже слишком долго торчат здесь, на виду. Но она не может остановить эту маленькую церемонию. Наконец, Иша опускает руку в сумку и понимает, что та пуста. Последняя сигара уже канула в мутную глубину. Ребёнок всхлипывает, едва не теряя равновесие. Джинкс вкладывает в её ладони зажигалку Силко и поднимает на руки. Иша прячет зажигалку в один из своих карманов. Джинкс пытается что-то сказать, но захлёбывается словами. Попрощавшись с рекой, они возвращаются обратно домой.

***

6 месяцев спустя.

Пилтовер и ноксийцы объединились, чтобы заковать Заун в цепи. Миротворцы и их свиньи-союзники с Ноксуса расставили блокпосты повсюду. Половина Нижнего Города уже гниёт в Стиллвотере. Аресты, избиения, казни — всё во имя так называемой «справедливости». Чистой воды дерьмо. С тех пор как Пилтовер хлебнул собственной отравы, пустив в ход химическое оружие и получив за это по заслугам, Джинкс больше не показывалась. Она целиком посвятила себя заботе о Ише, стараясь держаться подальше от любой заварушки. А вот Экко пропал. Джинкс несколько раз пыталась выйти на его след, но предводитель Поджигателей будто растворился в воздухе. Она всё больше думает, что он действительно мёртв. И от этого ей больно. Севика пытается объединить Заун и раз за разом упрашивает Джинкс помочь, но та не хочет иметь с этим ничего общего. Её дочь уже и так была близка к тому, чтобы оказаться в объятиях смерти. Джинкс зареклась больше никогда через это не проходить. Единственное, ради чего она покидает на время Ишу — это вылазки за припасами и слежка за Вай. Сестру, похоже, вышвырнула своя же команда, когда та не сумела поймать Джинкс. Потому что вскоре после их последней схватки Вай объявилась в бойцовских ямах Зауна. Джинкс не раз подмывало прикончить сестру, но постоянные драки в яме и регулярное употребление алкоголя делают это за неё. В итоге она решает больше не преследовать сестру. Иша важнее. Как-то раз Джинкс проиграла спор: они с Ишей устроили бой жуков между собой. Проигравшая должна была исполнить желание победительницы. Как итог: у Иши в волосах теперь красуются два хвостика, прямо как у её матери. Девочка давно мечтала быть похожей на Джинкс, но раньше это было слишком опасно. Теперь же коричневая краска сошла, и из-под неё начали пробиваться синие корни. Заун настолько прогнил, что синие волосы уже никого не удивляют. Джинкс закрывает Ише глаза и разворачивает её к треснутому зеркалу: — Та-даа! Нравится? Глаза Иши вспыхивают восторгом, и она начинает энергично кивать. Пройдут ещё годы, прежде чем её хвостики станут такими же, как у матери, но теперь, когда натуральный цвет волос полностью пробился наружу, сходство стало очевидным. А с двумя хвостиками Иша и вправду выглядит как маленькая копия Джинкс. Правда вот её лицо всё ещё достаточно отличается, благодаря чему можно не сразу догадаться, что они мать и дочь. Но по мере того как щёчки Иши теряют детскую округлость, тем явственнее начинают проступать те самые острые скулы, которые достались ей от матери. Хотя, если честно, кто знает, насколько они будут похожи через несколько лет? Кожа у Иши чуть темнее, в отличие от её матери, у которой она болезненно-бледного цвета. Да и волосы завиваются, тогда как у матери они прямые. Мелкие, но такие приятные отличия. Приходит Севика и в очередной раз пытается уговорить Джинкс вступить в борьбу, чтобы помочь объединить Нижний Город. «Стать символом. Смешно до тошноты.» Даже если бы она и захотела, Заун уже вырван с корнями — Пилтовер и Ноксус сделали своё дело. И это её бесит, потому что в глубине души она знает — Севика права (как и всегда, чёрт бы её побрал). Она не сможет прятаться с Ишей вечно. Чем сильнее Пилтовер затягивает петлю на шее Зауна, тем меньше Джинкс может сделать, чтобы уберечь свою дочь. Она даже подумывала вообще бросить и Заун, и Пилтовер к чёртовой матери и сбежать куда глаза глядят. Но… этот город — это всё, что она знает. А жизнь за его пределами? Ха! Да она там сдохнет, как рыба на суше. Смерть Силко тоже не даёт ей покоя. Наследие, что он оставил. То, что оставил Вандер… всё, от чего она так яростно пыталась держаться подальше — теперь стоит у порога. Когда Севика снова уходит, Джинкс тяжело вздыхает и говорит Ише сидеть дома. Ей нужно наведаться в «Последнюю Каплю» и разобраться в себе. «Повзрослеть. Фе!»

