Глава 22. Впервые

      — Кристина, ты готова? — спросил Джонатан, стоя в дверях.       Кристина с улыбкой обернулась и кивнула:       — Да. Думаю, что да.       — Потрясающе выглядишь, — ухмыльнулся Джонатан. Она покраснела. В конечном счете он достал для нее платье. Сначала она хотела воспользоваться моментом и уйти, но потом осознала, как бестактно это бы выглядело. Поэтому Кристина согласилась спеть две песни и собиралась оставить своих спасителей утром.       Наряд не был сам по себе дорогим — она знала это, потому что уточнила. Он был простым, неяркого голубого цвета, почти бледным. Она заколола волосы в аккуратный пучок на затылке и постаралась выглядеть презентабельно. Он всегда учил ее, что она должна покорять публику не только голосом, но и своим внешним видом.       — Благодарю вас, сэр, — она скромно склонила голову.       — Ты не против, что к нам присоединятся еще гости?       — Гости? — растерялась Кристина. — Какие?..       — Несколько моих друзей. Ничего, надеюсь?       — Конечно, месье. Это ваш дом, а не мой.       — Замечательно, — Джонатан улыбнулся. — Идем, все ждут.       Кристина сделала глубокий вдох и кивнула. Он протянул ей руку. Она было растерялась. Стоило ли ее принимать? Но, мысленно пожав плечами, Кристина взяла его теплую руку и позволила сопроводить себя вниз по лестнице.

***

      Она была прекрасна. Джонатан почти не мог отвести от нее взгляда. У самого низа лестницы он почувствовал, как ее напряжение усиливается, ведь она заметила пятнадцать человек, собравшихся в гостиной, но она не проронила ни слова.       — Ты в порядке? — спросил он.       — Все отлично, — Кристина улыбнулась ему, хотя и неуверенно. Он не обратил на это внимания и взглянул на мужчин — те уже заметили ее, как только они оказались на первом этаже. Они жадно пожирали ее глазами. Кристина слегка вздрогнула, прильнув к его руке.       — Всем добрый вечер, — сказал Джонатан и перевел внимание на себя, после чего, впрочем, все вновь уставились на Кристину. — Это Кристина Даэ.       — Добрый вечер, джентельмены, — робко сказала Кристина, в ответ получив усмешки.       — Иди сюда, Кристина, встань здесь, — Джонатан потянул ее к камину. Мужчины расступились, словно Красное море, — все они теснились в слишком маленькой гостиной.       Когда они подошли к камину, Кристина повернулась и замерла на месте, глядя на Джонатана, словно ища у него поддержки. Но она не нашла ее. Тогда она взглянула на мужчин — те уже заняли все стулья, которые были для них расставлены. При первом взгляде она из-за невероятной тесноты даже не заметила этих стульев, но, к счастью, для нее все же оставили достаточно свободного пространства.       Но потом она поняла еще кое-что.       «Почему, Господи, здесь одни мужчины?»       — Вы хотите услышать что-то конкретное? — тихо спросила Кристина. Она была почти уверена, что ее не услышали.       — На твой выбор, Кристина, — улыбнулся ей Джонатан со своего места в «первом ряду».       И тогда она начала петь.       Джонатан, как и все остальные в комнате, был загипнотизирован. Он не узнал песню и был уверен, что никто другой ее тоже не знает, но слушали они не столько слова, сколько ее голос.       — Господи помилуй, — шепнул человек, сидящий рядом с Джонатаном. — Джонатан, да она ангел.       — Да… — прошептал он в ответ, в то время как ее голос взлетел. Но в ее взгляде было нечто тревожное — пустота, словно она была где-то далеко. Ему это не понравилось. Она выглядела почти… одержимой. — Это так.       — И долго она еще будет под вашим контролем? — спросил мужчина. Джонатан уставился на него пустым взглядом. Глаза собеседника расширились. — Вы еще даже не приступили?       — Еще не было времени, — пробормотал Джонатан, не отвлекаясь от Кристины. Он хотел, чтобы его собеседник закрыл наконец рот. — Скоро. Теперь замолчи, я слушаю ее.

