Глава 18. Знаки вежливости

      — Это смешно… — пробормотала Мэг себе под нос, с неодобрением глядя на Джозефа Буке, который разглядывал их в свой черед с подмостков сцены. — Свинья.       — Что? — переспросила Кристина, поворачиваясь к ней лицом. Она проследила за ее взглядом и тут же поняла, о ком идет речь. — О… Не смотри на него, Мэг, — сделала она замечание и потянула ее за руку за кулисы.       После финального выступления Карлотты она попросила Мэг побыть с ней. Само собой, Мэг стала интересна причина, и Кристина призналась, что ее заволок в чулан Джозеф Буке. Мэг была в шоке от ее рассказа. Она хотела рассказать матери, но Кристина отговорила ее, хотя была уверена, что подруга все равно поступит по-своему.       — Будем надеяться, что Оперный Призрак настигнет его в чулане, — заявила Мэг с усмешкой, пока они шли в гримерную.       — Мэг, нет никакого Оперного Призрака. И давай не будем о таких вещах, когда мы одни! Это пугает меня…       — О, не переживай, Кристина, ты приглянешься Оперному Призраку! — (Кристина закатила глаза на это заявление.) — Ты все-таки прекрасная певица.       Кристина пропустила это мимо ушей.       — Как дела у Генри?       — О, он замечательный, — глаза Мэг заблестели. — Сегодня вечером я увижусь с ним.       — Я рада. Мне нужно как-нибудь встретиться с ним, — Кристина толкнула дверь гримерной и удивленно ахнула.       — Явилась, — Карлотта, с ее пламенной шевелюрой, собранной в тугой пучок, сидела там, не двигаясь. Ее взгляд, полный ненависти, впился в Кристину, накрашенные губы были поджаты.       — Вы меня ждали? — растерянно переспросила Кристина. Что этой женщине понадобилось от нее?       — Разумеется, малютка Кристина, — ее визгливый голос заставил Кристину поморщиться, — я желаю знать, что ты там замышляешь.       Мэг подняла бровь, ровно как и Кристина.       — А что я замышляю?       — Не прикидывайся передо мной невинной овечкой! — Карлотта поднялась одним резким движением, придерживая руками свое искусное сатиновое голубое платье. — Я знаю о твоей дружбе с виконтом, — она надменно подняла подбородок, — моим женихом.       — Мадам, — обратилась Кристина к ней на сей раз холодно, — если вам нужны объяснения, то я поясню, что мы с Раулем де Шаньи не друзья. Когда-то, уже давно, мы могли ими быть, но больше нет.       — Тогда почему он так лестно отзывается о тебе? — Карлотта перешла на угрожающий рык и подошла к ней ближе. Мэг в потрясении наблюдала за происходящим. — Отвечай.       — Он отзывается лестно о Кристине? — переспросила Мэг Жири, состроив невинное лицо. — Как мило с его стороны… Не правда ли, Кристина? — В этот момент Карлотта перевела взгляд на Мэг, которая ростом была еще ниже Кристины. У Мэг даже хватило смелости ухыльнуться ей. — Видимо, он просто без ума от мисс Даэ, ты так не считаешь?       — Как ты смеешь?! — возмутилась Карлотта, тыча пальцем смеющейся Мэг в лицо. — Даже не думай, что мой жених посмотрел бы на такую безвкусную девушку, как Кристина Даэ…       — Как и вы не выдумывайте вещи, которых нет, — Кристина встала между Мэг и Карлоттой. Она бы не допустила, чтобы Мэг пострадала от этой неприятной женщины. — Как я сказала, мы с Раулем де Шаньи не друзья. И мне не нравится, что вы, услышав от него пару любезностей в мой адрес, заподозрили меня в кознях против вашего брака. Я не представляю угрозы для вашего счастья.       — Словно у тебя был на то шанс, — пробурчала ей Карлотта, не сводя с Кристины глаз. — Скажи правду. Ты завидуешь моей скорой свадьбе? Хочешь его соблазнить своей плоской грудью и зияющей дырой между ног?       Кристина помедлила с ответом, обдумывая вопрос. Раньше она не рассматривала идею сменить фамалию. И она никогда не думала о Рауле в романтическом смысле… Да, мысль о том, чтобы быть вместе, как-то приходила ей в голову, но это было так, не серьезно. А теперь ее приравнивали к проститутке?       — Мадам, я не хочу вас оскорблять… но, похоже, вы не оставляете мне выбора. — (Мэг откровенно засмеялась над шокированным лицом Карлотты.) — Никогда, даже через сотню лет, я не вышла бы замуж за того, кто меня не любит. Мы с Раулем не дружим, мы просто знакомые. Если он говорит обо мне хорошо, то просто из вежливости. Ты сама собираешься за него замуж, но тебя задевает его похвала в мой адрес… — Кристина сделала паузу, вглядываясь в Карлотту. — Или причина в том, что твой жених не уделяет тебе достаточно внимания? Может быть, ты пытаешься понять, что он находит во мне, чего не может отыскать в тебе?       Боль наступила, лишь когда Кристина поняла, что именно произошло…       — Да как ты смеешь? — закричала Мэг в ярости и бросилась к Карлотте, ладонь которой горела после пощечины Кристине. Мэг запустила руки в рыжую копну волос и резко потянула.       Кристина с легкой растерянностью смотрела на то, как Карлотта рухнула на колени с диким воплем.       — Мэг!.. Мэг, отпусти ее! — в панике закричала Кристина, подбегая к Мэг и обхватывая ее за талию в попытке спасти Карлотту, которая неистовствовала, потому что ее волосы вырывали с корнями. Но Мэг не слушала! — Мэг, перестань!       — Отпусти меня! Отпусти! — вопила Карлотта. Ее с Мэг руки были запутаны в ее волосах, за которые Мэг ухватилась так крепко, что даже накрутила на свой кулак. — А-а, прошу-прошу!       — Мэг, прекрати! — потребовала Кристина, потянув Мэг к себе, невольно причинив Карлотте еще больше боли.       — Что здесь происходит? — услышала Кристина мужской голос. Она быстро посмотрела в сторону зеркала в страхе, что это Эрик, но потом заметила в дверях напуганного Рауля.       «Само собой, это Рауль,» — мысленно застонала она, на миг отвлекшись от главной проблемы.       — Мэг, отпусти ее! — скомандовал Рауль, зашагав к ней и схватив за талию. Карлотта по-прежнему вопила, пока он пытался освободить ее из мертвой хватки Мэг.       — Мэг, прошу, отпусти ее! — взмолилась Кристина.       — Я ее отпущу, когда она извинится! — в ярости сказала ей Мэг, вновь с силой потянув Карлотту за волосы. Карлотта теперь рыдала, и Рауль попытался найти с Мэг общий язык.       — Мэг, будь так добра, отпусти ее. Давай разрешим конфликт мирным путем, а не будем… прибегать к таким мерам, — его голос понизился до успокаивающегося тона. Мэг злобно на него посмотрела и разжала пальцы, отступив. Карлотта с хриплым стоном тут же прикрыла голову, словно боясь, что она вот-вот взорвется.       — Извинись! — потребовала Мэг у Карлотты, продолжающей сидеть на коленях.       Кристина прижалась спиной к стене, пытаясь нормально дышать.       — Что она, Господи, натворила? — вопросил Рауль, начиная гладить Карлотту по волосам, пока она прижалась щекой к его груди.       — Она пришла сюда и стала обвинять Кристину, что она хочет разрушить ваш предстоящий брак, вот что она натворила, — в ярости пояснила Мэг.       Рауль напрягся от этого и положил руки на дрожащие плечи Карлотты, поднимая ее с пола и отодвигая на расстояние вытянутой руки.       — Это правда?       — Рауль, — (Кристина практически ощутила жалость к Карлотте из-за тона ее голоса. Практически.) — Мой дорогой…       — Да как ты смеешь?! — Он вновь стряхнул ее и оттолкнул от себя. Она отпрянула назад, тяжело дыша. — Ты же знаешь, что она моя подруга…       — Она сказала, что это не так! — рыдала Карлотта. — Вот почему я сбита с толку!       — А потом ты ударила ее! — Мэг посмотрела на нее с такой яростью, что Рауль встал между ней и Карлоттой на случай еще одного нападения. Он обратил внимание на Кристину, стоящей в стороне, дышащей глубоко и часто.       — Я испорчу твою карьеру танцовщицы, — пообещала Карлотта, ее глаза были красными от слез. — Сегодня ты сломала себе жизнь, Мэг Жири.       — Ты так не поступишь, — грозно посмотрел на нее Рауль. — Если только ты не хочешь, чтобы я сейчас же разорвал помолвку и потом не дал тебе даже шанса объясниться. Твоя же собственная карьера будет запятнана, потому что ты первая ударила Кристину. Карлотта всхлипнула в ответ и пошла к двери. Ее волосы были растрепаны и лезли на лицо.       — Я буду ждать тебя в карете.       — Или можешь проваливать на улицу, где тебе и место! — бросила ей Мэг, прежде чем дверь захлопнулась.       Долгое мгновение в гримерной стояла нервирующая тишина, а потом плечи Мэг опустились, словно она вдруг выдохлась. Она повернулась к Кристине, успевшей открыть глаза.       — Прости меня, Кристина…       — Не проси прощения, — мягко сказала Кристина, беря ее ушибленные руки в свои. — Ты меня защищала, и я тебе благодарна за это.       Мэг мягко улыбнулась и переключила внимание на Рауля, который разглядывал беспорядок на полу. Все вещи с туалетного столика теперь были там.       — А вы? Что привело вас сюда?       Рауль посмотрел на нее.       — Я искал свою невесту. Она сказала, что после представления хочет увидеться со мной. Я искал ее везде и подумал, что она может быть здесь…       — Или же вы здесь, потому что искали Кристину? — лукаво уточнила Мэг. Рауль покраснел, а Кристина отвернулась, смущенная. — Мне пора, Кристина. Я боюсь, что моя мама начнет меня искать, и мне нужно скорее уходить. Она сразу же поймет, что я причастна к этому бардаку…       — Мэг, прошу, останься…       — Извини меня, — сказала Мэг с улыбкой, — но меня тоже ждет джентльмен, помнишь? — Она поцеловала Кристину в щеку и намеренно задела плечо Рауля своим. Тот растерянно поднял бровь, но улыбнулся от ее поступка.       И потом Кристина осталась с Раулем наедине.       Когда он перевел на нее взгляд, она увидела, что мало-мальское спокойствие ушло и место ему заменил гнев.       — «Мэг, останься»? — продекламировал Рауль с обидой. — Думаешь, я тебя обижу?       — Я не знаю, чего ожидать от кого бы то ни было, — ответила Кристина пустым голосом, вспоминая выходки самого Рауля, нападение Буке, отказ Эрика, ее собственные пререкания с Карлоттой, пощечину последней и буйный нрав Мэг. Кристина дотронулась до своей щеки… Ей хотелось, чтобы Эрик был здесь и избавил ее от всех этих социальных мук.       — Кристина, я бы никогда не поднял на тебя руку! — пылко заявил Рауль и вновь пошел к ней, не в силах не замечать, как она замерла от его приближения. — Что с нами произошло, Кристина? Разве я уже не пытался спасти тебя от этого зверя?       — Я предупреждала тебя! — вскричала Кристина. — Не говори о нем плохо…       — Как ты можешь его защищать? — не выдержал Рауль. — Я видел его, я видел эту маску, Кристина! Я не позволю, чтобы ты…       — Позволишь мне? — Она засмеялась, больше не воспринимая ситуацию серьезно. — Ты думаешь, что можешь мне что-то разрешать? Это все твоя вина, Рауль! — (Он смотрел на нее, разинув рот.) — Из-за тебя я все время становлюсь крайней, потому что ты не прекращаешь своих назойливых и неприличных знаков внимания!       — Неприличных? — парировал он и схватил ее за руку. Она стала слабо вырываться, моля Бога, чтобы Эрик не стоял за зеркалом. «Если Рауль считает, что в безопасности, он глубоко ошибается». — Неприлично не мое чувство к тебе, а то, что ты не даешь мне покоя! — Он встряхнул ее, заставив замереть, и она злобно уставилась на него, пока он держал ее за плечи. — Ты намеренно избегаешь меня, и от этого я хочу тебя видеть еще сильнее! Разве это моя вина? Что неприличного в моем отчаянном желании быть рядом с тобой? — Он выглядел так, будто был на грани слез.       — Рауль, прошу, прекрати, я умоляю тебя… — сказала она уже устало. — Я не чувствую к тебе того же. Я не…       — Но это из-за него, разве ты этого не понимаешь? — терпеливо спросил он. — Теперь мне понятно, почему ты боишься, когда мы наедине. Я видел, как он налетел, как зверь, кто он и есть… — Она хотела заступиться за Эрика, но Рауль говорил дальше: — Я знаю, тебе страшно уйти от него. Но, Кристина, — в его голосе была различима мольба, — разве ты не понимаешь, что он нарочно держит тебя взаперти, чтобы ты боялась всех, кроме него самого?       Его слова вынудили ее притихнуть. Он заметил это, потому продолжал:       — Он обидел тебя, когда вы вернулись домой?       — Нет, — пробормотала Кристина, вспомнив, как Эрик попросту толкал ее к кровати каждый раз, когда она пыталась встать, делая ее попытки бессмысленными.       — Пусть лучше не пытается, — прорычал Рауль, — я убью его…       — Рауль, убирайся, — твердо заявила она и вырвала руки из его хватки, — я хочу пойти домой!       — Тогда давай вместе покинем гримерную…       — Я не дам тебе проводить меня до дома, чтобы твоя невеста не возвратилась и не стала обвинять меня, будто я сплю с тобой!       — Она бы так не поступила, ведь так? — Рауль уставился на нее.       — Могла бы! — прищурилась Кристина. — Просто предупреди ее, что в следующий раз удача может ей не улыбнуться и это не Мэг набросится на нее. — В следующий раз на ее шее могло оказаться лассо.       — Ты угрожаешь Карлотте?       — Я не угрожаю — я гарантирую, что так и будет. — Кристина повернулась к зеркалу и посмотрела на свою красную щеку. — Ты видел моего опекуна и понимаешь, что он находится в курсе всего. Он не тот, с кем следует шутить, Рауль, и ты тоже в этом числе. И прекрати говорить своей невесте, что мы с тобой друзья. Я хочу, чтобы ты перестал меня преследовать. Будь так добр, закрой дверь с той стороны, — выдохнув, она села и взялась за лоб.       Мгновение стояла тишина.       — Ты жестокая, Кристина, — прошептал Рауль. Она посмотрела вверх и увидела его в слезах. — Ты смотришь и говоришь со мной так, будто я тебе враг.       — А как по-твоему мне с тобой говорить? — Она хотела, чтобы ее голос звучал уверенно, холодно, отчужденно, но он был слаб.       — Как с тем, кто просто влюблен в тебя, только и всего… — С этим он вышел из комнаты и тихо закрыл за собой дверь.       — А как же я, Рауль? Что насчет того, чего я хочу?

***

      Всего через пару мгновений зеркало начали отодвигать. Кристина отступила и замерла в ожидании.       С той самой ночи она избегала даже любых случайных прикосновений. Внешне все вернулось на круги своя, но лишь потому, что она прилагала постоянные усилия, чтобы вести себя так, будто ничего не произошло. Но кое-что изменилось.       Теперь ее желание поцеловать Эрика лишь усилилось. Все, что он делал, вдруг вызывало в ней трепет. То, как он смотрел на вещи, его взгляд, застывший и всевидящий; его знания, его немногословность… ей хотелось обладать теми же знаниями, что и он. Она хотела знать, почему он носил столько темной одежды, почему он не пытался зажить лучше, а продолжал быть под землей, вдали от людей. Она хотела знать, как он встретил Надира, как увлекся музыкой, почему выбирал именно эти конкретные слова, когда говорил…       Он завораживал.       Она долгое мгновение смотрела на Эрика, который рассматривал ушиб на ее левой щеке.       — Я мог убить ее, — его голос был просто убийственным. — Я ждал тебя здесь. А когда она пришла, я решил, что она уйдет. Но она сидела здесь полчаса. Затем появилась ты с младшей Жири. Я хотел выйти, как только она начала свои обвинения, Кристина.       — Я подозревала, что ты рядом, — пробормотала Кристина, переступая через отверстие для зеркала. — Я рада, что ты не раскрыл себя. Это было бы очень опасно.       — Да, я бы убил ее на месте. — Он задвинул зеркало и стал вести ее через туннели.       — Прошу, не трогай ее, Эрик, — (его глаза сузились от ее просьбы.) — Я понимаю, что она ужасна. Она ведет себя нелепо, но этого спора едва ли достаточно, чтобы лишить Рауля жизни, — в этот самый момент она осознала, что Эрик наверняка видел ее с Раулем. Она быстро оглядела его темную фигуру, продолжающую идти через туннели. Он промолчал.       — Щека жжет? — спросил он, когда они забрались в лодку. Кристина улыбнулась. Она видела, что Эрик пытался бороться со своим гневом. Она и понятия не имела, как же он старался, чтобы не напугать ее.       — Уже не так сильно.       — Хочешь позаниматься?       — Не хочу ничего сильнее, — заверила его она, рассматривая обнаженную сторону его лица. Она научилась читать его скупые выражения: Кристина отметила сузившиеся желтые глаза, легкую складку у крыльев носа, будто он готовился усмехнуться… да, он был расстроен.       — Я планирую написать директорам. Я хочу, чтобы они представили публике мою оперу, — Эрик разглядел в темноте, как ее глаза расширились. — Главную роль, разумеется, будешь играть ты. Я не потерплю, чтобы это… существо изгадило мое произведение.       Кристина рассмеялась; его плечи расслабились, и на его лице появилась легкая усмешка.       — Наверное, Карлотта не сможет пока что выходить на сцену. Для начала у нее вновь должны отрасти волосы.       — Я должен поблагодарить младшую Жири за это.       — Мы могли бы отправить ей парик в качестве компенсации за вырванные волосы.       — И заглушку для того голоса, который, как ей кажется, у нее есть, — с полной серьезностью добавил Эрик.       Кристина громко рассмеялась.       Когда они добрались до логова, Кристина тут же направилась к пианино, и они с Эриком стали репетировать.       Кристина была так погружена в музыку, что не замечала пристального взгляда Эрика на себе. Для него она еще не была более красива, чем сейчас, пусть даже с ушибом на лице.       Теперь и ее тело отзывалось в нем. Он не касался ее губ, не скользил руками по ее изгибам, не видел ее в порыве страсти. Когда она приходила ночью, он понимал, что этого мало, но и этого было уже чересчур.       Когда она призналась, что хочет, чтобы он поцеловал ее своими изуродованными губами, это польстило. Следом им завладела злость, а теперь его терзало любопытство.       «Я не верю в Бога, но… Господи, — думал он, пока ее голос парил. — Как может существовать такое создание в этом мире, и из всех мест она оказалась здесь, со мной. Она хочет, чтобы ее поцеловал именно я, она жаждет моих рук, запачканных кровью, а не рук того мальчишки».       Нет, его милая Кристина не хотела Рауля. Она наглядно продемонстрировала это сегодня в гримерной. Возможно, поэтому он и оставался так мертвенно-спокоен, даже когда ярость готова была вырваться наружу при виде очередного приближения мальчишки к ней. Но теперь его сковывало иное: ее неприятие Рауля и ее порочная тяга к его собственным устам.       «Она хочет моего поцелуя, она хочет меня… Она хочет погрузиться в эту тьму».       «Но все же я не могу поддасться ей».       Эрик поправил ее, объясняя, что ей следует артикулировать четче и растягивать финальный звук для выразительности.       Но каким же сильным был соблазн это сделать!       «Только к чему это приведет? У нас никогда не будет нормальных отношений; мы никогда не узнаем друг друга лучше, чем сейчас. Мне отвратительна мысль впустить ее в мой мир печали и горьких воспоминаний. Разве это будет милосердием после того, как я так оберегал ее? Какую боль причинило бы ей знание о том, через что я прошел?»       «Что в этом хорошего? — размышлял он, пока она продолжала петь. — Польза в том, чтобы я вываливал на нее свои страдания? Чтобы это тоже вызвало в ней тоску и она стала частью моего ада? Я не настолько эгоистичен!»       — Эрик, — Кристина в недоумении смотрела на него. Она допела песню еще пару минут назад, но он все еще играл. Теперь мелодия переросла из романтической в чересчур мрачную. Она просмотрела партитуру в руках, проверяя, не пропустила ли какую-то часть, но нет… Это было не так. — Эрик?       Эрик перевел на нее взгляд:       — Да?       — Все в порядке?       — Все хорошо, Кристина, — заверил он, скрывая раздражение. Она слишком беспокоилась о его чувствах и состоянии, и он это ценил, но от этого жаждал ее лишь сильнее. Все, что она делала, лишь усиливало его потребность в ней. Быть рядом, когда она читает, было пыткой — даже это заставляло его любить ее!       «Любить ее? — нахмурился он, в то время как Кристина вконец была растеряна. — Да. Да… Я понял это в тот вечер, когда она впервые исполняла моего Дон Жуана, — он вспомнил, как она нервничала, когда просматривала партитуру, столь прелестная в своих неуклюжих попытках соблазнения. — И все же я люблю ее со всеми ее несовершенствами. Да я стал настоящим чудовищем, раз решил, что достоин ее любви! Теперь я ужасен не только снаружи, но и внутри. Я чертов глупец!»       — На сегодня достаточно, — Эрик резко встал с места. — Ты хорошо справилась. Больше работай над своим дыханием. Я не хочу, чтобы ты запыхалась, когда придет время выступать.       — Конечно, — покорно кивнула Кристина.       Он прошел мимо нее и заперся у себя в комнате, проведя там остаток вечера.       Когда Кристина лежала в постели, вспоминая все те вещи, что говорил ей Рауль, ее глаза расширились. Она кое-что упустила и вспомнила это только теперь. А Эрик, конечно же, все слышал… Она застонала. Все становилось еще более запутанным.       — А как по-твоему мне с тобой говорить? — спросила она Рауля тогда.       — Как с тем, кто просто влюблен в тебя, только и всего… — ответил он.