***

…Но когда она возвращается в убежище, Иши там уже нет. Вместо неё появляется Севика (без своего протеза) и приносит худшую весть в её грёбаной жизни. — Её схватили. Она пришла на собрание. Верхние провели рейд. Их всех схватили и везут в Стиллвотер. Давно притихшие каракули, снова оживают, расползаясь в голове Джинкс. Паника нарастает в груди до такой степени, что она готова взорваться. Она едва не всаживает Севике пулю в голову, но отчаянное желание вернуть дочь останавливает её от этого. — Поднимай свою задницу. – сквозь зубы шипит она на неё.

***

Вломиться в Стиллвотер оказалось слишком просто. Времени у них было мало, а за решёткой находилась половина Зауна. Джинкс выпускает их всех. Она вовсе не собиралась по-настоящему становиться тем самым символом, каким её видели, но теперь уже ничего не изменить. Люди, которых она освободила, проходят мимо, мимолётно касаясь её рук, плеч, ладоней, прежде чем рвануть к лифтам и устроить крупнейший тюремный бунт, какой только знал Пилтовер. Это было бы даже круто, если бы Джинкс не была занята поисками Иши, которую она так ещё и не нашла. Они с Севикой спускаются всё глубже и глубже в сердце этой тюрьмы, пока наконец Джинкс не слышит слабые, детские всхлипы и скрежет, как будто кто-то дёргает запертую решётку. Облегчение накрывает её волной, когда она срывает замок. На губах мелькает усталая, но настоящая улыбка. — Ты опоздала на великую расплату Вонючки. Иша бросается ей на шею, и Джинкс крепко прижимает дочь к себе, проводя пальцами по её волосам, просто чтобы убедиться, что она настоящая. Может, и не в безопасности — но рядом. Появляются Миротворцы с огромными щитами в руках. Джинкс и Севика принимают боевые стойки и… Что-то невероятно мощное врезается в двери лифта. Единственная причина, по которой те не распахнулись — что-то висит на шахте снаружи и пытается проломиться внутрь. Все замирают. Джинкс отодвигает Ишу за спину. А после начинается настоящий кошмар. Монстр — единственное слово, которое Джинкс может подобрать для описания этой… этой штуки, что вырвала двери с такой силой, словно те были из пенопласта. На его спине установлены что-то вроде химтек-резервуаров, по трубкам которых течёт какая-то красная жижа, напитывая и усиливая чудовище. Правая рука у него вообще была механической. Оно рычит и с одного удара превращает Миротворца в окровавленное месиво его же щитом, словно водяной шар. Весь коридор моментально окрашивается в красный цвет. Джинкс охватывает настоящий ужас: эта тварь куда страшнее, чем любые Хим-Танки Силко. Она стреляет, но чудовище это даже не почувствовало. Она бросает взгляд на Севику и видит в её глазах то же, что и в своих: страх. Плохо. Очень плохо. Она опускает глаза на Ишу — девочка перепугана до дрожи. Джинкс сглатывает и снова смотрит на Севику. — Уведи её! Севика без слов хватает ребёнка, и Джинкс бросается в бой. Существо двигается с неестественной скоростью для своей массы, и только Мерцание в крови Джинкс спасает её от мгновенной смерти. Позади она слышит, как Иша рыдает, когда Севика мчится с ней в сторону лифта, но Джинкс больше не может думать ни о чём, кроме этой твари. Это бой, который она обречена проиграть. Монстр регенерирует быстрее, чем она успевает выстрелить, и даже не устаёт. Джинкс пытается попасть в химтек-резервуар у него на спине, но они укреплены так, что только идеально точный выстрел из пистолета способен их пробить, а эта тварь слишком дикая и быстрая, чтобы дать ей такую возможность. Её силы уже на исходе. Задыхаясь, Джинкс оседает у стены с трудом вытаскивая Чомпера, пока тварь начинает медленно приближаться к ней, явно наслаждаясь предстоящей расправой. Лучшее, что она может сейчас сделать — попытаться забрать его с собой в могилу. Но оно оказывается достаточно умным: быстро хватает её за руку, прежде чем она успевает выдёрнуть чеку. Одной исполинской лапой он поднимает её в воздух. Светящиеся глаза и зубастая пасть приближаются к её лицу. Джинкс, уже не сдерживая себя, начинает плакать. Внезапно что-то меняется. Существо перестаёт рычать, а его глаза начинают меняются: красно-оранжевый цвет ушёл, теперь один был синим, а другой зелёным. Тварь начинает пристально вглядываться в неё. Мир переворачивается, когда до неё доносится всего одно, глухо прорычанное слово. — …Паудер?