***

      — Я ничего не нашел, Эрик, — простонал Надир, плюхаясь на сиденье перед оргáном и встречаясь с суровым взглядом Эрика.       — Я должен вернуть ее, Надир.       — Я бы тоже этого хотел. Я говорил с Раулем де Шаньи, — признался Надир и отвел взгляд. — Я хотел узнать, видел ли он Кристину. Он ответил отрицательно и дал понять, что намерен разыскать ее и забрать ее у нас обоих.       Эрик резко рассмеялся. Надир моргнул.       — Этому никогда не бывать, дарога.       — Эрик…       — Я лучше сожгу его дом дотла, чем позволю ему убить в ней душу льстивыми речами и золотом. Неужели он думает, что Кристину можно купить за побрякушки? — с каждым словом Эрик распалялся все сильнее. Он расхаживал перед пианино с напряженным взглядом. — Сегодня ночью я пройдусь по улицам и посмотрю, какую информацию смогу собрать. Парижские шлюхи всегда все знают.       — Мне и в голову не пришло расспрашивать жрицу любви… — пробормотал Надир. Эрик с неверием воззрился на него за то, что он выбрал такое словосочетание для обычных парижских проституток. — Я не такой вульгарный как ты, Эрик! — стал защищаться Надир.       Эрик закатил глаза, отворачиваясь от чопорного перса.       — Я расспрошу их этой ночью. А если они ничего не знают, попрошу быть начеку. Та, которая принесет мне новости о Кристине, получит хорошую награду. Этого должно быть достаточно в качестве стимула.       — Это неплохой план, — кивнул Надир.       — Конечно, это неплохой план! — резко парировал Эрик. — И завтра, и послезавтра, и на следующий день после этого я буду обыскивать каждый дом в Париже, если понадобится.       Он напряженно посмотрел на место рядом с пианино, а затем повернулся к Надиру, который глядел на него в замешательстве.       — Эрик, у тебя галлюцинации? — осторожно спросил он.       — Что за вопросы?       — Ты весь день смотришь по сторонам так, будто видишь того, чего нет.       — Не будь глупцом, дарога. Теперь — ты можешь остаться здесь или можешь идти домой, но я собираюсь искать Кристину. Отдыхай, завтра с утра пораньше ты отправишься на поиски.       Надир кивнул и проводил взглядом Эрика, который вышел стремительной, уверенной походкой.       — Он лишь тень того человека, которым он являлся… По крайней мере его решимость вернула его обратно в реальный мир… пусть даже ненадолго…