***

Джинкс каким-то чудом удаётся вытащить Вандера (да, она до сих пор в шоке от этого) из Стиллвотера и дотащить его обратно в Заун. Всю дорогу он старательно сдерживал свою звериную сторону. Однако стоило им только приблизиться к шахтам, как он начинает шататься в разные стороны. Взвыв он с дикой скоростью рванул вглубь туннелей. Догнать его не представляется возможным. Джинкс только раздражённо стонет и поворачивается обратно в сторону убежища. Севика в полном офигении, увидев её снова, но старается скрыть это и успокаивает всхлипывающую Ишу: — Я ж говорила тебе, мелкая. Твоя мамочка — крепкий орешек. Джинкс поднимает заплаканную дочь на руки и крепко прижимает к себе. — Со мной всё хорошо. Тише, тише. — Ты его убила? – с напряжением спрашивает Севика. Джинкс мотает головой. — Я… Вандер. — Чего? — Этот зверь — Вандер. Севика хмурится: — Ты башкой ударилась? — Хотелось бы, но нет. – хрипло усмехается Джинкс и вдыхает запах металла и краски, всё ещё въевшийся в её одежду. — Он назвал меня Паудер. Удивление Севики мигом сменяется смертельной бледностью. — Он говорит? Ты уверена? — Он узнал меня. Ты же помнишь, каким он был тогда? В ту ночь? — Я… да, помню. Но он не был здоровенной, мохнатой тварью! Это… нет, мы же его похоронили! Силко велел, чтобы его похоронили! Была похоронная церемония! Ты была там! — Гроб был закрыт. Что, если его воскресил тот учёный? Севика при этих словах явно даёт слабину. Её глаза начинают бегать в разные стороны. Джинкс сглатывает, чувствуя, как в горле пересохло. — Я никогда не лазила в его лабораторию, но ты же помнишь, что этот псих оставлял после себя целую кучу ебучих подопытных с Мерцанием? — Я… возможно. – Севика ошарашена не меньше Джинкс. — Мать моя Жанна. Иша всё ещё плачет. Джинкс разворачивается и целует девочку в щёку, шепча ей что-то успокаивающее на ухо. — Если это и правда Вандер… никто не должен об этом узнать. – говорит Севика, когда ей удаётся хоть немного прийти в себя. — Ты видела, что он натворил, пробиваясь в Стиллвотер? — Большинство тех, кого он разорвал, были Миротворцами. — Но и наших зацепил. Если все узнают, что это был Вандер… люди потеряют всякую надежду. — Я знаю. – тихо признаётся Джинкс. — Где он сейчас? — В шахтах. Когда мы покинули Стиллвотер он продолжал повторять моё имя… но стоило нам только подойти к шахтам как в нём что-то щёлкнуло, и он сорвался. Сейчас он глубоко под шахтами, в тех туннелях. Севика выдыхает, с неким облегчением: — По крайней мере там он вряд ли на кого-нибудь наткнётся. Но что нам теперь с этим делать? Джинкс думала об этом всю дорогу обратно. Она тяжело вздыхает. — Думаю… мне нужно найти Вай.

***

Вай находится именно там, где Джинкс ожидала её увидеть: медленно, но верно лезет в могилу, влезая в драки, заливая в себя столько, сколько влезает, и крутится в водовороте самоуничтожения. Джинкс наблюдает за ней из толпы, как ту с силой вышвыривают из бойцовской ямы прямо на улицу. Сама виновата — нельзя лезть в драку пьяной в хлам. Она идёт за Вай, Иша плетётся за ней по пятам. Она не собиралась брать её с собой, но та даже слушать отказалась. Слишком сильно боялась снова потерять мать, а у Джинкс не хватило в себе сил отказать. Замок не заперт (пьяная дура), благодаря чему она без труда открывает дверь в… это даже назвать «домом» невозможно. Это скорее чулан с краном, обоссанным матрасом и… собственно, всё. Всё, кроме десятков пустых и наполовину допитых бутылок, так густо усеявших пол, что невозможно ступить, не наступив на одну из них. Вай, как и положено, валяется без чувств прямо там, где и рухнула. Джинкс морщит нос от вони дешёвого пойла и плохо отмытой блевотины. Иша тоже явно не в восторге. — Ну и ну, сестричка. Я видела паршивые расставания, но это… это уже полный трындец. Иша тыкает пальцем Вай в щёку — ноль реакции. Один выдох от пьяной женщины едва не выворачивает ребёнка наизнанку. Она поднимает глаза на Джинкс и морщится. “Воняет.” Джинкс фыркает, ставит руки на бёдра и оглядывает эту жалкую нору. — Можешь обчистить её, если хочешь. По мне так она это заслужила. Только смотри, не порежься о стекло. И не вздумай ничего пить из этих бутылок. Иша тут же принимается за дело, шарит по комнате в поисках чего-то ценного, что можно утащить, а Джинкс ногой отодвигает бутылки и подходит к сестре. Она склоняется над Вай и свистит ей прямо в ухо. Та ей отвечает лишь каким-то полумёртвым стоном. Иша начинает шарить у Вай по карманам, но кроме небольшой мелочи больше ничего не находит. Это её разочаровывает. Джинкс сложно понять, что она вообще чувствует. Она любит и одновременно ненавидит Вай. Часть внутри шипит, что Вай это всё по заслугам — за то, что она так предала Нижний Город и всё, во что они когда-то верили. Но вот другая часть… она разрывается от боли, глядя на то, во что сестра превратилась. Пальцы Вай дрожат. Джинкс вцепляется взглядом в эти мелкие подёргивания, которые так напоминают ей о… Она оседает, а голос предательски ломается: — Ну ты и дура, сестричка.