***

      К тому моменту, как Кристина допела свои песни, все присутствующие практически пускали слюни. Ей не нравились эти взгляды. Само собой, она привыкла ко вниманию к себе в театре, но у нее никогда не было чувства, что ей могут причинить вред. Эрик всегда был рядом с ней, чтобы помочь… но не теперь.       При мысли о нем у нее сжалось сердце.       «Я хочу вернуться к Эрику».       — Брава! — с восторгом закричали ее зрители, а Джонатан взял ее за руку и повел обратно в ее комнату. Она молчала всю дорогу, пока он осыпал ее похвалами.— Брава! — все еще продолжали кричать ей вслед.       — Это было невероятно, — выдохнул Джонатан, закрывая за ними дверь. Кристина с улыбкой села на кровать. — Господи, Кристина, ты поешь словно ангел, — (Она вздрогнула от этого слова.) — Ты просто великолепна. Господи!       — Спасибо, Джонатан, ты очень добр, — она устало потерла глаза. — Сколько времени?       — Уже одиннадцать, — ответил он с ухмылкой. Затем продолжил: — Я слышал о твоем таланте, но я и не представлял себе нечто подобное… нет, я представить не мог нечто такое же совершенное!       — Ты очень любезен, — повторила Кристина и поморщилась от боли в суставах. Она не привыкла спать на таком неудобном матрасе и не могла отдохнуть как положено.       «Эрик всегда следил за тем, чтобы я высыпалась должным образом», — осознала она с некоторой грустью, моргая, чтобы сдержать слезы.       — Я устала. Прости, но мне хотелось бы прилечь… Очень жаль, что у меня никак не получается уснуть.       — Тебе не за что просить прощения, дорогая. Конечно, ты можешь отдохнуть, но сначала… Я хочу дать тебе кое-что, что тебе поможет, — Джонатан улыбнулся. Она растерянно смотрела на него. Может быть, он говорил о подарке? Она понадеялась, что нет, иначе ей пришлось бы принять его из вежливости.       — О чем речь? — спросила она, и Джонатан пошел к шкафу, стоящему с правой стороны в комнате, в который она так и не осмелилась заглянуть. Он открыл его и вытянул коробку. Кристина подняла бровь, когда он сел рядом, держа коробку в руках.       Она тут же непроизвольно напряглась. Ей было непривычно находиться так близко к другому человеку, особенно к мужчине, который не был… Им.       — Это может быть немного больно, но ты же хочешь как следует выспаться?       Кристина кивнула:       — Да…       Он мотнул головой, поставил коробку себе на колени и открыл крышку. Глаза Кристины расширились, когда она увидела, что было внутри.       Она увидела шприц, большой пузырек и эластичный жгут. Что это значило?       — Давай, протяни мне свою руку, — скомандовал Джонатан, лихорадочно доставая содержимое.       — Что это такое? — спросила она с дрожью, видя, какая длинная игла.       — Это поможет тебе поспать, заверяю тебя. — Он бросил в ее сторону обворожительную улыбку, и она покраснела. — Давай сюда руку.       — Это очень больно? — с опаской спросила она, наблюдая, как он наполняет шприц тем, что было в пузырьке.       — Это будет как щипок, но потом обещаю, все пройдет.       Кристина в раздумии прикусила губу, но затем кивнула.       Он осторожно взял ее за руку, а шприц зажал между губами. Она видела, как он накладывает жгут и туго затягивает его. Это было неприятно, но она не подала виду. Затем он поставил коробку на пол и вынул шприц изо рта. Ее пульс участился.       — Я не уверена, что хочу этого… — прошептала она.       — Все будет хорошо, Кристина; закрой глаза, и все закончится через минуту.       — Постой… нет, мне кажется, что это что-то плохое. Я не понимаю, что это. Что это такое? У этого есть название? — в ее голосе звучала паника, а он все приближал шприц. Она окаменела. А вдруг он воткнет его не туда, пока она будет сопротивляться? Нет, так нельзя. Но что, если в шприце отрава?       — Сиди смирно, — сказал Джонатан резче. Он смотрел на нее и замечал ее крайне настороженный взгляд. Он почувствовал к ней толику жалости. Она была новичком в этом деле, так что ему не стоило чересчур давить на нее. В свой первый раз он был таким же нервным. — Не волнуйся, Кристина. Доверься мне.       — Пожалуйста, Джонатан, давай сначала обсудим это, — ее глаза были расширены, а ее паника — очевидна.       — Это поможет тебе, Кристина, — он строго посмотрел на нее.       — Но давай поговорим об…       Он ввел иглу ей под кожу прежде, чем она смогла бы протестовать дальше. Кристина вскрикнула от боли, когда он нажал на поршень, быстро вливая мутную жидкость прямо в ее вену.       — Нет… — в шоке прошептала она, пока он погрузил иглу до конца, чтобы внутрь попала каждая капля.       Прошло целых десять секунд, и потом она стала ощущать эффект введенного в нее вещества.       Ее зрение стало нечетким, а потом на нее накатила внезапная невесомость. Она могла поклясться, что ее конечности стали как облачка, а ее голова была такой легкой… но вся тяжесть будто переместилась в веки… Тепло окутало ее, и ей ничего не хотелось так сильно, как улыбаться. Этому нельзя было противиться. Потому она не стала.       Не было слов, чтобы описать эйфорию, которая разливалась по ее венам. Она изо всех сил пыталась открыть глаза, но не могла даже понять, где они находятся.       «Что со мной творится? Мои руки… ноги…»       — О, это… прекрасно, — сказала она шепотом и покачнулась на месте.       Джонатан быстро избавился от иглы и выбросил в мусорное ведро.       — Джона… Что происходит со… м-м-м, я ничего не чувствую… опустошена… Куда делись мои руки?       — Тш, тш, — пробормотал он, залезая на кровать позади нее и обняв. Он перетянул ее за собой к изголовью. Она становилась вялой, дыхание замедлилось и стало тяжелым. Он понадеялся, что не переборщил с дозой. — Теперь ты в порядке, Кристина.       — Я ничего не чувствую, — промямлила она, вновь открывая глаза. Джонатан устроил ее у себя между ног, так, чтобы она упиралась затылком ему в грудь. Он распустил ее волосы, что упали мягкими волнами вокруг ее лица, словно перина. — Это…       — Потрясающе, — закончил Джонатан за нее, гладя ее шелковистые локоны и поглядывая на пузырек… Ему захотелось тоже, но он был ответственен за Кристину. Он должен был убедиться, что она прошла через это нормально. — Тебе нравится это, Кристина? Эта легкость?       — М-м-м, да, мне очень… очень это нравится. — Ее слова были бессвязны, едва ли имели смысл. Он усмехнулся, целуя ее в макушку. — Очень хочется спать, Джонатан. И я очень счастлива быть здесь… с тобой… это… это идеально… но у меня закрываются глаза, — она надулась, и он засмеялся от того, какая она очаровательная. — Не хочу засыпать.       — Некоторые именно так и реагируют, Кристина. Закрывай глаза.       — Они закрываются, — вновь едва ли разборчиво сказала она. Он отодвинулся и осторожно уложил ее на подушку. Веки ее были прикрыты, глаза дергались вверх-вниз, словно в припадке, а рот приоткрылся, будто она умерла. — Это чудес…       — Тшш, теперь отдыхай и наслаждайся, — услышала она его далекий голос.       «Почему он звучал так?.. Они были в каком-то туннеле? Мои ноги. Куда они делись? А мое туловище? Я чувствую себя просто невесомой. Но что случилось? Что он дал мне?»       Она не знала. Ей было все равно.       Ей казалось, что она утопает в матрасе. Она довольно промурлыкала. Невесомость… какое облегчение! Она застонала, чувствуя, как проваливается все глубже.       — Сколько времени? — спросила она, кажется, минуты спустя. Ее язык не слушался.       — Два ночи, — усмехнулся Джонатан. Лишь наблюдать за ней было занимательным делом. Последние пару часов она просто пялилась в потолок пустым взглядом.       — Боже… время. Время, время! — только и твердила она. Она могла точно припомнить, как он говорил, что только одиннадцать, еще пару минут назад.       — Ты теряешься во времени, Кристина, — объяснил Джонатан. — Я дал тебе дозу несколько часов назад.       — Боже… — лишь ответила она. Чуть позднее она заговорила снова. Она хотела расспросить об этом удивительном ощущении. — Что ты мне вколол? — спросила она, судорожно шевеля пальцами, чтобы проверить, на месте ли они. Все тело начинало неметь.       Джонатан, который успел встать с кровати, обернулся у двери и взглянул на Кристину. Она засыпала. Ее дыхание замедлялось, глаза окончательно закрылись.       — Морфий, — усмехнулся он и оставил ее в этом состоянии.