***

Когда Вай приходит в себя, то никак не ожидает увидеть Джинкс у себя в комнате. Нежданный, неприятный сюрприз. Однако сил хватает, чтобы мгновенно вскочить на ноги и быстро схватить её за горло. — Вандер. – сипит Джинкс. — Я не хочу больше от тебя слышать ни единого слова. – рычит Вай. — Он… жив. На мгновение Вай останавливается. Но затем её пальцы начинают сильнее сжимать горло младшей сестры. — Мы обе знаем, что это полная… Она слышит звуки двигающегося стекла сзади, и резко оборачивается. «Она здесь не одна?» Иша сидит на матрасе, сжимая в руках пустую разбитую бутылку с глазами полные страха и злости. Её движения говорили сами за себя: одно неверное движение и она будет готова применить эту бутылку в действии. Теперь у неё были синие волосы. Она так похожа на Паудер, что у Вай что-то внутри болезненно сжимается. Со вздохом она отпускает Джинкс, та с хрипом падает и хватается за горло. — Ему нужна наша помощь. – сипит Джинкс. — Я докажу тебе. Вай смотрит на неё, потом на Ишу. На Ишу, которая всё ещё не выпускает бутылку из рук и явно не рада видеть Вай снова. Она умудрилась всё просрать. Особенно свою чёртову семью.

***

Джинкс ведёт их в шахты. Грибы на стенах вспыхивают белым светом при каждом звуке, а после медленно гаснут, оставляя после себя слабое свечение. У Вай на руках Перчатки Атлас (поразительно, но идея взять перчатки принадлежала именно Джинкс, хотя Вай в любом случае не ушла бы без них) готовые к бою на случай, если всё это окажется ловушкой. Пока что не похоже. Несмотря на это, она до сих пор считает, что это может быть очередная ловушка от Джинкс. Сестра могла запросто пустить ей пулю в лоб, пока она валялась без сознания у себя дома. Но не сделала этого. И Вай не знает, как к этому относиться. Хотя назвать всё происходящее хоть сколько-нибудь радужным язык не повернётся. Она никогда в жизни не чувствовала себя настолько раздираемой противоречиями. В ней клокочет сильная ярость на Джинкс, но стоит перевести взгляд на Ишу… и она видит в ней самое настоящее воплощение надежды, что ещё осталось в этом прогнившем городе. Джинкс болтает, как и всегда. Вай чувствует, как злость снова закипает. — Когда ты уже признаешь, что всё это всего лишь очередная твоя бредовая фантазия? Или тебе просто не хочется, чтобы ребёнок понял, насколько ты больная? Иша бросает на неё испепеляющий взгляд через плечо, и Вай осекается. Джинкс кладёт ладонь девочке на спину. — Знаешь, а она ведь раньше никогда такой не была. Вообще-то она была очень крутой. Пока я ей не надрала задницу. Вай фыркает: — Вот видишь? Бред сивой кобылы. Джинкс резко останавливается и разворачивается: — Жаль, что я себе всё это не придумала, когда ты решила примкнуть к пилтоверским ублюдкам, которые убили маму с папой. — Зато им хотя бы не пришлось видеть, в какую психопатку превратилась их дочь! — В какую из? – бросает Джинкс. — В ту, что вытащила половину Зауна из Стиллвотера? Или в ту, что отравила Нижний Город Серым Небом, а потом полгода не вылезала со дна кружки? — То есть залететь по собственной глупости, а после таскать ребёнка за собой по всем этим ебанутым замутам — это, конечно же, куда лучше! Джинкс замирает. В её фиолетовых глазах вспыхивает ярость. — Как ты думаешь, почему она с нами? — Не знаю… может быть, чтобы снова послужить тебе живым щитом? Это уже слишком. Следующее, что Вай осознаёт — это то, что падает на землю. Джинкс прыгает на неё сверху, сжимая её лицо руками с горящими от Мерцания глазами. — Это ты притащила сюда Серое Небо! Я не могла оставить её в безопасных точках — воздух мог оказаться отравленным! Это ты притащила сюда Миротворцев! Из-за тебя она попала в Стиллвотер! – губы Джинкс скривились в оскале, полном звериной злости. Вай роняет перчатки и вцепляется сестре в запястья, но сестра даже не шелохнулась. Тогда она просто бьёт. — Твоя ебанутая подружка-Миротворец стреляла в неё три раза! ТРИ, БЛЯДЬ, РАЗА! – голос Джинкс срывается в шипение, когда Вай снова наносит удар, а Джинкс отвечает ей пощёчиной. — Ей ШЕСТЬ! Ей вообще не угрожала опасность, пока ТЫ не вернулась! — Да пошла ты! Будто она с тобой была хоть когда-то в безопасности! Они катятся по земле, сцепившись друг в друга, как две разъярённые кошки. Внезапно Вай чувствует как что-то больно впивается ей в плечо из-за чего у неё начинает идти кровь. Вскрикнув, она со всей силы отмахивается рукой.  Резкий, болезненный вскрик заставляет обеих замереть. Иша прижимает ладонь к лицу. Меж пальцев сочится кровь, в глазах стоят слёзы. Джинкс отталкивает Вай и тут же оказывается рядом с девочкой, беря её лицо в свои ладони: — Ш-ш-ш, дай посмотрю. Иша убирает руки и начинает быстро моргать. Кровь хлещет из носа. По Вай пробегает волна вины. Джинкс осторожно промокает окровавленный нос дочери куском тряпки и внимательно рассматривает повреждение. — Не сломан. Все внутренности на месте, непоседа? Иша вытирает остатки крови, хмыкает и пожимает плечами. — Мм. «Крепкая мелкая.» – Вай вдруг осознаёт, что это, пожалуй, вообще первый внятный звук, который она услышала от Иши. Джинкс помогает дочери подняться, надевает ей обратно шляпу. В её взгляде столько нежности, что Вай едва узнаёт в этой девушке свою сестру.  Иша поворачивается назад к тёмным тоннелям, хлопает в ладоши, и грибы вновь начинают светиться. Потом она бросает взгляд на Джинкс. Та через мгновение кивает. Девочка начинает бежать вперёд. Мать окликает её: — Только не вздумай нас бросать! — Зачем ты вообще за мной пришла? Если считаешь, что мне опасно находиться рядом с ней? – спрашивает Вай, поднимая перчатки с земли. — Мы уже пытались спасти Вандера в одиночку. После этого всё пошло к наперекосяк. Может, это как второй шанс. К тому же… он же и твой отец. Вай не понимает, как Джинкс может быть такой сентиментальной после всего, что она натворила. Её взгляд скользит к спине Иши. Хотя… может отчасти и понимает. — Расскажешь мне о ней? Джинкс снова идёт вперёд. — О чём именно? — Не знаю… обо всём? Я… много чего пропустила. Джинкс бросает на неё взгляд через плечо. — Про неё много чего можно рассказать. – Джинкс пожимает плечами. — Придётся уточнить, с чего начать. Эти тоннели не такие уж и длинные. — Кто был её отец? — Какая разница. Она моя. — Ты назвала её в честь мамы? — А в честь кого ещё? Севики, что ли? — Обязательно всё усложнять? — Ты только что заехала локтём моей малышке в лицо, толсторукая. Вай открывает рот и тут же закрывает. — Справедливо. — Просто заткнись и иди дальше. По её тону ясно: Джинкс сейчас не в настроении обсуждать Ишу. Не после того, как Вай ударила ребёнка — пусть это и вышло случайно. Она лишь тяжело вздыхает и шагает следом за сестрой и племянницей вглубь шахт.

***

После дикого страха и жестокой драки Вандер снова с ними. Все четверо какое-то время просто стоят и обнимаются. Три поколения заунцев, каждый со своими шрамами и демонами, но несмотря на это — они живы и снова вместе. Первой медленно отстраняется Вай. Она смотрит на Вандера, потом на Джинкс. Даже в тусклом зелёном свете от хемтековских имплантов Вандера видно, что её глаза блестят от слёз. — И что мы теперь будем делать? Джинкс и сама не знает. С одной стороны — Вандер вернулся. С другой — он теперь огромный механизированный оборотень, способный в одиночку разорвать армию на куски, и при этом в любой момент может впасть в кровавое безумие безо всякого предупреждения. — Эм. По чуть-чуть? Я за то, чтоб сначала выбраться куда посветлее. Ну, туда, где светящиеся грибы ещё не снесло к хуям. — Эм… ну, я за то, чтобы сначала выбраться наружу. В смысле, туда, где не придется хлопать каждые 10 секунд ради света. После драки Вай с Вандером туннель выглядит, мягко говоря, неважно. Хорошо хоть, что тут одни камни — в городских трущобах они бы уже завалили половину квартала. Вандер тяжело фыркает и начинает нюхать. Гетерохромные глаза моргают, смотря на Джинкс, а потом опускаются на Ишу. Он склоняет голову и снова начинает принюхиваться. Настороженность Иши читается без слов, когда этот человек-волк сосредоточенно обнюхивает её. Джинкс кладёт руки на плечи дочери. — Вандер. Он поднимает взгляд. — …Паудер. — Да. Я Паудер. – отвечает она. Лучше держать всё просто, учитывая, как у Вандера сейчас всё перемешано в голове. Она опускает взгляд вниз, и он следует за ним. — А это Иша. Вандер хмурится. — Фе… лиция? — Нет. Просто Иша. – Паудер приседает, прижимая своё лицо к щеке дочери. — Она моя девочка. Он моргает. В глазах что-то загорается — как будто понимает, но не знает, как это выразить. Долго это не длится. — Иша. – тихо говорит Джинкс. — Это… совсем не так, как я себе это представляла даже в самых безумных фантазиях. Это Вандер. Он твой дедушка. Иша медленно машет ему рукой. Вандер поднимает свою механизированную лапу, пытаясь повторить её жест… — Так, давай-ка… – Вай мягко перехватывает его руку своими перчатками и привлекает внимание Вандера. — Пока не будем этим размахивать, здоровяк. — Мудрое решение. – кивает Джинкс. Когда накал эмоций чуть снижается, мозги у неё начинают соображать лучше. — Слушайте… а если отвезти его в «Последнюю Каплю»? Там же полно всего, что может напомнить ему о прошлой жизни. Может это поможет ему оставаться в норме? Вандер тихо рычит, на мгновение оскалив острые, как бритвы, зубы. Несмотря на это он по-прежнему себя контролирует. Джинкс, не говоря ни слова, прикрывает Ишу собой. — Ну, более-менее в норме. — Без малейшего понятия, что нам с этим делать. Но получше идей у меня всё равно нет. – признаётся Вай. — Значит, «Последняя Капля».

***

Дотащить Вандера до «Последней Капли» оказалось настоящим испытанием. Несмотря на то, что они накинули на него брезент, чтобы хоть как-то скрыть его массивное тело, тёмной ночью на их пути всё равно попадались люди. Сестрам приходилось останавливаться четыре раза и успокаивать его, потому что он начинал нервничать. Напряжённая прогулка, что должна была занять час, в итоге растянулась почти на три. «Последняя Капля» до сих пор разворочена после драки Вай с Севикой, но главное — здесь никого нет.  Стоило им только включить питание, как Вандер издаёт глухое, затяжное рычание — такое, от которого у всех мгновенно волосы встали дыбом. Рука Джинкс застывает на генераторе. Человек-волк расслабляется лишь только тогда, когда звук жидкости перестаёт бурлить внутри него. Джинкс сглатывает. — Это та жидкость его так триггерит? — …Может, мне стоит остаться с ним снаружи? – предлагает не менее встревоженная Вай. — Ага. – Джинкс во все глаза уставилась на Вандера, молясь про себя, чтобы он не сорвался прямо сейчас, когда они с таким трудом дотащили его до сюда. Вай выводит их приёмного отца из бара. Иша остаётся с Джинкс и жестами спрашивает: “Я могу помочь?” — Да. Эм… о! Принеси-ка сюда нашу любимую песню из сейфа в офисе. Справишься? Иша светится от радости, подмигивает и мчится наверх. Джинкс провожает её взглядом с тёплой улыбкой. Затем делает глубокий вдох и осторожно запускает генераторы вновь. Снаружи раздаётся ещё одно рычание, заставляя Вай вновь успокаивать Вандера. Когда генераторы наконец заработали, а свет включился, гнев Вандера стихает. Она шумно выдыхает. — Это было… чертовски страшно. Она высовывается наружу, жестом подзывая Вай и Вандера, чтобы те возвращались внутрь. На этот раз обошлось без срывов, хотя Вандер и щурится на свет, пока его чувствительные звериные глаза не привыкают. — Где Иша? — Грабит сейф наверху. – отвечает Джинкс, а затем хмурится, глядя на полурасхераченный музыкальный автомат. — Хотя… придётся ещё кое-что починить, пока она не вернулась. Вы с Севикой его знатно отделали. Вай переводит взгляд на автомат и тоже морщится. — Прости. Джинкс осматривает повреждения и прикидывает в голове, что понадобится для починки. — Штифт, рычаги… та-а-ак, где этот ключ от подвала? Она перепрыгивает через барную стойку и почти сразу находит ключ, выдёргивая его вместе с шурупом, что держал его на деревяшке. — Бап-бада-бум! А вот и ты, дружок. Спасибо, что дождался. Вандер усаживается прямо посреди комнаты и начинает с любопытством осматривать помещение. Джинкс надеется, что в этом взгляде есть хоть намёк на узнавание. По крайней мере, шерсть у него не встала дыбом.  Вай начинает показывать ему разные вещи, чтобы отвлечь, пока Джинкс спускается в подвал. Там она находит старую игрушку-обезьянку, которую смастерила в детстве, и ловко отвинчивает ей голову. — Мистер Дадди, печально это сообщать, но у тебя как раз подходящая деталь. По крайней мере, ты не взорвёшься у меня в руках. Разобрав игрушку и достав нужную деталь, Джинкс возвращается обратно в бар. Там она выдёргивает рычаги один за другим. — Извини, дружок, но мне они нужнее. Дверь офиса распахивается, и Иша выходит с торжествующей улыбкой, держа в руках пластинку. Джинкс улыбается и убирает рычаги в карман. — Где он на этот раз спрятал код от замка? “За настенной картой.” – показывает Иша. Джинкс приподнимает воображаемую шляпу, заставляя ребёнка весело хихикать. — Моя девочка.

***

Вай делает всё возможное, чтобы привести помещение в порядок и одновременно следить за Вандером, пока Джинкс и Иша возятся со старым музыкальным автоматом. У неё не получается убрать весь хаос — его было слишком много, но, по крайней мере, она позаботилась о том, чтобы в центре комнаты не осталось обломков. С остальным разберётся позже. Если, конечно, это «позже» вообще наступит. Хорошо хоть, что раковина ещё работает, и из крана течёт чистая вода. Пока она наполняет огромную кастрюлю, Вандер наблюдает за Джинкс и Ишей. — Эй, здоровяк. – окликает его Вай. Он поднимает взгляд, когда она ставит кастрюлю на барную стойку. — Хочешь пить? Низко прорычав, он подошёл ближе. Понюхав воду, он склонил огромную голову и начал пить. Наблюдать за тем, как её приёмный отец пьёт… ну, как пёс — было, мягко говоря, немного жутковато. О стакане и речи быть не могло. Этим они его точно сейчас довели бы до бешенства. Главное, что он хоть так утоляет жажду. — С едой разберёмся позже. – пробормотала она, почесав затылок. — Может, заглянем к Джерико… Знаю, ты и раньше не особо любил овощи, а теперь, чувствую, что от зелени тебя и вовсе стошнит. Вандер отрывает морду от воды. Его толстый язык слизнул капли с уголков пасти. В полумраке заблестели острые, как бритвы, клыки. — Да, согласна. Брюссельская капуста — точно не для тебя. В этот момент Вай слышит щелчок: Джинкс закрывает техническую дверцу автомата и отряхивает руки. Поставив руки на бёдра, она осматривает свой труд и довольно кивает: — Кажется, всё готово! Джинкс протягивает Ише руку и она даёт ей пять. От резкого хлопка ухо Вандера дёрнулось, но он даже не шевелится. Такой тихий он за весь вечер, пожалуй, впервые. И, наверное, это к лучшему. — Ладно, Вандер! Сейчас твоя память точно проснётся! – восклицает Джинкс. Вай выглянула из-за его массивной фигуры и с тревогой поднимает бровь: — И что ты задумала? — Смотри! Джинкс подхватывает Ишу, и та резко дёргает рычаг. Музыкальный автомат вспыхивает искрами и оживает. Из динамиков послышалась песня «Our Love». Голова Вандера накренилась вбок, словно у потерявшегося щенка. Он издаёт короткий хриплый звук — не совсем смех, но для механизированного оборотня звук был близок. Вай наблюдает, как Джинкс и Иша начинают вместе танцевать под музыку — явно отрепетировали заранее. Уголки её губ чуть поднимаются. Начинаются слова песни… Смотря на то как двигаются их руки, Вай понадобилось всего несколько секунд, чтобы понять — они переводят слова песни с помощью жестов. Она замерла. Просто смотрела, не в силах оторвать взгляд. Это уже не просто танец, а что-то куда более личное: мать и дочь, вместе передающие смысл слов через плавные, отточенные движения рук. Очевидно, они делали это много раз. У них даже есть свой особый ритм — они слегка толкают друг друга плечами, играючи, пока пальцы продолжают складываться в знаки. Вандер издаёт долгий, глубокий вздох, грудь у него при этом тяжело поднимается. Он медленно моргает. Кажется, он спокоен как никогда. Вай осторожно обходит барную стойку, чтобы он слышал её шаги, и медленно кладёт ладонь на его невообразимо массивную лапу. Она не произносит ни слова, довольствуясь тем, что просто смотрит, как Джинкс и Иша танцуют вместе. Когда мелодия стихает, Джинкс ловко подхватывает Ишу на руки и громко чмокает её в щёку, заставляя ребёнка залиться весёлым смехом. Вай начинает хлопать в ладоши, улыбаясь. Впервые Иша смотрит прямо на неё — с такой искренней радостью, что у Вай перехватывает дыхание. — Повторите на бис? — Хмм, даже не знаю… Может, ты сначала нальёшь нам чего-нибудь? – протяжно произносит Джинкс. Вай улыбается и обходит бар, чтобы посмотреть, что там осталось. Холодильник, к счастью, ещё работает, а внутри всё вполне пригодно для питья (на всякий случай она проверяет). Мысли её уносятся в прошлое, поэтому она даже слегка вздрагивает, когда находит в глубине холодильника тот самый сок, который когда-то любила Паудер. Видимо, сегодня ей предстоит ещё один виток по дороге воспоминаний, потому что вскоре она находит и тот самый особый стаканчик, который Вандер всегда наполнял для Паудер — вместе с трубочкой. Она наливает в него сок и ставит на стойку. Вандер моргает, его уши дёргаются, реагируя на звук трубочки в стакане. Иша сияет, когда Джинкс усаживает её на стул и помогает сделать первый глоток. — …Фелиция. – глухо произносит Вандер. — Иша, здоровяк. – мягко поправляет Джинкс, одновременно стягивая с дочери шапку и взъерошивая её волосы. Вандер медленно кивает. — Пу… зыри. Кам… ни. Вай поднимает бровь. Она помнит эти слова из письма, которое Вандер оставил для Силко. — Вайолет. Она наклоняет голову: — Да? Рот Вандера изгибается в нечто, отдалённо похожее на улыбку. Очень острозубую. Даже немного пугающую. Но вот глаза… глаза улыбаются по-настоящему. — Что скажешь, хулиганка? – Джинкс толкает Ишу локтём, когда та почти допивает сок. — Повторим? Иша оживлённо кивает и с радостным звуком соскакивает со стула, чтобы подбежать к музыкальному автомату. Джинкс лениво плетётся следом. Вай смотрит, как она вновь поднимает девочку, чтобы та дёрнула рычаг. Песня «Our Love» зазвучала вновь. Вандер коротко фыркает. Джинкс и Иша снова показывают песню жестами.  А Вай просто дышит.

***

Иша едва держится на ногах после третьего запуска песни. День у них выдался долгий и выматывающий, так что ребёнок буквально валится с ног. Каждое второе её дыхание прерывается широченным зевком. Джинкс подхватывает её на руки и усаживает на барную стойку. Двигается она при этом так уверенно и привычно, будто повторяла это уже сотни раз. Она снимает с дочери ботинки, а затем стягивает лёгкую куртку. — Пора спать, непоседа. Ответом становится очередной, растянутый зевок. Веки Иши кажутся слишком тяжёлыми, чтобы вообще их поднимать. Джинкс прижимает дочь к себе и несёт в тускло освещённую кабинку в дальнем углу бара. На плече у неё оказывается одеяло. Вай невольно хмурится «Когда она успела его достать?» – задаётся она вопросом. Джинкс садится в угол, устраивает голову Иши у себя на коленях и заботливо укрывает её. Сама же она откидывается назад и тяжело выдыхает. Вандер ложится на бок, вытягивает лапы и кладёт голову на металлическую руку. Уши у него дёргаются, но он, похоже, чувствует себя достаточно спокойно, чтобы попробовать уснуть. Вай опускается рядом, осторожно кладёт ладонь ему на морду. Он смотрит на неё. — Отдохни немного, ладно? Он отвечает низким глухим звуком в груди и закрывает глаза. Вай встаёт, на секунду задумывается, а потом идёт в кабинку, где устроились Джинкс и Иша, но садится напротив, в другой угол. Этот вечер снова ощущается как возвращение семьи… Но она не уверена, можно ли подойти ближе. Джинкс перебирает пальцами кудри дочери. На её лице почти нет следов той измождённости и усталости, которые Вай видела у неё раньше. Будто с плеч наконец-то свалился огромный груз, которую та несла слишком долго. Вай уже готова нарушить тишину, но вовремя останавливается — Иша спит. Она так крепко прижимается к Джинкс, что кажется ещё меньше, чем раньше. — О чём думаешь, сестричка? – вдруг спрашивает Джинкс. Вай поднимает взгляд от Иши, но Джинкс даже не смотрит на неё. Её глаза закрыты. — Если ты сейчас собираешься засыпать меня вопросами, может, отложим это до завтра? — Я просто хочу узнать о ней. – тихо говорит Вай. Джинкс тихонько хмыкает: — Я тебе все расскажу. — Правда? — Завтра. Кивнув, Вай откидывается на спинку кожаного сиденья и закрывает глаза.